"Что в имени тебе моём..."

Так и должно было случиться, иначе и быть не могло. Как истинный граф, хозяин и господин, Сиэль, обвиняемый в преступлении, которого никогда не совершал — не раздумывая, отдал Себастьяна в руки полиции. Отдал для доследования и выяснения всех обстоятельств этого мутного дела. Как истинный слуга и покорный раб своего хозяина, дворецкий без колебаний отдался в руки правосудию. Он знал, что его ждёт. Они оба это знали. Пытки, в надежде выяснить правду. Но не ту правду, какова она была на самом деле, а ту, какой полиция хотела её видеть. Им нужно было доказать вину Сиэля Фантомхайв в убийстве человека по фамилии Стэнли и в распространении наркотиков в конфетах фирмы «Фантом». Улики, сфабрикованные против него, были серьёзны, и Отдел расследования надеялся, что показания дворецкого Себастьяна подтвердят обвинения, выдвинутые против его хозяина. Боялся ли демон пыток, о применении которых его честно предупредили? Конечно, нет. Но в нём видели человека, и ему предстояло вести себя, как человеку. Хотя в любом случае — в этом было мало приятного. Господин велел ему не сопротивляться. …Палач, намеревавшийся терзать Себастьяна, был лысым, с кругленьким животиком, изобличавшим страсть к чревоугодию, и с масляными блестящими глазёнками, недвусмысленно выдававшими его садистскую натуру, получающую удовольствие от воплей и стонов своих жертв. С плохо скрываемой радостью, со слюной, текущей изо рта, смотрел он на пленника, прикованного тяжёлыми цепями к кирпичной стене. Молодой красивый юноша с чёрными, как смола, волосами, стройный, высокий. Жадные руки разодрали на нём белоснежную рубашку, обнажив торс. В сладострастном предвкушении заплечных дел мастер подумал о богатом арсенале орудий пыток, которые приготовил. Хорошо бы успеть использовать их по максимуму, прежде чем жертва потеряет сознание. Впрочем, если даже и потеряет, у него есть много способов, чтобы привести её в чувство очень быстро… Вот только не нравился палачу взгляд этого пленника. В нём не читалось страха. Как правило, даже у самого мужественного человека нервы сдают, когда он видит все эти зловещие инструменты для пыток — железные штыри, ножи, крюки, кнуты и плети, разрывающие плоть, дыбу, «Нюрнбергскую деву» с шипами внутри… А узник смотрел в лицо своему палачу с иронической усмешкой. Неужели совсем не боится?  — Скоро ты перестанешь улыбаться, красавчик, — зловеще пообещал ему тот. — И расскажешь мне всю правду. Вспомнишь даже то, что давно забыл. Потому что, пока не ушёл инспектор полиции, этот черноволосый выдал такое, что у них обоих с палачом вытянулись лица. На требование во всём признаться — заявил, что он-де распространял чёрный мор по Европе. При короле Эдуарде Третьем.  — Ты ещё и издеваешься?! — разъярённо прошипел палач, приближаясь к нему с раскалённым железом в руках. — Шутки шутить со мной вздумал? Сейчас мы поглядим, кто будет шутить последним… Через час он забылся пьяным сном, вылакав три бутылки джина. Устал терзать пленника, так ничего и не добившись. Тот больше не улыбался, но упорно молчал, только зыркая своими странными красноватыми глазами. Его тело всё было покрыто ожогами и полосами от кнута. Под храп пьяного палача в пыточную вошла госпожа Анжела. Пленник поднял голову, и она увидела в его взоре удивление. Ещё бы. В таком виде тот её ещё никогда не видел. Белый корсет в обтяжку, не скрывающий длинные обнажённые ноги в чулках на подвязках, половина длинной, до пола, белой юбки. Сапоги на высоких каблуках и бич в руке. Она подошла к нему и рукояткой бича провела по его ранам. Её голос прозвучал одновременно сладко и холодно, и в нём слышалась издёвка. Ангел в женском обличии говорил, что в силах прекратить его терзания. Что голод Себастьяна мешает ему быстро залечивать раны, но если он обещает оставить в покое душу этого мальчика, то после Страшного Суда она обещает дать ему множество других душ.  — Ты обещаешь мне множество других душ? — ядовито поинтересовался дворецкий, устало висящий на цепях. — Кто же из нас больше демон — я, или ты — Ангел? Мне не нужны другие души, мне нужен только мой хозяин.  — Ты пожалеешь об этом, — холодно проговорила Анжела, выпуская хвост бича и крепче стискивая рукоятку. Она начала безжалостно стегать его. Крест-накрест по обнажённой груди, с размаху, без пощады. Кровь алыми каплями покатилась из рассечённых багровых рубцов. Бич в руках Ангела — это не раскалённое железо в руках человека. Он причинял демону адскую боль, заставляя дёргаться всем телом и оставляя раны почти такие же, как и от Косы смерти в руках Жнеца. Его голова бессильно моталась из стороны в сторону. Человеческие пытки — ничто по сравнению с истязаниями от посланницы Неба. Как всё-таки слаба эта человеческая оболочка, в которую демон вынужден облекаться, появляясь на материальном плане… Господин, посылая его на муки, не подозревал, что они будут для его дворецкого настоящими. А если бы и знал — разве это бы его остановило? Себастьян знал, что нет. И также хорошо знал, что сам он всё равно пошёл бы на них. И вынес бы всё. Потому что он никогда не нарушает контракта. И потому что продолжает гордиться своим хозяином, который, оставшись один, растеряв все свои пешки, разыгрывает сейчас последнюю оставшуюся у него фигуру… Госпожа Анжела не переставала наотмашь хлестать его. Она была в гневе — извечном гневе на демонов, неизменных ангельских врагов. Продолжала хлестать, размахивая бичом, вымещая свою ярость, выкрикивая в его адрес оскорбления. Себастьян не сопротивлялся, молча покорившись своей участи. Наконец она оставила окровавленного демона висеть на цепях и ушла, хлопнув дверью. Пробудившийся, наконец, от пьяного дурмана палач раздвинул губы в хищной улыбке. Пленник казался таким измождённым, что похоже, наконец-то утратил свою гордыню. Голова его низко свисала, и держался он у стены только потому, что был прикован к ней цепями. И вдруг дворецкий услышал издалека зов. Зов своего господина. «От имени своей осквернённой семьи я приказываю тебе — явись, Себастьян!»  — Наконец-то… Демон медленно поднял голову. Зловещая улыбка и странный огонь, разгоревшийся в его глазах, заставили палача отшатнуться. В ужасе тот увидел, как узник, тряхнув руками, сбрасывает наручники так легко, словно они сделаны не из стали, а из бумаги. За мгновение до того, как рука демона вырвала сердце из его груди, тот успел подумать о том, что теперь знает, как выглядят глаза у Смерти…