Найти своих и успокоиться

- Санька... - постанывает Малой сквозь стиснутые зубы. Кажется, ещё секунда - и лохматый будет биться головой о кафель на стене ванной. А вдруг это поможет перестать думать о Долгополове, представлять его, сходить по нему с ума? Нет, Раковских уже пролетел по всем фронтам, даже дверь за собой не закрыл. - Что, что, что такое? - шум воды заглушает нервный голос Пушкина, - тебе плохо? - Кость...Костик, я хочу, чтобы ты, - Малой захлёбывается во всхлипах, и не понятно, то ли это предоргазменная судорога, то ли плановая истерика. - Помог тебе? - он делает ударение на первом слове и подходит вплотную, поглаживая по мокрым волосам. - Да, Кость, пожалуйста, - потемневшие пряди, налипшие на лоб и ошалелые глаза придают молодому человеку поистине демонический вид. Мужчина присаживается на край ванной, и, аккуратно убирая сашины недолоконы одной рукой назад, ласково целует в губы. Тот отвечает на поцелуй, держа Пушкина за подбородок, пока он большим пальцем стирает с его щёк солёные дорожки. - Я с тобой, - шепчет Костя на ухо Малому, и тут же оглаживает его языком. Когда длинные пальцы оказываются на сашином члене, легонько прихватывая головку, лохматый прикусывает губу. Складывая руки лодочкой, старший несколько раз тянет вверх, а потом перемещает одну ладонь на живот молодого человека, нежно оглаживая ствол и задевая головку одним пальцем. - Оххх, как же ты...- бормочет Саша, сам не понимая, что вкладывая в эти слова. Приоткрыв рот, Пушкин заворожённо смотрит на то, как Малой нервно дёргает головой, пока его глаза обессиленно закатываются. - Вот так...Во-о-о-т, так, - приговаривает мужчина, ускоряясь, но гладя так же заботливо. - Костя! Костя! Костя, бли-ин... Малого целуют в уголок губ, пока он чувствует внизу долгожданное опустошение. - Саш, я чего приходил. Глинтвейн сварил, будешь? Лохматый виснет на Пушкине с осознанием, что никто другой ему нафиг не нужен.