Сближение

- Повтори, - Тэхён останавливается, словно его ноги за секунду успели пустить корни. - Я рассказывал, что Чонгук встретил бывшего. Это Намджун. Вчера вечером Намджун изнасиловал его у тебя дома. - Я мог догадаться, - тихо произносит Тэхён и выходит из кабинета.

***

- Привет? - наверное, это, скорее, просьба войти, а не приветствие. Юнги так и не смог уснуть ночью, размышляя о Чимине. Да и сегодня весь день не находил себе места. Он не хотел давить на парня, поэтому даже не писал ему. И вот, наконец-то, он заглядывает к нему в гримерную. - Привет, - сухо здоровается Пак. - Как ты? - Юн, - Чимин быстрым шагом приближается к нему, захлопывает дверь и впечатывает в стену. - Если бы ты знал, что я вчера собирался тебе сказать. И если бы ты только знал, что сказали мои родители. Ты бы понял, как мне тяжело. Неожиданная близость волнует и будоражит. Юнги понимает, что парню, очевидно, было нелегко не только беседовать, но и вообще встречаться со своей семьей. Но, судя по всему, у них произошел куда более серьезный разговор, чем он мог себе представить. - Мне завтра не следует идти с тобой? - и пусть очень хочется отдаться близости, прильнуть грудью к парню и закопаться носом в его растрепанных прядях, Юнги старается сохранить хотя бы долю серьезности в разговоре, поэтому держит пусть и небольшую, но все же дистанцию. - Мои родители не купились, что ты просто мой друг. Я растерялся, назвав тебя другом. Прости меня, пожалуйста, за это. Они решили, что могут ворваться в мою жизнь и диктовать условия. Внезапно вспомнили, что у них есть сын. Не то чтобы они за несколько лет не пробовали со мной связаться. Я, на самом-то деле, сам не хотел общаться. Но вчера они сообщили, что им не нравится, что я встречаюсь с парнем, вот такой прикол, - Чимин с новой силой подается бедрами вперед, касаясь паха Юнги. Внизу напряжение сдерживать становится все труднее, но Мин изо всех сил старается оставаться спокойным. - Прости, что попросил тебя уйти. От парня исходят еле ощутимые нотки спиртного. По-хорошему, Юнги должен сообщить начальству, что один из работников находится на месте не в самом трезвом виде. Но делать этого он, конечно же, не будет. Есть ли вероятность, что Чимин всерьез воспринял слова родителей и теперь сомневается в их отношениях? - Хочешь расстаться? - и пусть тон Мина абсолютно ровен и спокоен, внутри все трепещет. - Я ни на секунду не задумался об их словах. Неужели ты можешь думать, что я позволю кому-то изменить мои к тебе чувства? - чужие руки тянут тело Юнги на себя, заставляя их поменяться местами. Юнги поддается, и теперь прижатым оказывается Пак. - Завтра утром мы пойдем на кладбище, - гладит ладонью подбородок прижатого парня, а второй рукой нежно сжимает его бок. - После расходимся по домам, а затем оба работаем. После работы едем ко мне. Будет сюрприз. - Приятный? - Надеюсь, что да. Надо потрудиться, чтобы переплюнуть вчерашний ужин, который он так и не успел попробовать. Теперь нужно отработать сразу за два вечера. Мин намеревается устроить возлюбленному один из самых приятных вечеров в их жизни. - Они приезжали, чтобы обсудить твои отношения? - теперь бедрами в чужое тело вжимается Юнги. Пак заметно напрягается, словно боится сделать лишнее движение. - Они перешли к решительным действиям, - первая пуговица на идеально выглаженной белоснежной рубашке Юнги расстегивается. - Я вчера тоже подумал быть решительнее, - расстегивается вторая пуговица. - Чимин, - Юнги утыкается лбом в Чиминов лоб и закрывает глаза. - Мне нужно идти. Расстегивается третья пуговица, обнажая не только острые ключицы, но и его грудь. Дыхание учащается, из-за чего она начинает вздыматься все сильнее и сильнее. В следующую секунду холодные Чиминовы пальцы невесомо касаются его кожи. Подушечки скользят от шеи к ключице, затем ниже, оставляя за собой лишь прохладный след. Юнги кроет. Кроет от близости тел, кроет от холодных рук парня, кроет от легких прикосновений. Юнги кроет от Чимина. - Чимин, - губы пересыхают, во рту тоже образовывается пустыня. - Мне нужно работать, а я не могу сосредоточиться. - Я что-то делаю не так? - новый круг по коже. Наверное, Чимин намеренно кладет вторую руку на его бок и осторожно царапает через тонкую белоснежную ткань. - Мне голову сносит от твоих касаний, - Юнги тихо шепчет и отрывает голову от чужого лба, чтобы взглянуть тому в глаза. - Тэхён меня не уволит за долгое отсутствие, но выговор прилетит. Я же здесь второй человек после него. - Тебе просто очень идет костюм, - так же медленно пуговицы начинают застегиваться. Чем больше его кожа прячется под одеждой, тем дальше отходит пелена от глаз и туман из головы. Наконец-то, Юнги удается проморгаться и прийти в себя. И пусть он все еще стоит вплотную к возлюбленному, с собой удается совладать. - Я пойду в зал и буду дожидаться твоего выступления, - Юнги касается губами лба Чимина и на несколько секунд закрывает глаза, позволяя мозгу вновь расслабиться. Он знает, что если поцелует парня в губы, то все полетит к чертям, и на рабочем месте он сегодня точно не появится.

