Щекотные фокусы

На улицы Лондона медленно ползла ночь. Дорожные фонари зажигались все ярче, температура падала все ниже, а украшающих небо облаков становилось все больше — начинался дождь. Уилл и Роберт почти сразу же решили пойти спать, ведь было очень поздно, а перед этим самую малость просто посидели. Барон продолжал сидеть у Спидвагона на коленях, сердечно его обнимал и нежно целовал своими тонкими губками его широкую шейку, благодаря за то, что согласился поиграть в ролевые игры. — Я не сильно тебя измотал? — обеспокоенно спросил он, ласково приглаживая чужие волосы. — Не-не, н-нормально все, — Спидвагон хорошенько постарался и из последних сил натянул что-то вроде улыбки. — Точно? — Уилл взял руки блондина в свои и стал рассматривать на них следы от наручников, — а наручники не слишком сильно жали? — Знаете… — тот глубоко вздохнул и обессиленно откинулся на спинку стула, а в его измученном голосе появился откровенный сарказм, — когда Вы пихали перо в мою уретру, мне как-то не до наручников было. — Ой, точно, — Цеппели коротко и пошловато рассмеялся, сощурился и добавил очень хитро: — но это перышко теперь очень мокрое, тебе ведь понравилось? — это явно был риторический вопрос. Спидвагон на это не знал, что ответить, и в очередной раз отвел от барона свой взгляд, думая, как бы сменить тему. — М-мистер Цеппели, а давайте с Вами спать пойдем? — аккуратно предложил он, вытирая со своих висков еще не высохшие капельки пота, — я весь с ног валюсь. — Конечно, пойдем, дорогуша, — Цеппели решил не рассказывать «дорогуше» о своих планах на завтра и слез с его колен, встав рядом, — только… Тебе бы надо сходить в душ, а то ты весь мокрый, как одуванчик после дождя. — Я не пойду ни в какой душ, я утону, — жалобно заметил «одуванчик», смотря в пол и по-прежнему пытаясь отдышаться, — можно, я уже завтра с утра схожу? А сейчас пойду спать. — Хорошо, как хочешь, — спокойно ответил Уилл, решив, что любовнику и вправду нужно отдохнуть после бурной ролевой игры. Он помог Роберту встать со стула и без лишних слов отвел его в спальню. — Отдыхай, набирайся сил, ты заслужил, — ласково произнес барон, помогая блондину переодеться в чистую рубашку, — повторим как-нибудь? — Я не знаю, — Спидвагон по-прежнему отводил взгляд от Цеппели, не зная, как ему комментировать произошедшее между ними. С одной стороны, ругаться ему не хотелось, да и есть ли смысл. Но с другой, он не думал, что у него есть желание еще раз как-нибудь заняться подобным. — Ладно, buonanotte, дружок, — Уилл сладко улыбнулся и заботливо накрыл Роберта одеялом, — а я пойду приберусь в подвале… Они коротко поцеловались, Спидвагон молча вздохнул и попытался побыстрее заснуть, чтобы не мучаться от не дающих ему покоя мыслей. Он был очень рад тому, что все это наконец-то закончилось, но в то же время его не желала покидать какая-то непонятная ему тревога, причем он даже не мог понять, что именно его тревожит. «Он ведь наверняка не просто так спросил о том, хочу ли я это повторить, — неуверенно думал блондин, вслушиваясь в звуки дождя, — надо бы впредь поаккуратней с этим быть…» Тихие звуки дождя немного успокоили его и, к счастью, достаточно быстро усыпили. Барон же отправился «прибираться в подвале», но на самом же деле он стал готовиться к завтрашнему утру. Ему очень понравилось мучать своего «британского негодника» безжалостной щекоткой, слышать, как от смеха он едва ли не пищит, и как потом начинает умолять остановиться, когда выяснилось, что он забыл стоп-слово. Так что Уиллу очень хотелось все это повторить, но теперь уже при других обстоятельствах, если об этом можно так сказать… «Завтра утром тебя ждет сюрприз, дорогуша!» *** Утро выдалось прохладным. Небольшой ночной дождь уже прошел, оставив после себя приятную прохладу и свежесть, которыми веяло из приоткрытого окна. Спидвагон проснулся очень сонный, как будто бы и не спал вовсе. Он не совсем понял, что его разбудило, но точно знал, что сейчас очень и очень рано — солнце еще не взошло, а поэтому стояла темень. «Интересно, сколько сейчас времени?» — подумал Спидвагон как-то лениво. Вставать и смотреть