Коллекция билетов в кино

— Верь мне. Они стояли на палубе горящего корабля. Вокруг бушевал огонь, и, хотя Матвей с детства привык к нему, сейчас было страшно до чёртиков. Единственным спасением было прыгнуть в ледяную воду с огромной высоты, но не это пугало Матвея. Ужас сковывал сердце, когда он представлял, что нужно будет оставить Алекса. — Пойдём со мной! — в последний раз взмолился он. — Лёша, пожалуйста! С каждой секундой становилось всё жарче. Невыносимая духота мешала дышать, едкий дым жёг глаза и гортань. Матвей щурился, кашлял, против воли отсыпал маленькими шагами. Алекс смотрел на него с бесконечной тоской, но не двигался. Инстинкт самосохранения оказался слабее любви, Матвей рванулся вперёд, схватил Алекса за руку. Эта рука дружески хлопала его по плечу. Эту руку он сжимал, переборов адское смущение, признаваясь Алексу в чувствах. Этой рукой его мягко подтолкнули к постели и надавили между лопаток, вынуждая опереться на локти и колени. — Плюнь на корабль, Лёша! Будем вдвоём, построим ещё лучше, просто давай уйдём вместе! Воздуха стало совсем мало, Матвей начал задыхаться, но всё равно потянулся к Лёше, чтобы поцеловать. Потянул за собой и Алекс, на удивление, поддался. Палубные доски трещали под их ногами, отовсюду слышался треск, похожий на протяжный стон. У всего этого был только один плюс: за огнём и дымом полицейские, устроившие облаву, не могли их разглядеть и, следовательно, пристрелить. Но это смог сделать сам Алекс, причём, без помощи пистолета. — Прости, Матвей. Ещё увидимся. Матвей вдруг почувствовал сильнейший тычок в грудь, нелепо взмахнул руками, инстинктивно пытаясь уцепиться за что-нибудь. Спиной вперёд полетел в воду, теряя из виду Алекса, которого поглотил огонь. Удар о воду был такой силы, что вышиб из Матвея весь дух. Он словно не в воду упал, а прямо на лёд. Беззвучно закричал, заколотил руками и ногами, но отчего-то ни на сантиметр не придвинулся к спасительной полынье, которая светилась прямо над его головой. Конечности словно связали по швам, Матвей принялся вырываться ещё отчаяннее, но силы быстро покинули его. Он наблюдал, будто со стороны, как его тело медленно погружалось в черноту речной пучины, и ничего не мог с этим поделать. Валя просыпается на полу. Одеяло сковывает по рукам и ногам, но даже несмотря на него, Карев просто охренительно холодно. Он понятия не имеет, сколько пролежал на полу, но, судя по адскому морозильнику, не меньше получаса. Наконец, Валя выпутывает непослушные конечности из одеяла и вместе с ним переползает на свою полуторку. Шарит по тумбочке и щурится на экран телефона. Время рассвета, полпятого утра. До сборов в шарагу ещё около трёх часов, можно спать, но Валя не в силах заснуть. Сон не даёт ему покоя, потому что снится уже не первый раз. Обычно такие противные, осознанные сны приходят к Кареву, когда он сильно нервничает. А сейчас именно такой момент, первое полугодие подходит к концу, вот-вот наступит сессия. Валя её жутко боится, но бабушку расстраивать не хочет, всё-таки она мечтала, чтобы Валя поступил и учился на юриста. И он неплохо справляется, но всё равно нервничает и чувствует, что это не его. Он бы с куда большим удовольствием учился в педе, но, видимо, эту мечту придётся отложить. Всё-таки Вале удаётся задремать, больше сны не беспокоят его, так что он просыпается с достаточным количеством энергии. Утренняя рутина разбавляется просьбой бабушки сходить за хлебом, молоком и яйцами, а также недовольством по поводу того, что Валя «опять черкает на руке». — Я иначе забуду, ба, — в который раз объясняет Валя, натягивая кроссовки. — Вернусь где-то в три. Пока! День не обещает быть хоть сколько-нибудь интересным. Разве что, Валя играет в увлекательнейшую игру «Не подскользнись на льду и не разбей себе бошку», но в неё играли все, потому что весной Питер превращался