Щекотные фокусы

В ванной комнате повисла почти гробовая тишина. Единственным звуком был негромкий стук капель из душа о еще не спустившуюся воду. Роберт просто сидел и смотрел в пол, размышляя о том, что ему меньше минуты назад сказал Уилл, и о каком именно страшном наказании он говорил… «Опять Цеппели какую-то ролевую игру придумал, это точно!» — недовольно и напряженно подумал Спидвагон, понимая, что зря он тогда начал провоцировать Цеппели, но теперь уже было поздно. Не зная, как ему отвлечься от тревожных мыслей, блондин решил уже домыть свою намыленную лохматую голову, а потом… «А потом — посмотрим, что делать… Но не думаю, что смогу спокойно заснуть после нашего разговора…» Кое-как смыв шампунь с волос, он обмотал голову полотенцем и тщательно вытер, отчего стал еще более лохмат, чем изначально, вылез из ванны, оделся, не вытираясь, и направился обратно в спальню. Спальня пустовала — Уилл, очевидно, был в гостиной. Испачканный «медицинский» халат исчез. Солнца, как ни странно, все еще не было, но темень почти прошла, а птицы пели куда увереннее. «Та-а-а-ак… Ладно, чем мне сейчас заняться?» — Спидвагон уселся на кровать и опять ушел в свои мысли. С одной стороны, он не выспался и безумно хотел спать или хотя бы немного подремать, но… С другой — понимал, что сейчас такая напряженная ситуация, в которой следует быть начеку, ведь кто знает, что на этот раз придет Цеппели в голову, какой способ мести он выберет… «Черт, есть охота… — все так же недовольно подумал Роберт, когда услышал «пение китов» у себя в животе, — надо бы сходить на кухню и чем-нибудь быстренько перекусить…» На кухне тоже никого не было — значит, Цеппели все же в гостиной. Блондин почему-то вздохнул и стал вращать глазами в поисках чего-нибудь съестного, и тут увидел на кухонном столе одинокую неглубокую тарелочку с шоколадным кексом на ней. «Точно! Мы же позавчера кексы готовили! Ну или когда там, — подумал Спидвагон почти облегченно, радуясь хоть какому-то хорошему событию за сегодняшний день, — надеюсь, Цеппели не будет возражать, если я съем последний…» Он еще немного помедлил, все не мог перестать тревожиться, но потом решил, что, возможно, перед Уиллом все-таки стоит извиниться, а то мало ли что. «Конечно, было бы лучше, если бы он первый извинился, но все-таки… Мне не стоит злить и провоцировать его лишний раз, а в том, что я извинюсь перед ним, ничего такого страшного не будет… Да и он наверняка поймет, что мне стыдно, и мы помиримся. Наверное…» — пронеслось у Спидвагона в голове. Но перед этим надо перекусить кексиком… Барон всегда готовил первоклассно, особенно — всякие десерты, но сейчас Спидвагону показалось, что вот этот шоколадный кекс был каким-то… Слишком сладким, что ли. Это было немного странно, ведь с сахаром они никогда не перебарщивали. «Наверное, это мне кажется из-за той дурацкой таблетки, которую он мне дал, а сам кекс ни при чем». Оприходовав шоколадный кекс, сероглазый сразу почувствовал себя лучше. Конечно, после таких первоклассных кексиков кому угодно лучше станет. Молча помыв тарелку, блондин уже хотел идти и извиняться перед своим любовником за плохое поведение, но тут ему стало как-то странно… Голова у него слегка закружилась, перед глазами все начало мутнеть, а ноги стали медленно подкашиваться. Помимо всего прочего Спидвагоном овладела еще бОльшая усталость, чем до этого, и жуткая сонливость. «А че, в смысле? Не понял, — было его первой мыслью. Ноги у него стали подкашиваться еще сильнее, и он еле удержался от падения, — твою мать! Что со мной такое? Надо бы вернуться в спальню…» Когда Роберт еле «дополз» до спальни, там уже сидел Уилл. — Что с тобой, дорогуша-Спидвагоша? — поинтересовался тот очень хитро и саркастично, закидывая одну ногу на другую. — Я… Я н-не… — Спидвагон был в жуткой растерянности и не мог понять, что с ним творится. Хотя, было у него одно небольшое предположение, но, в любом случае, додумать свою мысль он не успел, потому что в ту же секунду силы покинули его окончательно, и он просто плюхнулся на кровать и моментально заснул, не догадываясь, что в том кексе было быстродействующее снотворное… — Сладких снов, солнышко, — сладко произнес Уилл, гладя свою храпящую жертву по волосам. *** Проснулся Спидвагон спустя часа два, как он потом подсчитал. Солнце уже взошло, темень пропала, а небо было голубое-голубое, без единого облачка. Жара стояла явно не апрельская, а больше походящая на июльскую. Можно было подумать, никакой дождь сегодня ночью и не лил. Скорее всего, от этой жары Роберт и проснулся. Солнце беспощадно засветило в его бедные глаза, под которыми и без того были достаточно крупные тени. Зажмурившись от солнца, как кот, Спидвагон недовольно отвернулся, но тут только осознал, в каком, мягко говоря, странном положении он находится, и невольно открыл глаза. Во-первых, ему было просто АДСКИ жарко, как в бане (хотя, после всего случившегося с ним, он бы не удивился, если бы там и оказался). Комната, в которой он находился, была хорошо освещенной и просторной. Напротив блондина висело окно, из которого и светило солнце, и через которое можно было наблюдать красивые весенние пейзажи Лондона. Но Спидвагону было до этих пейзажей, как до лампочки. Особенно, когда