История одного чувства

Ранним утром дно корабля класса Дельта коснулось посадочной платформы Мандалора. Эта планета чем-то напоминала Корусант, но при этом не была подвержена такой же масштабной застройке и сохранила обширные территории не тронутой природы. Примерно такой участок и занимала платформа, где уже стояла та самая мандалорка, что вчера связалась с Энакином, её синие принты на броне сверкали в красноватых лучах рассветного солнца. Возле неё стояли ещё несколько солдат в броне из бескара, только серебристо-серой, с полосами разных цветов, от зелёного до чёрного. За их мощными спинами стоял кто-то ещё, но рассмотреть его пока не представлялось возможным. Энакин спустился с трапа и направился к группе встречавших, Оби-Ван шёл рядом, плечом к плечу, как и подобает наставнику и лучшему другу. Бо-Катан вышла на шаг вперёд, отдавая честь, на секунду коснувшись ладонью шлема. — Приветствую вас, генерал Скайуокер и Магистр Кеноби, я рада, что вы откликнулись, хочу представить вам моих верных соратников. Она сказала это и обвела рукой тех, кто стоял позади, не замечая, как один из них едва слышно вздохнул и вздрогнул всем телом. Ему,а точнее ей, было известно намерение Бо призвать на помощь джедаев, больше того, именно она ей это и посоветовала, но то, какие именно это будут джедаи, она знать не могла. И теперь, увидев, что это оказались те, на встречу с которыми она тайно надеялась, но боялась даже подумать о ней, девушка поняла, что совершенно к ней не готова. За те полгода, что она провела вдали от Ордена, не видя никого из бывших соратников, Асока Тано почти убедила себя в том, что боль ушла, а эмоции утихли и теперь она может спокойно встретить любых джедаев, не чувствуя при этом ничего. А встретив, просто кивнет им, здороваясь и после они мирно разойдутся, пойдя каждый по своим делам. Всё верно, любых джедаев, но только не вот этих. И потом стоило только взгляду на миг коснуться любимого лица, в котором Асока знала каждую черточку, родинку и шрам, как сердце её мгновенно сбилось с ритма и пропустило добрый десяток лишних ударов. И когда огромные, голубые, как небо в ясный день, глаза Скайуокера глянули в её сторону, тогрута мигом скрылась за чьей-то бескаровой спиной, за секунду до того, как этот взгляд смог бы её увидеть. Не потому, что боялась, нет, просто ей нужно было время, пусть даже немного времени, чтобы прошёл первый шок и она смогла встретить Энакина спокойно, не давая волю эмоциям. Ему они явно не нужны, как и чувства. Если бы это было не так, то он бы уже давно сказал об этом, нашёл повод, которых было предостаточно. Но Энакин так и не сказал, ни словом не дал понять об ответном чувстве, а раз так, то и ей не стоит навязывать ему свои. И решив так, одновременно успокаиваясь, Тано вышла из-за спины плечистого мандалорца и следуя примеру своих здоровавшихся товарищей, улыбнулась и почти весело сказала, глядя на Энакина: — Привет, учитель. Тот без труда узнал этот голос, такой знакомый и почти родной. Да нет, даже без почти. Родной и единственно любимый. Хватит уже себя обманывать, ведь было бы это не так, сердце Скайуокера не начало бы сейчас прыгать, как не нормальное, при этом едва ли не сгорая заживо от нежности и непреодолимого желания броситься сейчас к ней и обняв, никогда больше не отпускать. Как тогда, на Мортисе. Да только вот вряд ли Асока будет так же рада этому, как и он. Ведь её чувства к нему совсем иные, нежели у него к ней. Иначе, она проявила бы себя в этом плане, ибо возможностей имелось предостаточно. Вспомнить хотя бы момент, когда её ранили на Ондероне. Энакин, вот, до сих пор не забыл, как тряслись его руки, когда он менял повязку на её плече. Не от страха, а от возможности коснуться её кожи. Она же сидела