Дыхание Чёрного человека

Луи вышел из здания в не самом лучшем настроении. Хьюи так долго промывал всем мозги, что Дак устал. Следом за ним вышли и все остальные. — Луи, ты сегодня свободен? — послышался тихий, немного даже боязливый голос Скруджа. Мужчина подошёл к Лу, ожидая ответа. Луэллин и правда был не занят, а поговорить с Макдаком ему было о чём: о Хьюи, о сожжённой библиотеке, а самое главное — о них самих. Не теряя ни секунды, он так же тихо ответил: — Свободен. Как бы они ни старались скрытно и тихо общаться, друзья-писатели всё равно всё прекрасно видели, особенно Дьюи. Парень в синем подошёл к Луи и Скруджу, негромко кашлянув: — Не помешаю? Оба дёрнулись, резко развернувшись. Не сказать, что Дьюфорд был недовольным, но и радостным тоже. Возможно, из-за стычки с Хьюбертом. — Я, наверное, пойду, — вздохнул Макдак, уже собираясь уходить. Луэллин резко схватил Скруджа за запястье, остановив. — Погоди, не уходи, — попросил Дак, а после посмотрел на Дьюи. — Дью, что случилось? Дьюфорд смотрел на парней каким-то удивлённым взглядом, почёсывая свой затылок. Он был немного растерян. — Да я пообщаться с тобой хотел, но ты, к сожалению, занят. Луи, улыбнувшись уголками губ, ответил: — Давай сегодня у тебя в семь? Дьюи охотно кивнул. Из здания вышел Хьюи в сопровождении Вайолет, которая так и светилась от счастья. Луи, увидев эту картину, скривился от отвращения. Проходя мимо селезней, Хьюберт посмотрел на Луи и Дьюи, воскликнув: — Вы ещё мне спасибо скажете! Саблекрыл же ему только поддакивала, противно посмеиваясь. — Да я тебе сейчас… — гаркнул Дьюфорд, но был остановлен Луэллином. — Успокойся и не делай глупостей! Ты же в своём уме, в конце концов. Дак в синем кивнул и стал уходить в свою сторону, бросив на прощание: — Увидимся у меня.

