Чертоги воображения

***

Драко лежит в своей Темноте и ждет. Вокруг странно тихо без голосов, только слегка жужжит что-то и изредка пикает. Это привычно, эти звуки всегда тут были, но не так громко. Драко не знает, сколько он уже ждет в своей Темноте, не замечает времени — тут комфортно, почти тихо, и он честно отдыхает тут. Скрипит дверь, и Драко слегка улыбается, гадая, кто с ним будет разговаривать сегодня. — Привет, — это Гермиона, наверное. Она приходила чаще всех, Драко не знает потому ли, что он стал общаться с ней чаще и лучше, но ему нравится. Ее голос приятный, и она обычно рассказывает что-то хорошее. Драко слышит шелест листов и ее усталый вздох. — Доброе утро, — с ним также здоровается и тот парень. Драко все не может понять, кто это. Он точно узнает голоса своих друзей, Гермионы, несколько раз с ним разговаривал даже Рон! Еще к нему пару раз заходили разные люди, которых он не совсем смог узнать. Двое заходили всегда парочкой, и Гермиона в их присутствии всегда легко раздражалась и постоянно грозилась выгнать — это было весело слушать. Он знает, что эти голоса на самом деле пытаются поднять ей настроение, так что он не против. — Фред настоял, чтобы я передал тебе цветы, — говорит парень, и Гермиона хихикает, и Драко улыбается тоже, вытягивая руки, как будто перед ним материализуется вдруг букет. — Твои нелюбимые, ярко-розовые астры, — он тут же морщится, пока парень там копошится где-то рядом. — Он уверен, что если тебя достаточно выбесить, то ты проснешься только чтобы навалять ему, — хмыкает Гермиона, Драко слышит скрип пера, когда она что-то записывает. — В целом, он прав, — с вопросом говорит Драко, прикладывая палец к губам. — Как-то Блейз непрерывно тыкал в меня палочкой, а Панси напевала какое-то очень надоедливое дерьмо, — он раздраженно вздыхает, и Гермиона снова хихикает вместе с тем парнем, как будто они слышат то, что он говорит. Драко знает, что это не так. — Я сломал его палочку и запер их в шкафу. Упс. Веселая история, конечно. Тео потом ему дал подзатыльник за это, потому что именно ему пришлось вытаскивать этих идиотов. Панси с Блейзом тоже свое получили — Драко не спал всю ночь, потому что готовился к экзамену Снейпа, сдал его и должен был спокойно проспать весь следующий день. Законно, между прочим, выходной был. — Сегодня с тобой все хорошо, — со вздохом говорит Гермиона, и Малфой возвращается из воспоминаний. — Как и вчера, — с неясным напряжением говорит парень. Драко вздергивает брови. — Я стараюсь, Гарри! — раздраженно вспыхивает Гермиона, и стоп, что. Гарри? — Я стараюсь изо всех сил. Возможно, этих сраных сил не достаточно, чтобы помочь ему, но я все равно пытаюсь, — она почти кричит, и это неприятно, когда твоя Темнота похожа на комнату с огромным эхом. — Чары, которые я наложила вчера, хотя бы не попытались убить его и не конфликтовали с прошлыми! — она судорожно вздыхает и продолжает тише. — Я тоже устала, Гарри, и мне тоже его не хватает. Хватит. — Я знаю, — глухо говорит Гарри. Наверное, он уткнулся лицом в ладони. Драко медленно переваривает тот факт, что тем парнем, который говорил Драко, что любит его, был Гарри, сраный, Поттер. — Прости меня. Когда за Гермионой с тихим хлопком закрывается дверь, Драко делает пометку в своей голове — поговорить с ней и спросить, как она себя чувствует, когда они увидятся утром. Лишним не будет. Он старательно игнорирует тот факт, что, если уж ему снится такое, где Поттер говорит ему: «Я тебя люблю», то наверное, это звоночек. Драко игнорирует свою влюбленность — потому что она тут как-то вообще не к месту.

***

Вспышки цветов, огонь совсем рядом. Драко прерывисто дышит и чувствует кровь во рту. Оглядывается, но все размыто. Рука взрывается болью. Кто-то зовет его, но ему нужно спасти кого-то другого, у него нет времени оглядываться и огрызаться. Золото перед глазами слепит.