тогда, сжавшись, будто пружина, и стиснув зубы до боли. Не иначе, как от неприязни. Бывает же так, когда общаться с человеком и проводить с ним время ты можешь легко, а вот касания его к себе выносишь с трудом. Физическое неприятие, от этого никуда не деться. Похоже, что и тут было оно, как бы это не было печально. И потом, хотя и с трудом, взяв себя в руки, Скайуокер смело повернулся на голос и изобразив за лице ответную вежливость, сказал, ничего не вкладывая в это: — Привет, Шпилька. При этом, бросив на неё мимолетный, но цепкий взгляд, Энакин увидел всё. То, какой она теперь стала. Его милая и знакомая Шпилька. И при этом она была совсем другой. Вместо привычных бордовой туники, таких же сапог и серых лосин с художественными ажурными узорами, в которых она была в последний день в Ордене, на ней были не знакомый лазурно-голубой костюм, сапоги в тон и странное украшение на монтраллах, похожее на обруч у человеческих женщин. Сами монтраллы и лекку стали немного длиннее, но не сильно, а лицо потеряло, казалось бы навеки, выражение беспечности и восторга ко всему, с чем сталкивался взгляд. Казалось, теперь в этом взгляде навсегда поселилась настороженность и тихая боль. Улыбка тоже была уже не прежняя, в ней больше не было весёлости, одна лишь горечь и смирение с судьбой. Это была не прежняя Асока. И этой Тано Энакин не знал. Да и не было сейчас времени и возможности придаваться ностальгии, нельзя забывать, зачем он здесь и чего ждут местные жители от джедаев. Поэтому, подойдя ближе к мандалорцам и Асоке, Скайуокер и Кеноби приготовились выслушать проблему и возможные пути её решения. Бо рассказала о том, что после гибели её сестры, законного правителя Мандалора, планету начали раздирать узурпаторы, сперва это был Дозор смерти, потом Чёрное солнце, неизвестно, кто хуже, а вот сейчас права на власть заявил сам Дарт Мол, отверженный ученик Дарта Сидиуса. Потеряв ученика, Мол попросту захватил планету, не спросив позволения у наследников покойной герцогини Сатин. И нагло обосновался в её дворце. И никто не мог найти на него управу. Бо надеялась, что джедаи смогут убрать с Мандалора безумного диктатора и вернуть истинным мандалорцам законную власть. Асока сказала, что это возможно и теперь все они решали, как лучше проникнуть во дворец. Решено было сделать это завтрашним утром, а сегодня продумать, кто и какие действия выполнит при штурме. Первыми выйдут мандалорцы, используя реактивные ранцы, в момент, когда Мол не будет этого ожидать, а потом уже выступят джедаи, все трое. Да, именно так, Асока тоже будет участвовать, о чём заявила в последний момент обсуждения. Энакин счёл момент подходящим и на секунду вернувшись на корабль, юноша вновь оказался на платформе, держа в руках прямоугольный футляр из чёрного бархата. В нём лежало то, что ещё недавно Скайуокер прижимал к сердцу, едва не поливая слезами. То, что он носил с собой в надежде на случайную встречу, которая настала. — Асока, подойди сюда, — позвал он тогруту, попросив отойти с ним вместе за корабль, после чего протянул ей футляр, открыв который, Тано едва сдержала радостный крик. Там оказалось то, что лучше любых слов и поступков доказывало то, что Энакин о ней думал, скучал, хотел видеть. Её мечи. Те, что она оставила, уходя из храма. Вот только на рукоятях появились новые узоры, а клинки, при активации, светились не зелёным и жёлтым, как раньше, а светло-синим. — Возьми, я давно хотел их вернуть, тебе нравится? — спросил Скайуокер, когда тогрута рассмотрела свои изменённые клинки, при этом без труда представив себе, как долгими вечерами или бессонными ночами Энакин модифицировал их, добавляя дополнительные кристаллы и нанося рисунки. Не говоря уже о том, сколько раз он чистил и полировал эти мечи. При этом