он вдруг осознал, во что одет… На нем была… Его «деловая» сине-фиолетовая жилетка с рубашкой под ней, и даже присутствовал красный галстук. Деловито, ничего больше не скажешь. Это во-вторых… «ЧЁРТ! — подумал Спидвагон, понимая, что сейчас опять будет чертыхаться без остановки, как и сегодняшним ранним утром, — теперь я понял, почему мне так жарко! Так, ладно, надо не паниковать и просто разобраться, что именно происходит». Но солнце слишком сильно напекало ему голову и не позволяло собраться с мыслями. Неизвестно, на самом деле, сколько он простоял на солнцепеке, но его рубашка уже была малость мокрая. Однако и это было не самым главным в его странном положении… Спидвагон не лежал на кровати и даже не сидел, прикованный к стулу. Он, мать вашу, стоял на ногах. «ЧЕЕЕЕЕЕЕРТ! Что это значит?! Как я оказался в таком положении?! — сероглазый принялся все судорожно вспоминать, и постепенно в его разомлевшей от жары голове образовалась картинка, — так-так… После ванны я пошел на кухню и там съел кекс, потом мне стало плохо и я отправился в спальню… Там сидел Цеппели, который стал надо мной язвить, а дальше… А дальше я ничего не помню». Спидвагон пребывал в откровенной панике от непонимания всего происходящего, но тут вдруг осознал еще кое-что, и это довело его окончательно. Его руки были куда-то подвешены пушистыми и жаркими, но крепкими наручниками, а ноги обездвижены какими-то непонятными фиксаторами. За спиной у него (он еле повернул голову) находилась строгая черная доска, походящая на школьную. Совсем неподалеку стоял небольшой круглый столик, на котором вразнобой валялось множество белых мелков разных размеров, и что-то, отдаленно напоминающее учительскую указку, а еще лежала небольшая стопка каких-то бумаг с надписями на итальянском. «АААААА, нет! Только не это! Только не снова! ААААА, не хочу! — бедный блондин еле сдерживался, чтобы не заплакать от стыда, но решил держать себя в руках, — так, ладно, Роберт, успокойся… Все-таки ты — мужик! Надо собраться с мыслями и хотя бы понять, где я нахожусь…» Еле сконцентрировавшись, Спидвагон наконец-то смог понять, что он находится на чердаке. Это было понятно по тому же самому окну, в котором видно пейзажи Лондона, и по лестнице, ведущей вниз, сразу бросающейся в глаза. Непонятно, правда, откуда Уилл взял доску и другие школьные принадлежности, но сейчас размышлять об этом не хотелось. Роберт хотел уже в очередной раз начать себя жалеть, но тут на лестничной площадке послышались подымающиеся вверх тихие и мягкие шаги. Спустя пару секунд оттуда показалась похотливая итальянская физиономия с усами. — Мистер Цеппели, как это понимать?! — повторил Спидвагон свою утреннюю фразу. — Что такое, дружок? — с сарказмом осведомился тот, хитро ухмыляясь, подходя ближе. Он тоже был интересно одет. Черный строгий и выглаженный пиджак, напоминающий учительский, и такие же черные и строгие «учительские» брюки. Ни за что не отличишь от школьного учителя. — Нравится тебе мой новый образ? — все с той же хитрой ухмылкой спросил Цеппели, заводя руки за спину и сверля любовника похотливым взглядом, — это я специально для тебя так оделся. — Почему я опять прикован к… К хрен пойми чему?! — сероглазый решил сразу же начать разговор о самом важном. — Это наказание, дорогуша, — невинно объяснил тот, подходя еще ближе, почти вплотную, и смотря на жертву снизу вверх, — сейчас проведем небольшой урок, после которого ты точно будешь вести себя лучше. Жара еще сильнее ударила Спидвагону в голову от таких слов, и он сам не понял, как еще не потерял сознание. — Пожалуйста, не надо! Я больше не буду Вас щипать, клянусь! — начал тараторить он, дергая руками в попытках вырваться, но те были прикованы и подвешены очень крепко. Его рубашка промокла еще больше, а галстук начал липнуть к шее. — Вчера вечером ты мне то же самое говорил. А сегодня утром выяснилось, что соврал, — все так же легко и непринужденно продолжал брюнет, слегка прищуривая оба глаза, — ты очень плохой мальчик, а плохих мальчиков и британских негодников вроде тебя надо наказывать. Спросишь, как? Правильно. Щекоткой. После своих слов Цеппели приблизился к страдальцу Спидвагону уже вплотную и юркнул своей правой ладонью ему под одежду. — Какой ты мокренький. Жарко, наверное? — злорадно прошипел он, слабо и дразняще тиская вспотевшую кожу на левом боку. — Не надо! Нет, прошу, хватит, не надо! — Роберт поспешно отвернулся от Уилла, а его дыхание начало сбиваться от удушающей жары и страшного зудящего ощущения в боку, — я… Я клянусь, что после того, как… как вышел из ванны, собирался идти и извиняться перед Вами! — Правда? — в голосе барона послышалось удивление, но Спидвагон почему-то не понял, было ли оно наигранным или натуральным. — Правда, правда! Пожалуйста, извините меня, я честно больше не буду! — пообещал тот, чувствуя, как у него уже потеют запястья от пушистых наручников, и его пот затекает ему под рукава. — Ха-ха, фигушки тебе. Простым «извините» передо мной не отделаешься. Сейчас мистер Цеппели научит тебя хорошим манерам, — заявил Цеппели и игриво ущипнул Спидвагона за тот же левый бок, отчего тот взвизгнул и стал весь красный. — АААААААА, нет!.. — бедный блондин не знал, куда ему