Путешественник

Три месяца спустя.

Вэй Усянь вздохнул и остановился, направив взгляд на зал огромного роскошного ресторана, где вовсю отмечали помолвку семей Цзян и Цзинь. Вокруг царила тёплая и уютная атмосфера, звучала расслабляющая, почти незаметная классическая музыка, а за большим столом слышались негромкие голоса. Отчего-то грустная улыбка тронула его губы, а в груди болезненно сжалось, будто что-то давило изнутри, — чувство одиночества и печали ударило под дых. Он смотрел, как смеётся шицзе, как Цзян Чэн незаметно для остальных показывает павлину кулак, молча обещая сделать всё на свете, если что-то пойдёт не так, а взрослые ведут светские беседы, лениво потягивая дорогое вино из хрустальных бокалов. Как бы Вэй Ин ни хотел сюда попасть, места для него здесь не было изначально. Ему, наверное, нигде не было места с того самого момента, как дядя Цзян нашёл его на улице — покалеченного, грязного, испуганного и изголодавшегося. Уже тогда от него следовало избавиться. Что он принёс приёмной семье? Только проблемы, косые взгляды и сплетни, сыпавшиеся со всех сторон. Он постоянно нарушал правила, ввязывался в драки, был скорее позором, чем отрадой, и как бы ни старался, всё неизменно оборачивалось боком. Клеймо козла отпущения и неудачника преследовало его с самого начала. С рождения, если говорить совсем уж прозаично. Впрочем, детство он помнил плохо: лишь размытые силуэты родителей, жуткий голод, крики и страшных собак. Ребёнок, которому изначально следовало умереть на улице. В конце концов, тогда было бы не так обидно за свою роль жертвы. Он не понимал бы смерть так хорошо и вряд ли о чём-то сожалел, но сейчас было поздно об этом думать — время не поворачивается вспять. За столом цвели улыбки. Вэй Ин же испытывал лишь печаль и вину за собственное существование — он был словно въевшееся пятно на репутации семьи Цзян. Несводимое, нестираемое, заметное и раздражающее. И несмотря на это, он всё равно любил их. Пусть госпожа Юй относилась к нему не слишком хорошо, а дядя Цзян всегда прощал и почти никогда не ругал за ошибки. Пусть шиди иногда жутко ревновал отца и сквозь зубы бранился. Пусть. Это не так важно, как понимание того, что эти люди, несмотря ни на что, приняли его. Яньли всегда казалась ему роднее всех. Любимая старшая сестра и человек, за которого можно отрывать головы. Кому угодно. Она всегда защищала их и мирила в детстве, готовила потрясающий суп и дарила ту материнскую любовь, которой ему так не хватало. Её помолвка была очень важна. Любое событие в её жизни было важно. Усянь не мог присутствовать здесь по-настоящему. Только в духовном теле, чтобы полюбоваться своей шицзе. Увидеть счастье на её лице и убедиться, что на этот раз помолвка с этим человеком действительно не навязана, что павлин наконец понял, как ему повезло. На глаза навернулись слёзы, которые он тут же смахнул рукой. Всё правильно. Ему не место здесь. Госпожа Юй, наоборот, разозлилась бы, появись он тут, и не факт, что всё прошло бы хорошо. Вэй Ин — ходячая проблема. Боль разливалась внутри, впиваясь иглами прямо в сердце. Вздохнув, Усянь неуверенно подошёл ближе, искренне радуясь тому, как счастливо светятся глаза шицзе. Удастся ли ему вырваться из того кошмара, в который превратилась его жизнь? Если да, то... Он хотел бы увидеть Яньли в красном. Обнять её и пожелать всего самого наилучшего, проводить из девичьей жизни в супружескую и увидеть три заветных поклона*. А потом навалять Цзысюаню — не сильно, просто чтобы тот знал, что его ждёт, если шицзе когда-нибудь прольёт слёзы.

*Во время свадебной церемонии молодая пара

три раза становится на колени, кланяясь небу и земле;

родителям и фамильной дощечке, а после — друг другу.