***

- Почему он мне не рассказал? - не поворачивая головы, спрашивает Тэхён, заметив, что Хосок сел за баром на соседнее место. - Почему ты мне ничего не сказал? - Он попросил дождаться сегодня, - это правда. Наверное, Чонгук хотел немного прийти в себя, прежде чем они начнут мусолить эту тему. Вряд ли ему полегчало, но Хосок выполнил обещание - дождался следующего дня. А теперь он выложит Тэхёну все. - Я мог догадаться, - Ким снова повторяет эту фразу, которую бросил на выходе из кабинета. - Я же чувствовал, что неладное что-то происходит, когда эти двое контактируют. Как я мог не заметить, что Чонгук стал сам не свой, когда увидел у меня фотку в кабинете? - И что бы изменилось? Догадался бы ты, и что дальше? Тэхён не отвечает, молча крутит в стакане кубики льда, которые неспешно тают и смешиваются с коньяком. И пусть Хосок видел Тэхёна не так много раз, настолько поникшим парня он никогда не заставал. Сейчас Ким выглядит загруженным и измученным. Он и в самом деле до глубины души переживает за его брата. - Расскажи мне подробно, - ему нужно знать все. Хосок пересказывает слова брата, сам вновь испытывая неприятные эмоции. Несколько дней назад он избил Намджуна просто за его слова, но сейчас, когда парень позволил себе совершить такое, Хосок просто вне себя от ярости. Да, внешне он остается подозрительно спокойным, но на самом деле ему кажется, что при самой первой встрече он вырвет Джуну кадык и заставит пережевать его. Младший Чон рассказывает все, абсолютно все, затрагивая даже события прошлого. Скрывать это больше нет смысла. Возможно, Чонгук на него разозлится, возможно, не будет разговаривать. Но сейчас Хосоку плевать. - Послушай, - Тэхён, молча дослушав рассказ до конца, отталкивает стакан с недопитым алкоголем, и тот откатывается на самый край, чудом не упав. - Вези его в больницу. Прямо сейчас. Пусть они снимают все следы, отпечатки, я не знаю. Пусть берут анализы, которые свидетельствуют о том, что с ним сделали. А я поеду домой. Намджун топится от горя вторые сутки. - Чонгук не поедет в больницу, - Хосок уверен, что Гук вырвет все косяки, пока его будут силком тащить в клинику. - Сделай все, но притащи его в долбанную больницу, - искры в глазах Тэхёна настолько яркие, что кажется, будто сейчас вырвутся и пронзят насквозь Хоби. Еще ночью Хосок уговаривал старшего поехать в больницу, где ему помогут. Парню нужен осмотр, возможно, какие-то медикаменты. И психолог ему, разумеется, нужен. Но Чонгук отказался. Это не удивляет, но расстраивает. Но сейчас Хоби готов хоть скотчем замотать его и приволочь к доктору. Видимо, у Тэхёна есть какой-то план.