деваться от стыда, он по-настоящему корил и проклинал себя за то, что начал тогда щипаться. — Не бойся, дорогуша, — хитро прошипел Уилл, поворачивая голову любовника к себе и кокетливо кладя левую ладонь ему на и без того вспотевшую грудь, — в этот раз у тебя будет уникальная возможность принять активное участие в нашей игре, и твои действия будут влиять на ход событий. Роберт буквально на секунду или на две застыл, потом еле открыл глаза и посмотрел на Цеппели. — В-в каком это смысле?.. — спросил он дрожащим голосом. — В прямом, — брюнет улыбнулся чуть менее злорадно, но все равно очень хитро и похотливо, и убрал руку из-под одежды мученика, — думаю, могу рассказать тебе о правилах нашей игры, только ты внимательно слушай, ибо повторять не буду. Спидвагон обессиленно выдохнул и опустил свою голову вниз, пытаясь хоть на немного отойти от адской жары. — Я с-слушаю Вас… — произнес он, чувствуя, как у него сохнет во рту, как во время похмелья, но все-таки решил внимательно слушать барона. — Отлично! Тогда слушай. Экхем, — Уилл деловито откашлялся, — сейчас я побуду учителем, а ты — моим учеником, который вышел к доске и сейчас будет отвечать. Я буду тестировать тебя на знание итальянского… — Я по-итальянски ни слова не знаю! — выпалил Спидвагон хрипло и рефлекторно хотел подскочить на месте, но фиксаторы у него на ногах не позволяли ему этого сделать. — Ничего, сейчас как раз выучишь некоторые словечки, — пошло сощурился Цеппели, скрещивая руки на груди, — я буду называть какие-либо слова на итальянском, а ты будешь переводить их на английский. На обдумывание каждого ответа у тебя минута. За правильные ответы я буду тебя целовать, а за неправильные — щекотать. Чем больше правильных ответов, тем мои поцелуи будут становиться страстнее и продолжительнее и опускаться ниже. А чем больше неправильных ответов, тем дольше и быстрее щекотка. Это понял? — П-понял, — разбито и смиренно промямлил Роберт, понимая, что ему труба, ведь он действительно мало знал итальянских слов, хоть Уилл и часто их использовал. — Отлично. Если в самом конце правильных ответов будет больше, то я освобожу тебя от этих наручников и… — тут он почему-то замолчал. — И ч-что?.. — тут же осведомился сероглазый, неуклюже поднимая свой взгляд на любовника-садиста. — Я позволю выбрать тебе позу, — гордо заявил Цеппели и тут же добавил: — в сексе. Спидвагон на такое заявление недоуменно поморгал и немного задумался. Цеппели хоть и был снизу, но всегда и везде без исключения доминировал и чаще всего использовал одну позу «наездника», потому что им обоим было в ней удобно. «Точно! — подумал Роберт. Он хоть и по-прежнему задыхался от жары, но все-таки чуть наполнился решимостью, — было бы неплохо на нем отыграться и поставить его в позу собачки! Всегда мечтал взять его в такой позе. Возможно, стоит рискнуть…» — Н-ну а… Н-н-н-ну а если я проиграю? — осведомился блондин, чувствуя, как у него потеют пальцы на ногах. Тогда барон ухмыльнулся ОЧЕНЬ похотливо и кончиком мизинца стал медленно водить по чужой шее. — Тогда, — начал он, — к наручникам подключатся наши старые знакомые, кляп и маска, и я буду щекотать тебя в свое удовольствие, пока мне не надоест. Спидвагон испуганно и почти шокировано вдохнул-выдохнул и просто вытаращил глаза, смотря в пол. «Или пока не доведет меня до обморока!» — подумал он, чувствуя, как по лбу и вискам у него течет пот, а волосы неприятно липнут к шее. — Х-хорошо, я согласен! — так же хрипло выпалил он, резко поднимая голову и смотря мучителю в глаза. — Правда? — тот даже немного удивился. — Правда, правда. Только пожалуйста, закройте окно, а то у меня вот-вот солнечный удар будет, — нажаловался Спидвагон. — Хм. Хорошо, — Цеппели вновь хитро прищурился, подошел к большому квадратному окну во всю стену и завесил его занавесом, — ну-с, дорогуша, можем начать? — П-подождите. Можно мне водички, пожалуйста? — попросил блондин все так же жалобно. Жара не прошла полностью, но стала куда менее мучительной. А вот в горле продолжало адски сохнуть. — Водички? — Д-да… — А давай так, Спидвагон: если ответишь на первый вопрос правильно, то я дам тебе водички, а если дальше будешь отвечать правильно, то я начну раздеваться. — Раздеваться?! — Роберт аж глаза вытаращил. — Si, — похотливым голосом подтвердил тот, кивая, — чтобы у тебя был стимул отвечать правильно… «Вот это замечательно просто! — Спидвагон, признаться, был очень заинтересован, — надо бы теперь действительно сосредоточиться и отвечать правильно, чтобы заполучить его…» — Х-хорошо! — повторил он куда увереннее, — хорошо, давайте, начинайте!.. — Отлично, — Уилл прищурился еще хитрее и пошлее и медленно покрутил пальцем свой правый ус, — тогда я начинаю урок… Он вновь завел руки за спину и медленно подошел обратно к любовнику, смотря на него строго и все с тем же хитрым прищуром. — Ну что ж. Начинаем урок, — повторил он, делая свой голос менее пошлым и более строгим, походящим на учительский, но все равно очень хитрым, — я твой учитель на сегодня, будем проводить с тобой небольшой тест. Итак… Тут «учитель» повернулся к тому столику с мелками, указкой и стопкой листов, взял последнее в руки и стал внимательно рассматривать. Спидвагон решил все молча