***

В середине декабря Драко замечает кольцо на безымянном пальце своей руки, когда умывается. Холод трогает кожу, и он удивленно смотрит на лаконичный серебряный ободок, и думает: «Какого черта?». Вода капает за шиворот, пока он быстро вытирает лицо. Когда он заходит в общую спальню, зажимая колечко между двумя пальцами, Теодор аккуратно и быстро застегивает пуговки на рубашке, а Блейз ругается сквозь зубы, наблюдая за тем, как вода из стакана, который стоял на полу около его кровати, смывает чернила с его домашнего задания по Зельям. Драко поджимает губы, взмахивает палочкой, вытягивая всю воду из пергамента, и терпеливо дожидается, когда Блейз закончит с благодарностью. Тео хмыкает, поправляя манжеты и ворчит что-то вроде: «Будешь знать, как оставлять вещи на полу». Блейз тявкает: «Заткнись, пижонистая сволочь» в ответ и прицеливается чем-то, что Теодор ловит, почти даже не разворачиваясь. Реально сволочь. — Чье добро? — спрашивает Драко, поднимая кольцо повыше, чтобы удобно было смотреть. Блейз откликается тихим: «Мм?», а Теодор перехватывает его руку и забирает колечко себе, рассматривая его на ладони. Однако, он довольно быстро теряет интерес. — Оно твое? — хмурится Тео, отдавая кольцо обратно и сразу же отходя к своим вещам. Они почти опаздывали на завтрак. — Что за очевидный вопрос. Тут есть какая-то подъебка? — звучит приглушено. Драко пялится на поясницу друга, пока тот копается в сундуке, разыскивая что-то. — Но, — он медленно переводит взгляд с кольца на Тео, как будто пытаясь донести всю абсурдность ситуации. — оно обручальное. — Эм, Драко? — Блейз подходит близко, почти вторгаясь в личное пространство, он поднимает брови в вопросе и улыбается слегка неловко. — Ты же всегда носил его? — и уходит вперед, чтобы встретить Панси. Малфой разворачивается и смотрит ему вслед. У семьи Малфоев есть обручальные кольца — пара, которую Драко должен будет разделить со своей супругой в будущем. Но эти кольца находятся в поместье Малфоев, потому что сейчас они Драко ни к чему. А это кольцо даже не похоже. Оно другое. Совершенно незнакомое обручальное кольцо, которое оказалось на его руке. — Это чья-то неудачная шутка? — бормочет себе под нос Драко, все еще рассматривая дверь в спальню. — Ты в порядке? — глубокий голос Тео прямо за спиной пугает до чертиков и пускает волну мурашек по лопаткам. Драко вздрагивает и оборачивается. — Эм, — он пялится в его темные глаза, как будто сейчас должно что-то произойти. Драко промаргивается и качает головой. — Да. Он пропускает Теодора вперед, а сам аккуратно кладет кольцо на тумбочку у своей кровати. Теодор провожает это действие странным взглядом. Весь следующий день кольца отчаянно не хватает. Перед сном он осторожно стягивает его с тумбочки и забирается вместе с ним под полог. Драко падает на подушки, вертя колечко на вытянутых руках перед собой. Оно прохладное, пока еще не согретое теплом его пальцев, приятно ощущается весом в руках. Медленно, Драко надевает его туда, где нашел в первый раз. Серебряное обручальное кольцо на его бледной коже выглядит и непривычно, и привычно одновременно. Это очень странно, думать о том, что Драко может вступить в брак с кем-то. Он быстрым движением снимает кольцо, кладет на тумбочку и сворачивается смущенным комочком на кровати. Перед учебой следующего дня Драко неуверенно замирает у тумбочки на несколько секунд, а потом устает бороться сам с собой и надевает кольцо на безымянный палец. Подходит все также идеально, и это неловко. С кольцом комфортно, но некомфортно, что кто-то это увидит, и Драко не знает, почему, но натягивает рукава зеленого свитера на пальцы так, что видны только последние фаланги. Панси провожает его задумчивым взглядом, когда он проходит мимо и поправляет лямку сумки на плече. Малфой весь день в моменты задумчивости вертит колечко на пальце, когда думает, что никто не смотрит на него. Когда Малфой отвлечен, взгляд Гарри задерживается на ободке дольше, чем стоило бы.

