Щекотные фокусы

Наконец-то наступили долгожданные выходные! Ей-богу, каждый будний день тянулся будто вечность, Роберт уж стал сомневаться, что дождётся конца недели со спокойной душой. Он был необычайно рад тому, что они с Уиллом наконец смогут хорошо отдохнуть за эти два дня от работы и вечной суеты, и провести это время наедине друг с другом, никуда не спеша и ни на что и ни на кого не отвлекаясь. Конечно, двух дней, скажем прямо, вряд ли хватило бы для того, чтобы полностью набраться сил, но Спидвагону было все равно на это. Он в любом случае был очень счастлив, когда Цеппели находился рядом с ним, и за время их отношений научился ценить буквально каждую секунду его присутствия. Цеппели же в свою очередь тоже очень соскучился по своему «британскому негоднику» и все хотел провести эти выходные как-нибудь по-особенному, так, чтобы обоим надолго запомнилось, но не знал, как именно… Сейчас было часа два дня, ну или около того, суббота. На улице — тепло, птички поют, все тает. В общем, все просто прекрасно, все цветёт и радуется жизни… Как и наши любовники. Если бы кто-нибудь в этот момент вошел в спальню Уилла и Роберта, он бы лицезрел очень милую картину. Оба лежали на кровати и занимались каждый своим: Цеппели почти не отрываясь читал какую-то книгу на итальянском языке, и по его выражению лица было видно, что он очень сосредоточен и погружен в чтиво с головой, и его лучше не отвлекать. Спидвагон же просто смотрел в потолок и занимался своим самым-пресамым любимым делом, а именно — ничего не делал (все мы немного Спидвагон). Все его мысли были заняты бароном, лежащим рядом, и тем, как же он прекрасен. С одной стороны, очень хотелось его обнять, притянуть поближе и крепко-крепко прижать к себе, после чего никуда не отпускать. Но с другой, Роберт хотел просто находиться рядом и смотреть на любовника, наблюдать за тем, как меняется его взгляд по ходу чтения, и ни в коем случае не отвлекать. — Дорогуша, пялиться некрасиво, — на секунду отведя взгляд от книги, аккуратно заметил Цеппели, голос которого был таким же мягким и спокойным, как и всегда. Спидвагон неосознанно вздрогнул и нехотя отвернулся от барона. — Простите, — неуверенно извинился он, посматривая на Уилла самым краем глаза — тот опять принялся читать, — что… Что читаете? — Шекспир, — задумчиво ответил тот, глубоко вздыхая и разглядывая обложку книги, — «Ромео и Джульетта». — И как, интересно? — блондин приблизился к Уиллу почти вплотную и уткнулся подбородком ему в плечо, пытаясь вчитаться в непонятный ему итальянский текст. — Si, очень интересно. А ты что, не читал «Ромео и Джульетту»? — осведомился Цеппели почти удивленно, вновь отведя взгляд от книги и смотря собеседнику в глаза. — Я? — тот очень растерялся. Признаться, он не очень интересовался этой итальянской литературой, если что-то и читал, то только книги британских писателей, да и то тащил их из библиотек. «И что ему ответить?» — ну… Я… Э-э… Ну, я хотел начать читать, но что-то никак не доходило. — Обязательно почитай, — брюнет сделал значительный взгляд и опять погрузился в чтиво. — Хорошо… — ответил Спидвагон, жалея, что не может никак по-другому поддержать диалог. Между ними опять воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим стуком настенных часов. Уилл продолжил читать трагедию, а Роберт, все так же уткнувшись подбородком ему в плечо, наблюдал за ним и думал, чем бы таким интересным им заняться. Читать итальянские трагедии — это, конечно, хорошо, но с другой стороны… О каких книгах может идти речь, когда они целых пять дней нормально не уединялись и не ласкали друг друга? …Когда Цеппели дошел до одной из самых волнительных сцен, читал, почти не моргая, он вдруг почувствовал, как легко его притягивают и прижимают к себе, при этом обнимая за талию. — Спидвагон, — коротко и почти недовольно протянул Уилл, опять вздыхая, при том не закрывая книги. — М-мистер Цеппели, а как В-Вам… Как Вам предложение отложить ненадолго свое чтение и… Э-э… Заняться другим делом? — предложил Спидвагон дрожащим голосом, весь заливаясь краской и мягко поглаживая Цеппели по той же талии. — Спидвагон, дай мне почитать, — возразил тот по-прежнему очень спокойно, пусть и весьма недовольно, прекрасно понимая, на что намекает сероглазый. — Ну мистер Цеппели, ну родной Вы мой, Вы же понимаете, как я по Вам успел соскучиться за эти пять дней. Так почему бы нам не… — блондин «немного» нервничал и боялся обидеть барона, ведь обычно все происходило наоборот: Уилл пытался соблазнить и совратить Роберта, что в большинстве случаев ему удавалось, а тот от этого очень смущался, но чаще всего ни капли не противился. Тут обе его руки поползли барону под рубашку, и тот, кажись, тоже немного заволновался от такого. — Дружок, мне осталось дочитать две страницы до конца первого действия. Ты можешь немного подождать? — все еще недовольно и как можно осторожнее предложил брюнет, вынужденно откладывая книгу в сторону, на прикроватную тумбу, чтобы пробовать вырваться. — Нет, я… Я не могу больше ждать и терпеть, я устал ждать. И да… Вы отложили книжку в сторону, значит, я Вам все-таки важнее, — улыбчиво заметил «любовных дел мастер», прижимая любовника к себе еще ближе и прижимаясь к нему самостоятельно, и нежно провел своим носом по его тонкой шее. Но тот по-прежнему очень хорошо держался и не поддавался никаким провокациям, даже такой, как эта, хотя шея всегда была у него одним из самых чувствительных и уязвимым к ласкам мест. Уилл уже хотел возразить в очередной раз, но тут почувствовал какую-то странноватую боль в районе боков, и через секунду до него дошло, что его щипают, и, надо сказать, очень больно. — Ай! АЙ! Diamine, Спидвагон, хорош, больно! — прошипел он, хмурясь и опять пробуя вырваться, но Спидвагон был намного сильнее и притянул его к себе только ближе и продолжил щипать его бока. Он планировал пофлиртовать с бароном таким образом, надеясь, что этот способ флирта с ним сработает, но ничего, судя по всему… Не выходило. Не рассчитал блондин своих сил и щипался чересчур сильно, а потому Уилл здорово рассердился. — Прекращай давай! А не то… А не то… — А не то что? — тут же спросил Роберт, прищуриваясь, откровенно дразнясь и продолжая внаглую щипать барона. — А не то… А не то… А не то больше не буду готовить тебе итальянские кексики! — вдруг заявил тот, наблюдая за реакцией на такое сильное заявление. — Ч-ЧТО?! — почти шокировано вскрикнул Спидвагон, тараща глаза на Цеппели. Повисла небольшая тишина. Блондин молча переместился на свою сторону кровати и выглядел немного напряженным и очень задумчивым. Брюнет смотрел на него с откровенным недовольством и болезненно тер пострадавшие места, думая, как бы отомстить. — Ну Вы хитрец. Мое слабое место задели, — наконец заговорил сероглазый, не представляя свою жизнь без итальянских кексов, которые ему иногда готовил барон. — Спидвагон, ты… Не мог бы не так сильно щипаться? — недовольно и с сарказмом в голосе спросил тот, отползая подальше от блондина, на что получил такой же саркастичный ответ: — Ой, простите! Я не знал, что Вы у нас такой неженка, — заявил Спидвагон, с важным видом скрещивая руки на груди. — Что ты сказал?! Ах ты ж негодник британский! — в этот момент Цеппели взял забытую им книжку и принялся аккуратно, но сильно лупить ей Спидвагона по голове. — Ай, не надо! Не бейте по голове, это мое больное место! — воскликнул тот, сопротивляясь и закрываясь руками. — Это твое пустое место! — ответил разгневанный Уилл, запечатлев еще парочку смачных ударов по «пустому месту», и отложил книгу в сторону, а точнее — кинул. — Вы такой милый, когда злитесь. И когда не злитесь, тоже… милый, — продолжал Роберт дразниться, понимая, что терять ему уже нечего. Цеппели на это ничего не ответил, молча продолжая дуться, а сам размышлял, какой бы способ мести выбрать, чтобы поинтересней. Появилась у него одна небольшая идейка, которой он сразу же обрадовался… — Ой, да я не то чтобы злюсь на тебя, дорогуша, — как можно слаще и мягче начал он, обвиваясь обеими руками вокруг плеч любовника, — ты просто… Застал меня врасплох, если можно так сказать. — Вы не сердитесь? Че, серьезно? — не очень доверчиво переспросил Спидвагон, не сводя глаз с барона. — Verità assoluta! — все так же мягко подтвердил тот, натянуто и мило улыбаясь, и аккуратно продолжил: — знаешь… Вот ты меня сейчас щипал, и у меня появилась одна очень интересная идея касательно разнообразия нашей с тобой… Сексуальной жизни. — Ого-о-о, — блондин явно заинтересовался таким началом и слегка поерзал на месте, — и… Что же Вы задумали? Уилл слегка похлопал по чужому плечу и все так же аккуратно, осторожно и как можно непринужденнее поинтересовался: — В общем… Как тебе идея заняться ролевыми играми? Уилл ожидал буквально любой реакции, но только не такой: — Чем-чем