терпеть и ничего не говорить ему. «Интересно, ему самому не жарко в этом его пиджаке? И как, главное, он затащил меня спящего на чердак?! Я вешу порядочно так и намного больше его, так как же он смог затащить меня сюда, через лестницу?! Что-то тут не так…» — Хм-хм, — задумчиво продолжал Цеппели, отрываясь от своего занятия и смотря на Роберта снизу вверх довольно скептическим взглядом, — ну давай-ка, скажи мне, как с итальянского переводится «diamine». «Так! Срочно! — Спидвагон буквально секунду или около того медлил, а потом стал думать, как же переводится это слово, — «diamine»… Так… Так-так-так… Та-а-а-а-а-ак… Если не ошибаюсь… Цеппели когда ругается, очень часто использует это слово. Может, это какое-то ругательство?» — Э-э-э-э-э-э-э-эм… — протянул блондин, пытаясь сосредоточиться, смотря куда-то в потолок. — У тебя еще тридцать секунд, — сообщил барон, хищно шевеля своими тонкими пальчиками. — П-подождите Вы! Так, э-э… — Спидвагон еще немного подумал, — короче, это… Это ведь какое-то ругательство, вроде «черт возьми», в-верно?.. Уилл на такой ответ слегка удивленно приподнял брови. — Молодец. На первый вопрос ответил правильно, — Цеппели улыбнулся чуть добродушнее, встал на носочки и коротко чмокнул Роберта в щеку, отчего тот покраснел еще гуще, — это тебе за правильный ответ. — А теперь водички принесете? — как можно аккуратнее осведомился тот, мысленно ликуя, что хоть на первый вопрос он дал правильный ответ. — Конечно, uno momento. Брюнет положил листы себе под мышку, открыл небольшой шкафчик около лестницы и достал оттуда знакомый графин с водой и стакан. Блондин при его виде заметно оживился и раскрыл глаза шире. — Дайте, дайте! — затараторил он, невольно дергая торсом. — Да подожди ты, я налью в стакан и дам тебе, — малость недовольно откликнулся Уилл. Налив воды в стакан, он вновь подошел к «ученику» и поднес стакан к его губам. Спидвагон чувствовал себя так, словно не пил целую неделю, и сейчас выпил сразу почти половину. Он пил очень неаккуратно, а потому небольшие капельки воды попали ему на и без того мокрую рубашку и жилетку и потекли вниз, некоторые повисли у него на подбородке. «Главное — пить не слишком много, чтобы потом в туалет не захотелось…» — Какой ты неаккуратненький у меня, — вслух заметил Уилл, ставя стакан с графином на стол и заботливо смахивая с чужого подбородка капли воды. Спидвагону заметно полегчало после того, как он попил, сухость в горле исчезла, да и в голове немного прояснилось. Все-таки шансы на выигрыш у него были. — Какое там следующее слово? — спросил он не слишком бодро, но и не слишком устало, а как-то нейтрально. — А следующее — это не слово, а, если можно так сказать, словосочетание… — сообщил барон, потирая рукой подбородок. — Что?! Это нечестно! — выпалил Спидвагон недовольно, опять невольно дергая своим могучим торсом. — Урок веду Я, значит, и правила МОИ! — сурово ответил Цеппели, строго смотря на «ученика». «Вот черт усатый!» — подумал Роберт почти яростно, но спорить было бесполезно. — Л-ладно… Какое там у Вас словосочетание? — спросил он устало, вновь опуская голову и готовясь слушать. — Ответь мне, дружок: что такое «giochi di ruolo»? — все так же строго задал Уилл вопрос. — ЧТО-О-О-О-О?! — «Giochi di ruolo», — спокойно повторил барон, ухмыляясь, — время пошло. «А ОТКУДА МНЕ ЗНАТЬ, МАТЬ ВАШУ, КАК ЭТО ПЕРЕВОДИТСЯ?! — нервно подумал Спидвагон, у которого даже предположений не было насчет перевода этого словосочетания. От волнения ему опять стало жарко, и вновь начало сбиваться дыхание, — так, ладно, сосредоточься… «Giochi»… Как это может переводиться? Черт, не знаю!» Паника вновь охватила с головой, сероглазый понял, что на этот вопрос ему, к сожалению, не ответить. — У тебя осталось пятнадцать секунд на обдумывание ответа, — напомнил довольный «учитель», который, очевидно, считал секунды в своей голове, — четырнадцать… тринадцать… «ААААА, вот пройдоха, специально только больше напрягает своими отсчетами!» — Даю подсказку, — продолжал Цеппели малость раздраженно, — это частично связано с тем, чем мы с тобой занимаемся в последнее время. Восемь секунд… «Так… Связано с тем, чем мы с ним занимаемся… Хм, «ruolo»… О, КАЖЕТСЯ, ДОГАДАЛСЯ!» — Это же… — Оп-оп, время вышло! — возликовал барон, зачем-то хлопая в ладоши. — НЕТ-НЕТ, ПРОШУ, ДАЙТЕ СКАЗАТЬ! — выпалил Спидвагон с энтузиазмом, опять дергая своими вспотевшими руками в тщетных попытках вырваться. Он понял, как переводится это словосочетание, но слишком поздно. — Нетушки. Надо было быстрее думать, — ухмыльнулся брюнет, разминая пальцы, — сейчас мистер Цеппели накажет тебя за неправильный ответ… А точнее — за никакой ответ, ты же мне так и не ответил. — Нет, нет! Не надо… — блондин был готов плакать от стыда и осознания того, что еще секунда — и он бы успел ответить, и ответ по-любому был бы правильным, но этот усатый садюга абсолютно к нему беспощаден. Подойдя к любовнику вплотную, Уилл некоторое время просто смотрел на него хитрыми глазами, а потом стал что-то доставать из переднего кармана своего пиджака. — Соскучился по нашему старому знакомому? — усмехнулся он, демонстрируя длинное пушистое перышко, такое же, как и вчера, только чистое и сухое, и, кажется, более лохматое