на время ему почему-то не хотелось — не было то ли желания, то ли сил. Тут он почувствовал какую-то странноватую боль в запястьях, после чего вдруг в красках вспомнил свою ночь с мистером Цеппели: как тот приковал его к стулу, надел ему на глаза маску и совал перо в уши, пупок и уретру, и как потом предложил все это повторить. «Чёрт! Зачем я об этом вспомнил?» — Роберту стало немного не по себе, а по телу пошла какая-то странная дрожь, и вряд ли от холода. Пытаясь не обращать внимания на свой же страх, он медленно повернул голову влево, чтобы убедиться, как там Уилл. Но вторая половина кровати пустовала и вообще была заправлена. «Черт! — повторно выругался Спидвагон, недоумевая, — а Цеппели куда делся в такую рань?» Почему-то от этого ему стало еще больше не по себе. Он пробовал подняться с кровати, но следующее обстоятельство его слегка озадачило… Его руки были связаны у него за спиной веревкой! Спидвагон от такого неожиданного для него поворота событий проснулся окончательно, растеряв всю свою оставшуюся сонливость, и стал активно ерзать, пытаясь как-нибудь вырваться, но веревка была очень крепкой. Чувствуя, что от паники он сейчас упадет в обморок, он пробовал встать с кровати без помощи рук, но в ту же секунду осознал, что связаны и его ноги. «ААААА, нет! Какого хрена? Только не говорите, что он опять будет меня мучать и связал для этого!» — паника повторно ударила в голову, Роберт предпринял еще несколько попыток как-нибудь выбраться из веревочного плена, но был связан очень крепко, и с каждой попыткой все больше и больше терял силы и надежду. — МИСТЕР ЦЕППЕЛИ-И-И-И-И-И! — не зная, что ему делать, отчаявшийся блондин решил позвать Уилла. Поначалу было тихо, и тишину нарушало лишь невнятное хныканье и скуление нашего мученика. Тут в коридоре послышались очень тихие шаги, и Спидвагону пришлось заткнуться. — Buongiorno, дорогуша, ты уже проснулся? — послышался мягкий спокойный голос. Дверь в спальню открылась, и барон все той же мягкой кошачьей поступью вошел в комнату и встал в проходе, но свет включать не стал. Из-за темноты его плохо было видно. Свет в коридоре у него за спиной неприятно и очень ярко слепил, отчего приходилось жмуриться. — М-мистер Цеппели, как это понимать??? — нервно выпалил Спидвагон, приподнимая голову и смотря на Уилла очень вопросительно. — Тебя что-то смущает? — голос того в очередной раз наполнился сарказмом, но при том был прикрыт лаской. — Да! Да, меня смущает то, что я, черт возьми, привязан к кровати! — все так же нервно продолжал Спидвагон и невольно подскочил на месте, — признавайтесь, Ваших рук дело? — Какой же ты у меня догадливый, — дразняще откликнулся тот, закрывая дверь в спальню и оставляя обоих в темноте. Как показалось Роберту, он что-то держал в правой руке. — А з… З-зачем тогда? — дрогнувшим голосом спросил он, догадываясь, зачем. — В этом нет ничего такого странного, — барон ухмыльнулся, судя по его голосу, — я просто хочу еще немного с тобой поиграть, как вчера, а связал я тебя для того, чтобы ты не вырвался и не убежал. «Черт… Так значит, он опять будет меня мучать! АААААА, какой кошмар, лучше бы я не ложился спать!» — запаниковал блондин. — А… Так Вы меня изнасилуете? — догадливо протянул он, чувствуя, как в животе у него образовывается черная дыра. — Я бы не назвал это изнасилованием, — брюнет улыбнулся чуть добродушнее, — насиловать бы я тебя не стал в любом случае, а вот пощекотал бы с превеликим удовольствием… — Для меня это хуже изнасилования! — сообщил Спидвагон, опять подпрыгивая на месте. — Не смеши меня, Спидвагон. Тебе очень даже понравится. Раз понравилось вчера, понравится и сегодня, — голос Цеппели стал очень похотливым, он явно затеял очередную пошлость. Он подошел к прикроватной тумбочке и неярко включил свет, и Роберт сильно удивился, когда увидел одежду на нем. Это был такой длинный белый халат с такими же белыми блестящими и перламутровыми пуговицами, а под халатом мягкие и тоже белые брюки. Еще на халате был небольшой кармашек, к которому крепился красный крестик. «Черт, а ведь он выглядит очень мило и сексуально в этом, — Спидвагон