Двенадцать степеней разделения

      Смокинг напоминал ему смирительную рубашку, и Фокс Малдер,как психолог, не мог отрицать очевидной ассоциации. Он обнаружил, что окружающий мир ограничивает его. Слишком много людей создают слишком много правил, предназначенных для того, чтобы держать много других людей беспомощными и безгласными. Как и смокинг, с его непрактичной формальностью и полным отсутствием комфорта, так и многие правила, которым он был вынужден следовать в своей работе и жизни, казались бесполезными и произвольными.       Он давным-давно перестал следовать этому "своду правил". Он даже уговаривал Скалли время от времени присоединяться к нему в его анархии. Но так же, как сейчас он надел жесткую белую рубашку и черный фрак, несмотря на неудобство, Фокс Малдер время от времени признавал пределы своей свободы. Он занял оперативную должность в Бостоне после закрытия "Секретных материалов", потому что это было лучшее предложение, которое могло сделать ему Бюро. Он еще не зашел так далеко в своем бунте, чтобы не понимать, что работа внутри системы, пусть и ограниченная, также имеет некоторые преимущества, от которых он не может позволить себе отказаться.       А работа в Бюро позволяла поддерживать связь с Даной Скалли.       Малдер знал, что они со Скалли будут поддерживать связь, несмотря ни на что. Но пока он оставался в ФБР, он мог цепляться за идею однажды снова работать с ней, цепляясь за крупицу надежды с пылкой верой истинно верующего. Его отношения с Даной Скалли были самыми напряженными и сильными за все тридцать семь лет его жизни.       Он хотел все вернуть. Он хотел, чтобы Скалли вернулась.Он не сказал ей, что приедет в Вашингтон на эти выходные.Он хотел сделать ей сюрприз. Его план состоял в том, чтобы появиться на вечеринке по случаю 40-й годовщины свадьбы президента, поцеловать несколько задниц в надежде однажды вернуться со Скалли в холодный подвальный офис в Эдгар Гувер-билдинг, а потом ехать прямо к Скалли в квартиру. Она бы позволила ему спать на ее диване.Или, может быть, сегодня она, наконец, позволит ему уснуть в ее объятиях.       Он больше не мог обманывать себя. Он хотел Скалли. Он нуждался в ней. Больше года назад, сидя у постели Скалли после того, как она чуть не умерла от огнестрельного ранения, он решил изучить все возможности, которые лежали между ним и его напарницей. Сбитый с толку возвращением Саманты, он думал, что упустил свой шанс со Скалли. Но последние несколько месяцев вынужденной разлуки, по иронии судьбы, сблизили их еще больше. Украденные уик-энды, долгие телефонные разговоры, бесконечные игры в пинг-понг по электронной почте только усилили тоску Малдера по своей бывшей напарнице. Мысли и чувства, которые он никогда полностью не осознавал во время их совместной работы, преследовали его сейчас, появляясь из темных уголков его подсознания, чтобы предстать перед ним глубокой ночью, когда он не мог заснуть.       И с тех пор, как Скалли поцеловала его на Рождество, тоска росла в геометрической прогрессии. Весь январь и эмоциональные выходные, которые она провела в его квартире после того, как узнала о ребенке Мелиссы. После дня Святого Валентина в Нью-Йорке, который они встретили 14 февраля в хром-виниловой забегаловке возле Мэдисон-Сквер-Гарденс после того, как дорожное движение и автомобильные пробки сорвали их планы на вечер. В тот вечер, сидя в кабинке, слушая Пола Саймона из музыкального автомата и держа Скалли за руки, Малдер принял правду, которая годами смотрела ему прямо в лицо.       Он должен был провести остаток своей жизни с Даной Кэтрин Скалли. Теперь все, что ему нужно было сделать, это дать ей понять, что еще не слишком поздно.       Он улыбнулся своим мыслям о тайном счастье, входя в вестибюль отеля "Сент - Клер" в Вашингтоне, округ Колумбия. Агенты были повсюду, напоминая Малдеру, что его "контакт в Конгрессе" был приведен к присяге в качестве президента Соединенных Штатов более двух лет назад. В последнее время по Бостонскому полевому отделению поползли слухи о планах президента Мэтисона относительно Бюро. Поговаривали о какой-то серьезной реструктуризации.       