И это «если» причиняло боль сильнее, чем осознание собственной оторванности от мира живых. Яньли улыбалась. Они говорили о будущем, о наследниках, преимуществах, выгоде и даже о любви. Вэй Ин не особо вслушивался — да и не собирался. А потом всё-таки позволил слезам скользнуть по щекам, чтобы в следующий момент отвернуться и раствориться в воздухе. Обратиться пылью. И этого совершенно никто не увидел. А затем открыть глаза в собственной квартире. Пустой. Приевшейся за год. Тёмной. Одинокой. Персональной тюрьме. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь всё обернётся именно так? Никто, должно быть. Совсем. Иногда казалось, что всё, что он видит и делает в духовном теле, — просто сон. Что нет никакой невозможности выйти за пределы квартиры и что всё это он придумал сам, сходя с ума от одиночества и затворничества. Мозг подводил, путаясь в реальности, а память медленно стирала детали увиденного, отчего весь этот кошмар казался выдумкой. Безумием. Однако стоило увидеть что-то, чего не видят обычные люди, как все сомнения разбивались в пух и прах. Не сон. Кошмар наяву. Как бы Вэй Ин ни боролся со своей участью, стараясь жить дальше, мысли о смерти всё чаще приходили ему в голову. От этого хотелось кричать. Попросить наконец о помощи, потому что сам он справиться уже не мог. Слишком поздно он осознал, что не стоило пускать на самотёк своё проклятие — способность видеть мёртвых. Но куда бы он пошёл в таком случае? В церковь? К гадалкам? В ту секту на горе? Смешок сорвался с губ. Усянь вновь закрыл глаза. Чтобы в ту же секунду открыть их и подняться на ноги. В обед начиналась его смена, а до неё оставалось всего полчаса, поэтому нужно было подготовиться: прибраться на рабочем месте, зайти в специальную программу и отметиться, приготовить себе какао в термокружке про запас и удобно разложить технику так, чтобы в любой момент иметь к ней доступ. А ещё поставить рядом пузырёк валерьянки на случай слишком глупых виндузятников*.

*Виндузятник — пользователь операционной

системы Windows (см. сарказм).

В последний раз клиентка настолько вынесла ему мозг, что пришлось действительно глотнуть успокоительного. А ведь у неё всего лишь панель задач переместилась на правую сторону экрана. Объяснить, что всё можно исправить одним движением мыши, оказалось слишком сложно. Пришлось пару раз укусить собственный кулак, демонстративно придушить самого себя и искренне пожелать, чтобы женщина наконец от него отстала. Вообще, если человек, обратившийся за помощью, не в состоянии следовать инструкциям по телефону, для таких случаев специально существовала программа «TeamViewer»*. Однако большинство слышало о ней впервые, словно и правда жило в коробке где-то вдали от прогресса, а объяснять, как устанавливать всю эту шляпу, — себе дороже. Проще было не мудрить и не усложнять себе работу, продолжая объяснять всё по телефону.

*TeamViewer — пакет программного обеспечения

для удалённого контроля компьютеров, обмена

файлами между управляющей и управляемой

машинами, видеосвязи и веб-конференций.

Простыми словами: это популярная программа

для дистанционного управления компьютерами.