заняться? — Ну… Ролевыми играми, — повторил Цеппели и принялся объяснять все с видом профессионала: — ну, смотри, у нас есть роли, например, я моряк, а ты морское чудовище, и какой-то определенный сценарий с главным упором на секс. — А-а, кажется, я Вас понял, — «морское чудовище» задумчиво почесало свою макушку, — да-да, точно, помню, Джонатан мне рассказывал о каких-то ролевых играх с Эриной, будто бы… Э-э… Короче, не помню, чем именно они там занимались, но ДжоДжо потом очень счастливый ходил. — Вот видишь! Им обоим понравилось. И тебе, я уверен, тоже очень понравится, — хитро произнес Уилл, задумчиво щурясь и продолжая думать над своим коварным планом мести, — ну так что, согласен, дружок? — Ну, вообще, идея-то неплохая, — Спидвагон был немного смущен, но все-таки желал попробовать что-то новенькое, — только, э-э… Какие у нас там роли будут? — Ммм… Ну давай, я буду полицейским, а ты — преступником, — предложил Цеппели заигрывающе, сощурившись еще хитрее и придвигаясь к любовнику поближе. После своих слов он обнял Спидвагонские плечи еще крепче и плавно закинул свою ногу ему на бедро, будто бы не давая ему сбежать, а сам запустил свою руку ему под рубашку и принялся мягко гладить по груди и животу, отчего тот моментально вспыхнул. — Хе-хе… Ну давайте, раз Вы так настаиваете, — неловко улыбнулся он и подумал: «Черт, вот у Цеппели всегда получается меня соблазнять, он весь такой обаятельный, одним своим взглядом в краску вгоняет, а я что?! Я даже пофлиртовать с ним нормально не могу, сразу же начинает визжать и кричать, что ему больно!» — А, э-э… А когда и где мы будем этим заниматься, если не секрет? — решил поинтересоваться «преступник», наслаждаясь прикосновениями барона, сводящими его с ума. — Ближе к вечеру, Спидвагон. Так как мне надо подготовить… Весь необходимый инвентарь, — сообщил Уилл наигранным непринужденным голосом, сладко улыбаясь, — и переодеться в одежду, более-менее напоминающую полицейскую форму. — А мне во что одеться? — А ты оденься во что-нибудь попроще, чтобы сразу было видно — настоящий преступник! — То, что на мне сейчас, подойдет? — Роберт потеребил пуговицы на своей синей рубашке в белую полоску и с белыми пуговицами. — У тебя, вроде бы, была такая же, но белая? — спросил в свою очередь брюнет, разглядывая любовника изучающим взглядом. — А? Точно, напомнили, у меня есть такая же, только белая и с серыми полосами, ну прям как у настоящих преступников… — заметил тот, неуверенно улыбаясь. — Вот и отлично! Наденешь ее, дорогуша… А что насчет места, где мы будем этим заниматься… Ммм… — Уилл задумчиво побарабанил пальцами по кровати, — подвал подойдет, — и он хитро ухмыльнулся. — П-подвал?! — Si, а что тебя смущает? — Да нет, ничего… И вообще, Вам решать. Подвал, так подвал, — чуть увереннее ответил Спидвагон, уже фантазируя, как пройдет сегодняшний вечер. — Вот и отлично! — повторил Цеппели, дотянулся и чмокнул Роберта в нос, — тогда пока отдыхай и готовься, твоя задача — только переодеться, а перед началом самих наших игр я скажу, что тебе делать, и сам все устрою. Он встал с кровати, посмотрел на малость смущенного блондина с улыбкой и пошел приготавливать «весь необходимый инвентарь», мысленно хваля себя и радуясь тому, какой же он гений. *** Время пролетело незаметно, наступило 9 часов вечера. На Лондон опустился привычный мрак, но в этот раз он был не зловещим и страшным, а больше уютным и успокаивающим. Уилл решил, что это самое идеальное время для сами знаете, чего. Перед этим они с Робертом подготовили подвал, тщательно почистили его, пусть тот не был слишком грязным, но и чистотой особо не блистал. Там было пусто, Уилл редко туда заходил, а потому грязь и появилась. Из интерьера они оставили там только деревянный стул, на котором будет сидеть «преступник», и длинный прямоугольный стол с двумя маленькими ящиками внутри. Единственным источником света планировали сделать небольшую свечку, чтобы было страшнее и атмосфернее. Сейчас Спидвагон уже сидел на том самом стуле и терпеливо дожидался Цеппели. Обе его руки были прикованы к спинке стула наручниками, которые барон уже давно хранил у себя. А из одежды на блондине красовались та белая в серую полоску рубашка и брюки той же расцветки. Его ступни были полностью босыми, даже тапочек или носков Уилл ему не дал. Короче, он чувствовал себя так, как будто бы его сейчас действительно будут или пытать, или