не мог отрицать того, что барон оделся весьма жгуче, намного менее строго, чем вчера, но все равно довольно симпатично, — только вот не совсем понимаю, что именно он собрался со мной делать…» — Как я тебе? — улыбнулся Уилл, ставя руки в боки и горделиво осматривая себя. Не дождавшись ответа от своего шокированного любовника, он продолжил: — сегодня ты побудешь пациентом, а я — твоим доктором. Я постараюсь особо тебя не мучать, — по его голосу создавалось подозрительное ощущение, что он врет. «Каким еще пациентом?! Каким еще доктором?! Совсем с катушек слетел!» — подумал Спидвагон, но вслух говорить это не стал и задумался, что же ему ответить. — А, э-э… А что у Вас в… — начал мямлить он, рассматривая небольшой белый чемоданчик с красным крестиком у барона в руке. — Это? О, это всего лишь аптечка, — непринужденно сообщил тот, присаживаясь на кровать и рассматривая аптечку в своих руках. — А что внутри, ес-сли не секрет? — Внутри? А внутри обычные медицинские инструменты — стетоскоп, термометр и все в таком духе, — ответил Цеппели все так же спокойно. Потом он смерил Роберта хитрым взглядом и спросил: — а почему тебе так интересно? Уже не терпится начать? — Нет, нет, я просто спросил! — Спидвагон опять начал ерзать и поспешно отвернулся от Уилла, но было поздно. Взгляд Цеппели стал еще хитрее и пошлее, и в ту же секунду он улегся рядом с «пациентом», прижимаясь к нему вплотную, и медленно запустил свои шаловливые ручонки ему под рубашку. Сероглазый почувствовал, как нежно тонкие пальцы барона начинают скользить по его бокам, внимательно изучая каждый сантиметр, без остановки царапая ногтями и тиская щекотливую кожу, и сдерживать глупое хихиканье становится все сложнее и сложнее с каждой секундой. Щекотное тепло от пальцев «доктора» поползло от боков все ниже и ниже, охватывая и будоража низ живота, и Спидвагон осознал, что потихоньку начинает возбуждаться от такого. «Чёрт! Зачем я спросил его про то, что находится в аптечке?!» — Мх-мх… П-пожалуйста, хватит, — попросил он как можно жалобнее, очень сильно краснея, в очередной раз ёрзая и пытаясь хоть как-нибудь увернуться от ловких пальцев. Веревка от его ерзаний начала сильнее вдавливаться в его руки и ноги, а силы на сопротивления начали покидать его еще быстрее. — Давай договоримся с тобой, дорогуша, — Цеппели сжалился и убрал обе руки из-под чужой рубашки, но его взгляд по-прежнему был очень хитрым и похотливым, — ты не сопротивляешься и не просишь меня остановиться, а я тебе за твое послушание в самом конце сделаю минет. — М-минет?.. — услышав это слово, Роберт почти моментально очнулся. «Хм, а было бы неплохо… Точно! Я соглашусь на все эти его извращения, но только ради минета… Если он меня не обманет», — х-хорошо, я согласен… — Ура, победа! — воскликнул довольный Уилл, ликующе сжимая руку в кулаке. — Но я согласился на это только и исключительно ради минета, учтите! — строго и по-прежнему нервно уточнил блондин, смотря на барона очень недовольно, но уже смиренно, — если… Если Вы меня обманете… — То что? — перебил его брюнет, многозначительно приподнимая бровь, — накажешь меня? — похоть в его голосе стала еще более явной, он чувствовал, как заводится от одного беспомощного вида любовника. — Д-да… Накажу, — Спидвагон решил как-то поддерживать интимный разговор и дал положительный ответ, — а какое… А какое стоп-слово, кстати? — А стоп-слово нам сейчас не понадобится, — ехидно ответил Цеппели, опять скрещивая руки на груди, — и не спрашивай, почему. Скоро сам поймешь… Спидвагон от таких слов только больше занервничал и заволновался, но изо всех сил пытался не показывать свой страх. — Л-ладно, давайте уже, не томите! — нетерпеливо вскрикнул он, желая, чтобы все это закончилось так же быстро, как и началось. Тогда, не отрывая от него своего ехидного взгляда, «доктор» опять уселся на кровати и открыл аптечку, принимаясь в ней что-то искать. Спустя секунду или две на его руках были полупрозрачные резиновые перчатки белого цвета. Спидвагон решил не интересоваться у барона, зачем ему перчатки, чтобы ни на что случайно его не спровоцировать. Встав с