Преданный (Dedicated, II часть Asylum)

Как ни странно, Энакин первым отстранился и глядел на Оби-Вана с почти детским беспокойством и удивлением. - Ты ведь не просто потакаешь мне, верно? Оби-Ван изо вех сил сдерживался, чтобы не закатить глаза. - Как самый чувствительный из людей может быть самым рассеянным? Пошли уже. Он взял Энакина за руку и повел к дивану в гостиной, который прогнулся под их весом, когда они сели, наклонившись друг к другу и соприкасаясь коленями. - Нет, Энакин, я не потакаю тебе. Да, я хочу быть с тобой. Да, я тоже в тебя влюблен. Оби-Ван ощутил странное чувство, сказав это вслух - странное, но освежающее. Осязаемое. Это больше не было фантазией, а стало наконец реальностью. - Да, - выдохнул Энакин не вопросительно, а скорее так, будто получил подтверждение своей догадке. Облегчение хлынуло в Силу словно теплый ветер. - Ты в меня влюблен... - Да, - подтвердил Оби-Ван. - Хотя, признаюсь, я этого никак не ожидал. - Я тоже, - сказал Энакин, зачарованно глядя на Оби-Вана. - Давно? - Некоторое время, - ответил Оби-Ван. - Я не собирался ничего предпринимать, пока не понял, что это взаимно. Энакин нахмурился. - Как ты понял? - У тебя много достоинств, - нежно заговорил Оби-Ван, - но проницательность в их число не входит. Увидев непонимание на лице Энакина, он добавил: - Ты пытался флиртовать со мной. Ты. - Но ты не флиртовал в ответ! - Конечно флиртовал, - ответил Оби-Ван, смеясь, - ты просто не уловил нюансов. Энакин хлопнул себя по лбу. - Так что, ты устроил романтический обед, чтобы я признался? - Вообще-то я собирался признаться сам, но ты, как обычно, поспешил. - Вообще-то ты мне сейчас лекцию читаешь? - спросил Энакин, радостно ухмыляясь. - Как я уже сказал, - ответил Оби-Ван, - я тебя дразню. Так они и сидели, глядя друг другу в глаза. Между ними царили удовлетворение, взаимопонимание и интерес. Однако, Оби-Ван увидел проблески сомнения и неуверенности в себе в глазах Энакина. - А ты не...- Энакин подбирал слова - ... не знаю. Ты не находишь все это странным: разницу в возрасте; то, что я был твоим падаваном? Внезапно Оби-Ван понял. Несмотря на самоуверенность на поле боя, Энакин все ещё не был уверен в себе на самом деле. Его нельзя было винить за это после всего произошедшего, но иногда ему было очень сложно принять, что кто-то мог любить его так же сильно, как он любил сам. Оби-Ван медленно запустил пальцы в волосы Энакина. - Если ты боишься, что я передумаю и брошу тебя, то я не знаю, как ещё убедить тебя, что этого никогда не произойдет. Энакин одарил его извиняющейся ухмылкой. - Я знаю, извини. Может когда-нибудь я не буду нуждаться в напоминаниях. - Сначала, - признал Оби-Ван, - когда я осознал свои чувства, то, честно говоря, насторожился. Я никогда не испытывал к тебе ничего подобного прежде, и не знаю, мог бы я в тебя влюбиться, если бы ты не прошел через это всё. Раньше наши отношения были близкими и взаимовыгодными, но полностью доверяя тебе, я не был уверен, что ты так же доверяешь мне. Мы были близки, но в каком-то смысле далеки друг от друга. - Падме сказала то же самое, - проговорил Энакин с задумчивым и хмурым видом. - Иногда мне интересно, каким я был на самом деле. - Ты уже тогда пережил слишком много - печально ответил Оби-Ван, - и - не хочу сейчас называть его имени - он был полон решимости сделать всё, чтобы тобой можно было манипулировать. Я чувствую себя идиотом из-за того, что не понял этого в свое время, когда он пытался постепенно ломать тебя. Сеял в тебе зерна сомнения. Пытался обратить тебя против Джедаев и твоих друзей, - он снова взглянул на Энакина и быстро добавил - но у него бы ничего не вышло, в конце концов он действительно проиграл. - Знаешь, тут я не согласен с тобой, - сказал Энакин. - Я её видел, Оби-Ван - Империю. Себя - настоящим ситхом, а не просто служебной собакой, которой я был. Тьму как раковую опухоль по всей галактике. - Ты хороший человек, Энакин, верь в себя. - Теперь я верю, - страстно заговорил Энакин. - Ситхов больше нет, Сила в равновесии, а я счастлив. Я просто