и пушистое. — Нет! Нет, не соскучился! — вскрикнул Спидвагон, отворачиваясь от «старого знакомого». — Зато я по нему соскучился, и он по тебе, — тут же ответил Цеппели, разглядывая перо в своей руке, — сейчас мы с ним вспомним, какие местечки у тебя самые нежные и щекотливые. После своих слов он надавил «ученику» на затылок, притягивая к себе таким образом его голову, и начал нежно водить перышком по его шее. Роберт вздрогнул и резко покраснел. Из-за небольшой жары все эти щекотные пытки воспринимались еще острее и мучительнее. «ААААА, все, начинается! Так-так, давай, держись, это всего лишь перо… Да-да, всего лишь перо, которое может довести тебя до истерики…» Уилл двигал пером необычайно умело, как и вчера, то медленно, то быстро, и вырисовывал на самых чувствительных точках всякие невидимые узоры. Щекотные и страшно нежные ворсинки касались чувствительной кожи и оставляли после себя настоящую толпу зудящих мурашек, постепенно ползущих к груди, и терпеть все это было почти невозможно. Спидвагон вновь отвернулся от барона и покраснел еще гуще, стараясь думать о чем-нибудь другом, чтобы отвлечься. Хотя, признаться, эти нежные касания пера потихоньку начали его возбуждать, как бы он не старался держать себя в руках. Он вспотел еще больше, а внизу живота у него сладко заныло, и он еле держался, чтобы не начать ерзать. — Думаю, можем перейти к следующему вопросу, — барон заметил то, что любовник возбуждается, и решил продолжать его подразнивать и мучать, чтобы возбудить еще больше. Сероглазый еле отошел от нежной и в то же время мучительной щекотки и молча посмотрел на Уилла, готовясь слушать. «Так, все, пока что он перестал меня щекотать, надо сосредоточиться и отвечать правильно…» — Скажи-ка мне, — задумчиво продолжал Цеппели, вертя перышко между пальцев, — как переводится «per favore»? «Так… «Per favore»… — Роберт опять ушел в свои мысли, начиная думать, — вроде бы, он и это мне иногда говорил… Может, это извинения? Или «спасибо»? Нет-нет, «спасибо» как-то по-другому будет…» — Ммм… У меня есть небольшое предположение, — нерешительно произнес Спидвагон, разглядывая потолок и свои запястья в пушистых наручниках. — Ого, уже? — удивился тот, усмехаясь, — и десяти секунд не прошло. Советую хорошенько подумать. — О! Это… Это же переводится как «извините», верно? — ляпнул Спидвагон, не знающий итальянского. «Учитель» с притворно огорченным видом покачал головой. — Ой-ой-ой, какая жалость. И на этот вопросик ты ответил неправильно, так что пока у нас 2-1 в мою пользу, — сообщил он, издевательски улыбаясь. — ЧТО?! В смысле неправильно?! Я точно помню, что «per favore» — это «извините»! — рявкнул Роберт, словив небольшой шок. — «Per favore» — это «пожалуйста», а ты у нас не знаешь элементарных итальянских слов! — рявкнул Уилл в ответ, топая тощей ногой. «ААААААААААА!!! Да как я сразу не догадался! — подумал Спидвагон отчаянно, в который раз начиная дергать руками, — как до меня сразу не дошло, он же мне иногда говорил это слово! ЧЕРТ, КАКОЙ ЖЕ Я ИДИОТ!» — Как думаешь, в каком месте я буду щекотать тебя сейчас? — все с той же издевательской улыбкой продолжал барон, осматривая жертву с головы до ног похотливым взглядом. — Не знаю и знать не хочу! — воскликнул тот сдавленно, не в силах совладать с паникой. — Зато я знаю, — хитро прошипел Уилл, кладя перо на стол, опять запуская обе руки блондину под одежду, и кончиками пальцев погладил мокрые бока, — совсем забыл об одном очень интересном щекотливом местечке… Роберт пришел в еще больший ужас, когда вспомнил, насколько он щекотлив там. Стиснув зубы, он в очередной раз просто отвернулся и еле держался, чтобы не начать ерзать и смеяться от щекотки. — Какой-то ты сегодня не веселый, — притворно опечаленно вздохнул Цеппели, — надо бы это исправить… После его слов его пальцы забегали чуть быстрее, прямо без остановки, яростно теребя все те же бока и щекотно царапая кожу ногтями, и бедный Спидвагон не выдержал. — АААААА! А-ХА-Х-ХА-Х, НЕ-Е-ЕТ, УБЕРИТЕ РУКИ-И! — выпалил он на одном дыхании, понимая, что сдерживать смех уже не в силах. Но тонкие беспощадные пальцы забегали лишь еще быстрее, теребя кожу активнее и иногда делая круговые движения, доставляя помимо страшных мучений возрастающее возбуждение. Оно возникло где-то в районе груди и отозвалось там жарким теплом, потом незамедлительно поползло к животу и паху и там стало расти еще больше. Вскоре кое-что уже начало слабо пульсировать. «Какого хрена меня это так возбуждает?!» — принялся размышлять Спидвагон, дергаясь из стороны в сторону и пробуя согнуться, чтобы хоть на секунду скрыться от пальцев Цеппели, но наручники и фиксаторы на ногах держали его очень крепко и не позволяли ему этого сделать, а только больше надавливали на его конечности. — А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-Х! НЕТ! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, ВСЕ, ВСЁ, ХВАТИ-И-И-ИТ! — взвыл он, не выдерживая и начиная уже умолять любовника пощадить его. По бокам он был особенно уязвим. — Весело? — саркастично осведомился брюнет, послушно убирая обе руки из-под чужой мокрой рубашки, при этом приподнимая бровь. «Еще совесть издеваться имеет!» — яростно и напряженно подумал Роберт, пытаясь отдышаться от столь бурного прилива смеха. — Ладно… Давай-ка вернемся к тесту, — сосредоточенно продолжал «учитель», вслушиваясь в чужое тяжелое дыхание, и, не дождавшись ответа, продолжил: — как переводится «mio amico»? Спидвагон и на это сначала ничего не ответил, а просто молча несколько раз вдохнул-выдохнул, чтобы заглотить хоть немного воздуха. Та нещадная жара потихоньку начала возвращаться. — Ещ-ще разик можете повторить?.. — спросил он обессиленно, чувствуя, как у него кружится голова, и он еще не упал только благодаря наручникам и фиксаторам. — Конечно. «Mio amico» как переводится? — притворно любезно спросил Уилл, деловито сцепляя руки в замочек перед собой. «О! Кажется, это я помню… — устало подумал «ученик», все так же тяжело дыша, — когда мы с ним не встречались, а только дружили, он называл меня «mio amico». Так как же это переводится? О! Точно! Сейчас я по-любому отвечу правильно!» — Дать подсказку? — снисходительно предложил брюнет. — Нет-нет! — задыхаясь, начал Спидвагон, — это… Это означает «мой друг»! Верно ведь?! «Пожалуйста, скажите, что верно, а не то я не вынесу еще одного раза!» — Умница! Ответил правильно, — улыбнулся Цеппели, кладя свою тонкую ладонь на широкое плечо Роберта и мягко его поглаживая, — хм, как бы мне тебя отблагодарить… Он опять привстал на носочках, и тонкие губки нежно коснулись чужой вспотевшей шеи, оставляя поцелуй средней глубины. Спидвагон на некоторое время позабыл, как дышать. Его это еще больше возбудило, и желание вырваться из наручников возросло. — Может, Вы уже… Ну… Снимете что-нибудь? — как можно аккуратнее произнес он, оглядывая барона внимательным взглядом. — Оу, обещаю тебе, Спидвагон: если ты ответишь на следующий вопрос правильно, то я, так уж и быть, сниму с себя этот пиджачок, — похотливо подмигнул тот, медленно проведя руками вдоль своего худого торса, как бы дразнясь. Сероглазый от такого зрелища покраснел только гуще, а его дыхание опять сбилось, но он пытался держать свое возбуждение при себе. «Надо держаться и не показывать своего смущения и своей слабости… А не то он этим воспользуется, и не жди от него ничего хорошего… Черт, как же ногам жарко!» — ноги действительно у него порядочно вспотели, в основном, из-за фиксаторов, которые препятствовали всякому их движению. Его пальцы как будто бы смазали маслом, как бы глупо и противно это не звучало, и это ощущение было очень мерзким и неуютным. — Так что? Готов к следующему вопросику? — Цеппели опять покрутил пальцем свой правый ус. — Готов я, готов! Давайте уж! — нетерпеливо вскрикнул Спидвагон, смотря в пол. — Вот так бы сразу, — довольно ухмыльнулся тот, заглядывая в те самые листы с итальянскими надписями, — следующий вопрос не должен составить тебе особого труда. Что такое «mio caro»? — Уф… — Роберту пришлось опять погрузиться в мысли, напрячь свою ужаревшую голову с мокрыми от пота волосами. «Хм, интересно, «mio caro»… Ну тут все легко. Если «mio amico» — это «мой друг», то «mio caro» — это… Так-так… Черт, ничего в голову не приходит! Неужели, опять проигрыш?!» — Ого, как быстро время летит, — «учитель» решил опять поязвить, — у тебя осталось всего лишь десять секунд, дорогуша… — тут он вдруг чему-то смутился, — вернее, Спидвагон. «Что это с ним? Черт, черт, думай, думай… — продолжал тот напрягать свои извилины, — хм, а может… ТОЧНО! Он назвал меня дорогушей и очень смутился, значит, это как-то связано с этим!» — Три… Две… — ЭТО ПЕРЕВОДИТСЯ КАК «ДОРОГУША»! — хрипло выпалил «ученик», невольно сжимая руки в кулаках от волнения и напряжения. — Хм. Молодец. Не ожидал, — Цеппели был немного зол из-за того, что он просто обмолвился, и это дало Спидвагону большую подсказку. Тот же мысленно ликовал тому, что два раза подряд ответил правильно, — хорошо, сейчас я тебя поцелую и лишу себя этого пиджачка, а то я вижу, какими ненавидящими глазками ты на него смотришь, хе-хе… «Интересно, куда он поцелует меня в этот раз?» — подумал сероглазый, но тут руки барона взялись за его жилетку, принялись ее снимать и одним ловким движением закатали ее до рук, и Спидвагон оказался в очень глупом положении. — Эй-эй! — только и мог сказать он, хотя, признаться, ему чуть полегчало от того, что стало менее жарко. Уилл на это лишь улыбнулся и расстегнул пуговицы на чужой рубашке, откидывая ее полы в сторону, и жадно разглядывая крепкое тело. «Какой же он горячий и сексуальный, когда беспомощный, если бы не наша игра, я бы отдался ему прямо здесь и сейчас, даже не снимая с него наручников, — размышлял он, тоже очень возбуждаясь и заводясь от всего процесса, — если он выиграет, его ожидает весьма приятный сюрприз…» Сколько бы удовольствия ему не доставляло щекотать своего «британского негодника», все же он его любил и, откровенно говоря, искренне желал ему выиграть, чтобы они наконец уже занялись тем, чего так долго ждали. — Вы чего застыли? — нервно спросил Роберт, прерывая поток баронских мыслей, и тогда тот решил его не томить и стал покрывать влажными короткими поцелуями его сильную широкую грудь. Сначала принялся за солнечное сплетение, в которое когда-то грубо ткнул пальцем, нежно его облизывая, даже несмотря на то, что оно было все потное — он слишком возбудился и не обращал внимания