***

Громкая мелодия рвет не только динамик, но и перепонки. Тэхён мчится на высокой скорости домой. Он не торопится, просто выплескивает все через быструю езду. Нельзя сказать, что он практикует такой метод отвлечения постоянно, но сегодня захотелось сделать именно так. Очень скоро он стоит на пороге собственного дома, где вчера произошло нечто неприятное. - Ты сегодня рано! - вскрикивает чересчур возбужденный голос. Тэхён останавливается посреди гостиной. Его друг развалился на диване, окруженном большим количеством пустых и полупустых бутылок. Сам Джун потрепан. - Решил проведать тебя, - продолжает стоять и просто смотреть. - Ты загораживаешь, - Намджун яростно размахивает, указывая на телевизор позади Тэхёна. Парень отходит и садится на кресле, все продолжает смотреть. Тэхён какое-то время наблюдает за резкими, рваными и неестественными движениями друга. Кажется, в его организме не только алкоголь. - Ты что-то принял? - если да, то это не впервые. Тэхён никогда не удивляется, когда друг глотает «для настроения». - Да, поделиться? - Джун знает, что Тэхён никогда не принимал ничего даже за компанию и множество раз отговаривал и его от такого увлечения, но почему-то каждый раз все равно предлагает «поделиться». - Да, - соглашается Тэхён и протягивает руку. Намджун от удивления молниеносно вскакивает на своем месте. - Сколько нужно, чтобы просто вдало в голову и стало хорошо? - Даже одной много, - Намджун движется к нему, попутно вынимая что-то из кармана черных заляпанных штанов. - С первого раза даже с одной унесет по полной. В ладони Тэхёна оказывается совсем крошечная серовато-белая таблетка. Намджун возвращается на диван и вновь раскидывает конечности. - А сколько мне потребуется, чтобы, допустим, вырубить человека? - В каком смысле? - не поворачивается на вопрос, продолжает пялиться в экран. - Ну, захочу я, например, переспать с кем-то, а он отказывается. Сколько нужно ему подмешать в вино, чтобы он потерял не только самообладание, но и себя? - Тэхён сохраняет лицо и голос невозмутимым. Слова друга начинают напрягать второго Кима, теперь он намеренно не шевелится и не открывается от телевизора. - Сколько было в бокале Чонгука? - О чем ты говоришь? - делает вид, что не понимает. - Мне нужно знать точное количество на тот случай, если в следующий раз он не согласится спать со мной. Упрямый малый, знаешь ли, - Тэхён ухмыляется и прямым взглядом прожигает чужой профиль. - Раз его так отлично срубило, то мне нужно знать это наверняка. Отсыпешь мне еще парочку, кстати? - тянет руку, и Намджун поворачивается на его движение. Внимательно вглядывается в его лицо, пытаясь понять, говорит ли парень правду. Лицо Тэхёна и правда очень серьезно. - У него отличное тело, согласись. Я внезапно понял, что больше ничего меня в нем и не интересует. - Чего же ты тогда так убивался из-за него? - еле заметно Намджун щурится. - Думал, что влюбился. А всего-то хотелось секса, - Тэхён снова ухмыляется и откидывается на спинку, как будто