Мы набросаем свою историю

      Казалось, что надвигающая смерть, которая уже аккурат дышала ему в затылок, совершенно не страшна Юдзи Итадори. Страшно было ждать, когда наконец всё закончится, и его казнят. Он не отступает от своих принципов, смело смотря в своё оборванное будущее. И назло улыбается своей судьбе. А улыбка у него яркая, счастливая, чертовски приятная и согревающая, как яркое солнце летом, что нещадно освещает весь этот мир, отдавая себя близким людям и используя на благо другим.              А сейчас Юдзи старается жить, как можно дольше.              Он цепляется за Мару. Каждый раз переплетает их руки, оставляя мягкие, ласкающие поцелуи на её пальцах, на её лице, на любом участке кожи. Она постоянно дёргалась, не привыкшая к такой ласке, к такому отношению, и испугано смотрела на Итадори, который ободряюще улыбается, снова протягивая руку. Даёт ей выбор, сплести ли их пальцы воедино, или же оставить всё как есть — Итадори не будет настаивать, лишь бы девушке было комфортно.              Мара постоянно выбирает первый вариант.              Странное у неё имя, которое дал ей отец, пока ещё был жив. Мара Хосина. Имя означает смерть, а фамилия — звёздное поле, или что-то похожее. Если это всё совместить, то получиться что-то на подобии «смерть на звёздном поле». Только смерть не придёт, пока её так бережно охраняет тигр, сгребая в свои крепкие объятия.              Чёрт, Юдзи может быть таким не идеальным?              — Мара? — её губы едва подрагивают, он всматривается в глаза тёмного цвета, кладя огромные руки на лицо, притягивая Хосину ближе к себе. — Что-то случилось?              Итадори был ниже неё на пару сантиметров, что не очень гармонировало в их паре, но, кажется, парню на это было плевать с высокой горы. Он видит только Мару, только её и другого не надо было. Он мог видеть её абсолютно любую — по крайней мере Хосина адски старается доверять Итадори и отдаваться этим отношениям.              Волосы у неё растрёпанные, на глазах наворачивались слёзы, и тело едва дрожит в его объятиях. Своим носом она утыкается в шею, смыкая руки вокруг его талии. Они медленно, как пингвины, пробираются к кровати парня, а после падают на неё. Ещё пару минут елозит на парне, стараясь успокоить быстро бьющееся сердце, что не могло прийти в спокойный, ровный ритм.              — Кошмар?       — Да, — тихо выдаёт девушка своим хриплым голосом. — Такой реалистичный, словно это было на самом деле, — она сжимает его футболку в своих пальцах. — Я не хотела т-тебя тревожить, но…       — Ты же знаешь, что я скажу на это?              И он снова улыбается, поднимая голову девушки, что готова была снова захлебнуться слезами. Большие пальцы вытирают эти крупные капли на щеках, стирая их следы, и бережно, оглаживает каждый миллиметр лица.              — Что ты будешь рядом в любом случае.              До чего же Мара красивая. За какие заслуги ему досталось всё это: любовь, Мара, друзья? Хосина такая маленькая, такая беззащитная наедине с ним, но старается вести себя, как стальная леди, которой не доступна любовь и какие-то другие эмоции, кроме обычного холода и спокойствия. Иногда, такая смешная в такие моменты, когда пытается спорить с Итадори или всё же отстоять свою точку зрения. Даже нисколько смешная, сколько раздражённая и взбешённая.              Но Мара Хосина всегда для него милая и смешная .              Она редко плачет. Скорее, из-за своего характера старается всё держать внутри себя, лишь бы «не доставлять беспокойства». Как же это раздражает Юдзи. Он пытается каждый раз вытащить Мару из этого вечного кокона самобичевания и самокопания, будет прижимать к себе, нашёптывать что-то успокаивающее, пока хрупкие плечи подрагивают.              Но иногда поддержка нужна именно Юдзи, а не самой Маре.              Она в этом плоха, так же как и Панда плох в балете. Мара старается поддержать Юдзи. Девушки практически сразу замечает, когда это солнышко, как она ласково называет своего возлюбленного, перестаёт светить также ярко, как и прежде. Юдзи утыкается своим носом в её шею, слабо сжимая в своих объятиях, когда сама же девушка будет зарываться руками в его волосы, напевая какую-то незамысловатую мелодию.              Юдзи очень тактильный, и с такими негативными всплесками эмоций справляется именно это действие. Мара не против, с ним она стала подпускать людей ближе к себе, снова учась доверять. Она тоже едва слышно говорить о чём-то: как прошёл день, как достал её Годжо-сенсей вечными вопросами и чем Мара пообедала сегодня. Казалось, обычный, бытовой разговор, но Итадори начинает рассказывать свои переживания, словно погружается в кокон спокойствия и защиты.              Мара могла игнорировать Юдзи, делала это неосознанно, но возникает чувство, когда ты отторгаешься от всех близких людей, и старается не попадаться на глаза. Итадори не давит, ждёт. Но когда такая дистанция становится мучительной для него, просто крепко обнимает, обцеловывая каждый миллиметр кожи, медленно покусывая губы и опьяняюще целуя её.              — Ты больше похож на кота, — Мара едва заметно улыбается, когда Юдзи поднимает свои глаза на неё. — Большой домашний тигр, — и снова зарывается пальцами в его волосы.       — Твоё имя хоть и означает «смерть», но для меня ты означаешь «мир и любовь».              Мара нечасто краснела. Очень редко, и в какие-то праздничные моменты, когда кто-то заставал их за крепкими объятиями и нежными поцелуями — в них они нуждались оба. Кто-то рядом с ними громко прокашливается, заставляя девушку отпрянуть от Юдзи.              — Оя-оя, — Годжо широко улыбается, поправляя свою повязку на глазах. — Наступила весна, и вы не отстаёте от неё.       — Годжо-сенсей! — воскликнули два смущённых подростка.              Девушка наслаждается этим теплом, что идёт от Итадори и мягко обволакивает её. Она медленно засыпает, пока Юдзи накручивает пряди на свои пальцы и не может не улыбаться, смотря на Мару.              — Я буду стараться жить для тебя, Мара.