Ничто так не священно

Отель «Монако», Балтимор, Мэриленд. 4:43 утра.       — Вы нашли его уже таким? — спрашивает Ле Шиффр. Его губы подёргиваются от раздражения, когда он наклоняется, чтобы рассмотреть тело, лежащее на полу роскошного гостиничного номера.       — Да, сэр. Больше мы никого не видели.       — Бесполезный, — выплёвывает Ле Шиффр и вынимает пистолет из кобуры под пиджаком мёртвого прихвостня. Задумчиво взвесив тяжёлую сталь в руке, он засовывает пистолет себе за пояс.       — Тот, кто его грохнул, был профессионалом, сэр. Использовал глушитель, вероятно, Walther P99¹.       Ле Шиффр переступает через труп и останавливается у большого панорамного окна, выходящего на город. Он разглядывает холодные пустые улицы внизу, и их огни освещают острые черты его лица болезненно-искусственным светом.       — Это Бонд.

***

      Уилл просыпается от запаха свежесваренного кофе и потирает глаза. Судя по ощущениям, проспал он недолго, но на удивление спокойно. Без сновидений. Прищурив глаза от мягкого утреннего света, он видит Ганнибала, ставящего поднос на кровать рядом с ним.       — Завтрак в постель? — сонно спрашивает Уилл садясь. Каждое движение отдаёт лёгкой болью в мышцах. Яркие события прошлой ночи одно за другим всплывают в памяти. — Тебе не нужно было.       Ганнибал улыбается, откручивая крышечку на баночке с мёдом, стоящей на подносе. Он садится и делает глоток кофе, осторожно подув на пар.       — Crêpes salées². Блинчики с ветчиной из вчерашнего нетронутого ужина. На твой выбор: солёные или сладкие.       — Блинчики? — Уилл берёт нож и вилку. — Отлично! Умираю с голода.       — Как спалось?       — Лучше, чем за последние несколько недель, — на полном серьёзе отвечает Уилл между глотками кофе, внезапно понимая, что в комнате их только двое. — А где Ле Шиффр?       — Ему пришлось уехать после того, как ты заснул, — Ганнибал расправляет складку на шёлковом халате. — Он что-то упомянул о срочной деловой встрече.       — Прямо посреди ночи?       — Деньги никогда не спят.       — И то верно, — кивает Уилл с коротким смешком. — Как долго он пробудет в городе?       — Не знаю, — с лёгким вздохом говорит Ганнибал, задумчиво глядя в свою чашку. — Он не сказал.       — Что-то не так? — Уилл слегка хмурит брови, чувствуя в воздухе явное напряжение.       — Истинная причина его визита заключалась в том, чтобы попросить у меня ссуду. Я отказал. Принципиально. Потому что не хочу потакать его зависимости.       — Зависимости? — с любопытством спрашивает Уилл.       — Игровой. Ле Шиффр любит играть в покер на деньги, которые ему не принадлежат. Банкир он, может, и хороший, но иногда карты просто не в его пользу.       — Вот это да… — Уилл приканчивает еду на тарелке и растерянно дотрагивается до подживающей ранки на нижней губе подушечкой большого пальца. — Я понимаю, почему ты ему отказал. Как он это воспринял?       — Достойно. Он, как и все мы, не без греха, но он хороший человек, — Ганнибал отпивает из чашки. — Надеюсь, он найдёт так необходимую ему помощь.       Уилл молча кивает, проверяя время по часам на тумбочке.       — Мне нужно на работу, иначе я опоздаю…       — У нас ещё есть время принять душ, — обрывает его Ганнибал и встаёт с постели, чтобы поставить поднос на стол у двери.       — У нас? — губы Уилла расплываются в плотоядной улыбке, а брови приподнимаются в предвкушении, когда он видит, как Ганнибал, развязав халат, исчезает в ванной.       — Да, у нас. Помогу тебе добраться до труднодоступных мест.