придерживается самой обычной беседы двух друзей. - Четыре, - Джун смотрит прямо в глаза. - Я кинул ему четыре. - Ты же сказал, что даже одной будет много, - внутри все бурлит от удивления. - Зачем четыре? - После одной станет весело. После двух станет плохо. После трех будет сложно двигаться. После четырех двигаться будет просто невозможно. - И как он тебе? Не сильно сопротивлялся? - Он не мог, - смеется Джун и снова утыкается в телек. - Умолял позвонить тебе. А потом его еще и стошнило. - Но ты все равно его поимел? Несмотря на то, что он он был против. - Да. - Собирайся, - Тэхён поднимается с места. - В смысле? - Предсавляешь, в телефоне придумали очень интересную и полезную функцию. Диктофоном назвали. - Сдашь меня? - Намджун хитро улыбается и дергает бровью, словно не верит в серьезность намерений. - Знаешь, какие я рассматривал варианты? Хосок отделал тебя вот так всего лишь за косые слова в сторону брата, - он указывает на побои на чужом лице. - Представь, что он может с тобой сделать сейчас. Но я не позволю сесть брату человека, которого люблю. Чимин и Юнги пока не знают о произошедшем, но, клянусь, эти двое живьем затолкают тебя в могилу и даже глазом не поведут. Помнишь, как они наслаждались зрелищем, пока Хосок тебя избивал? А я не могу сесть за убийство, просто потому что я нужен Чонгуку. Его теперь придется долго приводить в чувства. - Смешно, Тэхён, смешно. Я оценил, - кажется, Джун даже не подумывает рассмотреть эти слова серьезно. - Что ты знаешь о любви? Ты не можешь влюбиться в эту ню-ню. - Не очень хочется обсуждать такое серьезное чувство с тем, кто на протяжении всей своей жизни изменяет всем подряд, - Тэхён намеревается закончить разговор, поэтому разворачивает и идет в сторону выхода. - Ты же понимаешь, что я никуда не поеду? - Ты же понимаешь, что я затолкаю в тебя все содержимое пакетика в твоем кармане и силком притащу туда? Намджун, я не шучу. Либо ты собираешься и едешь со мной добровольно, либо я сровняю тебя с землей. - Ты не поступишь так после стольких лет нашей дружбы, - Намджун ни разу не беспокоится. Он беспечно садится на своем месте и откидывается на спинку, закидывая руки за голову. Тормоза хочется сбросить и выполнить угрозу, но Тэхён не позволяет себе этого сделать. Он знает, что как только он сделает первый удар, то уже не остановится. - В любом случае, у меня есть запись. А Хосок повез Чонгука в больницу. Ты не отделаешься. Я дал шанс тебе сдаться добровольно, ты его не принял. Если хочешь, то можешь бежать. Но чем дольше ты будешь бегать, тем хуже в итоге тебе будет. Тэхён выходит из дома и стремительно шагает к машине. Он и правда хочет на части разорвать тело этого человека. Разорвать его лучшего друга, который надругался над его парнем. Только сейчас, прокручивая разговор в голове, всплывает осознание, что Тэхён признался в любви к Гуку первым не самому парню, а Намджуну. Плевать. Тэхён еще ни разу никого не любил, но сейчас он точно ощущает, что это именно оно - чувство любви.