Малдер был здесь, чтобы выяснить, есть ли у Мэтисона какие-либо планы по открытию "Секретных материалов" и восстановлению партнерства Малдера и Скалли. Потому что если это так, то нужно принимать решения. Решения, о которых они со Скалли должны были начать думать сейчас, пока еще оставалось время для рациональных размышлений.       Он показал свое удостоверение громиле в костюме, охранявшему вход в банкетный зал. Пока охранник проверял список гостей, Малдер заглянул в переполненную комнату. Он сразу же увидел Мэтисона, окруженного льстецами и подхалимами. Президент выглядел немного усталым и немного напряженым. Малдер не мог его винить. Сегодня должен был состояться юбилейный вечер. Список гостей был довольно мал для президентской встречи, но подхалимы всегда находили способ проникнуть внутрь. А быть президентом, полагал он, означает, что даже люди, которых ты называешь друзьями, иногда немного сходят с ума, когда понимают, что теперь общаются с президентом.       Охранник вернул ему удостоверение и кивнул. - Можете пройти, агент Малдер. Малдер ринулся в бой.       Большинство людей в комнате были ему незнакомы, конгрессмены и члены кабинета, которые были бы шокированы тем, что они общаются с человеком, который провел здесь много лет, гоняясь за инопланетянами и мутантами, чтобы заработать на жизнь. Но Малдер увидел несколько лиц, которые показались ему знакомыми. Пара мужчин, которые работали раньше с его отцом в Госдепартаменте. Симпатичная азиатка, которую они со Скалли встретили, когда дело привело их в Смитсоновский институт - доктор Эми Чен, подсказала ему фотографическая память. Бывший начальник отдела Блевинс сидел в углу, разговаривая с хорошо одетой женщиной, в которой Малдер узнал пресс-секретаря Мэтисона Женевьеву Нолан. Блевинс был тем, кто назначил Дану Скалли в "Секретные материалы" в надежде дискредитировать проект и карьеру Малдера. Малдер мысленно сделал себе пометку пожать старику руку до конца вечера. То, что сделал Блевинс, было лучшим событием в жизни Фокса Малдера.       На другом конце комнаты он разглядел лысую голову помощника директора Уолтера Скиннера. Малдер машинально начал пробираться сквозь толпу к своему бывшему начальнику,радуясь, что нашел в этой толпе союзника. Подойдя ближе, он увидел, что Скиннер стоит рядом с женщиной в черном платье с достаточно открытой спиной. Малдер не видел ничего, кроме редких вспышек молочно-белой кожи, обрамленной складками полуночно-синего бархата. Официант стоял между Малдером и женщиной, его поднос с канапе загораживал Малдеру голову и плечи женщины, но он очень ясно видел, как рука Скиннера поднялась и прижалась к впадине между тонкими лопатками женщины. Легкое поглаживающее движение темных пальцев по бледной коже говорило о нежности. Или это было вожделение? Малдер ускорил шаг, сгорая от любопытства. Загадочная женщина Скиннера. После смерти Шэрон Скиннер помощник директора закрылся почти от всех, похоронив свое горе и одиночество в работе. "Похоже на другого парня, которого я когда-то знал", - подумал он. Но это было до того, как Скалли спасла его от самого себя. Он был всего в пятнадцати футах от Скиннера, когда официант наконец отодвинулся, открывая ему полный обзор миниатюрной женщины рядом с Уолтером Скиннером. Малдер остановился на полушаге, судорожно сглотнув. Над бледной кожей ее обнаженной спины, над собственнической рукой Скиннера, рыжие кудри покоились на тонкой шее, которую Фокс Малдер как-то раз обследовал в крошечной комнате на ледяном мысе на Аляске. Рыжие локоны выбивались из гладкого шиньона, удерживаемого на месте усыпанным гранатами гребнем, который он купил для нее чуть больше года назад. Легкая россыпь веснушек на лице в форме сердца, которое он видел в своих кошмарах каждую ночь в течение трех долгих одиноких месяцев почти пять лет назад, когда он задавался вопросом, кто забрал ее у него, что они с ней делают и вернут ли когда-нибудь.       