Нет, попадались и действительно соображающие люди, но их было так ничтожно мало, что все случаи можно было пересчитать по пальцам. Вздохнув, Усянь отправился в ванную, чтобы быстро привести себя в порядок. Он уже вставал утром, чтобы проверить целостность талисманов, позавтракать и отправиться в духовном теле к семье, но после нескольких часов, проведённых в постели, тело слегка затекло, и освежиться помог бы только душ. Конечно, тёплый. Холодный использовался лишь в крайних случаях. Например, как три месяца назад — и Вэй Ин упорно не хотел об этом думать. Вообще, холод всегда был его извечным врагом. Может быть, потому что в детстве он являлся постоянным спутником. Может, всё дело было в особенностях организма. Как бы то ни было, Усянь любил только тепло. Зиму он ненавидел до сих пор, хотя по местным меркам она и не была особенно суровой. Но даже этого хватало. Переступив порог ванной, он вздохнул и бегло взглянул в зеркало, чтобы тут же отвернуться. Длинные волосы, собранные в хвост, всегда вызывали вопросы у окружающих. До своего затворничества Вэй Ин носил длину до лопаток — волосы росли довольно быстро, — однако теперь уже целый год не стригся. Концы достигли поясницы и продолжали опускаться всё ниже, а некогда самая обычная чёлка теперь доходила до груди. А ещё у него была, пожалуй, самая большая проблема для мужчины — практически полное отсутствие волос на теле. Ни щетины, ни волос на руках и ногах — ничего. Единственным подарком судьбы оставался пушок на лобке, который выглядел действительно мило по сравнению с тем, что можно было увидеть у других. На физкультуре Усянь, к собственному стыду, не раз замечал, что у многих парней там настоящие заросли. Джунгли. Жёсткие и колючие. А у него — мягкий пушок, словно кто-то наверху решил вволю поглумиться над его существованием как мужчины. Одно радовало — на девчонку он всё-таки не походил. Лицо было вполне симпатичным, но далеко не миловидным, как у некоторых смазливых мальчишек. Ростом Вэй Ин тоже не был обделён и всегда оставался выше большинства девушек, хотя порой и не мог тягаться с по-настоящему высокими парнями. Но и это уже хорошо. Не карлик, не девчонка, не пискля и не заморыш. Обычный среднестатистический паренёк из Поднебесной*, с пусть и не родной, но всё же семьёй и...

*Поднебесная (Тянься «天下») — другое самоназвание Китая.

Согласно древним представлениям, Небо имеет форму круга,

а земля — квадрата. Там, где круг (Небо) проецируется на квадрат

(Земля), по мнению древних китайцев, и находились

Срединные Земли. По углам располагались территории,

заселенные варварами, которые, как считали китайцы,

были лишены покровительства благого Неба.

Стоп. «Обычный»? В каком это, интересно, месте? Обычные люди не видят призраков и не пытаются всеми силами скрыть это от друзей и близких. Обычные люди уж точно не запираются в четырёх стенах и не становятся сладким лакомством для всяких тварей, прекрасно умеющих взаимодействовать с окружающим миром. Усянь усмехнулся и наконец включил душ. До начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

***

Четыре часа тянулись до одурения медленно. За это время ему удалось проконсультировать пятерых человек, и лишь один из них оказался адекватным. Настроение было готово пробить пол, но Усянь, к счастью, так и не воспользовался пузырьком валерьянки. Время приближалось к шести вечера, а живот, наполненный одним лишь какао, нещадно ныл от такого количества жидкости. Не решаясь даже пытаться набить желудок едой, он быстро завершил рабочую смену и поднялся, потягиваясь. Может, фильм посмотреть? Или какой-нибудь сериал? До сна оставалось ещё много времени, поэтому торопиться было некуда. К тому же запасы сладостей и прочей вредной еды ещё даже не думали заканчиваться — Вэй Ин часто забывал поесть, подзабивая на собственное здоровье. Зато деньги экономятся. Ещё пара месяцев — и можно будет заказывать новый лэптоп*.

*Лэптоп — ноутбук.

