Irrationality

Пиперсу определенно нравилось встречаться взглядом с кислотой зеленых глаз. Иной раз он даже задерживал в них свой взор, потом быстро отводя взгляд. Но в такие моменты перехватить его на себе совершенно не хотелось. Он стоял близко. Возвышался зловещей фигурой над маленьким ищейкой и смотрел на него с долей ярости. — Пиперс, какого флерта там вообще произошло? — Хейтер говорил надрывно, и командир даже ощущал, как сильно сжимались его челюсти. — Позвольте объяснить, сэр, противник оказался сильнее, чем мы предполагали, — Пиперс отчаянно пытался скрыть волнение в своем голосе, но оно пробивалось неестественными перепадами тона и скорости. — У них гораздо более современное оружие и обмундирование. — Мне вовсе не обязательно это знать. Мне нужен результат, — лорд отвернулся, убавив злость и лишившись интереса. — А я напомню, кто ответственный за победу или поражение. Ты, командир. И в следующий раз поражение неприемлемо. — Я понимаю, о чем вы, но для захвата Q-16 нам нужно как минимум новое оружие. Лазеры не могут использоваться против плазмы. — Значит, сделай что-нибудь с этим. Иногда ищейку глубоко поражало то, насколько лорд не разбирается в том, о чем говорит. И при этом с полной уверенностью отдает абсолютно бессмысленные приказы, несоблюдение которых наказуемо. Понижением или, например, ударом молнии. Командир уже привык к очередным выходкам лорда, но собственное глупое положение иногда все же его удивляло. — Сэр, вы не понимаете. — Нет, кажется, это ты меня не понимаешь, — в руке заискрились зеленоватые сгустки энергии. — Мне объяснить понятнее? — Нет, сэр. Пиперс опустил взгляд. А еще его должность предполагала такое отношение к себе. Он глубоко сомневался, что действительно был другом лорда. Нет, разумеется, у него было с ним множество моментов, которые запечатлелись в памяти. И которые весили для него слишком много. Но был ли он действительно для него важен? Помнит ли он хоть о том самом медальоне? А еще настоящие друзья бы как минимум поинтересовались, почему у ищейки перебинтована рука и опущенный вниз, полный отчаяния взгляд. Пиперс всячески пытался убедить себя — лорд гораздо лучше, чем о нем говорят, и всего лишь-то не умеет проявлять свое истинное отношение. Он не раз убеждался в его грубости и черствости, но никак не задумывался, что ему может быть попросту все равно на кого-то, помимо себя. Командир каждый раз искал оправдания и каждый раз говорил себе, что Хейтер просто не умеет по-другому. Но оправдания не нашлось. И возникла мысль, которую он пытался задавить на протяжении долгих лет. Лорд — эгоист. Абсолютно и безоговорочно. И даже не так уж и зол и жесток — не это было основным его недостатком. Даже самые кровавые убийцы кого-то да любили. Спешили к друзьям и дарили возлюбленным свои улыбки. Но лорду никогда не был важен кто-либо. И озарением ему служила лишь мысль о собственном величии, построенная на повиновении и безответном уважении других. Он может так запросто кого-то выбросить — любого из ищеек. И даже самого Пиперса, если он станет ненужным. Детали механизма легко заменяются другими, такими же неживыми деталями. Он и сам здесь какая-то шестеренка, только самую малость лучше остальных. — Знаете, а вам ведь совсем все равно на меня, точно также как на любого из ищеек. Ни больше, ни меньше, — Пиперс поднял взгляд, смотря на лорда с удивительным для себя бесстрашием. К горлу подступил ком. — Совершенно не важно. Не вопрос — непоколебимое утверждение. Лорд посмотрел на него лишь с удивлением и каким-то странным протестом. К чему же не соглашаться — неужели будет мучить совесть? Или не хочется пасть прямо перед командиром, потеряв остатки человечности и даже, быть может, рискнув потерять самого способного ищейку? Он ведь никогда не смотрел просто так, длительно, без безграничного потока злобы. Пиперс не помнит, когда они встречались вот так взглядом раньше. И все же, смотреть вот так в глаза ему было завораживающе. — Не придумывай лишнего. И последующее равнодушие с растерянным смятением. Так же, как это было много раз ранее. Снимая шлем и замечая в нем свое отражение, он задумался о том, почему вообще здесь оказался — в этой небольшой комнатке где-то в глубине захватчицкого