***

Мин смотрит на парня, только что начавшего исполнять полюбившуюся ему композицию Chase Atlantic. Он даже подошел ближе к сцене, чтобы лучше разглядеть Чимина, который тоже без отрыва разглядывает его. Наверное, все в этом клубе уловили явную связь между ними. Мелодия невероятна, как и голос Пака, пронизывающий каждый миллиметр души. Это сочетание кружит голову настолько, что разум покидает тело. Каждое слово, каждый вдох, каждое движение гипнотизируют. Все люди в помещении поддаются ауре исполнителя и проникаются его пением. Как только песня кончается, зал возбужденно аплодирует. - Сейчас я бы хотел исполнить одну особенную песню, - обращается Чимин со сцены. - Особенная она, потому что посвящена одному очень особенному человеку. На сцену выносят гитару и стул. Чимин располагается, выдыхает и, закрыв глаза, начинает перебирать струны, превращая их звуки в красивую музыку. Кажется, он доработал свою песню.

«Try.

I can see your face,

I can see you try.»

Юнги стоит напротив сцены, словно его вкопали ногами, а тело облили бетоном. Чимин продолжает петь с закрытыми глазами, но Мину очень хочется взглянуть в них. Люди вокруг поднимаются со своих мест и, образуя пары, начинают кружиться в медленном танце. Наконец-то, Пак пересает жмуриься и замечает это. Он улыбается.

«Love.

Never wanna falling down,

Never wanna falling in love.»

Они встречаются взглядами, обоих пробирают мурашки. У этого чувства есть название. Они оба это понимают.

«Stay.

Please stay, I just wanna feeling.

Say.

You say, you never stopping.»

Еще немного и у Юнги вырастут крылья. Такие же огромные и красивые, какие у бабочек в его животе. Он схватит Чимина и упорхнет далеко-далеко, где спрячет парня в своих объятиях и никогда не позволит ему грустить. Все присутствующие ясно понимают, кому именно посвящена песня. Наверное, всех трогает то, как эти парни влюбленно на расстоянии касаются друг друга взглядами. Как только Чимин заканчивает петь, все хлопают с двойной силой. Только Юнги стоит, не в силах пошевелиться.

***

Хосок, внезапно ворвавшийся в квартиру, начал стремительно бегать по комнатам, пихая что-то в огромный рюкзак. Чонгук, которого разбудил топот брата, выглядывает из своего одеяльного укрытия и не понимает, что происходит. - Чонгук, послушай меня, пожалуйста, и постарайся понять, - Хосок садится на пол перед самым его лицом. - Я хочу отвезти тебя в больницу, чтобы тебя обследовали. Чтобы ты все им рассказал. Не подумай, что я лезу не в свое дело или слишком навязываюсь со своей заботой... - Поехали, - Чонгук резко перебивает его. Он весь день думал и переваривал произошедшее. Если возможно, что у человека всего за пару часов начал укрепляться характер, то именно это и произошло. Он чувствует себя униженным и потрепанным, поэтому теперь очередь Намджуна отвечать за свои поступки. Уже через пару минут Хосок везет его в клинику, где врачи проводят все необходимые осмотры, берут анализы и назначают, помимо различных восстанавливающих микстур и витаминов, визиты к психологу.