кровати, Уилл принял очень задумчивый вид, с важным видом поправил перчатки на своих руках и заговорил сладким голосом: — Buongiorno, мой любимый и самый-пресамый послушный пациент. Я твой доктор на сегодня, можешь называть меня «доктор Цеппели». Проведем сейчас одну небольшую процедуру, после которой ты наверняка будешь чувствовать себя лучше… А если нет — то ничего, в следующий раз повторим, — его голос оставался сладким и добрым, но глаза сощурились очень хитро, и Роберт невольно сглотнул, но опять же ничего не сказал. «Сомневаюсь, что буду чувствовать себя лучше после этого, а вот в том, что потеряю сознание, очень даже уверен!» — недовольно подумал он, смотря на усатого доктора. — Ита-а-ак, — протянул тот, опять открывая аптечку и доставая оттуда небольшую белую баночку, — для начала примем кое-какую таблеточку. — Т-таблеточку? — Спидвагон изо всех сил пробовал скрыть дрожь в голосе, но ничего не вышло. — Si, таблеточку. Не бойся, доктор Цеппели тебя не отравит, — брюнет хищно улыбнулся и достал из баночки небольшую и круглую плоскую белую таблетку, потом поднес ее к губам партнера, — открой-ка ротик. «Пациент» послушно выполнил эту просьбу, а еще через секунду почувствовал какой-то приторно-сладкий вкус у себя на языке. Блондин недоумевал, почему таблетка такая сладкая, но поспешно проглотил ее. Уилл обернулся к тумбочке, на которой, оказывается, все это время стояли небольшой графин с водой и стакан, и стал наливать воду в стакан. — Запей, — велел он, аккуратно поднося стакан к чужим губам, и Спидвагон вынужденно выпил чуть больше четверти. «Пока что все идет на удивление хорошо… — неуверенно подумал он, не смотря Цеппели в глаза, который словно чего-то выжидал, — интересно, правда, что за таблетку он мне дал, но надеюсь, это не то, о чем я думаю…» Но тут таблетка начала действовать. По телу опять пошло странноватое тепло и дрожь, только вот теперь куда более частая, сначала оба эти ощущения были только в груди и чуть пониже, но потом поползли к паху, и Спидвагон начинал догадываться, что ему дали… — Ч-что это Вы мне дали? — как можно аккуратнее осведомился он, с напряжением наблюдая, как Цеппели ухмыляется. — Ничего такого необычного, — непринужденно сообщил тот, плавно стаскивая с любовника одеяло, — пока я буду слушать твое сердцебиение, мы измерим тебе температуру… После своих слов он расстегнул все пуговицы на пижаме Роберта, взял из аптечки термометр с какими-то итальянскими надписями и принялся его встряхивать. «Надеюсь, он не будет пихать градусник мне в задницу?» — подумал блондин с некоторым сомнением. Таблетка продолжала действовать, и теперь Спидвагон мог чувствовать, как между ног у него кое-что потихоньку твердеет. Веревка, которой были связаны его ноги, очень неприятно натирала ему причинное место и ко всему прочему препятствовало его эрекции, доставляя просто невыносимые муки. — А, э-э… А если н-не секрет, куда Вы засунете мне этот градусник?.. — решил спросить сероглазый вслух, на что получил загадочный взгляд и пошлую улыбку. — Не бойся. Он будет у тебя под мышкой, но перед этим я измерю тебе температуру немного по-другому, — сообщил Цеппели, продолжая улыбаться. — В смысле по-друго… А-ХА-ХА-ХА-ХА-Х! — все слова вдруг затонули в смехе, потому что Роберт почувствовал, как Уилл… начинает водить кончиком термометра, вернее, колбочкой с ртутью, чуть ниже его подмышек. «Пациент» согнулся пополам от смеха, вернее, он бы смог согнуться, если бы не веревка. Сейчас же он просто начал ерзать на одном месте и дёргаться, как ненормальный, при этом абсолютно не понимая, почему термометр такой щекотный. Не настолько, конечно, как вчерашнее перо, но все равно от него было очень щекотно. Уилл же продолжал молча улыбаться и «бегать» инструментом по подмышкам партнера, специально то замедляясь, то ускоряясь, вызывая то тихое невнятное хихиканье, то откровенный громкий ржач. Он был очень умилен и к тому же возбужден от всего происходящего, от беспомощного и жалкого вида своего любовника и его неконтролируемого смеха, и сейчас лишь разогревался, думая, как бы еще помучить бедолагу. — Как-то, к-как-то