***

Глаза Гарри усердно следят за Драко. Почти целый день — Драко чувствует это. Он думает, что это горячо. На самом деле, то, что они учатся в одной Академии, не совсем помогает ему унять пожар внизу живота, и уж точно не помогает ему сам Гарри. Своими взглядами, которые буквально раздевают его, касаниями, которые как будто бы невзначай, улыбками, сквозь которые Драко отчетливо видит томящееся предвкушение. Слушая последние десять минут лекции про Защитные чары, он думает только о том, что когда они придут домой — у них будет очень горячий секс. Информацию о том, что им задан проект, и Гарри, и Драко пропускают.

***

Теодор не очень любит приходить к Драко в квартиру — в основном потому, что Гарри живет тут тоже. Тео называет их «отвратительно сладкими, флиртующими, как будто им три года и портящими ему психику абсолютно тупыми исчадиями ада», со специально поправкой на то, что Гарри — абсолютно тупое маленькое исчадие ада. Как бы он что ни говорил, конечно, он все равно изредка приходит. Раз в месяц примерно. Ровно в тот момент, как понимает, что его соседи начинают свой секс-марафон или новый скандал. Он, конечно, каждый раз очень показательно отворачивается, когда Гарри, проходя мимо, быстро чмокает Драко в губы и каждый раз очень артистично показывает, какие же они невыносимые, когда начинают разговаривать — даже если Драко просто просит Гарри купить соль. То есть. На абсолютно любой разговор Тео разводит драму — и Драко ему позволяет только лишь по той причине, что в школе они действительно вели себя так. Все настолько с этим согласны, что даже Рон говорит: «Ну, такое отношение оправдано. Вы себя со стороны видели тогда вообще?». (В тот день Теодор первый и последний раз дает кому-то пять. Блейз на него обижался неделю, потому что Рон оказался достоин больше.) Есть еще одна причина, по которой Драко и Гарри позволяют к себе такое отношение на собственной территории — Теодор готовит. Теодор Нотт каждый раз, как приходит к ним, без слов заглядывает в полупустой холодильник и начинает готовить. Тео на удивление хорошо готовит. Когда все узнали об этом его хобби, он с каменным лицом заявил: «Если хоть одна шутка про то, какая я охуенная домохозяюшка, прозвучит в зоне моей слышимости — вы мертвецы» (Блейз, клацнув зубами, сразу же захлопнул рот), что выглядело достаточно комично, учитывая, что на нем был надет передничек с рюшами (очевидно, других не нашлось, ну да, вы поняли. Никаких шуток в этом доме, пока Тео рядом), а в руке угрожающе лежал половник, словно нож. Никто ни в коем разе не сомневался в том, что Тео любым предметом может сделать человеку очень больно. В заключение, помимо всех прочих плюсов Теодора, готовил он просто как боженька. Это также признавали все. Драко с весельем наблюдает за тем, как Теодор сосредоточенно летает по их кухне, следя за тремя бурлящими кастрюльками и одной сковородной на плите, попутно что-то нарезая. Это мило, на самом деле, то, что он, несмотря на свое ворчание, заботится о них. Но сдерживать свои тупые шутки про его внешний вид (особенно после того как очень ехидный и злопамятный Гарри с огнем в глазах одним вечером притащил в дом совершенно ужасный фартук горничной) с каждый разом становится все сложнее, когда ты всю жизнь все это говно без толики смущения озвучивал. Драко тихо выдыхает, подавляя смешок, и опускает голову на стол. Ужасно. Он ужасен. Но это так смешно! Тео его когда-нибудь убьет.

***

Он старается не зацикливаться на том, что сходит с ума. И по какой-то причине Драко никому об этом не рассказывает. Ни об одном из его удивительно реальных снов.