***

Когда Чонгук выкладывает всю историю несколько раз в больнице, а затем и в полицейском участке, он вновь и вновь возвращается в этот вечер. Вновь ощущает в себе движение, чувствует отключение мозга и видит перед глазами яркие вспышки. Сейчас, когда с допросами и осмотрами покончено, и Хосок вернул его в постель, он внимательно разглядывает фотографию Тэхёна, которую когда-то получил от парня. Проводит пальцем по экрану, словно сможет накрутить эти темные прядки на палец. Он устал страдать. Устал мучиться. За последнюю неделю события изрядно потрепали его физически, эмоционально и ментально. Чонгук устал быть слабым, поэтому он набирает в грудь побольше воздуха, в телефонной книге находит нужный номер и набирает. Абонент практически сразу отвечает. - Я еду к тебе. Буду буквально через пару минут. Отлично. Так даже лучше. Значит, он сможет сказать то, что планировал. Какой смысл ждать, откладывать? Никто не знает, что жизнь подкинет завтра. Может, завтра вообще не наступит. И правда через несколько мгновений в дверь стучат. Хоби впускает гостя в квартиру, а сам закрывается в своей комнате. На пороге Чонгуковой спальни вырастает парень в строгом костюме. Вид у него серьезный, но слегка запыхавшийся, будто он только что решал какие-то очень важные вопросы. - Ты молодец, что позволил Хосоку отвезти тебя к специалистам, - Тэхён продолжает стоять в дверях, как будто боится переступить порог. Как будто этот самый порог отделяет его от чего-то. От чего-то плохого. От плохих эмоций, которые несомненно ударят по нему, как только он сделает шаг. Чувство вины захлестнет его с головой. - Я просто устал, - правда. Чонгук садится на кровати, поджав под себя ноги. - Его посадят. Новость не вызывает никаких эмоций. Вообще-то, с одной стороны, Чонгуку приятно это слышать. Он не просто так согласился поехать к врачам на освидетельствование, да и Хосок сказал, что Тэхён позвонил ему, когда Намджун добровольно согласился поехать в полицию. Но с другой стороны, Чону без разницы, что станет с парнем. Ему просто хочется больше никогда его не видеть. Он может жить очень счастливо. Главное, чтобы подальше от Чонгука. - Он признался? - Да. И я записал это на диктофон. - Понятно, - непонятное опустошение ощущается на протяжении вот уже нескольких часов. Наконец-то, Тэхён переступает невидимую черту, заходя в комнату. Он был прав, он начинает захлебываться в вине. - Пожалуйста, прости меня, - Ким падает перед Чоном на колени и утыкается носом в его ладони. - За что ты извиняешься? - Чонгук и правда не понимает. Он не считает Тэхёна виновным в чем-либо. - За то, что отпустил тебя. За то, что не догадался. За то, что допустил это, - Гук ощущает на своих ладонях чужие слезы. Картина весьма необычная - Тэхён в дорогом костюме сидит на коленях и льет слезы. От такого сжимается сердце, поэтому Чонгук присаживается на пол рядом с ним. - Не смей. Слышишь? Не смей винить себя, что считал другом того, кто предал твое доверие. Не смей брать ответственность за чужие ошибки на себя. Не смей винить себя. Чонгук крепко сжимает Тэхёновы ладони и поочередно целует их. - Не знаю, помнишь ли ты, - начинает несмело он. - Вчера у тебя дома... до того, как Хосок мне позвонил. Я кое-что собирался тебе сказать. - Чонгук, - Тэхён не дает закончить. - Мой сладкий Чонгук. Я тебя люблю. На этом все. Все остальное теряет всякий смысл, когда Тэхён опережает его с признанием. - Тэ, - в один миг дар речи пропадает, но он все же жаждет произнести это. - Я люблю тебя.

