Дыхание Чёрного человека

Гломгольд, подойдя к Скруджу, обнял его, лучезарно улыбнувшись. — Ты так постарел, — усмехнулся Макдак, взглянув в осунувшееся лицо своего старого друга. Флинтхарт, отстранившись от селезня, негромко ответил: — Да проблем у меня было много, очень много. Скрудж растерялся, ведь так давно не видел Гломгольда. Их дружба была достаточно долгой, не каждый сможет продружить с человеком аж пятнадцать лет. Это было похвально. — Ладно, я пришёл не о своих бедах рассказывать, а к тебе, старина, — улыбнулся шотландец, булькнув бутылкой. Скрудж помнил, что в квартире находится ещё и Луи, поэтому не знал, как поступить: оставить Лу у него в гостях, или попросить уйти. Но Дак сам дал о себе знать. — Кхм, извиняюсь, а это и есть твой старый друг? — робко спросил парень, выйдя в прихожую и держа руки в карманах. Глаза Флинтхарта округлились. — Скрудж, я не знал, что ты не один, мог бы предупредить, — мужчина замешкался, спрятав виски за спину. — Я бы попозже пришёл. — Нет-нет, Флинти, всё в порядке, это мой товарищ-литератор, не надо никуда уходить, — отмахнулся Макдак, провожая Гломгольда на кухню. Не сказать, что Луи было обидно после слов Скруджа, скорее неприятно, что его просто назвали товарищем. Неужели он стыдился своих чувств даже перед лучшим другом? Даку было грустно. Скрудж, усадив мужчину за стол, достал три кружки. Луи всё ещё стоял в прихожей, топчась на месте. — Луи, ты останешься? — прошептал селезень в шляпе, подойдя к Даку. — Ну, если ты меня пригласишь к столу и расскажешь про своего этого, — Лу сделал паузу, переведя взгляд на Флинтхарта, который разливал виски, — друга. Макдак, приобняв Луи, повёл его к гостю. — Ну что, Флинти, должен познакомить тебя с одним из лучших писателей этого времени! — воскликнул Скрудж, толкнув Лу к дивану, на котором сидел Гломгольд. Дак криво улыбнулся, смотря в глаза мужчине в килте, но сел чуть подальше от него. Лу был неприятен Флинтхарт. Он не мог никак объяснить, что именно отталкивало его от мужчины. — Правда, что ли? А мне казалось, что ты самый-самый! — опустошив бокал, хихикнул Гломгольд. — Я ничуть не хуже, — сев напротив парней, ответил селезень. Луэллин нервничал, находясь рядом с шотландцем. Что-то пугало, что-то заставляло отворачиваться и не смотреть на него, что-то вызывало дичайшую панику. — Слышь, Скрудж, я, конечно, знаю, что ты больше не носишь килт, но раз в год я бы тебе посоветовал его носить. Луи, сильно удивившись, резко повернул голову на Гломгольда. — В каком это смысле? А Скруджу зачем килт носить? — поинтересовался Дак. Макдак прыснув в кулак, а Флинтхарт стукнул Луи по спине, но легонько. Луэллину этот жест очень не понравился. — Скрудж, ты своему товарищу-литератору, что же, не рассказывал про то, что ты шотландец? — подмигнув, задал вопрос мужчина. Лу сидел просто в шоке. — Да я не видел особого смысла, мне, знаешь ли, вообще без разницы, какой я национальности, — отпив немного алкоголя, пожал плечами Макдак. — Ну ты даёшь, Скрудж Макдак, — процедил сквозь зубы Луи. — Не ожидал, что ты станешь скрывать такое от своего товарища. Скрудж изогнул бровь, вопросительно взглянув на Дака. Лу был каким-то расстроенным, местами рассерженным. — Если бы я сказал это неделю назад, что бы изменилось? Правильно, ничего! — разведя руки в сторону, ответил Скрудж. — Так что, Лу, без обид. Дак не притрагивался к стакану с виски, даже в мыслях не было, чтобы взять и отпить, но Гломгольд, почему-то был этим озадачен. — Парень, ты почему это шотландский напиток не пьёшь? — Что-то не хочется, — холодно ответил он, отодвинув от себя стакан, ближе к Макдаку. — Лучше расскажи мне, Скрудж, как и где ты познакомился с Гломгольдом. Селезень кинул недовольный взгляд на своего старого друга, который был писателем: — И про меня ты не говорил? Макдак в очередной раз пожал плечами. Позже выяснилось, что Скрудж и Флинтхарт познакомились, когда им обоим было по пятнадцать лет. Они учились вместе в одном классе, в городе Глазго. Каждый