***

Луи сидел на круглом стуле без спинки, постукивая указательным пальцем по барной стойке. Помещение было освещено приятным зелёным светом, было большое количество столиков, за которыми сидели то подростки, то взрослые люди, спокойно о чём-то беседуя. Возле руки Дака, которой он всё ещё постукивал, стоял бокал шампанского, ещё нетронутый. Собеседник Луэллина, который его сюда и притащил, упивался сидром, уже, собственно, и забыв, зачем он здесь. Не сказать, что Луи было здесь плохо, скорее некомфортно. Парень никогда не ходил в бары. — Скрудж, мы сидим здесь уже минут десять, а ты всё никак не объяснишь мне, зачем мы тут! — воскликнул Лу, недовольно посмотрев на писателя. Макдак, допив напиток, поставил бутылку на стойку, как-то забавно икнув, что даже Луи про себя прыснул. — Да, точно, извини, совсем забыл, — пролепетал мужчина, развернувшись к Лу. — Просто давно здесь не был. Дак, подперев голову рукой, стал смотреть мужчине в глаза, которые метались из стороны в сторону. Макдак выглядел обеспокоенным, но причины его беспокойства Лу были неизвестны. — Итак, Скрудж, о чём ты хотел со мной поговорить? — тяжело вздохнув, задал вопрос блондин в зелёной толстовке. Скрудж, успокоившись, принял для себя удобную позу, чтобы было легче рассказывать. — Знаешь, этот парень, который сегодня посетил наш литературный вечер, кажется мне каким-то… — Луэллин решил перебить Макдака. — …чокнутым, да, именно! Я вообще не понимаю, чего он добивается! Наконец взяв в руку бокал шампанского, Луи немного отпил спиртного. Пузырьки ударили в нос, из-за чего Лу скривился и поперхнулся, поставив обратно бокал. Скрудж, не сдержавшись, засмеялся, вызвав тем самым у Луэллина раздражение. — Ты что, пить не умеешь? — и снова селезень издевается. Сунув руки в карман толстовки, Лу рыкнул: — А ты, я смотрю, бывший алкоголик! Макдак улыбнулся предсказуемой реакции парня, а Лу, в свою очередь, недовольно хмыкнул. — Ладно, ближе к делу! Я считаю, что Хьюи Дак как-то причастен к поджогу, ну вот чувствую. Кстати говоря, откуда он всех нас знает? — недоумевал селезень в шляпе. Дак болтал ногами, думая о чём-то своём, но, кое-что осознав, воскликнул: — Погоди, а где библиотекарша была в момент поджога? Оба замолчали, но их тишину нарушала громкая музыка, под которую подтанцовывали парни и девушки в центре помещения. Скрудж быстро моргал, реально не зная, что ответить. Луэллин тоже. — Может, её тогда ещё и не было? Утром всё-таки произошёл пожар, — выдвинул гипотезу Макдак. Дак снова отпил немного алкогольного напитка, а после, смешно вздрогнув, быстро выпалил: — Да Хьюи это всё, Хьюи! Сомнений нет. Писатель кивнул, играясь с уже пустой бутылкой, на которую Лу ещё недавно смотрел с раздражением. Скрудж вспомнил, как Лу накинулся на Госалин из-за присутствия Чёрного человека. Сказать честно, мужчина всё никак не мог понять и поверить. Да, он говорил Даку, что верит, но как, чёрт возьми, в такое можно поверить? Где-то глубоко в себе, Макдак считал это всего лишь галлюцинацией, ведь тогда, в подъезде, он никого не видел, кроме Луэллина, который был безумно напуган. Конечно, Скруджу хотелось как-нибудь помочь бедолаге, но что он, обычный смертный, может сделать, как утверждал Луи, с потусторонней нечистью? Правильно, — ничего! Оставалось только поддерживать и утешать. Луи этого было мало. Он уже стал жить в постоянном страхе и непонимании происходящего. К врачам он больше никогда не обратится, ведь сразу же упекут в дурдом, а Луи этого так не хотелось: опять есть холодную и невкусную еду, дрожать от холода в коридоре, шарахаться врачей, думая, что они его отравят. Нет, юный писатель больше этого кошмара не допустит. Из раздумий его вывел голос Луи: — Эй, Скрудж, ты там сам-то как? Луэллин сложил руки на барной стойке, положив на них голову. К удивлению Скруджа, бокал уже был пустым. — Если ты про мою жизнь, то идёт своим чередом, — начал он. — А вот как там твой Чёрный? Блондин резко выпрямился, посмотрел по сторонам и, преподнеся палец к губам Макдака, прошептал: — Тихо ты, а то ещё придёт… Скрудж сам, не зная зачем, быстро чмокнул палец Луи, который он ему поднёс, дабы тот замолчал. Реакция не заставила себя долго ждать, потому что уже через пару секунд Луи раскраснелся и спрятал