***

Ему снится, что у него на руке черная метка Пожирателей смерти, извивается, шипит под зелеными всполохами. Он смотрит на нее очень испуганно, почти с животным ужасом, но продолжает вжимать палочку так сильно, что скорее всего останется синяк. Шипит в ответ заученное до зубного скрежета заклинание, и метка стекает вязкими, густыми чернилами с его руки. На белой, как мел, коже с синими венами черные, слизистые разводы выглядят жутко, и Драко смеется хрипло, слегка истерично, поднимая голову к небу. Кто-то рядом смеется точно так же. Кто-то рядом кричит: «Ты сделал это!» Драко смотрит на зеленый полог своей комнаты, ощущая как резко его вырвало из сна. Его сердце бьется где-то в горле, испарина проступает на лбу. Его тошнит. У него никогда не было метки. У него никогда не было метки. У него никогда не было метки. Драко срывается с места и бежит в туалет. Содержимое ужина, перемешанное с желчью, он смывает так же быстро, как умывается, и, смертельно бледный, возвращается в комнату. Драко усиленно пытается прекратить прокручивать в голове картинки того, как змея с руки, объятая зелеными тенями магии, раскрывает пасть с клыками. Сонный Блейз, пытающийся открыть глаза, шарит руками в поисках брюк. Он оглядывается, непонятно как, но видит его, и невнятно спрашивает: — Все окей? Драко смотрит на свои руки — запястья идеально чистые. Он кивает и идет на завтрак. За столом он молчит и не может впихнуть в себя ни крошки. Он, конечно, пьет чай, просит передать что-то у Панси, но не съедает ничего из того, что было на тарелке, кроме одного укуса от свежей булочки — и после того, как его снова чуть не выворачивает, Драко решает оставить эту затею. Блейз неловко притихает около его плеча, когда шутит и все смеются, а Драко может выдавить только слабую улыбку. Панси думает, что говорит это тихо, но Драко слышит, как она подмечает Тео на ухо про серый цвет его кожи. После этого Драко рассеянно смотрит на свои пальцы и вспоминает, как они дрожали и сжимались вокруг волшебной палочки. Руку он после этого прячет под столом, тяжело сглатывает и на секунду прикрывает глаза. Сердце бьется где-то в горле, и очень хочется плакать. Он дает себе всего мгновение. Мгновение, прежде чем открыть глаза, не обращая внимания на жжение в них, встать со своего места, не обращая внимания на непроходящую тошноту и легкое головокружение, и пойти готовиться. Сегодня у них матч с Когтевраном, и ему нельзя расслабляться. Гарри игриво пихает его на выходе из Большого зала — Драко вздрагивает, не в силах что-то с собой сделать. Веселая лыба на лице Поттера тут же стекает, и он становится искренне обеспокоенным. Это, несомненно, тоже делает сердцу Драко больно. — Ты… Все нормально? — он утягивает Драко в сторонку, от толпы, крепко удерживая за ту самую руку, на которой в его сне была метка. Пальцы дрожат, хотя он честно пытается приказать им перестать. — Неужели ты слишком волнуешься из-за сегодняшнего матча? — слабая попытка, но Драко засчитывает ее. — Не слишком, — тихо отвечает Драко, не поднимая взгляда с гриффиндорского галстука. Он не может сдержаться. Он очень устал и напуган до невозможности. Все, чего ему хочется — это свернуться калачиком в чьей-нибудь кровати, и чтобы вся эта чертовщина закончилась уже. Драко судорожно вдыхает воздух и склоняется, облокачиваясь лбом Гарри на плечо. Знакомый запах немного успокаивает, но это в то же время очень тревожно. Он ждет, что Гарри оттолкнет его, хотя и знает уже, что это не совсем в его характере, но подсознательно ожидает этого. Вместо этого, он ощущает осторожные руки Гарри на своей талии, а потом и на спине — и, о господи, его прижимают ближе, туда, где тепло, безопасно и все хорошо. Никаких кошмаров, меток и вязких чернил. Он зажмуривается, чтобы не заплакать. Плечи болят от напряжения, и он знает, что если простоит так чуть дольше, чем ему стоит — он слишком размякнет и не сможет собраться больше. А ему нужно будет собраться и быть сильным, отставить какую-то ебучую истерику, запихнуть этот тупой сон куда-нибудь в задницу и пойти ловить этот сраный снитч. Зачем им вообще этот чертов Кубок сдался? Драко не видит, но за его спиной у выхода стоят его друзья, с болью наблюдающие за тем, как он почти что плачет в руках Поттера. К ним подходят недоумевающие Рон с Гермионой, и она с легкой заминкой спрашивает у Блейза, что случилось. Забини пожимает плечами с очень больной гримасой на лице, и это, вообще-то, режет Гарри сердце. Этот придурок редко выглядит так разбито, и это ощущается неправильным. Гермиона оглядывается на них, и, когда ловит взгляд Гарри, одними губами спрашивает, все ли в порядке. Он не знает что ответить, поэтому просто трясет рукой, с таким лицом что-то вроде: «Ну так, хуйня, конечно, но держимся». Он не очень знает, что происходит и сам, но если Драко нужна его поддержка, он готов ее дать. Поэтому он очень мягонько поглаживает напряженную до предела спину Драко, размеренно дышит и очень старается подавить в себе желание начать бормотать какую-нибудь ересь, чтобы Малфою стало лучше. — Так, все, — Драко слегка вздрагивает в его руках, выпрямляется, и лицо его разглаживается, становясь совершенно никаким. Это выглядит отвратительно. Гарри ненавидит это выражение лица всеми фибрами души, особенно после того, как он увидел, как Драко умеет улыбаться, но он понимает, что Драко пытается справиться. С чем, понятия не имеет, а потому запихивает свое очень ценное мнение себе в задницу и просто смотрит. — Спасибо. — Нет проблем, — Гарри пожимает плечами, напоследок проходясь руками по ледяным пальцам Драко. Он хмурится, разглядывая их, как и Драко. Наверняка, со стороны они выглядят очень забавно, но что-то никому из них не смешно. Малфой медленно вытягивает свои пальцы из теплых рук. Осторожно поднимает взгляд тусклых глаз и молча кивает. Разворачивается и идет собираться на матч.