раз, после уроков, они ходили играть в гольф, метали брёвна, (традиционное шотландское соревнование), перетягивали канат. Одним словом, вместе им было очень весело. После окончания школы их пути разошлись: Макдак стал зарабатывать на написанных книгах, которые писал ещё во время учёбы, а Гломгольд пошёл в экономический университет. Скрудж писал с детства, любил это дело сильнее, чем себя. Он всегда давал Флинтхарту читать свои записульки, которые второму нравились. Учась в разных местах, связь парни всё равно поддерживали. Когда оба уже совсем выросли, Скрудж покинул родину и уехал в Америку, в которой сейчас и находится, а Гломгольд, став бухгалтером, остался, само собой, в Шотландии. Уже ближе к вечеру, Флинтхарт был под градусом, а его язык не на шутку развязался. — А знаешь, старина, я ведь столько пережил, пока ты тут свои книги строчил, — икнув пару раз, заявил селезень. Макдаку было достаточно трёх стаканов, чтобы слегка опьянеть, но был он адекватным и держал себя в руках. Луи же слушал истории, подперев голову руками. — А что с тобой произошло-то? — поинтересовался писатель. — У меня умер брат, потом мать, — он закрыл глаза левой рукой, — я пил, курил, постоянно рыдал по ночам, не вылезал из антидепрессантов, ничего не помогало, но в один из солнечных дней, мне в голову пришла одна, по моему мнению, гениальная идея. Я взял мальчика из детдома. У Макдака просто выпала челюсть изо рта. Такого он от Гломгольда не ожидал. — И вот, три года назад, Скрудж, мой сын, да, именно, сын, — он нервно вздохнул, — умер. Попал под машину. Все на кухне притихли, тишину нарушали всхлипы бедного селезня. Луи сразу же поменял мнение об этом мужчине, ведь и не представлял, насколько плохо тому всё это время жилось. Макдак, пересев к Флинти, обнял его, пытаясь успокоить. Луэллин больше не слушал их, он смотрел в потолок, думая о прошлом Гломгольда. Он помнил, что Макдак тоже пережил смерть своей племянницы, он слышал, как писатель, сидевший недалеко от него, рассказывал об этом шотландцу, но не вникал. В душе было дискомфортно. Когда Флинтхарт уехал на такси в отель, Макдак упал на кровать, с досадой вздохнув. Луи сел рядом с ним. — Я не ожидал, что у него всё так было кошмарно, — промямлил селезень в красном, еле-еле моргая. — Тебе тоже было плохо, — подал голос Дак, спрятав руки в карманы толстовки. Скрудж, само собой, кивнул. Он ровно сел, взглянув на ссутулившегося Дака. — Но мы пережили это, мы сильные, Лу! — с грустью улыбнулся Макдак. Его улыбка заставляла сердце Луэллина делать кульбит. Ничего уж с этим парень поделать не мог. Переведя взгляд в прихожую, Дак заметил высокую фигуру, которая махала ему. Да, это был Он. Лу нервно сглотнул, взяв Скруджа за руку. Селезень удивился. — Что такое? — Опять Он пришёл, — шепнул Дак. Макдак смотрел по сторонам, но никого не видел. Как обычно, да. Скрудж пытался верить Луи, он правда хотел ему верить. Лу моргнул пару раз — Чёрный человек испарился. — Можно я сегодня у тебя останусь? — с облегчением спросил Луи. Такой вопрос знатно развеселил Скруджа, даже от опьянение ничего не осталось. Трезв как стекло. — Да, конечно, — радостно воскликнул он. Ночью, когда они легли на одну кровать, было тихо и спокойно. Парни тихо сопели, прижавшись спинами друг к другу. Обоим снились хорошие и добрые сны: Скруджу его семья, в которой ещё была жива Делла, а Луи спокойный океан. На кухне из крана капали капельки, разбиваясь о невымытый стакан. Капали медленно, периодически, прямо как бессмысленная жизнь Луи, в которой он постоянно прятался от всего того, что окружало его: семья, любовь, проблемы дорогих ему людей. Дак просто избегал всего этого, не желая даже как-то вникнуть. Проблемы других казались ему не такими уж и ужасными, в отличие от его; любовь и отношения пугали, отсутствовало доверие, а семья вообще исчезла для него после того, как они упекли его в психушку. Родители любили Дака, даже неродная ему по крови мать, но парень всё равно не желал с ними контактировать.