хочу, чтобы ты понимал, во что ввязываешься. - Я люблю тебя, Энакин, - сказал Оби-Ван, убедившись, что Энакин смотрит на него. - Знаю, иногда мне сложно это произнести, но это правда. Я всегда тебя любил и буду любить - это всё, что мне нужно знать. Энакин прервал зрительный контакт и начал теребить воротник Оби-Вана. - И ты будешь скрывать это от Совета? Оби-Ван много думал об этом. Он уважал Совет, любил Орден, о чем и сказал Энакину. - Даже если я когда-нибудь покину Орден, мои чувства к нему не изменятся. Если я выберу тебя, это не будет означать, что Джедаи больше не моя семья. - Но я не хочу, чтобы тебе приходилось выбирать. Оби-Ван сжал кисть Энакина в своих руках. - Я уже выбрал. Так и было. Он не был уверен, что Энакин когда-нибудь поймет, насколько это было правдой. Шестнадцать лет назад на Набу он сказал Йоде: "Я буду обучать Энакина. Если потребуется, то без одобрения Совета." Три года назад, когда Энакин сбежал от Ситхов, и Совет усомнился в его лояльности: "Если вы не позволите мне помочь ему восстановиться в храме, я буду помогать ему в другом месте." У него никогда ни на минуту не возникало вопросов об этом. Оби-Вану потребовалось много времени, чтобы понять, как далеко он готов зайти ради этого человека, но на самом деле он был готов на все. Если в конце концов дошло до выбора между Джедаями и Энакином, он уже выбрал. Он снова и снова посвящал себя ему и не собирался останавливаться сейчас. Вот и всё. Казалось, теперь Энакин принял это наконец и склонил голову на плечо Оби-Вана. - Я хочу провести с тобой всю жизнь. Оби-Ван поднял голову Энакина пальцами за подбородок, чтобы увидеть его глаза. - Проведешь. Предвкушение накрыло их в Силе тяжелым одеялом, и Оби-Ван приблизил лицо к Энакину, разглядывая его длинные ресницы, загорелую кожу и шрам у правого глаза...после чего их губы соприкоснулись, и в Силе зазвучал мелодичный хор, говоривший, что это именно то, чего он хотел. Казалось, Энакин растворился в поцелуе. Он пропах машинным маслом - Оби-Ван думал, что привык к этому, - а на вкус отдавал пряностями, овощами и солью. Всегда торопливый, энергичный, он прижался к Оби-Вану как можно ближе, вцепился в его плечи и запустил механическую руку в перчатке в его волосы. Не успокоившись, Энакин закинул ноги на бедра Оби-Вана, оседлав его, и повалился вместе с ним на диван. Его возбуждение фейерверками взрывалось в Силе, давя на живот Оби-Вана. - Энакин, - выдохнул Оби-Ван, прижатый его весом, когда тот наконец оторвался от его губ, - помнишь, что я говорил тебе о замедлении? Энакин лишь помотал головой, целуя бороду Оби-Вана и спустившись к его шее. - Я ждал слишком долго. - Я заставлю тебя ждать ещё дольше, если не успокоишься. - Ммм, - промурлыкал Энакин, - нет, ты этого не сделаешь. - Помедленней, - выдохнул Оби-Ван, закрывая глаза от ощущения горячих губ Энакина на шее. - У нас полно времени. Все началось постепенно - ведь у них теперь было много времени. Поцелуи украдкой - глубокие и страстные наедине, быстрые и мимолетные там, где их могли заметить. Оби-Ван не особенно боялся, что его застукают - его жизнь изменилась: уход из Совета дал ему ощущение свободы, он стал более независимым и, возможно, даже немного дерзким. Однажды он осознал, что стал немного похожим на Квай Гона, и эта мысль освобождала. Но он все же не хотел выставлять напоказ романтические отношения с Избранным, чтобы о них узнал весь храм. Он уважал древние правила Ордена, запрещающие привязанность, хотя сам больше не следовал им. Отношения не поглотили их целиком. По-прежнему оставались повседневные обязанности, которые иногда прерывались миссиями на месяц, и Оби-Ван начинал думать, что такая жизнь не для него. Ему очень нравилось быть Джедаем, он жаждал помогать нуждающимся и невинным жертвам. Он ощутил умиротворение, когда узнал, что изменил галактику к лучшему, и что обучение Асоки подходило к концу. Асока, как оказалось, испытывала противоположные чувства: она все чаще думала, что не хочет уходить. Она говорила, что ей странно представить себе жизнь, в которой она не служила. Она хотела быть полезной. Оби-Ван тоже хотел, но...