корабля. Когда-то он хотел найти себе место, где он будет хоть немного нужен. И нашел на какое-то время, пока не понял, что нужен лишь в качестве набора умений и временного развлечения, ничего больше. Ни единой капли индивидуальности, очередной такой же ищейка, как остальные сотни тысяч. После каждого безосновательного выговора, у ищейки снова и снова разрушалась надежда, что он сможет приблизиться к лорду — возвышающейся над ним фигурой, которая была для Пиперса своим личным солнцем. И опускаясь на колени, он снова собирал осколки этой самой надежды, где-то потеряв свое достоинство. Всем и должно быть плевать на неудачников — так думает Пиперс. И всегда можно дотянуться, стать лучше, победить и добиться неравнодушия. Всегда можно делать, всегда можно идти и стараться на полную, и тогда, быть может, когда-то, он сможет заслужить к себе внимание. Так каждый раз — мечта разрывается с шумом и осколками, которые больно впиваются в кожу. По щеке командира стекла слеза, которую тот быстро стер. Бессмысленно жаловаться на то, на что он сам согласился и чем сделал весь свой смысл существования. Командующими не становятся просто так, из-за своих нелепых, бессмысленных переживаний. Наверное, он просто неправилен. Неправилен в самой главной части себя — искривленной идее, неподобающей такому званию, и желании в глубине души быть просто полезным лорду. Которое снова и снова двигало вперед. «Пусть вам и все равно, я не подведу вас в этот раз» — подумал Пиперс, надев обратно шлем и отыскав в себе крупицы боевого духа. Даже если придется сделать невозможное.» И все как по кругу — ночи со светом настольной лампы, стопка чертежей и конференц-зал. А еще, самую малость, волнение. — Первая дивизия идет вначале четырьмя бригадами с каждой стороны крепости, — Пиперс указал на схему со слайд-доски. — Вы должны взять крепость в кольцо, после чего начать обстрел гранатами. Последние ряды буду иметь гранатометы. — Простите, сэр, но… — Оружие будет обеспечено одной из наших колоний, — командир посмотрел на солдата, после чего тот умолк, — гранаты также будут в большем количестве. В зале послышался шепот переговаривающихся между собой солдат. — Гранатометы не задействуются во время основных действий. Вторым этапом будет высадка второй дивизии на крышу форта с оружием дальнего действия. Теперь же ищейки были в недоумении, вопросительно смотря на командира. — Во время этого же этапа действует третья воздушная дивизия. Основная цель — отвлечение внимания. Четвертая осуществляет штурм самой крепости, это третий этап. Во время начала каждого я подам сигналы. Планы Пиперса всегда были продуманы до мелочей и лишены возможности риска. Но в данном случае не рискнуть экспериментальным планом означало проиграть. Ищейки действительно доверяли тактикам командира, но в этот раз были взволнованы более обычного. Получится ли у них и у Пиперса исполнить план, отличный от стандартного? И не закончится ли все так же, как и в прошлый раз? И как бы не пытался Пиперс внушить им уверенность, собственное беспокойство все же выдавало. Если бы не Хейтер — не было бы ни прошлой битвы, ни будущей. И если уж ищейке быть совсем честным — то это скорее бы обрадовало, чем огорчило. Пиперс любил свою работу, свое дело жизни. Но был точно также уставшим — от нее и от наплевательского отношения к сделанному. Перед уходом окинув взглядом ищеек, он подумал, что, в общем-то, ничем от них не отличается. Разве что особенным стремлением к победе и идеалу даже в мелочах — от начищеных блестящих сапог до детально спланированных стратегий. В остальном — такое же живое оружие, ресурс для выполнения задуманного. Ценность определяется вышитыми на погонах значками-молниями — командир понял это еще давно и особенно не противился такой системе. Мало кого ценили за индивидуальные качества. По крайней мере, лорд. Как никак, ищейки отличались определенным уровнем человечности, которая в них давилась на корню, иногда и самим Пиперсом для их эффективности служения на благо империи. Вот только отверженно служить кому-то, кто не видит в ищейках людей, мог только Пиперс. Маленький, не обладающий особенным характером, но слишком преданный, Пиперс. За несколько часов до планируемого нападения, атмосфера