***

— Аид покажет тебе настоящую жизнь, но в загробном мире, — восклицал Хьюи, шагая рядом с Вайолет по коридору. Пара провела всю ночь вместе, обсуждая планы Хьюберта, а точнее он сам о них говорил, а Вай лишь слушала, любуясь красотой этого парня. — Через пару минут все соберутся в зале, ты ведь будешь меня поддерживать? — взяв Саблекрыл за руку, задал вопрос Дак в красном. Колибри смутилась, радостно закивав головой. — Я тебя внимательно слушала этой ночью, так что всё помню, — пролепетала Вайолет, хихикнув. Хьюи ухмыльнулся, после чего отпустил руку девушки и пошёл дальше. — О Хьюи, ты не представляешь, как я рада, что ты взял в напарницы именно меня, — всё радовалась колибри. — Я всё никак не могу в это поверить! У-ух! Хьюберт чувствовал, будто ему в уши заливают глину. Он не особо верил в искренность слов Вайолет, а точнее он был уверен на все сто процентов в том, что он просто замена. Чувства к Луи вряд ли у Саблекрыл ушли. Но так думал лишь Хью. Пройдя мимо окна, Дак остановился и взглянул в него: во дворе припарковалась машина, из которой вышел Дьюи, но не один, а с рыжеволосым парнем, крупного телосложения. Они, обнявшись и поцеловавшись, разошлись: парень уехал, а Дьюфорд пошёл в их здание. — Ну и ну, — хмыкнул Хью, поправив свой чёрный галстук. — Это был Дьюи? Интересно, что за хмырь с ним был? — лицо Вай скривилось. Хьюберт всё понял, но сделал вид, что не имеет понятия, пожав плечами: — Не знаю, наверное, шалости. Саблекрыл лишь засмеялась, но, опомнившись, побежала за Даком, который уже далеко ушёл. Завернув за угол, пара столкнулась с Макдаком и Луи, которые совершенно не ожидали встретить именно их. — О, ты только посмотри на это, Хьюи, — ехидно усмехнулась девушка в лиловом платье, — это же Великий Скрудж Макдак, но с кем это он? С Луи? Да не может быть! Луи зашипел, сжав руки в кулаки, в то время как Скрудж просто закатил глаза. Хьюи скрестил руки, прожигая Луэллина насмешливым взглядом. Он чувствовал себя победителем и призёром на месте этого, как он считал, неудачника. — Ну что, Луи, есть какие-нибудь идеи для нового произведения? — он говорил с какой-то издёвкой. — Конечно, я ведь всё-таки один из лучших, — разъярённой змеёй прошипел Луи, хрустнув костью большого пальца на правой руке, затем на левой. Вайолет подойдя к мужчинам, посмотрела на Скруджа, затем на Луэллина, но с открытой брезгливостью и отвращением. Дак хотел её оттолкнуть, но знал, что добром это не кончится. — Уж слишком ты в себе уверен, Луи! Хьюи гораздо способнее тебя, сегодня мы вас просветим в… — девушку перебило лёгкое прикосновение руки Хьюи. — Не стоит рассказывать всё тут, давай-ка лучше в зале, перед всеми, а? — подмигнул ей парень в красной футболке. Саблекрыл кивнула, растворяясь в невидимых (видимых только для неё) объятиях Хьюберта. Одно лишь касание — уже что-то для неё. — Мне абсолютно наплевать, что он там придумал, я не собираюсь слушать очередной понос про то, что все наши книги были мусором, — агрессивно выплюнул Луи. — Если Хьюи сказал, что были мусором — значит были мусором, — воскликнула колибри. Луи изогнул бровь, спросив: — Что, даже твои? — Даже мои! — кивнула она. Девушка, взяв Хьюберта под руку, пошла в зал, но на прощание бросила: — Макдак, ну ты глаза-то открой, не стыдно ль? Как же было неприятно, противно и мерзко на душе. Лу отошёл к окну, облокотившись руками о подоконник. Хотелось разгромить всё здание к чертям, разорвать на куски заносчивого Хьюи и его