Она подняла голову, чтобы посмотреть на Скиннера, и он увидел серо - голубые глаза, которые видели сквозь его колючую броню настоящего Фокса Малдера, того, кто страдал, тосковал и любил. Того самого Фокса Малдера, который теперь пристально смотрел на Дану Скалли и Уолтера Скиннера, и ему так хотелось съежиться и умереть.                   *** * * * -Агент Скалли возглавляет отдел судебной экспертизы в Академии ФБР, - сказал Скиннер худощавому седовласому мужчине, стоявшему перед ними. Скалли попыталась вспомнить его имя, уже не в первый раз жалея, что у нее нет фотографической памяти как у Малдера. Томас, вспомнила она. Сенатор Грэм Томас из Айовы. Он был членом Комитета по разведке, и Скиннер хотел убедиться, что сенатор помнит Дану Скалли. Она не хотела зацикливаться на причине, по которой помощник директора привел ее на эту вечеринку. Она не хотела возлагать слишком большие надежды. Даже если сейчас у нее было больше оснований для надежды, чем за последние шесть долгих месяцев. -Я знал вашего отца, агент Скалли,- сказал сенатор Томас. Она подняла глаза, и на ее лице появилась горько-сладкая улыбка. - В самом деле? - Мы с Биллом вместе служили на флоте во время кубинской блокады. Я помню, все, о чем он мог говорить, это возвращение домой к своей Мэгги.       Ее улыбка стала шире, но тут же застыла, когда Уолтер Скиннер пробормотал: - Я могу понять почему. Она бросила быстрый взгляд на помощника директора. Его темные глаза встретились с ее, ничего не выражая, и она задалась вопросом, правильно ли она его расслышала. -Мне было жаль услышать, что он умер. Лучшие всегда уходят слишком рано,- сенатор Томас улыбнулся, и в его темных глазах мелькнула печаль. - Я также слышал о вашей сестре. У вас и вашей семьи была тяжелая пара лет.       Она кивнула, и ее сердце пронзило сожаление. Два самых тяжелых, самых печальных года в ее жизни, смягченные только присутствием Фокса Малдера рядом с ней и все больше в ее сердце. В тот самый день, когда Мисси застрелили, Малдер вошел в дверь своей квартиры и вернулся в ее жизнь, и с тех пор они никогда по-настоящему не расставались. Даже сейчас, когда их разделяют четыреста миль. Он все еще был с ней. Часть ее.       И скоро, возможно, он снова будет здесь, в Вашингтоне, глядя на нее поверх очков в проволочной оправе, пытаясь убедить ее в справедливости той или иной нелепой теории, пока они дрожали в холодном, темном подвальном офисе, который она привыкла считать своим собственным маленьким кусочком рая. "Не думай об этом сейчас, Скалли", - сказала она себе. Еще слишком рано. Еще ничего не решено. - Пожалуйста, передайте маме привет от меня, агент Скалли, - сенатор Томас снова улыбнулся и ушел. - Это хорошее предзнаменование, если я когда-нибудь их видел, - заметил Скиннер.- Я не знал, что он знаком с твоим отцом. Держу пари, мы можем рассчитывать на его поддержку. -Может быть, - Скалли сделала быстрый глоток шампанского, прежде чем поставить почти полный хрустальный бокал на поднос, чтобы официант унес его обратно. - И сколько еще мне предстоит сделать? Целование задниц-не один из моих талантов. - Нет! Неужели? Она подняла глаза, удивленная сухим сарказмом Скиннера. Несмотря на напряжение, скрутившее живот, она усмехнулась. - Ну, это не тот талант, который мне удалось развить, работая с Малдером. - Вы его еще не видели? Она слегка нахмурилась, сбитая с толку. -Малдера? Скиннер кивнул. - Его имя есть в списке приглашенных. Скалли огляделась вокруг. Но она была слишком мала ростом, чтобы что-то разглядеть за стеной смокингов и вечерних платьев, окружавших ее, как частокол вокруг форта. - Ты его видишь? - спросила она Скиннера, стараясь не выдать своего чрезмерного усердия, пронзившего ее, как электрические разряды.       