***

Разминка проходит хорошо. Драко молчит почти все время, когда капитан раздает указания и молчит даже тогда, когда члены обеих команд начинают раззадоривать друг друга легким стебом перед матчем. Матч начинается и все приходит в движение. Они взлетают на метлах, и воздух наверху слегка плотнее, с непривычки чуть не задыхаешься. Драко медленно выдыхает через нос и удивленно моргает глазами. С неба падают снежинки. Слизерин забивает несколько квоффлов, Когтевранцы вцепляются в свои очки так же свирепо, как и всегда, не уступая. Кто-то из команды Слизерина проносится мимо него, сливаясь в зеленое размытое пятно. Драко старается дышать. Загонщики и Защитники разных команд борются прямо перед Драко за очки, а он не может развидеть поле боя, вспышки цветов со всех сторон давят на мозг, крики болельщиков начинают иррационально пугать. Его начинает шатать на метле, зрение начинает размываться, он почти не может вздохнуть из-за паники, сковывающей горло. — Да блять, — рычит Драко, прикладывая руку к лицу и слегка мотая головой. Снег мешает, и пальцы мерзнут. Нужно сосредоточиться, блять. Снитч блестит золотым прямо перед лицом, и Драко шарахается от него в сторону, словно бы отскакивая от огня. Комментатор едко отзывается об этом, пока сердце Драко бьется в горле, и он не может ничего с собой поделать, крепко цепляясь заледеневшими от страха и холода пальцами за древко метлы. Он успевает только повернуть голову в сторону, когда трибуны слаженно вздыхают, и понимает, что на него летит бладжер. У него не остается сил и времени на то, чтобы увернуться.

