Маловероятное трио

      Все были обеспокоены лихорадочным состоянием Вэй Усяня. По словам Лань Ванцзи, жар не спадал в течение нескольких дней после токо, как они убили СюаньУ. Не имея никаких ресурсов, Лань Ванцзи мог лишь беспомощно ждать прибытия помощи от Цзян Чэна и Не Хуайсана.       Не Хуайсан, Лань Ванцзи и адепты Не сопровождали Цзян Чэна и Вэй Усяня обратно к пирсу Лотоса.       В знак благодарности за помощь семья Цзян пригласила клан Не и Лань Ванцзи остаться на ночь, прежде чем те снова отправятся в путь. Лань Ванцзи, казалось, хотел отказаться, но его уговорили остаться и отдохнуть. Никто не решился спросить о главе клана Лань, зная, что, скорее всего, он скончался во время их пребывания в Цишане.       В ту ночь все услышали чистый звук гуциня. Никто не осмелился нарушить столь печальную мелодию.       На следующее утро Лань Ванцзи исчез. От него осталась лишь записка для Цзян Чэна с обещанием вернуться в ночь нападения. Больше на той бумаге, что была сожжена дотла, не было сказано ни слова. Не Хуайсан и его группа покинули причал в полдень. Дорога обратно в Цинхэ заняла бы несколько дней, и ему было тревожно оставлять брата на столь долгий срок.       К тому времени, как они вернулись, уже почти наступила ночь. Из-за отсутствия у Не Хуайсана духовных сил им пришлось идти пешком, что заняло гораздо больше времени, чем если бы они могли лететь на мечах.       Ни один из учеников не пожаловался и не вымолвил ни слова, даже если был недоволен. И никто бы не стал, ведь всех их лично отобрал Не Хуайсан. Он знал — чтобы защитить брата, ему нужна преданная группа, которая будет служить ему и следить за происходящим. Все эти ученики прошли его проверку и заслужили доверие. Они знали, зачем существуют, и были преданы до самого конца.       Пусть им и не были известны его истинное происхождение или настоящие намерения — это было не важно.       Никто не должен знать, как выглядит будущее, потому что он собирался его изменить.       — Да-гэ! — весело крикнул Хуайсан. Не Минцзюэ разговаривал с несколькими учениками, прежде чем отпустить их взмахом руки.       — Хуайсан, где ты был? — Его тон был ровным и холодным. Младший знал, что его брат обеспокоен. Обычно это заставило бы его держаться на расстоянии, но сейчас он остался рядом.       — Я посещал Пристань Лотоса с Цзян-сюном, потому что Вэй-сюн был ранен. Я отправил гонца, чтобы ты не волновался.       — Именно поэтому я и волнуюсь. Ты был почти заперт в пещере с чудовищем, и при этом у тебя не было сабли, — Не Хуайсан на мгновение забыл, что его сабля якобы была отнята, впрочем, он об этом нисколько не жалел. — Вэни даже осмелились напасть на тебя и других приглашённых учеников во время обучения! Невероятно!       — Но мы защищали друг друга. — Тебе всадили нож в спину. — Мы действовали вместе! — Он предал тебя. — Вэй Усянь даже сдержал СюаньУ. — Он тебя убил. — Мы выбрались. — Ты погиб. — Со мной всё хорошо. — Я отомстил.       Не Минцзюэ молча смотрел на Не Хуайсана. Непривычный к подобному молчанию со стороны брата, тот слегка поднял голову, чтобы мельком взглянуть. И вдруг сильная рука легла ему на плечо, отчего младший брат вздрогнул.       — Ты и правда повзрослел.       — А?       — Ты хорошо справился. Даже помог ученикам клана Цзян. Я горжусь тобой, — сказал Не Минцзюэ. Его лицо озарилось искренним теплом, которого Не Хуайсану так не хватало со дня смерти их отца и с того момента, как Минцзюэ взял на себя бремя главы ордена.       — Ты хорошо меня обучил, да-гэ, — тихо прошептал Не Хуайсан. Брат почти полностью заменил ему отца. Все самые тёплые воспоминания детства были связаны с Не Минцзюэ. — В этот раз я защищу тебя.       — Что ты сказал?» — Не Хуайсан резко поднял голову и смущенно улыбнулся.       — Ничего, ничего. Уже довольно поздно. Ты уже ужинал? — поспешил сменить тему младший.       — Глава ордена Не в последние дни плохо питается, — сказала проходившая мимо молодая ученица.       — А тебе не пора куда-нибудь? — Ученица пискнула и тут же скрылась. — Плохо ест?.. Неужели повара в последнее время распустились? — Не Хуайсан обернулся к сопровождавшим его ученикам. — Пошлите кого-нибудь проверить качество пищи. Остальные — отдыхайте, вы и так устали.       Отпустив учеников, он вновь взглянул на брата — тот смотрел на него с неуловимой смесью гордости и печали в глазах.       — Сколько же я упустил, занятый делами секты… Такое чувство, будто ты вырос без меня.       — Совсем не так. Я лишь понял, насколько был обузой, пока оставался легкомысленным. Да, я не силён в обращении с мечом, но больше не стану помехой. Я помогу тебе управлять кланом, чтобы ты не нёс всё в одиночку, — На его голову легла тёплая ладонь, и Не Хуайсан в удивлении поднял глаза. — Да-гэ?       — Ты не обуза, Хуайсан. Ты мой брат.       — Я…       — Только не вздумай опять расплакаться! — проворчал Не Минцзюэ, но Не Хуайсан лишь рассмеялся, заметив, как брат смущён. — Ты всегда можешь поговорить со мной. Как в те времена, когда мы были детьми.       — Да, как и раньше, — улыбнулся Не Хуайсан. — Я скучал по тебе, да-гэ.       — Хм, я тоже по тебе скучал. Но теперь, когда ты вернулся, мы можем снова начать твои тренировки с оружием. Спи спокойно сегодня. Завтра рано утром начнем тренироваться.       — Да-гэ… Я только что вернулся… и у меня больше нет моего меча…       — Тогда начнем тренироваться днем! И куда делась вся эта энергия? Выпяти грудь и веди себя как мужчина.       — Давай поговорим обо всем за ужином, — сказал Не Хуайсан и повел брата по коридору.