странно Вы, А-ХА-ХА-ХА-ХА-Х, измеряете температуру! — заметил Спидвагон, давясь от собственного смеха и продолжая ерзать, но веревка держала его все еще очень крепко и с каждым его ёрзанием лишь сильнее надавливала на его конечности. Цеппели и на это ничего не ответил, продолжая улыбаться, потом немного приспустил чужие брюки и тем же термометром принялся щекотать бедра, вернее, тыкать в них инструментом. Роберт начал не то чтобы задыхаться, но все равно очень тяжело дышать, а его бесполезные дерганья стали чаще в два раза. Возбуждение начало потихоньку охватывать все тело, а веревка сильнее надавила на его крайнюю плоть, по-прежнему не позволяя ей нормально эрегироваться. — А-ХА-ХА-ХА, АХ, п-пожалуйста, давайте уже нормально температуру измерим! — блондин не выдержал, и, к его счастью, Уилл тотчас перестал его мучать. — Хорошо, — коротко прошептал он томным голосом, рассматривая термометр, и пару раз просто похотливо облизнул свои усы, чем смутил еще больше, — сейчас я послушаю твое сердцебиение. Голос у него был такой непринужденный и спокойный, как и всегда, он явно никуда не торопился. Закрепив инструмент у любовника под мышкой, брюнет опять принялся что-то искать в аптечке, очевидно, стетоскоп. Спидвагон пытался отдышаться от всего этого «измерения температуры», как Цеппели это назвал, и пробовал догадаться, что с ним будут делать сейчас. «Черт, какой же кошмар! Он еще толком ничего со мной не сделал, а у меня уже откровенная истерика! — подумал он, все еще очень тяжело дыша, — какой позор, мне 25 лет, а я…» — А вот и наш стетоскоп, — заговорил барон, прерывая поток мыслей, надевая стетоскоп на себя, — послушаю сейчас твое сердцебиение и не только, — он игриво подмигнул. — В-в смысле — и не только? — задал Роберт вопрос, пытаясь не думать, что там Уилл собрался ему слушать. — Сейчас поймешь. Многообещающе улыбнувшись, он уселся на кровати на колени и прикоснулся стетоскопом к широкой груди, заставив «пациента» вздрогнуть от внезапного холода. — Так-так-так, — сосредоточенно продолжал Цеппели, делая свой голос очень тихим, чтобы насладиться чужим нервным дыханием. Сердце его партнера стучало очень часто и громко, будто бы хотело наружу, и Уилл чувствовал, как заводится от этого еще больше, — ты чего такой напряженный? — поинтересовался он с неприкрытым сарказмом, переводя взгляд на Спидвагона. «А как Вы думаете?!» — напряженно и очень недовольно подумал тот, его сердце от комментариев барона начало стучать еще яростнее, а приятный холодок от стетоскопа пополз от груди к животу и стал отзываться такой же приятной холодной тяжестью. — Или же ты просто возбужден? — задал «доктор» риторический вопрос, по-прежнему смотря «пациенту» прямо в глаза. — Н-ничего я не возбужден, — сразу же соврал тот и отвернул голову от Уилла, но тот взял его за подбородок и заставил смотреть на себя. — Неужели? А это тогда что? — тут барон отодвинул Роберту его трусы и коснулся холодным стетоскопом горячей возбужденной кожи на интимном месте. Спидвагон так и вздрогнул от этого и невольно зажмурился, еле сдержавшись от очередных ерзаний, а Цеппели продолжил язвить: — нравится? А если здесь? После его слов стетоскоп переместился блондину на живот, вызвав эти негромкий вскрик и еще пару десятков мурашек. Чем больше холодный инструмент находился на его теле, тем отчетливее становилось возбуждение. Немного подумав, Цеппели вновь переместил стетоскоп на чужую грудь, а если быть точнее — на левый сосок, и несильно надавил. Сероглазый зажмурился сильнее и откинул голову назад, опять слегка поерзав, а его дыхание вновь начало сбиваться. Веревка, что связывала ноги, начала тереть причинное место еще беспощаднее, и оставаться в брюках уже невыносимо. — М-мистер… Кхм, доктор Цеппели, а можно одну просьбу? — слабым голосом обратился Спидвагон к Цеппели. — Конечно, можно, но смотря какую, — подметил тот, ухмыляясь и водя стетоскопом вверх-вниз. Инструмент был очень холодный, и мурашки от холода из неприятных и колющих почти моментально становились слегка щекотными и приятными, тем самым очень возбуждая. — Мх… П-пожалуйста, с-снимите