***

      — Белый мужчина, около тридцати, одиночное огнестрельное ранение головы, — произносит Беверли, в перчатках осматривая лежащее на полу тело. — Никаких следов борьбы.       — Он использовал липовые документы, расплачиваясь за номер, но отпечатки пальцев говорят, что его настоящее имя — Виктор Лумани, и у него впечатляющий список приводов, — говорит Джек и проводит Уилла вглубь гостиничного номера. — В основном это мелкие преступления и подозрение в ограблении банка в две тысячи пятом.       — Выходит, он просто бандит, — категорично замечает Уилл. — Ты и без меня всё это прекрасно знаешь, Джек. Так почему я здесь? — он рассеянно потирает шею и обводит взглядом дорогой гостиничный номер. Остановившись на большом окне, Уилл отмечает, что они находятся недалеко от Иннер-Харбор³. Ему нравится находиться поближе к воде.       — Ты прав, — отвечает Джек. — Учитывая, с чем мы обычно имеем дело, это довольно заурядное убийство. Но оно совершено при необычных обстоятельствах, и мне нужно, чтобы ты рассказал всё, что видишь.       Уилл со вздохом кивает. Джек громогласно командует криминалистам покинуть комнату. Уже направляясь к выходу, Беверли останавливается рядом с Уиллом, замечая ранку на его губе, краешки которой успели покрыться едва заметными синяками.       — Ты в порядке? — в её голосе слышны нотки лёгкого беспокойства.       — В порядке, — искренне улыбается Уилл. — Просто… эм… мало спал ночью.       — Плохие сны?       Уилл многозначительно хмыкает и снимает очки.       — На этот раз нет.       Она закрывает за собой дверь, и он остаётся один. Факты постепенно собираются воедино в его сознании, показывая прошлое, он закрывает глаза, вдыхает — маятник качается раз, два, три — и снова открывает их в той же комнате, где все цвета, звуки и запахи становятся более яркими и насыщенными.       Он ступает чужими шагами.       — Я знаю, кто этот человек, и знаю, что убью его ещё до того, как вхожу в номер. Я пришёл сюда, чтобы выполнить работу.       В голове Уилла эхом отзываются далёкие, искажённые голоса двух человек.       — Происходит словесная перепалка. Я ожидал этого и наставляю дуло пистолета на его коленные чашечки. Мне нужна информация, но он отказывается говорить мне то, что я хочу узнать, поэтому я запугиваю его.       Голоса становятся громче, злее.       — Ему плевать на запугивание, он не раз слышал всё это раньше. Он верен своему хозяину. Я зашёл в тупик. Когда его правая рука тянется к спрятанному под одеждой оружию, я знаю, что должен сделать.       Глухой хлопок.       — Я нажимаю на спусковой крючок и смотрю, как он падает на пол, кровь вытекает из аккуратного отверстия между его глаз. Идеальный выстрел. Я никогда не промахиваюсь. Я очень хорош в том, что умею.       Уилл распахивает глаза, и комната вокруг него возвращается в первоначальное состояние. Он ждёт привычной физической реакции, всегда следующей за этим: сильной дрожи или бешено стучащего в груди сердца, обычно преследующих его на протяжении нескольких часов, но к собственному удивлению обнаруживает, что совершенно спокоен.       Джек открывает дверь и подходит к нему с нескрываемым любопытством на лице.       — Вы нашли пистолет жертвы? — спрашивает Уилл.       — Нет, ничего.       — Кто-то, помимо нашего стрелка, должно быть, побывал здесь. Вероятно, тот, на кого работала жертва. Нужно проверить всё в номере на отпечатки, но я сомневаюсь, что мы что-нибудь найдём.       — Что ещё у тебя есть для меня, Уилл?       — Убийство было… профессиональным. Убийца пришёл сюда, чтобы выполнить работу, а этот парень, — Уилл жестом указывает на тело на полу, — просто стоял у него на пути.       — Так мы ищем киллера? Наёмного убийцу?       — Нет, на этом его работа не закончилась. Он пришёл за информацией. Это убийство кажется почти… — Уилл на секунду прерывается, чтобы подобрать нужное слово. — Оно кажется оправданным.       — Значит, говоришь, этот убийца не был плохим парнем? — тон Джека пронизан явным скептицизмом.       — Я лишь говорю, — продолжает Уилл, — что убийца не обязательно сделал это по злому умыслу. Он не испытывал злости, когда стрелял в этого человека, и уж точно не наслаждался его убийством.       Джек оборачивается, чтобы посмотреть на тело.       — Как по мне, Уилл, нужно сильно разозлиться, чтобы всадить кому-то в череп пулю калибром девять миллиметров.       — Наша жертва, может, и получила девятимиллиметровую пулю в лоб, но я всё же думаю, что настоящий плохой парень, которого мы и должны искать, — это её босс.