***

Очухивается он, как ни удивительно, в Больничном крыле. Несколько секунд он пялится в белый потолок. Рядом с его койкой собрались друзья. — Посмотрите-ка на меня, — хрипит Драко, промаргиваясь. Все тело болит чертовски, в душе не-пугающе-пусто. Неплохое начало. — Я все еще жив. — Я еще не пизданула тебя только потому, что тебе плохо, — срывающимся голосом шепчет Панси. Кажется, еще секунда, и она сорвется тоже — судорожно прижмет ладонь ко рту, пытаясь сдержать слезы, как всегда делает, но они все равно будут стекать по ее щекам. — Дебил, блять, — шипит Блейз у него над ухом, руки у него, судя по тону, тоже очень чешутся надрать ему зад. Драко тоже, как и всем присутствующим, хочется себе въебать, спасибо, что спросили. Он раздраженно вздыхает и тут же понимает, что это больно. И только Теодор стоит у изножья его кровати черной-черной тенью, скрестив руки на груди, молча. Он просто смотрит. Взгляд его тяжелый, как пиздец всей ситуации, в которой Драко оказался. Его темные глаза, очень умные и проницательные, не дают ему отвести взгляд, словно удерживая на поводке. Губы Тео сомкнуты очень плотно, и Драко замечает, как он сжимает руки в кулаки, до белых костяшек. Плюс один в кучку людей, которые хотят устроить Драко взбучку. Малфой почему-то даже не сомневается, что потом придет еще и Золотое трио, и Грейнджер обязательно не постесняется стукнуть по голове чем-то легким, как не смогла себе позволить Панси. И Гарри, конечно, со своим комплексом героя, наверняка, будет винить себя в том, что произошло — ах, он же мог Драко никуда не пускать и все такое. Только для Драко вполне очевиден тот факт, что сегодня в любом случае что-то бы произошло? Он снова вздыхает, на этот раз аккуратнее, и прикрывает глаза, потому что выдержать вот такой взгляд Теодора более, чем тридцать секунд, ну, всегда было затруднительно. Ни у кого никогда не получалось. Просто интересно, Тео, если в зеркало сейчас посмотрит, сам загнется от всей той власти и давления, что скрывались в его глазах, и отведет взгляд? Драко открывает глаза, только заслышав тяжелый вздох — на лице у Тео играют желваки, брови нахмуренны, но он выдыхает, как будто сдаваясь. Это звучит как небольшой шажок к спасению, но Драко сильно не обольщается на этот счет, если честно. — Мы выиграли матч, — в итоге говорит Тео, тем самым напряженным тоном, который Драко от него и ожидал. Он в ответ мычит что-то неопределенное, стараясь особенно не отсвечивать. Он сейчас, наверное, на зельях, хотя обезболивающее в него вкинуть не додумались. — В следующий раз, когда ты будешь не в состоянии играть, скажи об этом сразу, а не строй из себя героя, — продолжает ужасно злым голосом мамочки Теодор, отворачивая от него голову. Драко понимает, что он просто беспокоится. — Это привилегия Поттера, — поддакивает раздраженно Блейз, и Драко тихо хмыкает. Они все неловко замолкают. Драко заторможенно рассматривает, как Панс нервно пожевывает нижнюю губу, слышит, как прокашливается Блейз, и как постукивает ногой Тео по полу. Они все очевидно очень хотят узнать, а какого, собственно, хуя. Проблема в том, что Драко и сам не уверен. — Ты… — начинает тихо Панси, глухо и нервно постукивая пальцем по хрустящей, чистой простыне. Он переводит взгляд на ее длинные, опущенный ресницы. — Хочешь поговорить об этом? Драко зевает, на несколько секунд думая над тем, что если им действительно рассказать? Об этих снах, о том, что он постоянно думает о том, что не должен быть здесь и что он не отсюда? О метке? О тех разговорах и тех людях, которые хотят, чтобы он проснулся? Они ведь тоже ждут его. — Нет, — выдыхает в итоге. Потому что с этим бессвязным бредом он должен разобраться как-нибудь сам. — Я попрошу у Помфри Сон без сновидений, — говорит Блейз, пряча глаза и вставая со стула с неприятным скрипом. Тео сжимает челюсти и уходит вместе с Блейзом. Внимательные они, все-таки. Драко почти открывает рот, чтобы сказать, что оно не помогает, но не хочет усугублять ситуацию знанием, что он его уже пробовал. — Ты плохо спишь? — почти шепотом спрашивает Панси, мягко трогая его за руку и начиная выводить на ней круги. Драко кивает. Вспоминает, как Панси из снов согревала его руки и точно также выводила на них кружочки. Это почему-то делает больно. — Наверное, я просто… — он замолкает, пытаясь подобрать правильное слово — которое бы не звучало как самая откровенная и херовая ложь на свете. —…переутомился, — заканчивает с затруднениями, и эй, это хотя бы похоже на то, что он испытывает. Утомленность, конечно, преуменьшение, но хоть как-то. — Да, — тихо соглашается Панси. Она сглатывает. — наверное. Драко прекрасно понимает, что это звучит очень лживо для них обоих.