Найти своих и успокоиться

- А ты что хочешь, Лёш? На языке вертится: Ваньку повалять, хотя хотелось бы, чтобы не на языке. И не вертелось, а вертелся. - Погреться. Окно же последний раз году эдак в 2005 году меняли, вот и сифонит из всех щелей. - Полезай. - Капец ты, Вань, гость, а ведёшь себя как дома. - Я и чувствую себя так. Давно уже. Ильин может внезапно сделать так, что Шамутило накроет волной сентиментальности. - Помнишь, как начинали с тобой? - Помню, - коротко отвечает Ваня и накрывает губы Лёши своими. Глаза шатена автоматически томно прикрываются. Поэту и самому уже надоело, что у них всё так урывками. Но Ваня этот удивительный какой-то - умеет мягко подтолкнуть к действию. - Ванька, - довольно шепчет Лёша, хватаясь за его голову, склоняя вниз и прижимая к себе. Шамутило покачивает блондина в своих руках из стороны в сторону, а тот дышит. Протяжно. Сипло. Нетерпеливо. - Лёш, - выдыхает тот, не разрывая крепких прикосновений. - Давай дальше пойдём, - предлагает тот буднично, но Ильина это распаляет ещё больше. Грушинские свитера отлетают на другой конец маленькой комнатушки, пока Лёша обхватывает ванины бёдра ногами, расправляясь с тугой застёжкой на собственных джинсах. Ильину, чьи ключицы вздымаются от каждого вдоха - своего и чужого, прилетает ещё один поцелуй - неуклюжий и влажный. - Ты как хочешь? - Шамутило нагибается к уху блондина, стягивая вниз джинсы. - Просто с тобой хочу. И всё, - сквозь напряжённые вдохи отвечает тот. Ваня целует Лёшу, жадно, отчаянно, вытряхивая из его головы сомнения. Шамутило расстёгивает пуговицу на джинсах музыканта, не разрывая переплетения языков. Когда шатен тянет вниз и свои, и чужие боксеры, и их члены соприкасаются, Ильин вдруг обеспокоенно шепчет: - У тебя крем есть какой-нибудь? - Ща-ща, - доносятся в ответ любимые шипящие. С Ваней хорошо. С Ваней просто замечательно. И пусть они будут оказываться в постели ещё реже, чем целоваться, главное - именно друг с другом. Пальцы проникают внутрь уверенно, будто Лёша делает это каждый грёбаный день. Блондин смотрит вниз, с удивлением наблюдая, как в нём исчезает сначала одна, а потом и две фаланги. Свободная рука неловко ложится на ванину грудь, легонько сжимая сосок, и молодому человеку становится легче от такой игры. - Ещё чуть-чуть, Вань, - хрипит Шамутило и тянется к губам, которые тот непрестанно облизывает, - нужно расслабиться. Снуя в глубине уже тремя пальцами, Лёша льнёт к колотящемуся под ним телу, шипит успокаивающе в стонущий рот, смотрит, как Ваня сводит брови к переносице. - Сейчас хорошо будет, - всё больше преисполняясь уверенности, тихо говорит поэт. Его член, сочась смазкой, нащупывает расширившийся вход, пока рука шатена ощупывает чужой ствол и яички. Проталкиваясь внутрь, он сильнее обхватывает горячую ванину плоть, пока блондин ошарашенно смотрит ему в глаза. И от этого взгляда можно кончить, без преувеличений. - Глубже? - вдруг интересуется шатен, и Ильин всхлипывает, уже подмахивая и стараясь соприкоснуться с ним сильнее. Лёшина рука ложится на тёплый живот, поглаживая по часовой стрелке, пока он сам входит уже почти до конца. Полустон-полувой, в ту же секунду вырвавшийся из напряжённой ваниной груди через пару мгновений сменяется удовлетворённым вздохом. Лёша самозабвенно двигается в нём, с каждым толчком посылая по телу неизведанные Ваней импульсы. - Чёрт...Блин...Ааах, - сумбурно шепчет Ильин, чувствуя, как заливает себя собственным семенем. Шамутило наваливается на него всем телом и теряется в острых, слишком острых, ощущениях. - Что пить будешь? - Кофе с молоком и сгущёнкой. - Ты чемпион по утрированности, конечно, Вань, - ворчит Шамутило, но на кухню идёт.