каждое его движение было пронизано нежностью и щемящей тоской, которая поднималась со дна души лишь под покровом ночи, когда никто не мог её увидеть. И каждое движение словно хотело сказать — я люблю тебя! Пронося эти чувства сквозь время и пространство. И Асока, глядя сейчас на свои обретённые мечи, отвечала на эти слова другими, имевшими похожую суть — а я тебя сильнее. Но сказать ничего больше они не успели, их прервала Бо, веля вернуться к разработке плана. Потом, когда все роли были распределены, джедаи спросили, где им устроиться на ночь. Мандалорцы предложили свою штаб-квартиру, что на самом деле являла собой целый этаж высокого дома, который занимали члены восстания. Количество комнат было ограничено и кому-то пришлось подвинуться.Асока не удивилась, когда в её дверь постучали и виновато спросили: — Шпилька, не пустишь к себе старого учителя? Асока молча открыла дверь и даже не улыбнулась, слишком серьёзно было то, что произошло. В первую очередь для неё самой. Она уже разложила спальный матрас, что заменял ей постель, и сама переоделась для сна в старую свободную тунику и сейчас стояла на пороге, одетая в неё и босая. — Проходи, нельзя же тебе спать на улице, — сказала она наконец и закрыв дверь, присела на край матраса, Энакин, увидев согласие, устроился рядом, не смея коснуться Асоки, лишь только глядя на неё с надеждой и тайной нежностью, которая могла бы вырваться на поверхность, если бы только увидела возможность, но тогрута медлила. Наконец она не выдержала, слишком сильно обрадовалась тому, что снова увидела Скайуокера. И слишком много хотела ему сказать. — Энакин, почему именно тебя отправили на эту миссию? — спросила она, устраиваясь поудобнее, подобрав ноги под себя. — Я сам не знаю, Шпилька, — честно ответил юноша — Словно сама Сила велела мне прилететь, я не думал, что снова увижу тебя, я считал, что ты не захочешь. — А я не могла решиться позвонить тебе, — ответила Тано, внутренне замерев, предчувствуя важность момента — Мне казалось, что тебе не до прошлых проблем. — Ты никогда не была проблемой, ты была моей мечтой, — вырвалось из его сердца с единым порывом — Мечтой, без возможности сбыться, ведь ты исчезла, чтобы не дать этому произойти. — Нет, не поэтому, — ответила Тано, оперевшись спиной на подушку — Я просто не хотела мешать тебе, навязывать то, что тебе не нужно. — Ты права, это мне было не нужно, а просто необходимо, как сама Сила, — продолжил Энакин, отвечая на её слова — Необходимо знать, что я тебе нужен, что мы снова можем стать единым целым, если бы только нас не разделил этот теракт. — Я вспоминала о тебе, почти всё время, — пришло время Асоке ответить на откровенность — Когда работала механиком, вспоминала твои навыки, позже, когда присоединилась к Бо-Катан, не раз возвращалась мыслями к нашим беседам. Это было настоящее счастье. — Шпилька, я так боялся поверить в это, я запрещал себе любить тебя, но понимал, что это сильнее, — сказал Энакин и не в силах сдержаться больше, положил свою живую левую ладонь на её плечо и слегка притянул к себе. Асока не воспротивилась, а покорная его руке, прильнула к нему, прижимаясь лицом к плечу, всем существом впитывая в себя родное тепло. Энакин обнял Асоку второй рукой, и, наклонившись, легко поцеловал её между монтраллами. Тогрута обняла его руками за пояс и умиротворенно вздохнув, устроилась головой на плече Скайуокера. Некоторое время он сидел, боясь шевельнуться, чтобы не потревожить счастливый момент. Асоку начало клонить в сон и Энакин тоже устроился у стены, чтобы она могла лежать на его руках более удобно. Постепенно сон завладел и им тоже, опуская его отяжелевшую голову на мягкие монтраллы тогруты, казалось, что никогда ещё сон не был так сладок. Не то, что пробуждение.