Таких городов больше нет

      Ей долго не удавалось уснуть, хотя усталость, накопившаяся от множества бессонных ночей, буквально гудела во всем теле. Юлия прислушивалась к тому, как за стеной на неудобной тахте ворочается Артемий, будто медведь в узкой берлоге.       «Тоже не спит...» Девушка уткнулась в подушку, хранящую его запах – запах Степи, выделанной кожи и мускуса. Окутанная этим знакомым и уже ставшим родным за столь короткий срок ароматом, Юлия медленно расслаблялась: веки тяжелели, дыхание становилось глубже.       «Не забыл», – крутилась мысль в засыпающем мозгу. – «Как хорошо, что не забыл и не злится».       Она так боялась, что возвратившись в Город, встретит холодный взгляд серо-голубых глаз. Её действительно очень долго уговаривали вернуться Каины – строительство Города-за-Горхоном никак не могли начать без планировки улиц. И лучшего архитектора дорожной системы для этого найти было невозможно. Юлии, конечно, льстило такое отношение к ее труду, и попробовать себя в создании чего-то еще более грандиозного она хотела, хоть к задумке этой относилась с долей скептицизма. Но по-настоящему Люричева приехала обратно не из-за этого. И не из-за неудачной диссертации бросила она Столицу.       Тихий скрип двери вырвал ее из накрывающей дремоты.       — Не спишь? — Он шагнул в темную комнату, половицы жалобно затрещали под его весом.       — Почти... — сонно ответила девушка Бураху. — Случилось что-то?       — Да нет... Башка только от твирина звенит, не даёт уснуть, собака… — Артемий мялся у порога. — Думал, вдруг у тебя так же... Сидишь, мучаешься. Но я вижу – разбудил. Извини. Пойду.       — Зайдёшь, может? — Она приподнялась на кровати, освобождая на ней немного места для мужчины. Плохо у него тонкие намеки выходили, слишком уж прямой он был человек. Юлия знала, что он не хочет уходить, и сама этого не хотела тоже.       — Нет. Прости ещё раз. Пойду подышу на крыльцо, авось отпустит.       — Тём, не уходи.       Больше уговаривать его не пришлось. Он послушно прошёл через комнату и опустился на край постели. Юлия улеглась на бок, подперев голову рукой, и посмотрела на Бураха с мягкой улыбкой.       — Глупо это, конечно... Но я все никак не верю, что ты здесь, — Гаруспик запустил пятерню в свои непослушные волосы цвета пшеничных колосьев, почесал затылок. — Ты так внезапно тогда уехала, в октябре. Я зашёл в Невод, а там пусто. Словно никогда тебя и не было. Прошёл всего месяц, но мне показалось, что год. А то и больше.       — Прости. Я тогда думала, что так лучше будет.       — Ой ли?...       — Ну да. Ты одного хотел, а я другого. Мне думалось, что я в Столице нужнее. — Она закрыла глаза и устало опустилась на подушку. Широкая ладонь легла на ее плечо и нежно погладила по нему, заставляя тепло разлиться по телу. — Я просчиталась. Но давай не будем об этом. Я не люблю мусолить собственные ошибки. Лучше ты расскажи что-нибудь...       — Например?       — Что угодно... Просто говори.       Продолжая ласково поглаживать ее по плечу, мужчина тихо вымолвил:       — Я же тебе не рассказывал, как у меня Мунхэ появился – бычок мой. Не поверишь, но купил я его в первый же день, как приехал сюда. Сторговались за двести – хатангэр уступил...       Юлия не узнала, чем закончилась история. Она сладко заснула под звуки его глубокого убаюкивающего голоса, и впервые за долгое время ее не мучали кошмары.

***

      — Слушай, я тут подумал – не буду я крысу эту трогать, выпущу. Ой... — Зашедший без стука в комнату, Спичка замер на пороге. — Здрасьте, теть Юль... А... вы чего здесь?       Люричева распахнула глаза и, не сразу вспомнив, где находится, удивленно уставилась на мальчишку.       — Спичка! Ну сколько раз я тебе говорил, стучаться надо! Не один живешь! — Рядом с ним в дверном проеме появился Артемий. — Юлия вчера приехала, осталась ночевать. А теперь марш отсюда! Не мешай спать человеку!       Парнишка тут же юркнул обратно в полумрак коридора, перед этим бросив смущенный и извиняющийся взгляд на растрепанную ото сна ученую.       — Неловко вышло как... — Юлия выбралась из кровати, поправляя помятую блузку. Уснула она прямо в своей дорожной одежде.       — А, не бери в голову! — махнул рукой Бурах. — Спичка везде свой нос суёт. Ничего страшного не произошло. И раз уж ты встала, пойдём на кухню, я завтрак накрыл.       Он улыбнулся девушке и вышел, прикрыв за собой дверь.

***

      Гаруспик разливал чай по четырём кружкам. На столе дымилась стопка свежеиспеченных блинов.       — Дядь Артемий, а когда тетя Юля приехать успела? Вчера ж ложились – не было ее! — Спичка с любопытством уставился на мужчину. Мишка, сидящая рядом, тоже навострила ушки.       — Ночью.       — А почему вернулась?       — По кочану. Болтаешь много, малец, — раздраженно прорычал Бурах.       — Из-за тебя же? — не унимался конопатый.       Если бы в этот момент Юлия не вошла на кухню, хирург бы точно уничтожил болтливого парнишку своим фирменным грозным взглядом.       — Всем привет, — неуверенно вымолвила Люричева, садясь на стул, который Артемий галантно придвинул ей. — А вы оба подросли, особенно ты, малышка, — она улыбнулась Мишке.       — Не, мы просто отъелись! — заявил Спичка, переключая интерес с хирурга на ученую. — Тут прям как в санатории. Не знаю, что это, но по слухам – там, как и здесь, трехразовое питание. Вот и расхарели немного.       Юлия засмеялась, а Артемий успокоено выдохнул, видя, что дети соскочили с неудобных вопросов.       Позавтракав, ребята умчались по своим важным делам: Спичка – к Хану и Ноткину, обсуждать условия дальнейшего перемирия, а Мишка – к Капелле. Та потихоньку учила её грамоте.       — Мне тоже пора. Спасибо тебе за тёплый приём, но меня уже Каины заждались – надо приниматься за чертежи. — Юлия поднялась из-за стола.       — Значит, ты всё-таки надолго... — Артемий поймал ее за руку, не давая так сразу уйти. — Я рад. Обещай заглядывать в гости, хорошо?       — Сам тоже заходи. — Она сжала его ладонь в ответ. — Дорогу знаешь.       — Приду, раз зовёшь… — Мужчина поднялся из-за стола вслед за девушкой. — Давай, провожу.       Он помог ей надеть просохшее за ночь пальто, а когда за Юлией закрылась входная дверь, мужчина улыбаясь прислонился лбом к косяку.       «Баярлаа, заяан... Вернулась».