свою руку в карман. Макдак и сам был смущён, почему и закрыл своё лицо ладонью. Лу хотел провалиться сквозь землю, а лучше — надрать зад этому селезню. — Что ты себе позволяешь? — дрожащим голосом поинтересовался Дак. — П-прости, — медленно проговорил Скрудж, а его нижняя губа дрогнула. Луи был растерян, совсем не ожидал он такого от Макдака. Если ещё тогда, на литературном вечере, Лу хотел поговорить о них, то сейчас ему было как-то страшновато и стеснительно заводить такой разговор. — Что-то ты совсем страх потерял, — фыркнул Дак, спрыгнув со стула. Луи действительно хотелось поскорее уйти, стереть с лица краску и просто оказаться дома. Лу измученно застонал, вспомнив, что ему ещё идти к Дьюи. Скрудж бесшумно подкрался сзади. Луэллин стал пожёвывать свой язык, поспешно копаясь в своих мыслях: любит? не любит? любит? не любит? Эти вопросы уже начинали бесить, но Лу был вынужден задавать их себе каждое утро, день, вечер и ночь. Воспоминания о поцелуе не выходили из его головы ни на минуту, а теперь ещё и палец. Было такое чувство, что жизнь просто издевается над парнем. — Луи, я… — начал было Макдак, но Лу, взяв его за руку, пошёл в сторону выхода. — Пойдём уже отсюда, — воскликнул Дак, проигнорировав писателя. Уже достаточно стемнело, из облаков виднелся молодой полумесяц, стало прохладно. Макдак и Луи медленно и молча шли по дороге, пиная ногами камешки и разноцветные листики. Выражение лица Луи было печальным, однако внутри он чувствовал настоящее спокойствие рядом с Макдаком, но ему всё ещё очень хотелось с ним поговорить. Переступив через себя, блондин прошептал: — Эй, ты ведь помнишь наш обмен слюнями при лунном свете? Только сейчас до Луи дошло, какой бред он сформулировал. Ударив себя по голове, Дак попытался как-то исправиться, но было поздно. — Помню, — уверенно произнёс Скрудж. Луэллину пришло даже остановиться, чтобы прийти в себя, ведь не до каждого могла дойти суть предложения. Макдак и правда удивлял и восхищал. — Ты, наверное, сердишься на меня, что я тогда взял и поцеловал тебя, — поправив пенсне, нервно усмехнулся мужчина. Луэллин, неожиданно закатив глаза, ткнул Скруджа локтем в бок. — Ничего я не сержусь, я просто спросить хотел. Селезень похлопал глазами, показывая всем своим видом, что он ничего не понимает. — Скрудж, я, — Дак замялся, тщательнее подбирая слова, — и правда тебе, — он не мог произнести это слово, не мог, но должен был, — нравлюсь? Щёки утёнка снова стали красными и горячими, а сердце барабанило как проклятое. Макдак смутился не меньше Луи, наблюдая за тем, как на голову Дака бесшумно приземлился осенний лист. Лу, ощутив на голове что-то лёгкое, взял это в руку. Красный лист. — Да, Луи, ты нравишься мне, отпираться не буду, — глубоко вздохнув, честно произнёс Скрудж. Парни шагали в сторону дома Дьюфорда, поэтому, когда они дошли до его пятиэтажного дома, Лу остановился. Он понимал, что всё ещё не ответил Макдаку на его признание, ведь и не знал, что говорить. Подняв усталый взгляд на Скруджа, в сердце юного писателя будто выстрелили: селезень стоял без пенсне, а ещё и при лунном свете он казался просто невероятным, обаятельным и сногсшибательным. От восхищения у Дака даже приоткрылся рот. — Ты чего рот открыл? — хихикнул Скрудж, помахав перед лицом Луи ладошкой. Сглотнув вязкую и густую слюну, Лу взял Макдака своим мизинцем за его и, отвернувшись, пробормотал: — Почаще снимай пенсне, ты очень симпатичный. Услышав всё от начала и до конца, писатель в красном лучезарно улыбнулся, прижав Дака к себе. Луэллин, прижавшись щекой к груди Скруджа, опешил и снова почувствовал жжение в груди. Макдак и не сомневался, что тоже нравится этому пареньку. — П-пусти меня, — буркнул Лу, уже окончательно потеряв голову. Простояв так пару секунд, Луи отпустили. Дак вдыхал холодный осенний воздух, моментально остывая. Взглянув на четвёртый этаж, блондин заметил включённую настольную лампу, что означало: Дьюи читает или пишет. — Ладно, Скрудж, ещё увидимся, — смущённо улыбнулся Луэллин, махнув головой в сторону мужчины. Макдак надел обратно пенсне, кивнув. Не успел он оглянуться, как Лу уже оказался в подъезде, а доказывало это медленно закрывающаяся подъездная дверь. — Даже больше чем нравишься, — выдохнул селезень.