***

      Большую часть их с Ганнибалом вечернего сеанса Уилл упорно пытается соблюдать его правило о том, что интимности между ними не место во время терапии. «Это время принадлежит лишь твоему разуму. Тело может и подождать». Поэтому он изо всех сил старается сосредоточиться исключительно на их текущем разговоре.       — Уилл, ты слышал, что я сказал?       — Да, прости, — извиняется Уилл, его мысли разбегаются, не давая ни на чём сфокусироваться.       Сидящий в кресле напротив Ганнибал бросает на него взгляд — взгляд обеспокоенного состоянием пациента психиатра, как наивно полагает Уилл — и возобновляет свои расспросы. Что-то в глубине его сознания настойчиво подсказывает ему, что ответы, которые Уилл сейчас может неосознанно ему дать, окажутся весьма полезными.       — Что ты почувствовал, увидев методы этого убийцы?       — Спокойствие, — отвечает Уилл, иронически приподнимая брови. — В этот раз у меня не было никакой физической реакции на то, что я увидел. Мой пульс едва ли участился. На это было легко смотреть.       — Спокойствие выбило тебя из колеи?       — Да! Смотреть на подобное не должно быть легко, это превращает убийство… в рутину.       — Но именно это и стало рутиной для тебя. Твоя работа.       — Для него работа — тоже рутина. Убивать людей — в порядке вещей для него.       Ганнибал задумчиво складывает руки на коленях, со сдержанной заинтересованностью наблюдая за своим пациентом и любовником.       — И ты боишься потерять свою человечность, если заглядывание во тьму превратится для тебя в такую же рутину, какой для нашего убийцы стало отнимание чужих жизней.       — Что-то в этом роде, — Уилл потирает затылок. Головные боли, которые, как он уж было надеялся, исчезли без следа, вновь угрожают вернуться, пробравшись в череп и бурно расцветая на остатках его серого вещества.       — Как ты думаешь, почему он это делает? Какой мотив?       — Уж точно не ради удовольствия. Он не зло в привычном понимании этого слова или, по крайней мере, не ощущается таковым. Тело не было выставлено, он не забрал ничего в качестве трофея, ни следа пыток или садизма, чисто сработанное убийство. Эффективное, — говорит Уилл с невесёлой улыбкой. — Он не психопат.       — Он просто зарабатывает себе на жизнь, убивая людей, — подчёркивает Ганнибал, поднимаясь с кресла. — Кто жертва? — его взгляд невольно находит телефон, лежащий на полированной коричневой столешнице. Прислонившись к краю стола, он снова поворачивается лицом к Уиллу.       Мысленно Ганнибал проклинает беспечность Ле Шиффра.       — Какой-то подонок, наёмник, — отвечает Уилл, рассеянно теребя кожаные подлокотники кресла.       — Зная это, на его смерть было легче смотреть?       — Зная это, легче поверить в то, что не все, кто убивают, на самом деле являются убийцами. Злые деяния не всегда совершаются злыми людьми. Иногда они просто необходимы.       Посмотрев на часы, Ганнибал отмечает, что время их сеанса истекло.       — Что ж, сможем продолжить этот разговор завтра, — удовлетворённо кивает он.       Уилл потягивается в кресле, со стоном расправляя затёкшую спину, когда сзади на его плечи опускаются руки Ганнибала.       — Я думал, ты сказал… — начинает Уилл, несколько поражённый.       — Наш час подошёл к концу, — улыбается Ганнибал, медленными круговыми движениями массируя скованные мышцы Уилла, уделяя особое внимание шее.       Громко вздохнув, Уилл закрывает глаза и вскоре расслабляется от умелых прикосновений, чувствуя, как волна напряжения покидает его тело.       — Хороший вы доктор и… терапия у вас интересная, — Уилл думает только о сильных, исцеляющих руках, массирующих его кожу, совершенно не замечая, что дверь, предназначенная для выхода пациентов в дальнем конце кабинета, плавно открывается, и к ним входит высокий человек в чёрном пальто.       Он с ледяной точностью направляет снабжённый глушителем пистолет Walther P99 прямо на свою цель, резко сужая глаза.       Хватка Ганнибала на плечах Уилла внезапно становится почти болезненной, и Уилл в замешательстве открывает глаза.       — Что… — начинает было он, но слова застревают у него в горле.       Ганнибал убирает руки и расчётливо делает шаг назад, вдруг осознав, что на него смотрит дуло пистолета, нацеленного на него тем же человеком, что менее суток назад оставил труп с аккуратным пулевым отверстием между глаз в номере отеля…       …нацеленного на него шпионом, которого упустил Ле Шиффр.       — Простите за вторжение, джентльмены, — говорит целящийся с отличительным британским акцентом, но слова его исполнены грубой практичностью. — Но, пожалуйста, держите руки так, чтобы я мог их видеть.