Скиннер повернул голову, его глаза сузились, когда он всмотрелся сквозь очки в толпу вокруг себя. Скалли наблюдала за лицом помощника директора, ожидая вспышки узнавания, стараясь при этом не слишком волноваться. Конечно, если бы Малдер приехал в Вашингтон, он бы позвонил и дал ей знать. Разве не так?       После Дня Святого Валентина, она была уверена, что она и Малдер двигаются к новому уровню в их отношениях. Никто из них ничего не сказал, но прикосновение его рук к ее рукам в нью-йоркской закусочной, выражение его глаз, когда Пол Саймон пел о "чем-то таком правильном" - она ведь не могла себе этого нафантазировать, не так ли? Она и представить себе не могла, что каждый раз, когда он звонил ей с февраля, в его голосе звучала такая теплота. Или возросшее кибер-тепло его электронных сообщений, подумала она с внутренней улыбкой.       Потом она заметила, как слегка дернулся уголок рта Скиннера.Она попыталась проследить за взглядом Скиннера, но толпа вокруг них закрыла ей обзор. - В чем дело? - спросила она. - Это Малдер? - Вы сказали агенту Малдеру, что придете на эту вечеринку? - Нет, - ей не понравился начало этого разговора, так же как и мрачный тон голоса Скиннера, очевидный даже сквозь окружающий гул разговоров и мягкие звуки музыки, доносящиеся с танцпола.- А почему вы спрашиваете? Скиннер вздохнул. -Потому что агент Малдер...не один. Сердце Скалли упало. Она сжала губы и стала проталкиваться сквозь толпу, следуя за взглядом Скиннера. Наконец, она очутилась у танцпола, где несколько пар покачивались под тихие звуки песни " Someone to Watch Over Me". Она сразу же заметила худощавую фигуру Малдера в черном смокинге, его длинные руки обвивали талию темноволосой женщины, которую Скалли знала по Квантико. Специалист по почерку-Элейн Хендерсон. Еще в первый год своей работы с Малдером она слышала-и отвергала слухи о Малдере и сообразительном агенте Хендерсон.Теперь, глядя на их тела, покачивающиеся в такт музыки, видя руки Малдера, прижатые к пояснице Хендерсон, она задавалась вопросом, сколько еще слухов, которые она отвергла, могут вернуться, чтобы преследовать ее. Она отступила на пару шагов, позволяя толпе поглотить себя. Малдер ее не видел. Но Хендерсон заметила.                   *** -Ах, ситуация становится все более напряженной, - голос Элейн Хендерсон был низким и сухим около уха Малдера. Он откинул голову назад и посмотрел на нее сверху вниз. - Что? - Я знала, что твоя внезапная страсть к романтическому танцу была слишком хороша, чтобы быть правдой. Итак, Малдер, хочешь рассказать своей старой подруге Хендерсон, что ты на самом деле делаешь, прижимая свое длинное, стройное, красивое тело к моему после всех этих лет? - Я скучал по тебе, Хендерсон. Ты обвиняешь меня в менее благородных мотивах?- Он намеренно старался говорить непринужденно. У него был многолетний опыт притворяться, что он чувствует одно, когда в глубине души он чувствовал совершенно другое. - Ты и твоя маленькая рыжая головка поссорились? Он моргнул. - Мой маленький кто? - Ледяная Королева. Фрау Морозильная Камера. Доктор Антарктика. Ярость пронзила Малдера, и он крепче сжал Хэндерсон, так что ей стало трудно дышать. - Мне всегда было интересно, что нужно сделать, чтобы твоя раковина треснула, Малдер, - голос Элейн звучал немного печально. - Мне давно следовало догадаться, что причина всему Дана Скалли.       Он ослабил хватку и потащил ее за собой с танцпола. По пути в укромный уголок он схватил бокал шампанского и осушил его двумя глотками. Вместе с тремя бокалами шампанского, которые он уже выпил на пустой желудок, алкоголь мгновенно попал ему в кровь и пронзил его, как землетрясение. Он оперся рукой о стену, чтобы не упасть. - Она видела, как мы танцевали, Малдер. Он посмотрел на Хендерсон, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Он задумался, так ли уж сильно он провалился, как ему казалось. - Ну и что? - он же видел, как она кокетничала со Скиннером.Может быть, теперь они квиты. - Ну, она не выглядела счастливой. Он рассмеялся. - Забавно. Она выглядела очень счастливой, когда я видел ее. Он тут же пожалел о своих словах, понимая, что они означают. Улыбка Хендерсон стала еще шире. -Ага. И дай-ка угадаю - прелестный агент Скалли была не одна?       