***

На четвёртом этаже, в квартире номер 12, Луи уже ждал Дьюфорд с везде выключенным светом, кроме настольной лампы в его маленькой комнатке. Квартиру ему подарили родители на восемнадцатилетие, и с тех пор блондин проживал здесь свои прекрасные годы. Лучший друг Луэллина был одним из тех, у кого мало было бед и несчастий в семье, чему Лу был только рад, ведь не каждый может так счастливо жить. Единственное, что беспокоило Дьюи больше всего — его пропавший без вести брат. Их отношения под конец были напряжёнными, но всё изменилось, когда его брат исчез, отправившись вместе со своим классом на экскурсию в другой город. Его искали годами, но всё безрезультатно. Плюхнувшись на мягкую кровать, Луи улыбнулся и стал пялиться в светло-голубой потолок. Дьюи сидел за своим столом, всё ещё держа в руках шариковую ручку, а перед ним был открыт блокнот с кучей исписанных страниц. — Ну что, начинаешь новую книгу? То, что точно не будет сожжено самим Господом Богом? — как-то лениво спросил Дак в зелёном. Парень прыснул, подъехав к другу на стуле. — Ты мне лучше расскажи, что у тебя со Скруджем, а то я в каком-то шоке нахожусь уже несколько дней, — усмехнулся Дьюфорд, раскинувшись на стуле и уставившись на Луэллина, который принял сидячее положение. Дак в зелёном немного нервничал, спрятав свои руки в карман — так же хотелось спрятаться и от Дьюи. Писатель с забавной причёской прекрасно видел, что Луи не хочет говорить на эту тему, но уж очень он был любопытным. — Ну, как тебе сказать, — прикусил кончик языка, — у нас довольно хорошие теперь отношения, мы, кажется, стали понимать друг друга и меньше ссориться. — Да вы вообще прекратили собачиться, Лу! — радостно воскликнул Дак, подпрыгнув на стуле. Луэллин неохотно, но кивнул, а потом как-то нежно улыбнулся, смотря куда-то на пол, где валялась нестиранная синяя толстовка с капюшоном. В комнате пахло приятными мужскими духами, которыми брызгался исключительно Дьюи. — Ты чего так загадочно лыбишься, а? — поинтересовался Дьюи, сев рядом с товарищем. — Неужели не договариваешь? Лу отчаянно заскулил, понимая, что ему некуда бежать, и от Дьюи прятаться бесполезно — всё равно найдёт, чтоб его. — Ну, мы просто стали хорошо общаться, чего ты прицепился? — пробормотал Луэллин, нахмурившись, но щёки выдавали все его настоящие эмоции. Комната наполнилась заливистым смехом писателя, а Луи нахмурился лишь сильнее. — Эй, прекрати! — Ты что, влюбился в… — тут Дьюфорд сделал паузу, чтобы немного прийти в себя и не засмеяться в очередной раз, — Скруджа? Ах, зачем же Дьюи вообще завёл об этом разговор, ведь после этого вопроса на него обрушился самый настоящий гнев Луи, которого не видела даже его приёмная мать. — …никогда в своей жизни не говори мне таких мерзких вещей, слышишь? Ни-ко-гда! Это настолько омерзительно, что я готов спрыгнуть с четвёртого этажа прямо сейчас! — кричал блондин, стуча кулачками по Дьюи, которому всё ещё было весело. — Ой, да брось, по тебе же видно! — продолжал спорить парень, после чего снова получил ладошкой по лбу. Луэллин был взбудораженным и взвинченным, а руки предательски дрожали, желая расцарапать когтями кошки кому-нибудь самодовольное рыльце. Вдруг Дьюи накинул на их спины синий плед, на котором был изображён космос с ракетами и летающими тарелками. С его лица всё никак не сходила искренняя улыбка. Он достал из рядом валяющегося рюкзака фонарик и включил его, направив свет на стену. — Что ты делаешь? — изогнув бровь, спросил Луи. — Я в детстве любил играть со своим братом с фонариком, пока родители не приходили пожелать нам спокойной ночи, — говорил Дак. — Мне было хорошо с ним, но в какой-то момент он «испортился», перестав со мной хоть как-то контактировать. Он тупо меня игнорировал, а когда я включал фонарь и направлял свет в его сторону, он злился и посылал меня, а однажды даже отобрал его. Луи знал, что у Дьюфорда когда-то был брат, но редко о нём спрашивал. — А родителям было всё равно? — осторожно поинтересовался ровесник. Дак в синем хмыкнул и пожал плечами, ответив: — Некоторое время они делали вид, что не замечают изменений, но потом стали обо всём нас расспрашивать, но он отказывался разговаривать с ними на эту тему, а потом, после той дурацкой экскурсии, исчез. В комнате повисло молчание, а фонарик, как назло, погас. — Эх, пора батарейки менять, — печально произнёс писатель. Луи болтал ногами, пытаясь найти другую тему для разговора, ведь эта была для Дьюфорда не самой приятной, но заставляла о многом задуматься. Например о том, что ничего непонятно… — Э-э-э, Дьюи, ты ведь теперь встречаешься с каким-то крутым таксистом, верно? Нашёл тему для разговора, конечно. Тут грусть улетучилась с лица Дьюи, а на смену пришли восторг и та самая детская радость. Луи улыбнулся. — Да! — радостно воскликнул Дак, что аж Луи испугался от неожиданности. — Мы завтра ночью будем кататься с ним на его тачке, чуть ли не до самого рассвета. Я буду его единственным пассажиром. Дьюфорд был просто на седьмом небе от счастья, ёрзая на месте и широко улыбаясь. Лу был очень рад за своего друга, ведь не каждому могла так улыбнуться удача. Хотя, как ему, такому искренне доброму парню, могло не фортануть? Луэллин слез с кровати и подошёл к письменному столу Дака. Как только он хотел взять прочитать то, что написал Дьюи, его что-то остановило: неприятно быстрое сердцебиение и волнение не из-за чего. Лу напрягся. — Дьюи, а о чём ты пишешь, кстати? — поинтересовался блондин в зелёном, уже отойдя от стола. Широко улыбнувшись, Дьюфорд ответил: — Про мальчика, который потерял своего единственного брата. Луэллина передёрнуло: — Ой, прости, наверное, это будет очень тяжёлое для тебя произведение. Дак в синем отмахнулся, подлетев к своему блокноту. — Да нет, ты что, это же комедия. Такой ответ привёл его друга в ступор, но лишних вопросов он задавать не стал. Посмотрев на настенные часы, которые уже показывали половину девятого, Лу поспешил в прихожую. — Засиделся я у тебя, хах, — бросил Луи, уже подходя к входной двери. Где-то с комнаты послышалось: — Луи, когда наберёшься храбрости, признайся хотя бы мне, что тебе нравится Макдак, а то я не успокоюсь никогда, пока не удостоверюсь в этом. Лу ошарашенно пялился на ручку двери, сглатывая противный комок в горле. К нему, из комнаты, подбежал утёнок уже в синей пижаме и обнял со спины. — Я буду ждать! — добавил Дью, прижимая к себе Луи. Мысли Луи казались ему шаровой молнией, которая становилась всё больше и больше, летая за ним и вот-вот готовясь ударить в спину. Заметив на Дьюфорде ночное одеяние, он удивился: — Ты уже спать собираешься? Мальчишка отпустил Лу, кивнув: — Я завтра всю ночь спать не буду, так что да, лучше лягу раньше. Покинув квартиру друга, Дак поспешил домой.