допрашивать за то, что он что-нибудь в очередной раз украл или за что-то другое. «Когда там Цеппели придет? Интересно все-таки, что он задумал… Надеюсь, он не слишком сердится на меня за то, что я его щипал», — в очередной раз подумал Спидвагон, как вдруг подвальная дверь с негромким скрипом отворилась, и туда вошел барон-полицейский, встав напротив него. Выглядел он как никак строго и внушительно: черное пальто с белыми яркими пуговицами, такие же черные узкие штаны, блестящие сапоги того же цвета. Единственная вещь, портящая почти весь его жгучий образ — черная круглая шляпка, отдаленно напоминающая полицейскую каску. Из-за нее он выглядел малость забавно. — Оу… Вы так красиво оделись, — заметил блондин, разглядывая любовника с неприкрытым обожанием и стараясь не смотреть на «каску». — Хе-хе… Grazie, дорогуша, — мило улыбнулся тот, снимая с себя головной убор и разглядывая его, — только я вот думаю, каску оставить или… — Не надо, снимите ее, она Вам очень не к лицу, — как можно аккуратнее произнес Спидвагон, боясь обидеть барона. — Хм… Хорошо, как скажешь, — Уилл хмыкнул и спрятал шляпу в ящике, что был в столе. Судя по шороху, там было что-то еще, но Спидвагон решил не интересоваться, что именно, — теперь давай обговорим детали, придумаем стоп-слово и наконец начнем. — Давайте… — Роберт пытался выглядеть смелым, но что-то все никак не получалось. — Хм… — задумчиво повторил Цеппели и подошел к прикованному к стулу Спидвагону поближе, задумчиво его рассматривая и своим взглядом будоража еще больше, — как наручники? Не слишком сильно жмут? — Нет-нет, все хорошо… — честно ответил тот, слабовато улыбаясь. От наручников он чувствовал слабоватую давящую боль в запястьях, которая малость отвлекала его от процесса, но он изо всех сил старался сосредоточиться на игре. — Отлично. Теперь стоп-слово… Есть предложения? — осведомился брюнет абсолютно непринужденным голосом, как будто бы и не предлагал ничего такого странного. — Э-э… Ну я не знаю даже, — сероглазый поерзал на месте и отвел от любовника взгляд, начиная смотреть куда-то в пол. — Кажется, придумал, — заявил Уилл и произнес раздельно и по слогам: — sol-le-ti-co. — Как-как? — Sol-le-ti-co. Повтори за мной, Спидвагон. — Э-э… S-solletico. Так? — Молодец, — похвалил барон, улыбаясь, — смотри не забудь его. — Хорошо, постараюсь… — Спидвагон еще несколько раз прокрутил у себя в голове новое слово, — а это что-то на итальянском? Как оно переводится? — Скоро сам узнаешь, дорогуша, — хитро прошипел Цеппели, ставя руки в боки. Пока он отошел обратно к ящикам в столе и принялся там что-то искать, Роберт пытался догадаться, как же переводится это слово. «Может, что-то связанное с полицией? Или… Что? Ох, ладно, Роберт, не бери в голову и просто запомни само звучание, а то мало ли что. Solletico… Solletico…» Тут Уилл подошел обратно к «преступнику» с чем-то черным в руках, и через секунду тот почувствовал, как на глаза ему надевают что-то мягкое, и погрузился во тьму. — Это… Это что еще такое? — недоумевал Спидвагон, невольно вертя головой туда-сюда. — Это специальная черная маска, чтобы держать тебя в неизвестности, и ты не догадывался о моих намерениях, — послышался хитрый голос барона. «Ничего себе…» — блондин немного испугался такого, но в то же время, его завело это только сильнее, и он молча стал ждать действий Уилла. — Ладно… Ты готов? — спросил тот. — Готов… Давайте, начинайте, — робко откликнулся Спидвагон, не зная, что ему ожидать. Тогда Уилл демонстративно откашлялся, глубоко вздохнул и заговорил таким строгим суровым голосом, явно строя из себя полицейского: — Ну что! Сидим, да? — А? Сижу, сижу, — машинально пробубнил «преступник», не зная, что ему еще ответить. — Давай-ка помалкивай и не заговаривай мне зубы! Я прекрасно знаю, из-за чего ты тут, и что ты натворил… Рассказали мне о тебе. Щипаемся, значит, да? — все так же строго и сурово продолжал «полицейский», — ну что ж… Наказание будет соответствующее. — Щипаться будете, что ли?! — воскликнул Спидвагон, не в силах скрыть страх в голосе. Строгий голос барона очень его будоражил и волновал, дыхание начало сбиваться, и плюс еще эта боль в запястьях от наручников — все создавало такую некую интимную атмосферу… — О, что ты… У меня есть идея получше, как отучить тебя от этих всех щипков, — хитро произнес Цеппели, и по его голосу было понятно, что он коварно улыбнулся, — не буду