Коллекция билетов в кино

В доме тихо. Слышно только, как в сенях что-то перестукивает, ворочается и вздыхает. Макс уже привык к этим звуком, они не пугают его, даже кажется родными. Он сидит в просторной комнате, единственной, что есть в его расоряжении. Это и кухня, и столовая, и спальня. Печь сияет выбеленным боком, на кровати такой же белезной отсвечивает подушка. Светлые занавески покачиваются, окно открыто. Тянет озоном и речным духом. Макс чувствует, как по телу пробегают мурашки, как волоски на руках становятся дыбом. Максим поднимается и тянет ладонь к щеколде. Занавески успокаиваются, становится теплее. Он сидит на табурете, спиной ко входу, смотрит в угол из-под ресниц. Раньше это был дом какой-то набожной старухи, которая держала иконы везде, где только можно. И в этом углу им была отведена целая полочка, которая внезапно обвалилась, едва сюда впервые зашёл максов гость. Снова прикручивать полку Макс не стал, просто сгрузил все иконы в коробку и убрал подальше. Наверное, поэтому гость теперь наведывается к нему чаще. И Макс совсем не против. Он ждёт тринадцатое число каждого месяца как праздник. И точно знает, если погода с самого утра испорчена, то нужно обязательно ждать. Гость никогда не опаздывает, приходит в одно и то же время. Сегодня дверь открывается ровно тогда, когда старые часы рядом с окном останавливают срелки на цифре девять. Макс слышит, как скрипит дверь, как по старым половицам шлёпают босые ноги. Чувствует, как кто-то нависает над ним, как на кожу капает речная вода. Поворачивается, обнимает остывшее тело, согревая собой. Они не разговаривают. Слова не нужны да и гость не из разговорчивых, шутка про «воды в рот набрал» уже не кажется смешной. Макс вообще теперь не любит говорить много. Не о чем. Дни тянутся однообразно, по-другому здесь и не может быть. И про что рассказывать? Про то, что он снова бродил в лесу? Про то, что помогал бабе Нюре в огороде? Макс вздыхает, поднимается и тянет гостя к кровати. Они ложатся, обнимая друг друга. Губы Макса касаются прохдадного лба, ладонь перебирает влажные волосы. Гость тычется искривлённым носом ему в подбородок, трётся щекой об отросшую щетину. — Раньше ты её терпеть не мог, — зачем-то говорит Макс. Тихо, едва слышно. В ответ раздаётся только бульканье. Холодные пальцы трут его под подбородком, как кота. Макс обнимает прохладное тело, тычется носом во влажные волосы, стараясь отыскать родной запах. Увы, речные запахи всё скрывают, Макс чует только запах воды. Морщится, но во взгляде только жалость, никакого раздражения. Ещё три часа. Они так и проходят, на скромной полуторной кровати, в почти полном молчании. Слышится только стук капель с той стороны стекла да подвывание ветра в печной трубе. Макс сам не успевает отследить, когда проваливается в сон. Просыпается он уже один. В окно робко заглядывает солнце, расстилая на полу бледно-жёлтые квадраты. На постели сухо, только на одеяле нечёткий отпечаток некрупного тела. Макс поднимается и потягивается, разминая затёкшие мышцы. Он ждёт следующего тринадцатого числа.