тупую фанатку Вайолет, которая вцепится мёртвой хваткой за любого мужика. — Ну таких на место надо ставить, — подойдя к Даку, произнёс Скрудж. Лу был на грани: — Ну так чего не поставил? Думаешь, я один разбираться с этим должен? Ну уж дудки. Голос Луэллина был злым, уставшим и пропитанный неизвестной им обоим печалью. Макдак прикоснулся своей тёплой рукой к щеке Луи, который автоматом прижался к ней, чуть наклонив голову. Ласкался, словно котёнок. — Луи, ты меня, конечно, извини, но мне надо с тобой поговорить, — воскликнул Дьюи, который только что поднялся на их этаж и видел всю эту картину. Луэллин, увидев перед собой друга, отошёл от Скруджа, смущённо оглядываясь по сторонам. Щёки выдавали все его чувства и эмоции сполна. — Чего ты хочешь? — прокашлявшись, спросил Дак. Скрудж же сделал вид, что ничего не было, помахав Дьюфорду рукой, а после скрывшись за стеной. Луи был всё ещё растерян. — Так, Лу, рассказывай, что у вас с ним! — схватив Дака за плечи, шепнул Дьюи ему прямо в лицо. Лу возмущённо уставился на своего друга, задав вопрос: — Ты поговорить со мной хотел об этом, что ли? Отпустив селезня, Дак в синем скрестил руки за спиной, отведя взгляд в сторону. — Ты прав, я не об этом хотел поговорить, но про Скруджа мы поговорим с тобой позже, понял меня? — на настырность Дьюфорда Луи пришлось согласиться кивком головы. — Лончпад катал меня на машине всю ночь, ты просто не представляешь, какой это кайф, Луи! А ещё он подарил мне этой ночью букет белых роз. Для Дьюи каждый день был счастливым, Луи от всей души радовался за него, даже когда у самого настроения не было. Дьюфорд был маленьким солнышком в его чёрно-белой жизни. — Я правда за тебя рад, Дью; уверен, дальше — лучше. — Мне бы вас познакомить, — улыбнулся Дак, обняв Луэллина. — Парни, пойдёмте, Хьюи и Вайолет уже на сцене, — воскликнул Гиарлуз, нарушив идиллию Даков. Оба насторожились.

***

— Дамы и господа, и вот я, Хьюи Дак, снова с вами! — воскликнул Хью, стоя на сцене и держа в руках тетрадь. Вайолет, которая стояла в двух шагах от Дака, тоже дала о себе знать: — И Вайолет! Зал захлопал, но максимально лениво и неохотно, особенно Луи, которому всё это дело не нравилось. — Что ж, пожалуй, начну с того, что в прошлый раз, когда я тут стоял, я вещал вам о том, что все книги, написанные вами, стоит забыть, — говорил Хьюберт, шагая из стороны в сторону. — А теперь я хочу вам предложить одну очень крутую штуку… Хьюи был шокирован, когда Саблекрыл его бессовестно перебила: — Давайте напишем произведения, связанные со смертью, а потом Аид нас примет к себе. Все в зале притихли, ничего не понимая. Хьюберт вообще остолбенел, не имея понятия, как теперь исправить положение. — Д-дорогая Вайолет, я был бы очень рад, если бы ты не перебивала меня, ладно? — кое-как попытался выкрутиться Дак. Колибри кивнула, хихикнув. Луэллин просто хотел обрыгаться от всего того, что происходило там, на сцене. Хьюи же испытывал ярость, но старался её скрывать. — Итак, друзья, то, что сказала Вайолет — не совсем так, сейчас я поясню, — кашлянув, воскликнул Хьюберт. — Я предлагаю вам вступить в сообщество Аида! Сказать, что все были удивлены — ничего не сказать. У всех глаза из орбит повылетали, а уши просто свернулись трубочкой. Предложение парня их всех шокировало, однако никто не понимал, о чём в принципе идёт речь. — Но для этого вам понадобиться написать одно большое произведение, в котором вы подробно опишете смерть, муки, грехи и всю грязь