На этом моменте следовало бы обрадоваться, но Усянь лишь помрачнел. Слова «пару месяцев» больно резанули по сердцу, а к горлу подступил горький комок. Думать о том, что будет потом, не хотелось. Вряд ли он сможет выдерживать такую жизнь вечно. В ответ на его мысли щёлкнул замок. По коже пробежал холодок. Нет, это не могла быть одна из тварей. Ни один талисман на стенах не вспыхнул, а ноги не пронзила дрожь, как бывало обычно. Значит, гость был человеком. И только у одного человека были ключи от квартиры. — Вэй Ин! — зло выкрикнул Цзян Чэн, громко хлопнув дверью. Почему-то никого другого он и не ожидал увидеть. Тяжело вздохнув, Усянь вышел из комнаты, широко улыбаясь и приветливо помахивая рукой. Каким-то сверхъестественным чутьём Вэй Ин чувствовал, что шиди сегодня обязательно нагрянет к нему, но не хотел развивать эту мысль, до последнего надеясь, что всё останется относительно спокойно. Ан нет. Мечтать не вредно. — Цзян Чэн! — как можно радостнее воскликнул Усянь. — Какими судьбами? Соскучился по... Договорить ему не дал кулак, впечатавшийся в челюсть. Удар сбил с ног, и Вэй Ин отлетел спиной прямо в стену, сдавленно зашипев сквозь зубы и почувствовав во рту привкус металла. Кажется, он прикусил язык. Чёрт. И почему этот удар не показался ему неожиданным? Правую сторону лица сначала свело онемением, а затем перед глазами заплясали чёрные точки. Раньше подобное никогда не вызывало таких последствий, и Усянь спокойно оставался на ногах, сразу бросаясь в ответную атаку или вовсе блокируя удар. Однако сейчас он был уже не тем, что прежде. Лишь тенью того паренька. Ничего. Вэй Ин не обижался. Заслужил. — Яньли тебя ждала, идиота кусок! — выкрикнул Ваньинь. Его аура почти метала молнии от злости, полыхавшей в глазах. — Так сложно было прийти всего один раз?! Тебе не нужно было делать ничего — ничего! — невыполнимого. Просто прийти на грёбаную помолвку! Горький смешок вырвался из горла. Невыполнимого, да? Выйти из собственной квартиры было самой невообразимой вещью на свете. Стоило его ноге коснуться пола незащищённого коридора — и ему конец, если не успеет спрятаться. Стоило высунуть нос за пределы окна, как кто-нибудь обязательно появлялся и не уходил очень долго. Последняя тварь тёрлась рядом почти сутки, прежде чем окончательно потеряла след. Как сложно объяснить подобное тому, кто в это не верит. И никогда не поверит. Что тут скажешь? Как раньше уже не будет — ни сейчас, ни в будущем. И вряд ли приёмная семья продолжит возиться с его странностями. Вэй Ин поджал губы. — Прости, — тихо вырвалось в ответ. Спрятав глаза за чёлкой, он не смел даже пошевелиться. — Ты отрезал себя от всех на целый год, и всё, что можешь сказать, — «прости»?! — взорвался Цзян Чэн. — Знаешь что, Вэй Усянь? Ну тебя к чёрту. Когда вставишь себе мозги на место — придёшь сам. А до этого момента даже звонить не смей, — звук удаляющихся шагов эхом отдавался в ушах, как и скрип открывающейся двери. — И ещё раз доведёшь сестру до слёз — сломанными ногами не отделаешься. Входная дверь громко хлопнула, и на мгновение показалось, будто задрожали стены. Вэй Ин вздохнул. Потом ещё раз. И ещё. Слёзы скользнули по щекам, а из груди вырвался смешок. Сердце болезненно сжималось, горечь затапливала душу. Хотелось закричать во всю глотку, сорвать к чертям голос; хотелось разбиться обо что-нибудь, лишь бы больше никого не разочаровывать и никому не причинять боль. Чтобы больше не быть сладким лакомством. Может быть, в другой жизни ему удастся стать обычным человеком? Горячие слёзы обжигали щёки. Вэй Ин закрыл глаза. Чтобы открыть их в том самом странном помещении. Заметавшись взглядом по комнате, он заметил привычно сидящего за столом мужчину и на секунду залюбовался, позволяя себе впервые за долгое время просто побыть рядом с кем-то тихим. Лань Ванцзи сидел, как всегда, прямо и статно, словно проглотил палку. Его одеяния оставались по-прежнему чистыми и выглаженными, а руки, скрытые широкими рукавами ханьфу, твёрдо и уверенно держали кисть. Собственное тело, оставшееся лежать