***

      — У меня только один вопрос, — спокойно произносит незнакомец. — Где Ле Шиффр?       Уилл вскакивает на ноги и инстинктивно тянется к своему пистолету, но быстро вспоминает, что тот сейчас надёжно спрятан в его шкафчике в Федеральном Бюро.       — Тише-тише, я не ссориться с вами пришёл. Кроме того, я бы предпочёл не стрелять в безоружного человека.       — К-кто вы? — голос Уилла дрожит. Неосознанно он отступает, закрывая своим телом Ганнибала, стремясь защитить его, и демонстративно поднимает руки, показывая, что в них ничего нет.       — Отель «Монако», — отвечает человек, слегка кривя губы.       — Он убийца из отеля, — подсказывает Ганнибал, сверкая карими глазами, разумно позволяя Уиллу и дальше оставаться его живым щитом. — Наш эффективный наёмный убийца.       Тот лишь мрачно посмеивается над предложенным термином, но не спешит поправлять Ганнибала.       — Мне жаль, но я не знаю, где Ле Шиффр, — заканчивает Ганнибал, решительно встречаясь с собеседником взглядом. — И в угрозах явно нет никакой необходимости, когда мы готовы вести с вами цивилизованный разговор. Пожалуйста, уберите пистолет, мистер?..       Стрелок обдумывает просьбу, внимательно обводя взглядом доктора и его напуганного, но весьма смелого пациента, и в конце концов опускает оружие.       — Бонд. Джеймс Бонд, — представляется он и делает пару шагов навстречу, держа в поле зрения оба выхода и стол, как единственную преграду между ними.       Ганнибал не без удовольствия подмечает, что шпион, которому Ле Шиффр позволил уйти живым после пыток, продолжает сверлить его взглядом, вероятно, из-за их семейного сходства за исключением одного явного различия. Если Бонду сейчас не по себе, он мастерски это скрывает.       — Вы убили того человека в отеле, — осторожно спрашивает Уилл, зная, что они не выберутся живыми, если Бонд начнёт пальбу, — потому что искали… Ле Шиффра?       — Почему вы разыскиваете моего кузена? — на лице Ганнибал читается ловко изображённое замешательство, а в голосе слышится беспокойство.       Бонд невольно хмурится, пытаясь понять, лгут ли ему эти люди или же говорят правду, но все его инстинкты и полученная ранее информация подсказывают, что им можно доверять.       — Вы ведь и правда не знаете, не так ли? — спрашивает он. — Ле Шиффр объявлен в международный розыск — включая и США — за финансирование террористических актов. Так он впоследствии наживается на них. Я выслеживал его и его людей после того, как ему удалось избежать ареста в Черногории.       — Его обвиняют в терроризме? — Уилл широко распахивает глаза от нелепости обвинения.       — Это полнейший бред. Почему мы должны вам верить, мистер Бонд? У вас есть доказательства, подтверждающие эти слова? — продолжает играть Ганнибал, точно зная, какой получит ответ.       — Уверен, ваши друзья из ФБР смогут пролить свет на этот вопрос, — Бонд кивает в сторону Уилла. — Ещё я уверен, что он здесь, в городе и, должно быть, уже совсем отчаялся, а отчаяние делает людей непредсказуемыми, — отточенными движениями Бонд свинчивает с пистолета глушитель и убирает его в кобуру под пальто. — Он, вероятно, больше не свяжется с вами, но если это произойдёт — поставьте ваше правительство в известность о том, что он находится на американской земле. Поверьте мне, вам не захочется узнать, на что способен этот человек.       Он выходит через ту же дверь, в которую вошёл, и она закрывается за ним с тихим скрипом.