скрывать — наказание будет ОЧЕНЬ суровое, так что готовься… Послышались его тихие шаги — наверное, опять пошел к ящику. Спидвагон опять, пока было время, погрузился в свои мысли: «О каком наказании он говорит? И, главное, все-таки из-за щипков… Да уж, он что, всю жизнь теперь будет мне напоминать об этом?! Ущипнул его пару раз, так он…» Но тут поток его мыслей оборвался, когда он почувствовал что-то тонкое и мягкое, медленно двигающееся вдоль всей длины его шеи. Через секунду до него дошло, что это — длинное пушистое перышко. Это ощущение заставило его дернуться и едва ли не вскрикнуть от неожиданности, еще через секунду он так покраснел, что Уиллу это было видно даже при слабом свете свечи. «Черт! Он собрался меня щекотать! ААААА, кажется, я понял, о каком наказании он говорил! Только не это!» А надо сказать, что Роберт, несмотря на свой возраст и свое отличное телосложение, очень боялся щекотки, из-за чего ему было очень стыдно. Они с Уиллом и раньше щекотались, но, как правило, очень редко и с большими промежутками, как ни странно, за это время они успевали подзабыть, какие друг у друга самые щекотливые места. И сейчас Цеппели, судя по всему, собирался это вспомнить. «Так, ладно, Роберт, успокойся, просто делай вид, что все хорошо, а если будешь смеяться — то ничего такого страшного… Так ведь?» — неуверенно размышлял Спидвагон, чувствуя, как его плечи покрываются весьма крупными мурашками, а уши начинают нещадно полыхать. Перышко продолжало скользить по шее, мягко и очень медленно, специально останавливаясь на самых щекотливых точках, чтобы понервировать жертву, а потом внезапно вырисовывая на них всякие замысловатые узоры. Сероглазый чувствовал буквально каждое прикосновение этих щекотных ворсинок, от них все чесалось и страшно щекотало, но, к счастью, еще не настолько, чтобы он смеялся. «Пока что я хорошо держусь… Черт, как же все чешется. Так-так, ладно, соберись…» Цеппели словно прочитал мысли блондина, поняв, что такими темпами его не заставишь смеяться, и нагло полез пером прямо в ухо. Спидвагон вскрикнул так, словно ему было больно, и рефлекторно стал дергать и вертеть головой по сторонам, будто бы у него были какие-то шансы избежать нервирующего ощущения. — Каковы ощущения? — с откровенным сарказмом спросил брюнет, продолжая двигать перышком то медленно, то быстро, внимательно изучая изгибы, раздразнивая чувствительную кожу, и с нездоровым удовольствием наблюдая за тем, как Роберт весь краснеет, — на самом деле, я удивлен тому, что ты держишься, но, уверен, это ненадолго… Перышко на некоторое время прекратило свои щекотные похождения, и «преступник» хотел уж выдохнуть, но не тут-то было. В эту секунду пальцы барона оказались у него на рубашке и нетерпеливо принялись расстегивать пуговицы. Спидвагон замер и буквально секунду недоумевал, не понимая, что Цеппели собрался делать, но через секунду понял, и мурашки охватили тело по новой… Расстегнув все пуговицы, Уилл откинул полы рубашки в стороны и стал выбирать идеальное место для щекотки. Конечно, блондин не весь был щекотлив, например, в силу его телосложения его живот обладал редким иммунитетом к подобного рода занятиям, но… Как известно, в человеческом теле есть места, которые щекотливы почти у любого человека, несмотря на телосложение. — Ммм, какие милые розовые шишечки, интересно, насколько они щекотливые? — все так же саркастично продолжал Цеппели, которому уже надоела тишина, и принялся водить пером по успевшим затвердеть красным соскам. Щекотка отдалась по телу по новому, только вот теперь уже не одна — а с возбуждением. Оно возникло сразу же после щекотки сосков и после каждого щекотного прикосновения все росло и росло. А еще его росту способствовал голос барона, такой язвительный и с откровенной издевкой, но в то же время очень возбуждающий. Спидвагон почувствовал, как у него уже начинают потеть ладони, сердце готово выскочить из груди, а то самое горячее возбуждение ползет все ниже, пока наконец не достигает самого интересного места… «Черт! Почему меня это так возбуждает? — почти паникуя, подумал Роберт, когда почувствовал небольшое движение в своих брюках, — ааа, лишь бы Цеппели не заметил…» «Почему ты не смеёшься, дорогуша? Смейся, да погромче!» — подумал в свою очередь Цеппели и заговорил вслух: — Не слышу звуков радости! — ворсинки нещадно зацарапали чувствительные ореолы, и Спидвагон, не зная, как и куда