на полу в недрах квартиры, всё ещё подрагивало от душившей истерики, но это было лучше, чем вновь поддаться порыву собственных чувств. Переживать срыв вдали казалось проще. Так всё проходило быстрее. Жаль только, что не всегда удавалось сделать это вовремя — лишь в относительно спокойном состоянии он мог путешествовать в духовном теле. Такие способности — и столько изъянов. Подобравшись ближе, Усянь сел по правую руку от Ванцзи, наблюдая за тем, как тот выводит изящные иероглифы. Такие же безупречные, как и тот, кто их пишет. Вэй Ин был далёк от подобной красоты. Его духовное тело являлось желаемым отражением самого себя: волосы до лопаток, собранные в хвост; высокий рост — выше, чем в действительности; более тренированная фигура с широкими плечами и тонкой талией. Он был почти таким же, как в реальности, только красивее и мужественнее. Реальное тело было слабым. Проще создать иллюзию, чем показывать кому-то себя настоящего. Кому-то, кроме родных. — Ты сегодня тих, — вдруг заметил Ванцзи, не прекращая писать. Постаравшись незаметно вздохнуть, Усянь опёрся локтями о стол, подпёр щёку ладонью и широко улыбнулся. — Любуюсь твоей божественной красотой, — тут же нашёлся он, с удовольствием наблюдая, как едва заметно дёргается чужая бровь. И правда, рядом с этим мужчиной Вэй Ин успокаивался. Плохие и тяжёлые мысли отступали, а в голове оставались лишь умиротворение и давно утраченное спокойствие. Будь его воля, он бы давно перебрался сюда, если бы только мог. Сердце почему-то забилось быстрее. — Убожество, — Ванцзи не отрывался от рукописи, однако в его голосе не слышалось ни раздражения, ни злости. — Я не шучу, — Усянь поднял руку, будто собираясь коснуться чужого лица. — Ты очень красивый. Я просто очарован. Будешь со мной встречаться? Пальцы ожидаемо прошли насквозь. Осознав, какую чушь только что сморозил, Вэй Ин покраснел, отвёл взгляд и прикусил губу. Если задуматься всерьёз, он действительно не отказался бы от близких отношений с таким мужчиной, хотя опыта в сердечных делах у него не было ни на грамм. Как-то не находилось времени на подобные глупости. Учёба, подработка, стычки с одноклассниками, проблемы в семье — для любви просто не оставалось места. А в нынешнем положении мечтать о таком и вовсе поздно. — У тебя что-то случилось, — Ванцзи не спросил. Он произнёс это как утверждение, ни капли не сомневаясь в собственной догадке. Будь всё это в настоящем теле, Усянь ни за что не сказал бы правду. — Проблемы в семье, — коротко ответил Вэй Ин, тяжело вздыхая и отводя взгляд к окну. — У шицзе сегодня была помолвка, а я... Он замолчал. Рассказывать о том, что будто выцарапано прямо из сердца, всегда тяжело. Но мужчина и без слов всё понял. — Ты не уходишь, потому что здесь твоя семья? Усянь усмехнулся, поражаясь такой настойчивости, но не поленился повторить: — Я не ухожу, потому что ещё живой, — с лёгкой улыбкой ответил он. — Почему ты никак не поверишь? — Ты мёртв, — кивнул Лань Ванцзи, внезапно прекратив писать. Сегодня их монолог наконец превратился в диалог, отметил про себя Вэй Ин. Не то чтобы ему это не нравилось, однако после нескольких дней почти полного молчания подобное казалось непривычным. — Как бы тебе ни хотелось меня умертвить, — выразительно заметил Усянь, — я всё равно жив. Пока что. Хмурые брови и молчание вновь послужили ответом. Ванцзи поднялся, одним плавным движением поправил одеяния и направился к выходу. Не желая оставаться в одиночестве, Вэй Ин тут же встрепенулся и поспешил следом. Заинтересованно оглядываясь по сторонам и не замечая вокруг ни одной живой души, он шагал за мужчиной, в который раз мысленно оценивая его крепкую фигуру. Тот определённо тренировался каждый день — достаточно было взглянуть на ширину его плеч. Увидеть бы ещё это великолепие без ханьфу — и можно считать, что жизнь прожита не зря. Весело промурлыкав себе под нос что-то неразборчивое, Вэй Ин не заметил, как Ванцзи остановился. И совершенно случайно прошёл сквозь него, оказываясь впереди. — Лань Чжань*, — раздался рядом чужой голос.