на корабле впитала в себя напряженное настроение солдат и самого командира. В его комнате висел развернутый план-чертеж, пересчитанный множество раз и выученный каждым ищейкой, а на складе лежало высланное оружие. Недалеко готовились «тарелки» — небольшие фронтовые истребители, сделанные по модели космических объектов. Не особенно подходящие для планеты с подобным уровнем атмосферы, но в данном случае весьма повышающие шанс на победу. Разработав стратегию, Пиперс взял на себя еще и оружие. Одно дело связаться с колониями — просто, и совсем другое — скомбинировать новое оружие со старым и обучить солдат им пользоваться за короткое время. Командир видел уставшие лица ищеек и даже слишком хорошо понимал их — баллон с кислородом и гранатомет были слишком тяжелы, новое оружие сложное в использовании, а некоторые все еще не опомнились после прошлых потерь. Он и сам за все это время подготовки был в ее эпицентре, следив за тем, чтобы все прошло гладко. И уже через несколько дней ощутил усталость от всего происходящего, запивая ее кофеином и считая время до начала. Голубоватый свет ясного утра проливался в комнату тогда, когда корабль готовился к движению. За дверью можно было услышать равномерный ход солдат. Командир спокойно смотрел на синеватые лучи, уже не ощущая ни следа былой взволнованности. Лишь фиолетовые круги под глазами и опущенная вниз голова выдавали его угнетенность. Он достал из кармана куртки маленький свернутый лист и развернул его. Черно-белое фото с черным пригоревшим пятном было его талисманом. На нем он сам — без шрама на лице и с временной красной лентой командира на руке. А еще с большими ожиданиями и смелыми стремлениями молодого командующего. И рядом с ним Хейтер — с улыбкой и уверенным желанием завоевать все, что только можно. Смотря на фото, Пиперс подумал, что скучает за былым Хейтером с непосредственной самоуверенностью в его глазах и с еще отсуствующей закоронелой самовлюбленностью. Но будет совершенно не прав, если скажет, что не скучает и за собой. Полный энтузиазма, не разочарованный ни в чем Пиперс остался не более, чем фотографией. Он убрал лист обратно, как одно из самых ярких воспоминаний. На лице ищейки застыла улыбка, что быстро сменилась серьезностью. Прошлое как всегда превратилось в пыль, ушло прочь и сменилось в настоящее. И Пиперс был бы рад, если бы его настоящим был не синеватый свет этой флертовой системы. Тонкий писк рации заставил командира резко дернуться с места и направиться к выходу. В этот раз ему предстоит лететь не в общей солдатской кабине, а в отсеке управления, рядом с лордом. Управлять кораблем непосредственно, конечно, было гораздо легче. Но вот видеть лорда совершенно не хотелось. Проходя в одиночку по оружейному хранилищу, он заметил в отражении начищенного бластера себя, задержав на мгновение взгляд. На щеке под зрячим глазом виднелись ожоги, и ищейка в очередной раз убедился, что установить защитное стекло перед глазами было уж очень хорошей идеей. Потеря еще одного глаза ознаменовалась бы концом не только его карьерой, но и каким-либо смыслом жизни тоже. Ведь нужен ли он будет тогда хоть кому-то? Взвалив на спину гранатомет и кислородный баллон, он направился к отсеку управления. Проходя бесчисленное множество коридоров-лабиринтов, Пиперс почти услышал свое часто бьющееся сердце. Чего он боится? Неужели поражения или очередного ранения? Неужели то, с чем он сталкивался всю свою жизнь еще могло вызвать у него волнение? Открыв дверь и увидев спокойно сидящего в кресле Хейтера, Пиперс вдохнул полную грудь воздуха, войдя внутрь, пытаясь выглядеть как можно увереннее. — Сэр, все готово к отправлению, — отчужденный голос и опущенные вниз глаза. Уверенно не получилось. И самый главный страх — быть недостойным, никчемным, слабым, снова прорвался наружу. И именно таким он и был в тот момент для себя. Вновь не оправдал ожидания. Вновь оказался бракованной, слабой деталью. Лорд перевел взгляд на него, продолжительно смотрев на ищейку, пока тот не поднял глаза. Лишь мгновение, когда встретились взгляды. Но ищейка был уверен, что видел что-то в зеленых глазах, что отличалось от стандартного равнодушия. Вероятно, всего лишь кривое зеркало собственного рассудка.