ему скрыться от этого ощущения, начал просто глупо ерзать на месте и дергаться, а наружу уже стали лезть первые и пока что негромкие смешки. — А-ха-х… Мх-мх… Х-хватит… — Что-что, я не ослышался?! — возликовал брюнет, двигая пером еще быстрее. Блондин засмеялся чуть откровеннее и опять начал ерзать, но защитить столь эрогенное место от атаки щекоткой он, увы, никак не мог. Да и ему начинало это нравиться, по правде говоря. Возбуждение продолжало усиливаться, а то движение между ног повторилось, и теперь Уилл мог видеть, как из брюк партнера что-то слабо выпирает. «Ого, кажется, ему нравится!» — повторно возликовал «полицейский», заодно думая, каких бы язвительных комментариев и шуток вставить, чтобы смутить или возбудить свою жертву еще больше. — Хм-хм-хм. Интересно, — одна из его рук продолжала щекотать пером чужие соски, уже набухшие, а вторая поползла ниже и мягко сжала слабо пульсирующую выпуклость прямо сквозь ткань брюк. Спидвагон прикусил нижнюю губу и негромко простонал прямо сквозь смех, — это что у нас такое? — П-п-пистолет! — «преступник» решил импровизировать и хоть как-то поддерживать игру, а не просто сидеть и ржать. — Пистолет?! Уже заряженный? — тут же спросил Уилл, в голосе которого помимо сарказма появилась неприкрытая похоть. — Н-нет… Мх-мх… Н-н-нет, не заряженный! — поддакнул тот, надеясь, что скоро его перестанут щекотать и мучить. — Вот и хорошо. Когда зарядится, мы его оттуда и достанем, а пока что… — тут он сделал загадочную паузу. — Ч-что?! — А пока что я немного поиграюсь с твоим пупочком! — заявил коварный барон, засовывая своей замешкавшейся жертве перо в пупок. — А-ХА-ХА-ХА-ХА-Х! НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ТАМ! — бедный Спидвагон не смог вынести такой контратаки и опять начал дергаться и ерзать, как ненормальный, при этом смеясь уже в голос, а не просто посмеиваясь. — Ого, как резко мы развеселились, — обрадовался Цеппели, медленно вращая пером по часовой стрелке. Щекотные пушистые ворсинки затеребили, защекотали чувствительную кожу, вызывая очередную порцию мурашек, ползущих от живота до паха. Роберт согнулся пополам от смеха, отчего наручники надавили ему в запястья больнее обычного, но он не обратил на боль внимания, его больше волновало мучительное ощущение в пупке. «Черт, какой кошмар, АААА! И как он до этого додумался?!» В один момент он предпринял попытку сделать то, до чего почему-то не додумался сразу, а именно — встать, подняв при этом стул, к которому прикован, ведь его ноги свободны. Но, как можно догадаться, ему это не удалось. Едва он пробовал приподняться хоть немного, как почувствовал, что барон беззастенчиво уселся ему на колени, при этом засовывая перо еще глубже и двигая им быстрее. Сероглазый взвыл от смеха и продолжил дергаться, как обезумевший, не зная, куда ему деваться от стыда. — Куда собрался, дорогуша? Я еще не пощекотал тебя здесь, — заявил брюнет, продолжая двигать пером, что было в правой руке, а пальцами на левой принимаясь тискать бок мученика. — ААААААА, НЕ НАДО-О-О-О! — тот уже откровенно завизжал от двойного кошмара и дергался и пробовал вырываться так яростно, что чуть не сломал стул. Пальцы у Уилла были такие тонкие и ловкие, а потому очень щекотные. Он продолжил щекотать чужой бок, то и дело пробегаясь пальцами верх-вниз, царапая уязвимую кожу ногтями, иногда добирался до подмышек, но в основном мучил бок. Блондин стал буквально кашлять от смеха, но еще не задыхаться, не в силах попросить мучителя о чем-либо, да и есть ли смысл… Поползла новая волна возбуждения, и Спидвагон почувствовал, как по вискам у него уже течет пот, а брюки стали сильно мешаться, и его «пистолет» упрямо упирается прямо в ткань. — Будешь еще щипаться, а, негодник?! — рявкнул Уилл, вынимая перо из пупка «преступника». Роберт хотел уж выдохнуть, но тут первая рука барона подключилась ко второй и принялась щекотать другой бок. — АААААА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА, НЕТ, НЕ-Е-Е-ЕТ, НЕ БУДУ, ААААА! — последовало в ответ, и Уилл заметил, как по щекам партнера из-под маски уже текут слезы. — Не верю я тебе, дружок, — прошипел он, делая кончиками пальцев круговые движения и вызывая этим еще больше смеховых припадков и дерганий. Сероглазый не мог на это ответить ничего внятного и просто продолжил визжать и хохотать от страшной щекотки, начиная жалеть о том, что полез тогда щипать Уилла. Спустя