*Первое (родовое) имя Ванцзи: Лань Чжань.

Значение: Глубокий.

К ним подошёл мужчина, удивительно похожий на Ханьгуан-цзюня, отчего Вэй Ин заинтересованно и совершенно неприлично уставился на незнакомца, не ожидая такого поворота событий. — Брат, — поприветствовал незнакомца Ванцзи. Усянь стоял в замешательстве. За три месяца он видел его впервые. — Это он — та потерявшаяся душа, о которой ты говорил? — Мгм, — сразу же ответил Ванцзи своему брату. — Господин Вэй, не так ли? — уже вежливо обратился к Усяню незнакомец. — Меня зовут Лань Сичэнь*, очень рад познакомиться с вами.

*Имя в быту (вежливое имя). Лань Сичэнь.

Значение: Поданный рассвета.

Растерявшись, Вэй Ин закивал и, взволнованно оглянувшись на Лань Чжаня, постарался не показать, что ему немного не по себе от такого внимания, после чего ответил как можно сдержаннее: — Очень приятно познакомиться, — он слегка нервно улыбнулся. — Вы брат Ванцзи-сюна, да? И почему я «потерявшаяся душа»? Не думаю, что эти слова можно употребить по отношению ко мне. — Прошу прощения, господин Вэй, — улыбнулся тот в ответ, — тогда кто вы? В вас совсем не ощущается потаённой злобы или нечистых помыслов, иначе барьер не пустил бы вас. Если вам удобно здесь находиться, то можете оставаться. Однако вам стоит помнить: если вы задумаете кому-либо навредить, вас тут же уничтожат. Разговорчивый тип. По спине пробежали мурашки. «Уничтожат», — эхом отпечаталось в голове, и Усянь почувствовал, как дрожит его собственное тело. Не от страха, нет. От знакомого холода, внезапно объявшего всю квартиру. На миг он погрузился в себя, чтобы убедиться в отсутствии тварей. Паника сковала душу, но стоило всё проверить, как тепло начало возвращаться. Лань Чжань и Лань Сичэнь внимательно следили за ним и заметили тот миг пустоты, когда он на секунду оставил их. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!* — восторженно заверил Вэй Ин, надеясь увидеть в их глазах хоть каплю понимания. Однако всё произошло с точностью до наоборот: оба брата даже не намекнули, что в теме.

*<…> — отсылочка к… (?)

М-да. Шалость всё-таки не удалась. Лань Сичэнь вместо этого улыбнулся: — Если вы не против, господин Вэй, то мы можем вам помочь, — предложил он. — Не хотите ли выяснить обстоятельства своей смерти и упокоить душу? Усянь скривился. — Я жив, — настойчиво повторил он в который уже раз. — В конце концов, это единственное, в чём я уверен. На это заявление оба брата тяжело вздохнули. Вот уж ни клинком, ни копьём не пронять*. И как теперь доказать, что перед ними совершенно точно живой человек? Пригласить в гости на чай? Вряд ли те согласятся — скорее уж вежливо откажутся. Дать свой номер телефона? Но мужчины не выглядели людьми, знакомыми со словом «техника».

*刀枪不入 (dāo qiāng bù rù) — ни клинком ни копьем

не проткнуть (обр. непробиваемый, неуязвимый).

Эту идиому можно использовать и буквально,

и в отношении упертого или бесчувственного человека.

Значение: «Бессмысленно его уговаривать,

он непробиваемый».