но...ну... Он подумывал об уходе из Ордена не только из-за Энакина. Или, возможно, он бы никогда на самом деле не покинул его, а скорее ушел бы в отставку или вроде того. Война давно закончилась, и чем больше падаванов были посвящены в рыцари, чтобы заменить сотни павших, тем меньше применения находилось для талантов Оби-Вана. Его идеализировали, называя Переговорщиком, но на самом деле он был просто человеком за сорок, и его тело уже начинало сдавать. Переломы, полученные на войне, болели в дождливую погоду; спина хрустела по утрам. Да, быть полевым Джедаем приятно, но и утомительно. А теперь у него были расцветающие отношения, которые заставили Оби-Вана задуматься о том, что, возможно, он заслужил перерыв. Заслужил возможность отдохнуть. Однажды ночью он признался в этом Энакину, который его только поддержал. - Ты знаменит не без причины, - сказал он удовлетворенно. Оби-Ван напомнил Энакину, что он тоже знаменит - действительно, во время войны в голонете на них наклеили ярлык самых успешных Джедаев во флоте. Энакин отметил это. - За время войны ты сделал больше, чем любой другой Джедай: убил ситха, помог мне убить Сидиуса. Сделай перерыв, Оби-Ван. Ты этого заслуживаешь. - Думаю, я так и сделаю, - озвучил свои мысли Оби-Ван, и Энакин поцеловал его в лоб. Он ещё не решил окончательно и не был обязан. Жизнь могла измениться в одночасье, как это случилось после смерти Квай-Гона или после того, как Энакин попал в плен. Будущее постоянно меняется, и в данный момент он позволял себе плыть по течению. Он думал, что, возможно, уйдет из Ордена, когда Асоку посвятят в рыцари. Вероятно, он пока не был готов к этому. На самом деле, он не знал, чем себя занять, если уйти сейчас. Он настолько привык постоянно находиться в движении, что иногда ему было сложно последовать собственному совету и замедлиться. Опа. Может он слишком долго находился рядом с Энакином. Нет-нет, подумал он. Не достаточно. Он отправлялся на задание, потом возвращался, затем снова улетал и снова возвращался. Наконец, когда он пришел в свои апартаменты после двухнедельного отсутствия, и Энакин толкнул его к стене, покрывая поцелуями его лицо, Оби-Ван решил последовать примеру Энакина и ускориться. Они вошли в его спальню. Яркое полуденное солнце светило сквозь жалюзи, а сладкий аромат растений из коллекции Оби-Вана напоминал ему, что он дома. Он снял свои ботинки и ремень и толкнул Энакина на кровать, раздеваясь, прежде чем начать раздевать Энакина... После чего ему пришлось прерваться. Оби-Ван раньше видел некоторые шрамы Энакина, и они не стали для него сюрпризом, но видеть и прикасаться к ним в столь интимной обстановке - это было другое. Поначалу он не думал об этом: его взгляд был расфокусирован, когда он стянул с Энакина тунику, целуя его обнаженную грудь, затем ловко и уверенно стащил с него штаны. Только когда его партнер был полностью раздет и заметно возбужден, Оби-Ван невольно уставился на множество шрамов, ожогов и давно заживших ран, которые могли быть только у человека, подвергшегося тысяче ужасных пыток. Он задохнулся и отступил. - Все в порядке, - заверил его Энакин, сразу догадавшись. Казалось, его не беспокоит то, что он выставлен напоказ, и что его разглядывают, даже после того, через что он прошел - после того, как он был вещью... - Нет, - со вздохом ответил Оби-Ван, - извини. - Я же говорил тебе, - твердо сказал Энакин, - что тебе не за что постоянно извиняться передо мной, - его взгляд смягчился, а на губах появилась легкая улыбка. - Кроме того, я предполагал, что так будет. Продолжай. Мое тело теперь принадлежит тебе, - он указал на свое обнаженно тело, расслабленно лежащее на кровати. Оби-Вана передернуло. - Не говори так. Энакин взял Оби-Вана за руку и усадил рядом с собой. Они касались друг друга кожей, и контакт был близким и интимным, но больше не сексуальным. - Ты знаешь, что я имею в виду, - сказал Энакин. - Я твой, потому что сам этого хочу. Глубоко нахмурившись, Оби-Ван смотрел