Он не хотел говорить о Скалли. Он хотел выпить еще несколько бокалов шампанского, пока не перестанет болеть голова. Потом ему захотелось отвезти Элейн Хендерсон домой и заняться с ней сексом. Может быть, тогда он забудет, каким дураком он был, когда думал, что у него есть шанс со Скалли. Ему в лучшем случае не везло с женщинами, а Скалли была его самой яркой надеждой на счастье.       Надо было остановиться на Фиби. Ему потребовалось десять лет, чтобы забыть ее.       Он подозревал, что с Даной Скалли это займет всю оставшуюся его жизнь. Скалли нашла Скиннера возле двери, он разговаривал с человеком, который показался ей смутно знакомым. Скиннер помахал ей рукой. -Агент Скалли, я хочу познакомить вас с Джорджем Каллаханом, начальником штаба президента Мэтисона. Джордж, это специальный агент Дана Скалли. Возможно, вы помните ее работу над делом Веллингтона в прошлом году. Лучшая судебно-медицинская работа, которую Бюро когда-либо видело.       Скалли чувствовала, как стучит пульс в висках, когда слушала, как окружной прокурор подлизывается к ней. Ей показалось, что он говорит о незнакомце. Каллахан протянул руку. - Приятно познакомиться, агент Скалли. Его голубые глаза смотрели на нее с теплым мужским одобрением, и он держал ее руку дольше, чем ей хотелось. Она бросила на Скиннера свирепый взгляд, едва сдерживаясь, чтобы не вытереть руку о юбку платья. Лицо Скиннера застыло в полуулыбке, но он быстро увел ее от Каллахана. - Извини, - пробормотал он, когда они отошли на достаточное расстояние. Она покачала головой. - Это не имеет значения. Я сейчас вызову такси, сэр. У меня немного болит голова, и я думаю, что просто хотела бы вернуться домой. Его поднятая бровь сказала ей, что он не купился на эту историю. Но у него хватило такта воздержаться от комментариев. - Я отвезу тебя домой. - В этом нет необходимости... Он покачал головой. - Я думаю, что это необходимо. Она молча кивнула в знак согласия и стала ждать, пока он пойдет за пальто. Он вернулся через минуту и помог ей закутаться в черную бархатную накидку. Он положил руку ей на поясницу и повел через дверь в вестибюль. Этот легкий жест напомнил ей о Малдере, о том, как он всегда прикасался к ней, о маленьких ласках, которые заставляли ее чувствовать себя особенной и защищенной. Черт бы побрал его за то, что он так вел себя с ней сейчас, когда они только начали снова сближаться...       Они со Скиннером ждали в дверях, пока служащий пригонит машину Скиннера. Скалли изучала узоры восточного ковра у них под ногами, желая оказаться где угодно, только не здесь. Позади нее через открытую дверь в бальный зал раздавался гул толпы, который отдавался пульсирующей болью в ее черепе. Затем один голос прозвучал чуть громче остальных.Ближе. Немного невнятно. До боли знакомо. - Да ладно тебе, Хендерсон, ты ведь всегда удивлялась, правда? Скалли закрыла глаза. - Я надеялась, что ты будешь в лучшем состоянии, когда я наконец узнаю об этом. Сухой, веселый голос Хендерсон, прозвучал еще ближе. - Так, так, так. Послушай, Хендерсон. Это как в старые добрые времена. Скалли открыла глаза и повернулась, чтобы посмотреть на них. Малдер стоял, обняв Хендерсон за плечи, с раскрасневшимся лицом и слишком ярким блеском в глазах. Он был пьян, поняла Скалли. Не пьяный в стельку, но и уже не полностью контролирующий себя. Малдер, которого она знала, редко пил и никогда не напивался. Это слишком напоминало ему о том, каким в конце концов стал его отец. Что, черт возьми, с ним происходит? Что же так свело его с ума на этот раз? - Агент Малдер, агент Хендерсон,- тихо произнес Скиннер. Но Скалли почувствовала, что за его словами скрывается глубокий гнев. Она взглянула на него и увидела его мрачно сомкнутые губы. И с легким удивлением поняла, что он сердится из-за нее. Потому что он знал, что Малдер причиняет ей боль. Скиннер всегда видел слишком