Тяжко придётся. — Лань Чжань, — заныл Вэй Ин, — неужели ты, мой самый близкий друг, не веришь мне? — Мы не друзья, — слишком резко ответил Ванцзи, вызывая недоумение. Однако Усянь быстро нашёл верное решение: — Ну, встречаться ты со мной не захотел... — рассудил он, внезапно заметив, как покраснели чужие мочки ушей. — ...Так что пока что мы друзья, — и с интересом заключил. Какая любопытная реакция. Лань Сичэнь удивлённо поднял брови, взглянул на брата, а потом, как-то по-простому улыбнувшись, обратился уже к ним двоим: — Дела Ордена не ждут. Господин Вэй, будьте как дома, — «но не забывайте, что в гостях», — мысленно добавил про себя Усянь. — Лань Чжань, я всегда на твоей стороне. И, почтительно поклонившись, пошёл прочь. Холодок вновь пробежал по спине. Ванцзи нравился Вэй Ину намного больше, чем кто-либо другой: его молчаливость, закрытость и холодность были куда приятнее такой улыбки, от которой становилось не по себе. — Вы так похожи, но такие разные, — задумчиво выпалил Усянь, посмотрев на Лань Чжаня. Тот окинул его взглядом, кивнул и вновь куда-то пошёл. Вэй Ин кинулся следом. — Вот серьёзно, — не сдавался он, — очень разные. И, признаться честно, ты мне нравишься намного больше. Будь я сейчас в своём материальном теле, ни за что бы тебя не отпустил. Ухватился бы за шею, и тебе пришлось бы тащить меня на себе! Не то чтобы я много весил... — он задумался, вспоминая, как после очередных потасовок его нёс на себе Цзян Чэн, постоянно ворча. Внезапно грусть кольнула сердце. Поджав губы, Усянь старался успокоиться, но, как назло, перед глазами проносились воспоминания, больно ранящие его. Как бы он сейчас ни убегал от проблем, никогда не сможет от них сбежать. Как и от своей участи. От всего. Горький смешок вновь оцарапал горло. Лань Чжань остановился. Вэй Ин на этот раз вовремя это заметил и встал рядом. — Ты действительно этого хочешь? — взгляд золотых глаз искрился полной серьёзностью. Усянь не понял, о чём речь. — Да? — и понятия не имел, с чем именно соглашается. Ванцзи на это только кивнул: — Хорошо. И снова пошёл вперёд. Подождите-ка. Что значит «хорошо»? Что значит «этого хочешь»? О чём они вообще говорили? Почему этот момент так быстро выпал из памяти? Запаниковав, Усянь ринулся следом, всё-таки решившись спросить: — Погоди. Что ты имел в виду? — Встречаться, — сразу же прилетело в ответ. — Если это поможет тебе упокоиться, то хорошо. Вэй Ин сначала побледнел, запутавшись в собственных ногах, а затем упал на пятую точку. Боли, конечно, не почувствовал, но в теле, оставленном в коридоре собственной квартиры, сердце отчаянно колотилось, едва не выбивая рёбра изнутри. Потом он покраснел, осознавая, что именно только что сказал Лань Чжань... А после исчез, чтобы очутиться лежащим в неудобной позе, сразу же хватаясь за ткань одежды на груди и крепко сжимая её в пальцах. Что, чёрт возьми, творится в голове у этого молчаливого Ванцзи? И, накрыв лицо ладонью, истерически рассмеялся. Он честно надеялся, что это не выйдет ему боком.

☆☆☆

Послесловие

Примечание для тех, кому интересно полное значение имен:

***

Лань Чжань.

Имя при рождении: Лань Чжань.

Лань (lán) — голубой, лазоревый, цвет индиго. Чжань (zhàn) — глубокий, густой, обильный, великий, прозрачный, чистый (о воде или небе); погрузиться в воду, потонуть, переливаться через край, подступившая вода. Все значения так или иначе связаны с водой. Так же может означать прозрачную чистую воду, но одновременно в выражении «водная пучина/глубокий омут» тоже присутствует этот знак — 湛渊. В какой-то степени можно считать это отсылкой к характеру Лань Чжаня как человека с бурей эмоций в душе, скрытые от внешних глаз.

Значение: Глубокий.

***

Лань Сичэнь.

Имя в быту: Лань Сичэнь.

Лань (lán) — голубой, лазоревый, цвет индиго. Си (xī) — сохнуть на солнце, светать, брезжить, озарять; солнце, которое только-только взошло, ранний рассвет. Чэнь (chén) — подданный, вассал, спутник; служить, делать кого-то своим слугой/покорять. В целом поле значений этого знака описывается словом «служение». Перевод имени Сичэнь, таким образом — «подданный восходящего солнца».

Значение: Подданный Рассвета.

***