с меня брюки, — попросил Роберт, весь дрожа и чувствуя, как с висков у него течет пот, несмотря на холод, — ил-ли хотя бы поправьте веревку как-нибудь так, чтобы она мне ничего не натирала, а то это невыносимо, честное слово. — О-о, вот как, — барон приобрел притворно задумчивый вид и перенес стетоскоп к другому соску, но двигать им не стал, как бы дразня, — знаешь, что, Спидвагон? Думаю, я могу исполнить твою просьбу, но лишь с одним условием… — Каким еще условием?.. — осведомился Спидвагон, понимая, что никогда не чувствовал себя так низко. — Я использую на тебе один очень интересный аксессуар, — сообщил брюнет, смотря на «пациента» с искрометной игривостью в глазах, — не волнуйся, останешься живой. Блондин почувствовал, как у него уже кружится голова. Но отказаться было бы хуже. — Х-хорошо, какой аксессуар? О каком аксессуаре Вы говорите? — спросил он все тем же слабым голосом, на что Уилл вновь улыбнулся и опять полез в аптечку. «Черт, и что он там ищет?! Нет, даже думать не хочу!» — Спидвагону действительно даже размышлять не хотелось над тем, что Цеппели ищет в своей аптечке. Наконец тот достал из аптечки… — М-маска? — «малость» нервно поинтересовался сероглазый. Действительно — в руках Уилл держал что-то, очень напоминающее медицинскую маску, только не из ткани, а из какого-то другого, более крепкого материала. «А это что еще такое?» — Можно и так сказать, — «доктор» вновь улыбнулся своей хищной улыбкой и без лишних слов стал надевать непонятную маску на измученного блондина. Спустя секунду до того дошло, что это не просто маска… Это была какая-то странная маска, прикрепляющаяся к лицу вплотную, и тем самым не позволяющая нормально говорить. Короче, такой своеобразный кляп, только сделанный под медицинскую маску. Только, к счастью, с открытым носом, чтобы у ее носителя была возможность дышать, и чтобы не помереть медленно и мучительно. «Чёрт! — выругался бедный Спидвагон уже в который раз, — если я буду смеяться, пока на мне это, то наверняка потеряю сознание, если вообще не задохнусь к чертовой матери!» — Как тебе масочка? — не прекращая улыбаться, поинтересовался довольный собой Уилл. — М-м-мф-ф-ф-ф-ф, — последовало в ответ. — Хе-хе, grazie, только не спрашивай, где я ее раздобыл — все равно не поверишь, — чуть спокойнее, но все так же язвительно сообщил Цеппели, поправляя перчатки на своих руках. «Да я бы даже не удивился!» — подумал Спидвагон, еле сдерживая маты в своих мыслях. — Ах да… Ты кое-о-чем попросил меня, — продолжал барон, аккуратно стаскивая с партнера брюки и трусы. Роберт почувствовал, как истекающее смазкой «хозяйство» наконец-то встает, и ничего больше не препятствует его эрекции, и это было просто невозможное облегчение, но паника и ожидание чего-то неизвестного, как ни странно, пересиливали все облегчение, — хорошо вот так вот? — Мф-ф… — Вот и отлично! Тогда, надеюсь, ты не возражаешь, если мы перейдем к следующей части… — хитро сощурившись, Уилл вдруг снял свои перчатки, положив их на тумбочку, а потом опять принялся что-то искать в той треклятой аптечке. «Так-так, он снял перчатки… Если он снял перчатки, значит, он будет делать что-то своими руками, а не посторонними предметами… — размышлял «пациент», не понимая, как еще не отключился от ужаса, — черт! Надеюсь, хоть в этот раз он пожалеет меня и не будет щекотаться!» Эх, как же он ошибался… Вытащив из аптечки какой-то небольшой тюбик, Цеппели выдавил часть содержимого себе на ладонь и стал перетирать руки между собой. Заметив встревоженный взгляд, он тут же заговорил: — Не волнуйся, это всего лишь лечебная мазь. Ладно, шучу, на самом деле, просто крем для кожи, — он слабовато улыбнулся, — но сегодня побудет лечебной мазью. Он еще пару раз перетер руки между собой, растирая по ним «лечебную мазь», потом хищно пошевелил своими пальцами, запустил обе руки Спидвагону под рубашку и мягко коснулся его боков. «Нет! ААААА, нет, я не вынесу этого!» — с отчаянием думал тот, едва ли не плача, но тут пальцы барона принялись бегать по его бокам, и додумать свою мысль о том, какой же он несчастный, блондин не успел. Это ощущение