около минуты Цеппели вдруг прекратил эту пытку и слез с колен Спидвагона. Тот подумал, что на этом уже все, и хотел выдохнуть или немного отдышаться, но оказался неправ — барон вовсе не собирался прекращать свои казни. Не просто так он оставил ступни партнера босыми, ведь у него была идея, как еще повеселиться. Пока «преступник» пробовал хоть чуть-чуть привести дыхание в порядок, «полицейский» сделал одну очень странную вещь. Положив обе руки на спинку стула, он молча стал толкать его, и вскоре тот с грохотом оказался на полу, в горизонтальном положении, как, собственно, и Роберт. — Ай! — тот не выдержал и вскрикнул от слабоватой боли в спине, — что Вы на этот раз задумали?! — Сейчас поймешь, — хитро прошипел тот, опять отходя к ящику и в очередной раз начиная там что-то искать. Спидвагон находился в очень неудобном для него положении и старался не думать о том, как он выглядит со стороны. Он даже подумывал о том, чтобы попросить Цеппели прекратить, сказав стоп-слово, но держался. Возможно, после всех этих издевательств его ждет что-то более нормальное?.. Тем более, раз уж его возбудили, то стоит, наверное, вытерпеть все до конца… Вскоре брюнет прекратил рыться в ящике, подошел обратно к блондину, и тот почувствовал, как ему отодвигают брючины на брюках. — Ч-что это Вы там делаете? — Сейчас поймешь, — Цеппели хитро ухмыльнулся, судя по всему, и крепкой веревкой привязал чужие волосатые лодыжки к ножкам стула. Как ни странно, Спидвагон быстро догадался, чего он хочет, и пробовал дергать ногами, но веревка не позволяла. «НЕТ! НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЗДЕСЬ!» — дальше все мысли вылетели из головы, потому что тоненькие пальцы барона принялись бегать по его ступням. — АААААА! А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-Х, НЕ НАДО, НЕ НАДО, ОСТАНОВИ-И-И-И-ИТЕСЬ! — Не надейся, что своими воплями сможешь уговорить меня перестать! Когда захочу, тогда и закончу! — твердо ответил брюнет, водя кончиками пальцев вдоль всей длины ступней и заставляя жертву уже хрипеть от смеха. Сероглазый краснел все гуще и гуще, никак не мог прекратить смеяться, а из-за его положения слезы не вытекали у него из глаз, а затекали обратно. В ушах что-то слабо звенело, Спидвагон не мог представить ничего хуже, но как он ошибался. В один момент Уилл прекратил водить кончиками пальцев по всей длине ступней и стал щекотать чуть ниже пальцев, иногда забираясь ногтями в промежутки. Роберт заскулил от удушающего смеха, как ребенок, и рефлекторно стал сжимать и разжимать пальцы. «Это же надо таким садюгой быть!» — промелькнуло у него в мыслях, пока он из последних сил пробовал дергать ногами, но веревка выполняла свою задачу и не отпускала его, не давала укрыться от щекотки ни на секунду. Ерзать он больше не мог, вырываться — тем более, он от этого только больше терял свои силы. В один момент Спидвагон понял, что больше не может терпеть эти издевательства, что им надо перестать или хотя бы отдохнуть минут на десять. «Надо сказать ему стоп-слово, и он перестанет меня мучить! — блондин напряг свои извилины, чтобы вспомнить стоп-слово, но в голову ничего не приходило, — черт, я… Я ЗАБЫЛ СТОП-СЛОВО! АААА, КАКОЙ Я ИДИОТ!» Ему и вправду не приходило ничего в голову касательно того, какое же было стоп-слово — очевидно, от всех этих мучительных и в то же время возбуждающих ощущений забылся. — М-м-м-мистер Цеппели, АААААА, п-п-пожалуйста, прекратите, А-ХА-ХА-ХА-Х, я забыл стоп-слово! — сообщил «преступник» сквозь смех. — Забыл стоп-слово? — Уилл недовольно поцокал, — так нельзя. Но ты сам виноват… — П-пожалуйста, хватит, я не могу больше! — Нетушки, дорогуша. Я просил тебя хорошо запомнить это слово, а ты взял и забыл. Так что в этом только твоя вина, а я буду продолжать. — ААААА, НЕ-е-е-Е-Е-Е-е-ет, НЕ НАДО! — повторил мученик, чувствуя уже отчетливую пульсацию между ног, которая от щекотки становилась все сильнее, но знал, что Уилла не уговоришь остановиться… Прошло около минуты этих мук, и Спидвагон уж не знал, что ему делать, что ему говорить, чтобы упросить барона перестать (правильно, ничего не поможет). Он еще очень долго корил себя за свою забывчивость и за то, что забыл стоп-слово, но, как Цеппели уже сказал, виноват тут только он сам. — Что ж, — заговорил тот торжественно, наконец отстраняясь и прекращая двигать пальцами, — я так смотрю, твой пистолет уже заряжен, так что переходим