в каток, не надо было даже платить. Валя умудряется до шараги без приключений, как всегда, хочет занять место на галёрке, но, неожиданно, она вся забита. Карев ничего не остаётся, как сесть на первый ряд, причём, почти в середине. Ему неуютно, он старается выстроить форт из немногочисленных тетрадок и учебника, но ничего не выходит. Валя бросает эту затею, когда в аудиторию вплывает преподша по истории государства. У неё, как всегда, чёрные блузка и брюки, аккуратная причёска и строгий взгляд. После приветствия она говорит глубоким грудным голосом, так, что слышно по всей аудитории: — Как вы помните, сегодня у нас встреча с сотрудниками правоохранительных органов. Поэтому слушайте внимательно, задавайте вопросы, это пригодится для вашей возможной профессии. Её слова разбиваются о гробовую тишину в аудитории. Кажется, тут никто не хочет пополнять ряды полиции. Валя думает, что он единственный, кто не станет задавать вопросы не из-за ненависти к полицейским, а просто потому, что ему это не нужно. Полиция слишком далека от преподавания, так что Валя намеревается просто сидеть и слушать. Но «Просто» не выходит. Он не может сидеть спокойно, потому что один из двух вошедших полицейских кажется ему слишком знакомым. Валя давится воздухом, утыкается взглядом в столешницу, пытаясь переварить увиденное. Один из сотрудников выглядит прямо как человек из его сна. Коротко стриженный шатен среднего роста, а взглядом готов убить. Валя на секунду поднимает голову, встречаясь с этой сталью, тут же снова наклоняет голову. Его как будто ударяют ножом. Вале кажется, что он сходит с ума. К сожалению, ему даже не с кем поделиться своими переживаниями, друзей в группе он так и не завёл, так, пару человек, с которыми можно переброситься дежурными фразами, не больше, а с такими не станешь откровенничать. Человека из сна, который отчего-то обрёл оболочку, оказывается капитаном Иваном Степановичем Коробановым и рассказывает он о своей работе вместе с майором, но его имени Валя даже не старается запомнить. Все полтора часа он сидит, как на иголках, потому что чувствует на себе взгляд Ивана Степановича. Даже в мыслях выходит называть его только по имени-отчеству, хотя Вале кажется, что капитан выглядит достаточно молодо. Возможно, у них разница всего-то лет в семь, но такого попробуй, не уважать. Валя бросает на него быстрые взгляды, снова отводит глаза. Коробанов, напротив, кажется, смотрит только на него. Валя краснеет, еле досиживает до конца пары и первым вылетает в коридор. Далеко не уходит, что-то держит его поблизости. Коробанов с майором выходят тоже довольно быстро. На их лицах не проступает ни единой эмоции, но Валя думает, что это должно быть обидно, когда-то полтора часа говоришь о своей работе, а в результате нет никакой реакции. Валя не выдерживает, его словно подстёгивает изнутри и он спешит к капитану. — Извините. Валя мнётся, когда Иван Степанович замирает и смотрит на него. Оказывается, он не такой высокий, как Вале казалось, он ниже его на несколько сантиметров, но на Карева всё равно смотрит будто сверху вниз. — Я хотел спросить… — Вале кажется, что у него сейчас сердце выскочит из груди, — Это довольно глупый вопрос, поэтому не захотел спрашивать при всех. Вы, случайно, в кино не снимались? Просто мне кажется, я где-то вас видел. — Это действительно глупый вопрос, — говорит полицейский, но Валя почему-то слышит в его голосе скрытую доброту. — Но вы могли видеть меня только на митингах. Если, конечно, участвуете в них. А ещё меня можно встретить в Адмиралтейском районе, я его патрулирую. — Иван, идём, — одёргивает его майор, направляясь к лестнице. — Так точно, товарищ майор! — чеканит Коробанов. Перед тем, как отправиться выполнять команду, он вдруг совсем не по уставу подмигивает Вале. А ведь он давно хотел прогуляться в районе Сенатской.