и раздумывал, совершенно отвлекшись от мыслей о сексе. Шрамов было так много. Эх Энакин, Энакин. На ногах, по всему телу. Через живот тянулись белые и красные следы ожогов - неровные и приподнятые по краям. Порезы всех форм и размеров - тонкие и толстые, длинные и короткие. На спине тоже были, Оби-Ван это знал, потому что некоторые остались ещё от рабского детства. Они растянулись и изменили форму, когда он вырос. Но эти были ещё свежими, хотя самым старым было около трех лет. - Не думаю, что смогу продолжать, - сказал Оби-Ван. - Просто не смогу уделить тебе должного внимания. - Ладно, - просто ответил Энакин, придвигаясь ближе, - я лишь хочу быть с тобой. Остаток дня они провели, нежно касаясь шрамов на обнаженных телах друг друга и вспоминая истории, связанные с ними. У Оби-Вана, к слову сказать, их тоже было немало. Этот - после отвратительной ситуации с гандарком; те ожоги у Энакина - от Магнастражей на Серенно; несколько шрамов у обоих - от Дуку... Оби-Ван рассказал, откуда у Энакина шрам на лице - сам он этого не помнил. В конце концов они задремали, прижавшись друг другу физически и соединившись в Силе. Вскоре они повторили попытку, и Оби-Ван уделял внимание шрамам Энакина лишь нежно целуя их, когда опускался вниз. У Энакина не было сексуального опыта с мужчиной - Оби-Ван точно не знал, но подозревал, что его единственным партнером была одна сенаторша, - его никогда не брали, поэтому они не торопились. Ночь за ночью они наслаждались, исследуя тела друг друга. Он ни в коем случае не хотел причинить Энакину дискомфорт, но Энакину не нужны были слова, чтобы показать Оби-Вану, что он наслаждается каждым моментом, когда внимание последнего полностью сосредоточено на нем. Оказалось, что единственным, в чем Энакин не был тороплив, был секс. В отличие от поля боя, медитации или еды, Энакин наконец с удовольствием замедлился и наслаждался процессом. Приятным, экстатическим процессом. Поскольку Оби-Ван был не только партнером, но и учителем, и другом Энакина, он был как никогда рад видеть, что Энакин не спешит и доволен. Позже выяснилось, что эта радость вылилась в, грубо выражаясь, самый горячий секс, который был у Оби-Вана. Также не повредило и то, что его партнер был вылеплен и теплого песка и самой Силы. Энакин оказался разговорчивым, и почему-то Оби-Вана это не удивило. Легкие возбужденные всхлипы, скулящие звуки удовольствия и самое лучшее - глубокие, гортанные стоны. Постоянные стоны и непроизвольные заверения в том, что у Оби-Вана хорошо получается. Однако, все это меркло по сравнению с сумбурным удовольствием в Силе. Здесь, в их собственной вселенной, секс с самым восприимчивым с Силе человеком в галактике оказался не похожим ни на что. Обычно ощущения Оби-Вана в Силе во время секса были такими же, как любые другие физические удовольствия, но с Энакином он как будто находился одновременно в двух местах. Как сейчас, когда он целовал Энакина, опускаясь ниже, ощущая и его тело, и дух, танцующий с духом Оби-Вана в совершенной гармонии... Оби-Ван раскрыл его пальцами, давая мышцам привыкнуть... У Энакина перехватило дыхание, когда Оби-Ван взял в рот глубже - у него был, кхм-кхм, опыт минета. Оби-Ван понял, что Энакин вот-вот кончит, когда тот схватился руками за простынь - он всегда скорострелил, но уже держался дольше, - и он действительно вскоре кончил со стоном и настолько сильным удовольствием, что Оби-Ван на мгновение стал им в Силе и смог ощутить вращение планеты и жизненную силу всех окружающих людей на много кликов вокруг... - Я готов, - простонал Энакин, переведя дыхание и расслабившись. - Войди в меня пожалуйста. Оби-Ван часто заморгал в изумлении. - Ты уверен? В ответ Энакин перекатился на подушке. Несколько последних ночей они работали над тем, чтобы раскрыть его. Сначала Оби-Ван помогал Энакину привыкнуть к прикосновениям своим ртом - а тот просил его не сбривать бороду, - затем ввел палец, затем два, три. Сейчас Оби-Ван поцеловал один из шрамов на спине Энакина и попросил: - Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился. Он выдавил на руки ещё пару капель лубриканта, скользя одной из них по коже партнера, а другой подготавливал его, чтобы войти... Энакин вздрогнул, и Оби-Ван остановился, давая ему приспособиться. - Все нормально, - пробормотал Энакин, поморщившись. - Ты...