нашего мира. Вторую часть этой работы я расскажу вам после того, как вы справитесь с первой. Да здравствует Бог подземного мира! — подняв кулак вверх, крикнул Дак, бегая глазами по залу. — Стоп, что? Что ты только что сейчас вообще сказал? — закричал Луэллин, схватившись за голову. — Это тема для сочинения? — скептически спросил Джайро, изогнув бровь. — А я не понял, это что, Аид потом прочитает? Хотя, Господи, что я несу…? — стал рассуждать Фентон. Все шумели, негодовали, а Хьюи стоял и довольствовался, ведь именно на такую реакцию и рассчитывал, однако, взглянув на Дьюи, кулаки невольно сжались. Дьюфорд стоял и злобно смотрел на Дака, скрестив руки на груди. Вайолет тоже смотрела на всех, хищно улыбаясь. — Друзья, не стоит бежать вперёд паровоза, давайте лучше отдадимся процессу написания новой книги, давайте примем новую религию, давайте подчиняться нашему подземному Богу, давайте, давайте, давайте! — последние три слова он просто прокричал на весь зал, будто одичавший зверь. Макдак обдумывал слова этого безумца, да, именно безумца, ведь именно им Скрудж его и считал. Селезень думал так усердно, что даже не заметил, как Луи дёргал его за рукав. — Скрудж. Макдак, выкинув все мысли из головы, посмотрел на Луи. — Что за бред вообще? Я что-то ничего не понимаю, даже не по себе как-то, — удивительно, но Лу произнёс это как-то жалобно и с неким отчаянием. — Не знаю, — пожал плечами Скрудж. Госалин, что стояла рядом с Дьюи, ткнула его пальцем в плечо и тоже задала вопрос: — Ты будешь в этом участвовать? От вопроса Дьюфорда даже передёрнуло. Его раздражал этот фанатик. — Конечно же нет, я не дурак. — Чего ты там сказал, Дьюфорд? Не дурак, потому что не присоединишься в общество Аида, да? Голос Хьюберта звучал, как из самого загробного мира. Настолько агрессивно и ядовито, что все напряглись, в том числе и Дью. — Ну, я не хочу во всём этом участвовать, это же чушь! — попытался объясниться блондин в синем. Хьюи нахмурился, и Вай, глядя на него, тоже скривила недовольное лицо. Она старалась делать всё, что делал Хьюи. Ей хотелось, чтобы он ценил её преданность и старания. Она желала быть для него важным человеком, а в дальнейшем стать его спутницей жизни. — Ты на все сто процентов уверен, что не хочешь отдаться ему? — Нет, я не хочу! Я не хочу заниматься какой-то фигнёй, у меня и без всего этого дел полно! — размахивая руками, в очередной раз отказался Дьюфорд. Луи смотрел на своего друга и был, честно говоря, рад, что тот смог так открыто заявить об отказе. Хьюберт же кивнул Даку, а потом спрыгнул со сцены. Колибри, хихикая, последовала его примеру. — Я всё сказал, можете расходиться, — холодно воскликнул Дак, выходя из зала. — Не понял, а ты куда? — поинтересовался Гиарлуз. — Что-то дурно стало, вот и решил закончить, тем более я и правда вам всё рассказал. — Хьюи, я с тобой, — пропищала девушка, подбежав к парню, который лишь недовольно цокнул языком, но отгонять «назойливую муху» не стал. Луи и Скруджу было противно наблюдать за такой Саблекрыл, а ещё и было непонятно поведение и резкая смена настроения Хьюберта. Покинув зал, молодые люди пошли по коридору: Хьюи быстро куда-то шёл, а Вай плелась где-то сзади, что-то бормоча себе под нос. — Фигня? Не дурак? Чушь? Дел полно? Да что ты вообще видел в этой жизни, мудила? Чего ты добился? Кто ты вообще и чего достоин? Бездарность, не имеющее даже громкого звания, — шипел Хьюи, шагая к выходу. — Ну ничего, Аид покарает тебя, я обещаю.