***

      — Как его состояние? — спросил Цзян Чэн у лекаря, когда тот завершил осмотр Вэй Усяня. С тех пор как они вернулись на Пристань Лотоса, прошло уже четыре дня.       — Он должен проснуться со дня на день, — сказал врач. — При возвращении наблюдались некоторые отклонения, но сейчас все показатели пришли в норму. Поводов для серьёзного беспокойства нет. Однако я хотел бы провести дополнительное обследование, когда он придёт в себя, чтобы убедиться окончательно.       — Что вы подразумеваете под аномалиями? — спросил Цзян Чэн. Врач выглядел немного нерешительным. — Объясните это. Или нам поговорить при отце?       Врач тяжело вздохнул.       — Его золотое ядро было нестабильным, и в теле обнаруживались следы иньской энергии, или чего-то очень на неё похожего. Со временем это рассеялось, но из-за нестабильных проявлений мы не могли сделать точные выводы.       — Это все? — спросил Цзян Чэн.       — Да, это были все заметные детали, которые у нас есть в отчете. Кроме раны на руке от клинка, о которой говорил Лань-гунцзы, больше ничего необычного или опасного обнаружено не было.       — Тогда вы свободны, — махнул рукой Цзян Чэн, и врач вышел из комнаты.       Цзян Чэн повернулся к лежащему без сознания брату и тяжело выдохнул. Эта часть была всегда самой невыносимой — когда нельзя было ничего сделать, кроме как ждать. А он, Цзян Ваньинь, терпеть не мог ожидание, особенно если за ним стояла неизвестность. Он был готов задушить этого идиота, как только тот очнётся, и заставить поклясться, что больше никогда не ввяжется в подобное безумие.       — А-Чэн…       Цзян Чэн обернулся. Его сестра стояла в дверях. Ее улыбка была нежной, хотя в глазах блестело беспокойство.       — А-Цзе…       — Как он?       — Очнётся со дня на день. Не беспокойся так, А-Цзе, — сказал он, наблюдая, как Цзян Яньли опускается на край постели. Было больно видеть его таким. Вэй Усянь должен быть шумным, живым, неудержимым — а не бледной, безмолвной фигурой на больничной койке.       — А-Сянь сильный. Он справится. И ты не должен так изматывать себя, — её взгляд пронзал его. — Тебе тоже нужно отдыхать, А-Чэн.       Ему не хватало её заботы, её лёгкого ворчания. Он скучал по ней. До боли. — Хорошо, но и ты побереги себя, — мягко ответил он. — Сколько ночей ты не спала, готовя для него бульоны?       — А кто-то, между прочим, тоже сидел по ночам, чтобы выпить этот суп, — лукаво заметила она.       Цзян Чэн улыбнулся:              — Я всегда буду есть всё, что ты приготовишь, А-Цзе. Особенно твой суп.       — Правда? Тогда, пожалуй, сегодня вечером я приготовлю несколько твоих любимых блюд. Нужно будет зайти на рынок, — с улыбкой сказала Цзян Яньли. Цзян Чэн с облегчением отметил, как давно не видел её улыбающейся так искренне.       Тишину нарушил приглушённый стон. Цзян Яньли обернулась, а Цзян Чэн тут же бросился к постели.       Вэй Усянь медленно открыл глаза, моргнул, прищурился, уставившись в потолок. Затем повернул голову и увидел Цзян Яньли, что смотрела на него с тёплой улыбкой, а рядом стоял Цзян Чэн — в его взгляде сквозило облегчение.       — Шицзе? Цзян Чэн? — Его голос был хриплым.       — Ты наконец-то проснулся, А-Сянь. Давай я принесу тебе воды, — сказала Цзян Яньли и подошла к столу, где стоял чайный сервиз. Когда Вэй Усянь попытался сесть, Цзян Чэн подошел, чтобы поддержать его.       — Идиот. Только очнулся — и уже дергаешься, — буркнул Цзян Чэн, укоряя скорее из тревоги, чем по-настоящему злясь.       — Вот, выпей воды, — сказала Цзян Яньли, опустив чашку.       — Спасибо, Шицзе, — тихо ответил Вэй Усянь, но глаз с неё не сводил. Она заметила его пристальный взгляд и слегка склонила голову в сторону.       — У меня что-то на лице?       — Нет, — ответил он, допив воду. — Просто… очень по тебе скучал.       — Глупенький А-Сянь, — с нежностью сказала Цзян Яньли и ласково ущипнула его за нос. — Я тоже скучала. По тебе и по А-Чэну. Лучше бы ты вернулся домой без единой царапины.       — Я… что случилось?       — Ты придурок! — взревел Цзян Чэн и отпустил Вэй Усяня, который с визгом упал назад.       — А-Чэн! Он же ещё не оправился, — воскликнула Цзян Яньли.       — Сам напросился! Вы с Лань Ванцзи вообще думали хоть немного?! Это же мать его СюаньУ! Ты правда считал, что у вас есть хоть малейший шанс против тысячелетнего чудовища?!       — Но Цзян Чэн, вы так долго не приходили! — жалобно простонал Вэй Усянь, вновь приподнимаясь. Он скривился, схватившись за грудь, и несколько раз тяжело вдохнул. Цзян Яньли тут же положила ладонь ему на спину, утешая.       — Мы либо умерли бы с голоду, либо стали бы кормом для СюаньУ. Только сражение дало нам шанс выбраться.       — Так надо было дать себя сожрать этому Сюаньу!       — А-Чэн!       — Уаааа, Шицзе. Цзян Чэн издевается над бедным Сяньсянем.       — Я своими руками тебя прибью, Вэй Усянь!       — Хватит, хватит, — вмешалась Цзян Яньли, и хоть на лице всё ещё играла улыбка, голос её стал строгим. — Вам столько лет, а ведёте себя как дети.       — Сяньсяню три года! — слишком весело сказал Вэй Усянь. Цзян Чэн лишь закатил глаза.       — Конечно, конечно. А СяньСянь проголодался? Хочет супчика от Шицзе?        — Всегда!       — Правильный ответ, — с мягкой усмешкой сказала Цзян Яньли и легонько постучала пальцем по его носу. — Сейчас вернусь.       — Вэй Усянь, у тебя инстинкт самосохранения вообще есть? Ты должен перестать играть в героя и начать думать о себе. Тебе просто повезло, что мы успели тебя найти. А если бы нет? Что бы я тогда делал, а?!       — Цзян Чэн, я… мне жаль, — сказал Вэй Усянь и потер шею.       — А что мне делать, когда ты в следующий раз опять сбежишь с этим Лань Ванцзи? Эй, не смотри так на меня! Кто знает, чем вы там занимались в пещере? Боже, у меня мурашки по коже от одной мысли, — Цзян Чэн передёрнул плечами. Ему совершенно не хотелось представлять своего брата в таком свете. Всё из-за Не Хуайсана и его идиотских развратных книжонок.       — Что?.. Да что бы мы с Лань Чжанем там делали?! Мне ещё повезло, что он меня не прикончил, пока мы были взаперти! — возмутился Вэй Усянь, и Цзян Чэн посмотрел на него с каким-то странным, сложным выражением. — А где он вообще? Уехал обратно в Гусу?       — Разумеется, уехал. Или ты хотел, чтобы он сидел тут у изголовья и беззвучно рыдал, пока ты не откроешь глаза? — усмехнулся Цзян Чэн. — Он тогда выглядел так, будто ты умер, и он тебя оплакивает.       Он прекрасно понимал, что Лань Ванцзи просто был встревожен — они ведь вдвоём пережили заточение, и тот, несомненно, винит себя за то, что не смог его уберечь.       Вэй Усянь странно молчал после того, что сказал Цзян Чэн. Зная, насколько драматичен его брат, было странно видеть его таким пугающе тихим.       — Эй, Вэй Усянь, ты чего…       Двери открылись, и вошла Цзян Яньли с двумя мисками.       — Я вернулась.       Вэй Усянь улыбнулся, когда она передала ему теплую миску. Он на мгновение остановился, чтобы понюхать ее, вдыхая аромат и просто наслаждаясь теплом.       — Спасибо, Шицзе… Я так скучал по твоей еде.       — Сегодня приготовлю несколько любимых блюд А-Чэна. И твои любимые тоже не забуду.       — Спасибо, Шицзе! Цзян Чэн наблюдал за Вэй Усянем — тот всё время поглядывал на Яньли и глупо улыбался. И вёл себя как-то уж слишком по-детски… даже по его меркам.