кхм...довольно хорошо оснащен. Оби-Ван рассмеялся, вошел немного глубже и снова сделал паузу, ожидая реакции Энакина. Безоговорочное доверие и понимание между ними были почти осязаемыми. Когда он вышел в первый раз, Энакин застонал и вжался лицом в подушку. - Все в порядке? - прошептал Оби-Ван. - Мммм... Он с нежностью покачал головой и приступил к делу, задавая темп, чувствуя и наблюдая, не подает ли Энакин сигналов; опускаясь все ниже, пока не начал опираться на руки, и про себя благодаря вселенную за происходящее. Энакин был узким, теплым и явно наслаждался процессом, кряхтя в подушку после каждого толчка, выгибая спину, чтобы дать Оби-Вану больше места, и издавая невнятные стоны, похожие на "я тебя люблю...быстрее...о...жёстче...ох, я люблю тебя..." "О, - подумал Оби-Ван, целуя лопатку Энакина, - этот мальчик. Этот мужчина. Прекрасный огненный шар, зажигающий в нем чувства словно фейерверки. Такой сентиментальный, раскрепощенный," - он снова поцеловал Энакина в спину. - Я тоже тебя люблю. - О, - простонал Энакин, запрокинув голову, - скажи это ещё раз... Оби-Ван прошептал фразу, опускаясь ещё ниже и опираясь теперь на локти. Их тела были близки настолько, насколько это было возможно, а их сути в Силе были ещё ближе, сливаясь в одно целое. Всё это вместе с физическими ощущениями, усиливающими экстаз в Силе, было Энакином - одним только Энакином. Возбуждение его партнера было как сверхновая, его ахи и охи связывались в Силе в определенный ритм, и с каждым движением бедер Оби-Ван чувствовал себя все ближе - ближе к Энакину и к полному физическому освобождению... Ему хотелось говорить - просто, но доходчиво объяснить Энакину, как сильно он его хочет, - но он был полностью ошеломлен... В этом блаженстве он думал, что ощущает сейчас Энакин с его всеобъемлющей чувствительностью к чужим эмоциям...пережив столько боли и душевных терзаний, теперь он заслуживает исключительно любви и удовольствия физического и в Силе - всей любви и всего удовольствия, которые Оби-Ван может дать. По мере приближения оргазма Движения Оби-Вана становились всё хаотичнее. Он позволил своим бедрам двигаться почти произвольно в соответствии с физическими ощущениями и эйфорией, а кряхтение Энакина заводило его почти так же, как его узость... Оби-Ван уткнулся лбом в шею Энакина и тяжело дышал... уже совсем близко. Оби-Ван обнаружил, что вскрикивает в такт своему партнеру: с каждым толчком у него вырывались непроизвольные стоны. С последним толчком Оби-Ван прижался к Энакину ещё теснее и кончил, войдя на максимальную глубину. Энакин изогнулся от наслаждения и издал громкий стон в подушку. Один долгий, прекрасный момент Оби-Ван лежал, навалившись всем весом на Энакина, который обмяк и не двигался, не считая тяжелого спокойного дыхания. Сила озарилась удовлетворением и облегчением, которые поглощали Оби-Вана, захватывая все его чувства и почти вводя в оцепенение. Двигаться не хотелось, и казалось, что Энакина устраивает такое положение, но в конце концов Оби-Ван поднялся и сел, вытер себя и партнера одеждой, после чего провел пальцами по спине Энакина, наслаждаясь тем, как тот задрожал, и вдруг ему захотелось увидеть его лицо. - Дай взглянуть на тебя, - прошептал Оби-Ван. Энакин по команде перевернулся и лениво улыбнулся ему. Его веки были опущены, он явно испытывал блаженство. - Ты хорош в постели, - пробормотал он. Оби-Ван усмехнулся, наклонился, чтобы поцеловать его и рухнул рядом. Энакин притянул его к себе механической рукой, чтобы поцеловаться ещё раз, после чего лег на Оби-Вана, соприкасаясь с ним ногами. Оби-Ван запустил пальцы в его волосы. Такой прилипчивый, - подумал Оби-Ван, и ему это нравилось. Энакин выдохнул ему в шею: - Мы это заслужили. Да, - подумал Оби-Ван, глядя, как он засыпает. - Это точно.