***

Вайолет сидела на скамейке, расчёсывая свои кудрявые волосы и внимательно слушая Хьюи, который всё ещё продолжал «зомбировать» девушку. — Вот ты, столь прекрасная дама, как думаешь: стоит ли добавить в литературу вероисповедания? — поинтересовался парень в красном, сидя рядом с Вай, в ночном парке. Колибри, забрав свои волосы в хвост, призадумалась. С той самой первой секунды, как на сцене появился этот молодой человек, у девушки снесло крышу. Она сразу поняла, что именно такой воинственный и сильный ей нужен в жизни человек, а не Луи, который даже в её сторону не смотрит, и думает чёрт знает о чём. — Да, я считаю, что ты совершенно прав, — кивнула Саблекрыл, даже не вникая в суть. Тут Хьюберт загадочно улыбнулся, доставая из кармана свой телефон. Вайолет смотрела на парня через новые розовые очки, не имея представления, кому он собирается звонить и что говорить. Когда на другом конце провода Хьюи ответили, блондин в кепке прошептал: — Аид — наш Бог, а мы его рабы.

***

Луи не помнил, как добрался до дома: перед глазами всё ещё стоял образ Скруджа без пенсне. Дойдя до ванной на ватных ногах, он закрылся и включил воду, чтобы самому себе не было так стыдно за томные вздохи, прерывистое дыхание и тихие постанывания. Утром он будет себя карать, что дошёл до такого, но сейчас перед его глазами были синие пятна и белоснежное лицо Макдака.