на такие мелочи. Потом Уилл перешел к ореолам, слегка покусывая их зубами и облизывая языком, затем приступил к самим соскам, полностью беря их в рот и тщательно посасывая. Спидвагон покраснел гуще и задышал тяжелее, а жара ударила в голову еще сильнее, когда он почувствовал, как барон проводит своим горячим мокрым языком по его соскам. Как не пытался он сдержаться, а все-таки стал тихо постанывать от удовольствия. — А-а-а… А-а с-снять пиджак не хотите?.. — наконец решил спросить он, тая и слабея от приятного горячего чувства в груди. — Точно, — тот с кокетливой улыбкой отлепился от чужой груди, вернул жилетку в исходное положение и отошел на небольшое расстояние, чтобы было хорошо видно, и принялся расстегивать пуговицы на своем пиджаке, — как тебе ракурс? Спидвагон покраснел еще гуще от его речей, но вслух ничего не сказал, молча наблюдая за тем, как Цеппели расстегивает свой пиджак, ловко управляясь с каждой пуговкой, и как наконец просто бросает его на пол, оставшись в одной тонкой рубашке… УХ! «Как же сексуально он раздевается, — с обожанием подумал Роберт, когда почувствовал требовательное движение в своих штанах, уже давно ставших тесными, — черт, если я проиграю… Нет-нет, Роберт, даже не думай об этом, ты обязательно выиграешь и заполучишь этого горячего барона себе!!!» — Ну что, приступаем к следующим вопросикам? — похотливо протянул Цеппели, которому очень хотелось снять и рубашку, но он держался. — Приступаем! Давайте, задавайте свои вопросы! — возбужденно выпалил Спидвагон, хаотично кивая головой и смотря на барона сверху вниз. — Возможно, этот вопрос вызовет у тебя небольшие затруднения, — хитро прищурился тот, потирая свой подбородок, — итак… Как переводится «buona giornata»? М? — Та-а-ак… — «ученик» задумчиво завращал глазами по сторонам, понимая, что когда-то слыхал это слово. А точнее — слышит его каждый день. А точнее… Каждое утро. — Звучит знакомо, не правда ли? — с хитрой пошлинкой в голосе продолжал «учитель» расспрос. — Знаю! Это… Это значит «доброе утро»! — ликующе воскликнул блондин, вновь дергая своим вспотевшим торсом, но взгляд Цеппели вдруг стал еще хитрее, — ч-что… Н-нет?.. — Нет, дружок, — со вздохом ответил тот, — это переводится как «добрый день». Я так и знал, что ты спутаешь. — Черт… — выругался Спидвагон, к которому возвращалась паника из-за неизвестности. — Ага, ага. Какая жалость, — заявил Уилл с неприкрытым сарказмом в голосе, — наказание за неправильный ответ будет соответствующее, хе-хе… Он, как я уже сказала, был очень возбужден от беспомощного вида своего любовника, а потому ему в голову пришел один весьма изощренный способ щекотки, чтобы помучить и возбудить одновременно. Не теряя ни секунды, он малость дрожащими руками принялся расстегивать две пуговицы и ширинку на штанах любовника. Тот опять немного запаниковал, а потом вспомнил, как еще вчера Уилл пихал ему перо в уретру, доставляя просто кошмарные ощущения, и от этих воспоминаний покраснел и вспотел по новой. — Страшно? — хитро осведомился Цеппели, когда заметил, что Спидвагон смотрит на лежащее на столе перо. — Ну есть немного… — «Черт! Я не могу допустить того, чтобы он опять взялся за перо, ибо это просто ужас будет!» — У меня есть хорошая идея, как нам с тобой повеселиться, — барон ухмыльнулся, стащил с блондина штаны и все-таки потянулся за пером, а свободную руку запустил ему под трусы. Роберт вздрогнул и залился краской еще больше (хотя больше было некуда), когда почувствовал, как Цеппели своими нежными тонкими пальчиками поглаживает и еще больше раздразнивает его крайнюю плоть, которой уже откровенно тесно. Ему было очень приятно от такого, но он держал себя в руках, понимая, что это лишь обманка, чтобы ослабить его еще больше. «Черт, вот хитрюга усатый, специально дразнит… Ничего, вот выиграю и покажу ему!» — Спидвагон очень обрадовался своим мыслям и наполнился решимостью еще больше, когда представил, что он будет делать с Цеппели после всех этих ролевых игр. Он так замечтался, что не сразу заметил, как Уилл уже стащил с него трусы, и очнулся только тогда, когда тонкое перышко вкрадчиво прошлось по самому основанию его мужского достоинства. Это было такое неприятное зудящее ощущение, что Спидвагон еще раз мысленно чертыхнулся и неосознанно сжал обе руки в кулаках, пытаясь сосредоточиться хоть немного. В висках у него беспощадно жгло, а голова кружилась, и он бы наверняка уже давно упал, если бы не наручники и фиксаторы. Цеппели заметил то, что он весь дрожит и нервно дышит, и принялся водить пером вдоль всей длины. Медленно и легонько, как будто бы впервые изучая, и мучая таким образом еще больше. Блондин с ужасом понял, что ему уже охота смеяться от такого, поспешно стиснул зубы и еле сдерживался, чтобы опять не начать ерзать и не дергать своим могучим торсом влево-вправо. — Нравится? — спросил «учитель» язвительно, беря чужой возбужденный орган в другую руку и начиная его крепко сжимать-разжимать, при этом переходя пером к яйцам. «Ученик» закинул голову вверх и стал дышать еще тяжелее, не понимая, чего ему больше охота — стонать или смеяться. «Боже, что же он со мной делает, я ж сейчас с ума сойду…» — думал он как-то туманно, сильно жмурясь, как на солнце. Жаркое