было по-особенному мучительным. Если раньше, когда на Роберте не было никаких кляпов, он мог свободно смеяться, то сейчас все стало наоборот. Щекотка буквально душила, от нее по-прежнему хотелось смеяться, но из-за кляпа воздух начал выходить из легких быстрее, и сероглазого мучило то, что он не может просмеяться и вынужден почти задыхаться. И, что самое ужасное… Все это до невозможности возбуждало. Помимо щекотки по телу распространилось возбуждающее тепло, а член стал активнее истекать природной смазкой. — МХ-МХ-МХ-МХ-МХ!!! — спальню наполнили страшные звуки, при прослушивании которых создавалось ощущение, что кого-то не просто щекочут, но и душат. — Я ни слова не понимаю, дорогуша, — тут же съязвил усатый садист, быстро бегая пальцами по левому боку и яростно тиская правый. Спидвагон опять зажмурился и стал дергать связанными ногами, при этом так подпрыгивая на кровати, что та чуть не сломалась, — это всего лишь оздоровительный массаж, в котором нет ничего страшного, не понимаю такой бурной реакции, — добавил Цеппели все с той же язвой в голосе. «Хреновый из Вас массажист!» — Спидвагон стал ерзать активнее обычного, чтобы хоть чуть-чуть освободить свои ноги от веревки и оттолкнуть ими барона, а самому отдышаться хотя бы на несколько секунд. — Думаю, массаж твоих бочков можно закончить, — притворно ласково заметил «доктор», смотря на красно-фиолетовую физиономию любовника — краснел он от возбуждения, а фиолетился от одышки, которая возникала у него из-за невозможности нормально просмеяться, — но пришло время помассировать твои ножки… Спидвагон в этот раз не успел ни мысленно выругаться, ни как-то по-другому прокомментировать ситуацию у себя в голове, потому что пальцы Цеппели переместились на его ступни. «ААААААААААААААА, какой кошмар! АААААААА, какой ужас!» — блондин больше не мог думать ни о чем другом кроме того, насколько же это ужасно и невыносимо. Пальцы Уилла продолжали бегать по его ступням, тыкались им в самую середину и быстро-быстро передвигались вверх-вниз, распространяя по всему телу новые и новые волны щекотных мурашек. Потом барон взял одну из ступней в левую руку, а правой атаковал чуть ниже пальцев, опять забираясь ногтями в промежутки, как и вчера. Вместо того, чтобы смеяться, Роберт натуральным образом уже или хрипел, или скулил, при том краснея и фиолетясь больше обычного, а из его глаз опять потекли слезы. На ерзанья сил перестало хватать, на какие-либо сопротивление, не приносящие результата — тоже, но вот проклятое возбуждение продолжало расти. В паху начало пульсировать, дразняще покалывать и так же щекотать, и вскоре его мокрый член встал почти что под прямым углом, очень радуя этим самым Уилла, который был действительно доволен тем, что возбудил своего «британского негодника» таким интересным способом. «Кто же знал, что его это так возбудит! — ликующе думал он, делая круговые движения кончиками пальцев и вслушиваясь в хриплый беспомощный смех, — думаю, сделаю ему минет, как и обещал, и закончим на этом…» «Кажется, я сейчас потеряю сознание… Вот и хорошо будет, это лучше, чем мучаться и унижаться вот так!» — подумал Спидвагон одновременно и с паникой, и с некой радостью, ведь он действительно устал от всего этого. Тут пальцы барона прекратили свой щекотный массаж, не дав «пациенту» потерять сознание. Почти сочувствующе оглядев своего партнера, уже задыхающегося и плачущего, Цеппели вздохнул и мягко погладил его по колену. — Ты хорошо продержался, дружок, — сладко и ласково заметил он, усаживаясь у Спидвагона в ногах, — так что сейчас доктор Цеппели наградит тебя. «Да ладно! И года не прошло, черт возьми! — подумал блондин яростно и очень нервно, постепенно приходя в себя, — еще бы он попозже одумался, когда в спальне уже лежал бы труп!» Уилл между тем больше не желал терять времени, чтобы лишний раз не злить партнера, склонился над его крайней плотью и дразняще провел языком вдоль всей длины. У Роберта жутко чесалось все тело после столь жесткой щекотки, и сейчас он попытался полностью расслабиться, чтобы прочувствовать все удовольствие в полной мере. «Доктор» меж тем еще