много. Знал слишком много и говорил им слишком мало. Но сейчас она была рада, что он был рядом с ней, неожиданный, но желанный источник утешения и поддержки. Почти бессознательно она придвинулась ближе к его массивному телу. - Мы с Хендерсоном собирались покинуть это место и поискать что-нибудь поинтереснее. Малдер посмотрел на Скалли, выражение его лица было жестким и отстраненным, а взгляд яростным и напряженным. - Будьте осторожны, Хендерсон, - мягко сказала Скалли, довольная тем, что ее голос хоть как-то работает. - Малдер опасен, когда он в безрассудном состоянии. Малдер шагнул ближе к Скалли, почти волоча за собой Хендерсон. -Откуда ты знаешь, какой я бываю, когда действую безрассудно? Она вздрогнула как от пощечины. Презрение в его низком, спокойном голосе, несомненно, ранило не меньше. Она почувствовала, как рука Скиннера сомкнулась на ее плече, притягивая ее к защитном жесте. Хендерсон потянул Малдера к двери. - Ну же, Малдер.Я думаю, Скалли уже устала ,- она вытолкнула его через дверь в холодную мартовскую ночь. ,- она вытолкнула его через дверь в холодную мартовскую ночь. Скалли прикусила нижнюю губу, злясь на Малдера за то, что он вел себя как полный осел, и на себя за то, что позволила ему подобраться к ней ближе. Она знала, каким он был. Одна большая дрожащая масса страха и неуверенности. Так было всегда, сколько она его знала.Что-то заставило его сегодня ночью выйти из себя. Может быть, что-то такое же простое, как увидеть ее здесь со Скиннером, такая же безобидная ситуация, как эта. Несмотря на неожиданную поддержку Скиннера, Скалли знала, что он считает ее не более чем другом и ценным сотрудником. По правде говоря, до Скалли доходили слухи, что помощник директора наконец-то снова с кем-то встречается. И она надеялась, что Малдер тоже это поймет. Вероятно, он уже догадывался об этом прямо сейчас. Он попросит Хендерсон отвезти его в отель, и когда Скалли вернется домой, она, вероятно, услышит его голос на автоответчике, извиняющийся за то, что был таким ублюдком, и спрашивающий, сможет ли он увидеться с ней завтра. В конце концов, она знала, что он доверяет ей. Он, конечно, доверяет ей достаточно, чтобы знать, что она никогда не обманет его.       Но когда она вернулась домой, на автоответчике ее не ждало никакого сообщения. И телефон не звонил всю ночь. Она спала очень мало, раздумывая, что же ей делать. Попытаться найти Малдера утром и поговорить о том, что произошло? Или просто оставить все как есть, притвориться, что ничего не произошло, и идти дальше?       Наконец, в шесть часов утра в субботу, она сняла телефонную трубку и начала обзванивать отели в районе Вашингтона, округ Колумбия.                   * * * Малдер чувствовал в голове пульсирующую боль, похожую на звук отбойного молотка, который вызывал у него рвотный рефлекс. Он скатился с кровати ... с кровати? чья это кровать? - и заковылял к двери.--где я? чья это комната? - он искренне надеялся, что она ведет в ванную. Так оно и было, и ему удалось поднять сиденье унитаза, прежде чем он потерял содержимое своего желудка и то, что, как он был убежден, было также несколькими кусочками его печени. - И тебе "Доброе утро", любовничек. - Боже мой!- Малдер обхватил голову руками и сжался в узел между унитазом и ванной. - Перестань кричать! Элейн Хендерсон поморщилась и спустила воду в туалете. - Это та сторона тебя, о которой девушки из секретарского пула никогда не упоминали. - Что я здесь делаю? - Блюешь, судя по всему. -Нет, я имею в виду здесь, - у него были смутные, нечеткие воспоминания, которые дали ему еще одно болезненное чувство в животе. - Вечеринка... -Ты принял близко к сердцу, что Дана Скалли была там с помощником директора Скиннером. А потом ты напился и сделал мне предложение, и я привела тебя сюда.       Он прижал ладони к глазам, закрывая их от пронзительного солнечного света, который словно разрезал его мозг на кровоточащие полосы. - Ты же не хочешь сказать, что мы ... - Ты был не в том состоянии, Малдер. Я не настолько отчаялась.       