к последней части… «Последней! Последней части!» — радости сероглазого не было предела, когда он услышал это слово, он так обрадовался, что не слишком задумался, о какой части говорит Уилл, а стоило бы. Барон тем временем освободил ноги любовника от веревки и отложил ее в сторону, а потом стащил с него и брюки. — Думаю, эта часть тебе очень даже понравится, — он опять полу-ухмыльнулся-полу-улыбнулся, судя по его голосу. — Чего?! Да как это вообще может кому-либо понравиться?! — тут же задал Спидвагон вопрос, радуясь небольшой передышке. — Но-но! Давай-ка не разговаривай! — голос Цеппели опять стал суровым и строгим, — а не то следующая часть будет не самой последней… — добавил он похотливо. Блондин тотчас умолк и просто молча стал ждать действий «полицейского». Тут он почувствовал, как с него стягивают его трусы — последний элемент одежды. И защиты. Теперь Уилл мог щекотать его абсолютно везде, где ему вздумается. — Так-так-так, — задумчиво протянул он, и Роберт почувствовал, как мягкое перышко касается основания его члена. От этого он вспотел еще больше, да так, что вся рубашка промокла насквозь. А может, она уже давно промокла, черт ее знает. Спидвагону уже все равно на это было, — чувствуешь, как твой пистолетик возбуждается? Измученный блондин смеялся тише, но теперь очень и очень тяжело дышал. Перышко продолжало мягко скользить по всему основанию, вызывая тысячу мурашек, и не позволяло «преступнику» отдышаться буквально не на секунду. «ЧЕРТ! Не могу отрицать того, что это хоть и щекотно и унизительно, но… Очень приятно». — Как тебе? А если так сделаю? — съязвил Уилл, внезапно проведя пером вдоль всей длины, но до головки не дотронулся, специально дразня и издеваясь, и вызвал своими действиями негромкий нервный смешок. Не дождавшись ответа, он принялся быстро-быстро водить перышком верх-вниз, и Роберт несдержанно рассмеялся. Ноги у него были свободны, но сил на дерганья и сопротивления больше не находилось. «Думаю, доведу его до оргазма, и на сегодня можем закончить», — думал довольный собой Цеппели, водя орудием для щекотки то быстро, то медленно, то по всей длине, то лишь по самому основанию, но не перемещаясь на головку, чтобы хорошенько помучить любителя пощипаться и как можно дольше не давать ему желанного. Спидвагон словно понял это и пытался как-нибудь намекнуть барону на то, чего он желает, и просто ерзал из самых-самых последних сил, стараясь раздвинуть ноги пошире. Наконец тот решил сжалиться над блондином и плавно засунул перышко ему в уретру, начиная двигать им очень быстро и во все стороны, засовывая его то глубже, то почти вынимая, и вызывая этим протяжные стоны вперемешку с уже откровенно истерическим смехом. Щекотные ворсинки опять затеребили кожу в интимном месте, и перо уже постепенно стало намокать от смазки, которая вытекала и вытекала без остановки. Спидвагон всерьез думал, что сойдет с ума от этого, и мечтал уже просто побыстрее кончить, чтобы больше не мучиться от собственного возбуждения. Он был беспомощен перед Цеппели, перед собственным любовником, который с таким удовольствием его мучал, и все из-за того, что его пару раз ущипнули. Но черт возьми, как же Роберта возбуждали все эти унижения и издевательства… Это продлилось еще около пяти минут, когда Спидвагон понял, что вот-вот кончит, и хотел сообщить об этом Цеппели, но у него чисто не хватало дыхания для этого. Вот и наступил долгожданный оргазм, блондин крепко-крепко сжал кулаки, отчего наручники надавили еще больнее на его запястья, застонал чуть протяжнее и жалобнее, при этом не прекращая смеяться, и обильно кончил прямо Уиллу на руки, испачкав их в своей сперме. Тут он почувствовал, как перо выходит из его уретры, и наконец выдохнул. Цеппели достал из кармана пальто салфетку и вытер об нее свои руки, потом заботливо натянул на Спидвагона его брюки с трусами. Вздохнув, он взялся за спинку стула и вернул его в исходное положение, застегнул рубашку, уже похожую на тряпку, и наконец снял маску. Глаза у Спидвагона были очень уставшие и красноватые от его слез, и в данный момент он старательно отводил их от барона. Тот улыбнулся и освободил его руки от наручников. — Ну чего ты, Ромео? — спросил он мягко, будто бы ничего и не случилось, и вновь уселся Роберту на колени, обнимая его вокруг защекоченной шеи. — Ничего, Джульетта! — обиженно, но устало ответил Спидвагон, хмурясь и отворачиваясь.