пару раз просто лизнул чужой член, а потом аккуратно взял в рот самую головку. Сероглазый вздрогнул и почувствовал долгожданный прилив удовольствия, ради которого он терпел столько издевательств. — Мх-х-х, — невнятно, но довольно простонал он сквозь маску-кляп, ерзая на месте и пытаясь раздвинуть ноги хоть чуть шире, но веревка не позволяла, и это будоражило только больше. Уилл делал слабоватые глотательные движения, нежно охватывал губами весь диаметр и медленно проводил языком по бокам члена, стараясь принести своему любовнику как можно больше удовольствия. Спидвагон опять начал дышать очень тяжело, невольно и тщетно пробуя справиться с веревкой, чтобы все-таки раздвинуть ноги шире и предоставить Цеппели максимальные возможности, а его волосы прилипли к его шее и вискам. И эта его рубашка тоже теперь была вся мокрая от его пота, как и ее вчерашняя «предшественница». «Это он извиняется передо мной таким образом?» — думал он как-то туманно, чувствуя, что потихоньку успокаивается. Барон положил обе тонкие ладони ему на основание и слегка погладил, затем принялся нежно массировать середину, при этом беря еще глубже, почти половину. Блондин издал все тот же довольный стон, когда это почувствовал, а возбуждение сильнее разлилось по телу, и в этот раз оно было приятным и горячим, а не щекотным. Глотательные движения Уилла стали более быстрыми и резковатыми, а его язык задвигался быстрее, облизывая по всему диаметру и изредка касаясь уретры, но не залезая в нее, и это раздразнивало и возбуждало еще больше. Спидвагон вновь глухо застонал и откинул голову назад, при этом закрывая глаза. Горячее возбуждение продолжало разливаться по телу новыми и новыми волнами, потихоньку забирая все силы и желание сопротивляться. Постепенно Цеппели взял еще больше, почти что полностью, начиная активно работать губами, при том слабовато кусаясь, зная, что Роберту это понравится. Тот одновременно и наслаждался, и мучился от своей беспомощности, жалея, что он связан, а не то он бы уже набросился на Уилла безо всяких промедлений. «Чёрт, я уж и забыл, как это приятно! Почему он сразу не стал этого делать?» — подумал сероглазый, при том понимая, почему. Он продолжил ерзать, краснеть и постанывать сквозь кляп, надеясь, что барон надолго растянет это удовольствие, а может даже, если повезет, до оргазма доводить не будет, а наконец освободит от веревки с кляпом… Но, естественно, тот не собирался этого делать, и Спидвагон, зная его, прекрасно это понимал. Цеппели не мог заглотить все 18 с половиной сантиметров и стал помогать себе руками, мягко массируя и поглаживая самое основание и яйца. Блондин от такого вновь вздрогнул и залился румянцем по новой, в очередной раз начиная ерзать от внеземного удовольствия. Уилл улыбнулся с занятым ртом, сделал ласки своих пальцев более откровенными, а его губы с языком принялись работать еще быстрее, чтобы Спидвагон поскорее кончил. «Чёрт, я сейчас точно кончу, надо как-нибудь намекнуть ему на это, а то изольюсь ему прямо в рот», — подумал тот, пробуя приподнять голову и посмотреть Цеппели в глаза, но слишком ослаб. Ему уже было на все все равно, он понимал, что в глубине души ему безразлично то, куда кончать. Это удовольствие длилось еще примерно три минуты, и тут «доктор» услышал, как «пациент» начинает дышать тяжее обычного и при том что-то невнятно мямлит сквозь кляп — наверняка, пытается сказать, что сейчас кончит. Так и произошло, подозрения его не обманули. Отстраниться он успел, но не полностью — спустя еще секунду Роберт застонал протяжнее и довольнее, после чего наконец-то кончил, испачкав одеяло и халат барону. — Ох, ты испачкал мне халатик, дорогуша, — заметил тот, ложась рядом и тоже очень тяжело дыша. Потом он положил руки на обессиленные плечи и молча повернул их владельца к себе лицом: — ну, как ты? Спидвагон еле-еле открыл глаза и уставился на Цеппели полу-жалобно, полу-недовольно. Слабость опять отдалась по телу, но в этот раз она была такая сильная, что он не мог элементарно подвигаться, даже если бы был развязан. «Так плохо, что хорошо», — мысленно ответил он на вопрос любовника.