Господи, какой же он идиот! Жалкое, слюнявое, тошнотворное подобие человеческого существа.        - Мне очень жаль, Хендерсон. Он оперся рукой о край ванны и поднялся на ноги, слегка пошатываясь. В ванной было очень холодно, подумал он. Потом он понял, что на нем нет ничего, кроме черных шелковых боксеров. Он чувствовал себя невероятно голым. Потому что на него смотрела не Скалли, а Хендерсон. Скалли...О боже, подумал он, Скалли. Скалли и Скиннер.       В мучительно отрезвляющих лучах рассвета Малдер понял, что случившееся прошлой ночью было неизбежно. Если бы не Скиннер, это был бы кто-то другой. Потому что Скалли не нужен был кто-то вроде него. Ей нужен был мужчина, свободный от шрамов и призраков прошлого, кто-то, кто любил бы ее так, как она того заслуживала. Парень, который не боялся любить ее. Парень, с которого ей не приходилось всегда соскребать пыль. Кто-то, кто не слетел с катушек. Кто-то нормальный и надежный.       Кто-то, кто не был Фоксом Малдером. Это была не ее вина. Это была его вина. Всегда только его вина. Громкий металлический звон эхом отозвался в его голове и прокатился по позвоночнику. Он уронил голову на руки и застонал. - Звонок в дверь, - сказала Хендерсон, выходя из ванной. Малдер нащупал дверцу шкафчика в ванной, ища "Аспирин" или "Ацетаминофен", или что-нибудь, что могло бы успокоить жужжание пилы в его голове. Все, что он нашел, это пузырек "Мидола" и немного воды. И еще леденцы для горла SUCRETS. Он всерьез рассматривал "Мидол". Правда этот мышечный релаксант будет служить только для того, чтобы затуманить его и без того затуманенный мозг.       Спотыкаясь, он вышел из спальни в холл. Прежде чем он осознал это, коридор закончился, и он вошел гостиную Хендерсон. Там стоял диван, пара стульев, телевизор. Входная дверь была открыта. А в дверном проеме рядом с Элейн Хендерсон стояла Дана Скалли. Малдер увидел ее голубые глаза, широко раскрытые от потрясения и чего-то еще. Чего-то темного и еле заметного. Боль. А потом он понял, насколько серьезную ошибку он совершил.                   * * * Скалли потащилась в свою квартиру, чувствуя себя так, словно ее только что переехал грузовик. Ее глаза щипало от слез, которым она не могла - не хотела - позволить пролиться. Она бросила сумочку на диван и прошла на кухню. Кофейник стоял на автоматическом таймере и теперь был полон и все еще теплый. Она налила себе чашку и добавила чайную ложку сливок,сосредоточившись на сильном, слегка горьковатом вкусе. Она сделала глоток горячей жидкости, обжигающей ей горло.       Она нажала кнопку воспроизведения на маленьком портативном проигрывателе компакт-дисков, стоявшем на кухонном столе, просто чтобы услышать какой-то шум, не уверенная, что было в проигрывателе. Оказалось, Мэри Чапин Карпентер. Диск, который Саманта Малдер подарила ей на день рождения. Боже, подумала она. Саманта.       Потеря Малдера была больше, чем просто потеря - это потеря надежды- когда-нибудь любовника. Потерять его означало потерять огромную, незаменимую часть себя. Например, оторвать руку, ногу, голову или сердце. Он терял Саманту и Тину Малдер. Потерять лучшую подругу, самую дорогую надежду на будущее.       Ее партнер.       Она только что потеряла своего партнера.       Сволочь. В CD-плеере мягкие фортепианные аккорды cочетались с бархатистой красотой голоса Мэри Чапин Карпентер: Baby, where's that place where time stands still? I remember like a lover can, I forget it like a leaver will, It's no place you can get to by yourself, You've got to love someone and they love you, Time will stop for nothing else. And memory plays tricks on us, The more we cling, the less we trust. And the less we trust, the more we hurt, And as time goes on it just gets worse, So, baby, where's that place where time stood still? Is it under glass inside a frame? Was it over when you had your fill?       Холодная сдержанность Скалли рухнула, и слезы потекли по ее щекам. КОНЕЦ ГЛАВЫ 7.