***

      — Я должен идти, нужно рассказать всё Джеку, — Уилл изо всех сил пытается сохранить некое подобие хладнокровия, натягивая на себя куртку.       — Конечно же. Тебе следует позвонить ему ещё по дороге, — отвечает Ганнибал, садясь в кресло у стола. Его лицо омрачено разочарованием.       Внезапно Уилл перестаёт возиться с курткой и поворачивается к своему доктору.       — Господи, ты… ты в порядке?       Ганнибал пристально смотрит на свои сцепленные в замок руки, молча качая головой.       — Когда после всех этих лет Ле Шиффр наконец-то нанёс мне визит, на мгновение я было подумал, что это должно примирить нас. Я никогда не терял надежды наладить наши отношения. В конце концов, он — моя единственная семья.       — Он никогда не говорил при тебе ничего подозрительного?       — Никогда. И сейчас я чувствую себя посмешищем, Уилл.       Уилл наклоняется и кладёт свою ладонь поверх рук Ганнибала, сложенных вместе на столе, хоть как-то стараясь утешить.       — Ты не мог ни о чём знать. Ганнибал, ты сам сказал это — вы с ним не виделись больше десяти лет.       — Я впустил его в свой дом, Уилл. Я… позволил ему прикоснуться к тебе.       — Я сам ему это позволил, — удручённо говорит Уилл, прежде чем повернуться к двери. — Я позвоню Джеку из машины, и мы всё выясним. Мы ведь даже не знаем, сказал ли этот парень правду.       На прощанье Ганнибал дарит ему слабую улыбку, а после прислушивается к хлопку закрываемой входной двери и слабому гудению запускаемого двигателя.       Убедившись, то Уилл уехал, он берёт телефон, достаёт из кармана небольшой листок бумаги и набирает написанный на нём номер, затем поднимается со стула и, спокойно подойдя к камину, швыряет скомканную бумагу в угли.       Раздаётся щелчок, сигнализирующий о том, что на другом конце линии сняли трубку. Ганнибал наблюдает, как раскалённые угли вновь разгораются, пожирая листок, пока он произносит:       — Пора.

***

      — Ну же, давай!       Уилл пытается дозвониться до Джека, мчась по шоссе MD-295 в направлении к Куантико. Безрезультатно. Не прекращающийся снегопад за окном мало что позволяет разглядеть в темноте, поэтому Уилл решает сосредоточить внимание на дороге, оставляя телефон на пассажирском сиденье.       Трасса практически пуста, за исключением единственной машины позади него, сохраняющей безопасную дистанцию в отвратительных погодных условиях. Он проезжает Элкридж, где обе стороны дороги окутаны густым лесом, и включает обогреватель, борясь с подступающей дрожью.       Уилл тянется к пассажирскому сиденью за телефоном, но когда он снова поднимает голову, яркий свет фар едущей позади машины ослепляет его, и его Вольво моментально заносит на скользкой дороге.       — Твою ж мать! — Уилл пытается проморгаться и резко вырулить, на секунду он даже думает, что всё обошлось, и ему удалось выбраться из передряги невредимым, но внезапно машина сзади таранит его, заставляя Вольво бесконтрольно кружиться на льду. Уилл вдруг ощущает странное, умиротворяющее спокойствие, поскольку понимает, что просто не может ничего сделать, чтобы остановить происходящее.        «Это всё сон…»       …это последнее, что приходит в голову Уиллу Грэму, прежде чем машина, окончательно слетев с дороги, боком врезается в дерево. Его оглушают рёв покорёженного металла и звон бьющегося стекла, а после он проваливается в непроглядную темноту.       Машину успевает слегка припорошить, когда чьи-то руки безжалостно вытаскивают бессознательное тело Уилла из обломков, оставляя на снегу кровавый след.