***

В гримерке происходит что-то необъяснимое, когда двое парней влетают туда окончании концерта. Со стола сметается все, что до этого мирно и спокойно лежало. Сейчас там оказывается сидящим Чимин, нежно обвивающий ногами талию парня, который страстно целует его. Голову потеряли оба. - Твоя песня, - Юнги отрывается от взбухших от поцелуев губ, - Она невероятна. - Потому что я вдохновился тобой, - Чимин смотрит на него своими выразительными глазами, в которых очень легко потеряться. - Целуй меня. И Юнги целует. Они впервые настолько яростно впиваются в губы друг друга, впервые делают это настолько страстно, настолько желанно. Как несколько часов назад, Мин чувствует, что верхняя пуговица его рубашки расстегивается. Он кладет руки на небольшие, но крепкие бедра парня. Расстегивается вторая, пальцы немного сжимают чужие джинсы. Расстегивается третья, ладони начинают сжимать ноги. На секунду Пак отстраняется от пуговиц и проводит пальцами по Миновой шее. От приятного прикосновения Юнги осторожно прикусывает нижнюю губу Чимина, и тот в ответ коротко вздыхает от неожиданности. Расстегивается четвертая, пятая, шестая пуговица. Больше ничего не прикрывает торс Юнги. Чимин прекращает поцелуй и отстраняется, внимательно вглядываясь в открывшиеся виды. Хотя Чимин взрослее, Юнги ощущает его младшим и, в каком-то смысле, даже невинным. Большую часть времени Пак похож на маленького котенка. Но когда он выходит на сцену, то становится совсем другим, совсем горячим. Такое бывает и на тусовках. Такой разный Пак, но всегда такой желанный. Вот и сейчас Чимин пусть и выглядит, на самом деле, довольно открыто, Юнги видит в нем совсем невинного парня. И когда Пак так рассматривает его тело, по коже бегут мурашки. - Прекрати меня разглядывать, мне неловко, - Юнги прикрывает торс краями рубашки и снова приближается к парню. - Что ты говоришь? - У меня не очень привлекательное тело. Да и пресс не самый накаченный. - А мне и не нужен самый накаченный, - Чимин тоже берет края его рубашки, но только не прячет его тело, а, наоборот, еще больше открывает. - Мне нужен твой. Мне нужен ты. Руки опускаются сами собой, позволяя ладоням Чимина лечь на его, как он сам выразился, не самый накаченный пресс. Жар чужих прикосновений прожигает кожу. Мин возвращает свои руки на бедра парня и осторожно их сжимает, когда Пак начинает скользить все ниже и ниже. Чем ниже опускаются его руки, тем сильнее сжимаются бедра. Они уже не целуются, просто тяжело дышат друг другу в рот, ловя губами реакцию на каждое свое действие. У Юнги сердце не на месте, когда маленькие ноготки Чимина оставляют еле заметные дорожки на его груди и животе. - Черт, Чимин, - на выдохе произносит Мин, когда парень немного сильнее впивается в него ногтями, заставляя выпустить еле заметный стон. - Чим. Ты можешь называть меня Чим. Все перемешивается не только внутри Юнги, но и перед его глазами. Он не успевает опомниться, как в дверь раздаются два удара, а затем моментально кто-то входит. - Оу, прошу прощения. Мы не знали, что вы здесь... оба, - пара извиняется, но все равно проходит внутрь. И пусть первая встреча со старшими Паками не совсем задалась, создавать еще большую неловкость своим полуголым видом не очень хочется, поэтому Юнги, в миг отскочив от стола, на котором расположился Чимин, начинает усердно застегивать рубашку. Пальцы дрожат и не слушаются, он путает пуговицы местами, поэтому процесс усложняется еще больше. - Ты отлично пел, - сухо говорит отец Чимина, не обращая внимания на жалкие попытки Мина укротить дурацкий кусок одежды. - Спасибо, - бросает Чимин и спрыгивает с места. То ли стол такой высокий, то ли Чимин слишком низкий, поэтому до пола оказывается довольно внушительное расстояние. - Но если вы не заметили, вы немного не вовремя. - Мне казалось, что мы вчера пришли к соглашению, - мать делает шаг вперед, навстречу Юнги, отчего он замирает на месте. - Молодой человек, не могли бы вы нас оставить? - Конечно, - Юнги и сам рад сбежать отсюда. Он не хочет бросать парня, но оставаться в таком виде перед его родителями - просто самоубийство. - Я буду снаружи, - обращается он к младшему Паку и дожидается, пока тот утвердительно кивнет ему, давая понять, что его помощь пока действительно не требуется. Моментально вылетев из кабинета, Юнги прислоняется спиной к стене и тяжело выдыхает. Он надеется, что Чимин не ощущает то же самое, когда находится в одном помещении с его родителями. Его мама и папа радушно приняли парня своего сына, по-доброму, по-семейному. И пусть родители Пака открыто ничего не предъявили ему, заметно, что они не рады их отношениям. Наконец-то дыхание приходит в норму, руки перестают дрожать, и Мин застегивает рубашку. Где-то внутри в области груди до сих пор теплятся прикосновения Чимина, которые хочется сохранить надолго. Около десяти минут парень нарезает круги по небольшому коридору, ожидая окончания разговора. На душе неспокойно от того, что их отношения не принимают. Хоть Чимин и не общается с родителями уже много лет, он все равно их любит и уважает, поэтому страх, что парень решит с ним порвать, до сих пор сидит где-то глубоко. Позади него открывается дверь, и пара выходит, бросив напоследок упрекающий взгляд. Мин быстрым шагом возвращается в гримерную. - У них есть знакомые в музыкальной индустрии, какие-то крупные шишки, - Чимин стоит напротив зеркала и, кажется, говорит сам с собой. - Они знают, что я хочу записать песню и снять клип. Они предлагают свести меня с нужными людьми и сделать все в лучшем виде. - А взамен? - конечно, должно быть какое-то условие. Юнги прекрасно осознает, что именно это будет за условие, но все равно спрашивает. - Мы расстаемся.