возбуждение опять начало охватывать все тело новыми и новыми волнами. Барон продолжал выводить на все том же интересном месте всякие замысловатые узоры, в очень медленном темпе, но при том не останавливаясь. Вторая его рука интенсивно сжимала и разжимала крайнюю плоть партнера, выдавливая из того довольно-таки шумные вздохи-выдохи. Спидвагон зажмурился еще сильнее, желая одновременно и потолкаться в руку Цеппели, и скрыться куда подальше от его пальцев, чтобы не мучал. Поэтому он просто застыл и только лишь часто дрожал и дергал торсом влево-вправо, но не вперед и назад. Уиллу уже не терпелось побыстрее перейти к следующему вопросу, возможно, финальному, но он также хотел подольше растянуть это ощущение, чтобы возбудить своего «британского негодника» еще больше и самому возбудиться. Так продолжалось еще около минуты, потом перышко мягко скользнуло к головке, беспощадно щекоча уретру, заходя в неё буквально лишь на миллиметр или даже чуть меньше, и сводя Роберта с ума еще больше. Он уж не знал, сколько прошло времени, прежде чем это приятное и в то же время мучительное ощущение прекратилось, и наконец выдохнул. — Ну что ж, дорогуша, — сосредоточенно произнес Уилл, натягивая на «ученика» его трусы со штанами (непонятно зачем, правда) и задумчиво потирая перышко между пальцев, — думаю, следующий вопрос будет последним, и он окончательно повлияет на то, что мне с тобой делать — освобождать от наручников или… — Понял, понял, не повторяйте, — устало и шумно выдохнул Спидвагон, поглядывая на барона с небольшой опаской и в то же время с обожанием. «Последний вопрос! ПОСЛЕДНИЙ!!! Отвечаю правильно — и он мой! — судорожно подумал он, кусая и облизывая свои бледные сухие губы от нетерпения, — клянусь, едва он снимет с меня наручники, я тут же пойду в атаку!» — Ну что ж, — хитро повторил Уилл, будоража своим прищуренным любопытным взглядом еще больше, — последний вопрос… Спидвагон на секунду полностью замер и даже дышать прекратил. — Скажи-ка мне, дружок… Как переводится слово «solletico»? — заинтересованно спросил Цеппели, подходя к любовнику сзади и слегка к нему прижимаясь, — итак… Время пошло. «Так-так! «Solletico»! Срочно думай! — сероглазый не на шутку заволновался, — СРОЧНО! Как же оно может переводиться… Черт, не знаю! Но и проиграть не могу, я же так упорно шел к своей цели!..» — Так уж и быть, дам тебе небольшую подсказочку, — усмехнулся Уилл, поглаживая спину Роберта, — это слово, как и недавнее словосочетание… Очень тесно связано с нашей сексуальной деятельностью. «Так… Давай, думай… «Solletico»… По-моему, я где-то его слышал… — размышлял Спидвагон, пытаясь собраться с мыслями, — связано… Черт, давай, давай, думай, напрягай извилины!» — У тебя еще двадцать пять секунд, — почти снисходительно заметил Цеппели, наблюдая, как меняется выражение лица блондина по ходу его мыслей. — АААА, да подождите Вы! — воскликнул тот, опять зачем-то жмурясь. «Еще раз… «Solletico»… «Solletico»… ЧЕРТ, КАЖЕТСЯ, ПОНЯЛ! — тот внезапно возликовал, когда до него кое-что дошло, — это же… Это то самое стоп-слово, которое я вчера забыл! ТОЧНО! Так, отлично, теперь еще надо догадаться, как оно переводится…» Прошло около десяти секунд его раздумий, как вдруг Уилл их нарушил: — У тебя еще… Пятнадцать секунд. Теперь уже четырнадцать. — ААААА, подождите, подождите! — Спидвагон был жутко напряжен и не мог ничего придумать. «Связано с нашей сексуальной деятельностью… То словосочетание по-любому означало ролевые игры, а вот это… Так… Это… ЭТО ЖЕ… ЭТО ЖЕ ЗНАЧИТ «ЩЕКОТКА»! — до нашего мученика внезапно еще кое-что дошло! — ТОЧНО! ТОЧНО-О-О-О-О! По-любому! Я абсолютно в этом уверен!!!» — Ну так что? Есть варианты? — Уилл вышел из-за спины Роберта и встал перед ним. — Да! Есть! Это… Это… — тот от волнения не мог нормально сформулировать свои слова. — Что? — Это значит «щекотка»! — заявил сероглазый, опять невольно дергая торсом во все стороны, — я ведь прав??? Я правильно догадался?! — Тише, тише, чего ты так кричишь-то? — ухмыльнулся брюнет, дразнясь, — да, именно это и значит. Спидвагон умолк и смотрел на барона какими-то странными неверящими глазами. Его поражало, с каким спокойствием в голосе он это сказал. «УРА-А-А-А-А! Я выиграл! Я победил! — ликующе думал он, уже готовый танцевать от радости, — теперь-то он точно освободит меня от наручников!!!» — Отлично! Давайте, снимайте с меня эти несчастные наручники! — нетерпеливо вскрикнул он, двигая своими вспотевшими кистями и сжимая-разжимая пальцы. — Хорошо, хорошо, потерпи минутку, и я весь твой, — тот тоже очень был рад, но никак это не показывал, а просто продолжал слабо дразниться. Он пригнулся и дотянулся до одного из фиксаторов, нащупал небольшой замочек и с негромким щелчком расстегнул его. То же самое произошло и с первым. Спидвагон был бы рад размять свои ноги, но сейчас думал лишь о том, как бы Цеппели снял с него и наручники. Встав на носочки, барон дотянулся до обоих наручников сразу, немного погладил чужие ладони, как бы невзначай, после чего наконец наконец-то расстегнул два крепких замка. После всех вышеперечисленных действий он хотел отойти в сторону, но не успел, потому что в ту же секунду его подхватили на руки и принялись алчно целовать в шею.