Irrationality

Расстояние уменьшалось — возростало напряжение. Ищейка чувствовал на своем плече тяжесть ремня гранатомета. Где-то в горле ощущался прилив адреналина — его тело вновь давало слабину в самые важные моменты. «Все же, механизмы выживания высокоразвитых существ непрактичны» — отстраненно подумал Пиперс, понимая, как трудно будет прицелиться с тремором в руках. Мысль он, конечно откидывает, все же кое-какие познания в области медицины он имел. Но иногда все равно возникало неистовое желание контролировать даже то, что нельзя. На свету синей звезды поблескивал бластер. Совершенно бесполезная безделушка, которую командир оставил, пожалуй, только для привычки. По крайней мере, бесполезная здесь. Еще после первого неудачного сражения он понял, что броня шестнадцатников сделана из титана. Ужасные траты с их стороны, но видимо, это имело смысл. Прочный металл с легкостью отражал лазерные лучи, превращая ходовое оружие ищеек в ничто. Именно поэтому вся тяжелая артиллерия с колоний была собрана именно здесь. С самого начала стало понятно, что единственный способ победы — резкий прорыв в одной точке. Однако в таком случае их смогут с легкостью разделить, дезориентировав армию. Тогда у командира и возникла идея преждевременного деления войска на части, одна из которых будет являться основной. — Наша задача действовать быстро и непредсказуемо для врага, — проговорил Пиперс в рацию. — Отступление неприемлимо. Вариант начала позиционной войны будет концом для каждого из вас. В его голосе сильнее стала чувствоваться умеренность. В этот раз командир говорил без приукрашиваний. Единственный способ штурма предполагал крайний риск. — Начать перестройку. Вскоре войско образовало четыре части, главой одного из которого и стал командир. Задача его подразделения заключалась в нанесении последнего удара, поэтому каждый ищейка здесь держал свой гранатомет. Ремень от него уже практически не чувствовался, а в конечностях почувствовался прилив крови. — Начать движение. Три части сдвинулись с места, небо снова заполнилось тарелками, пока что группирующимися недалеко от корабля. Когда части подали сигнал прибытия, командующий отдал приказ: — Огонь. Ход действий будто бы разорвался термобарическим взрывом. Тарелки на полной мощности рванули к крепости, периодически выстреливая короткой очередью, не нанося большого урона, но скорее дезориентируя автоматический прицел вражеской артиллерии. Техника оказалась еще более быстрой, чем Пиперс предполагал: тарелки, облетая форт на полной скорости, едва успевали менять траекторию. Вскоре сгруппированные аппараты сбились с четкой последовательности. Главной задачей уже было увернуться, не попав под обстрел. И все же не всем удавалось. Оружие могло с небольшой точностью предположить последующую траекторию полета и поцелиться туда. Маленькие корабли совершенно сбились с толку, тем не менее, выполняя свою главную функцию. Дула артиллерии постоянно меняли свое положение. Тем временем, войска стремительно приближались, пока не достигли своей конечной позиции. Части оказались в наиболее опасном состоянии, когда вражеская артиллерия готовилась стрелять. — Дымовые шашки, огонь, — было продиктовано командиром. Приказ сработал почти синхронно: камеры тарелок передали смазанное изображение трех дымовых завес, окутавших форт с разных сторон. Эта часть планала сработала — на миг Пиперс выдохнул с облегчением. — Начать обстрел. Пока дым не успел рассосаться, первые ряды пустили в ход ручные гранатометы, подстрелив часть техники. Вскоре было поручено отступить на время, готовясь к волне артогня. И она не заставила себя ждать — солдаты пытались уложиться в короткий срок, за который им предстояло вернуться на безопасные позиции. Быстро глянув на экран, Пиперс увидел, что хоть и часть войска не смогла вернуться вовремя, это не нанесло им существенных потерь. В то же время, автоматическая техника без остановки стреляла, не доставая ни одного ищейки. Даже эти запрограммированные машины делали сейчас непростительную ошибку, выбрасывая на ветер кучу ресурсов. Не так уж плох человеческий фактор, подумал командир с некоторым удовлетворением. Искусственный мозг техники никогда не сможет превзойти мышление живого существа. В этом, быть может, и заключалась сила ищеек, в отличии от множества войск других планет, которые уже давно использовали в качестве обороны роботов по мотивам корабля Доминаторши. Посмотрев на свою подрагивающую руку, Пиперс подумал, что в общем-то, это оправдано. Способность создавать и мыслить точно стоит таких незначительных погрешностей как несовершенная нервная система. План с дымовыми шашками был повторен еще раз. Они действительно выводили из строя часть вражеской артиллерии, не получая значительных утрат. Однако ресурсы имеют свойство заканчиваться. А живая сила войска уж тем более. Постоянная потеря даже небольшой его части вскоре может обернуться катастрофой. Все понимали, что затянутая война закончится крахом. Их задача — резкий и незамедлительный прорыв. — Последний заход. Применить план дельта. Солдаты должны были образовать более широкий строй, обстреляв форт как можно сильнее. Это позволит выиграть немного времени прежде чем главная часть начнет действовать. Встав на новую позицию, солдаты двинулись вперед быстро, тяжело ступая по замерзшей земле. В этот раз планета встретила их не только усиленной обороной, но и началом суровой аледорианской зимы. Волосы командира то и дело выпадали из-под фуражки под потоками морозного ветра. Вытерев послеветренные слезы, Пиперс приблизил изображение на экране. Армия практически сцепила крепость. В руках ищеек лежали огнеметы в состоянии боевой готовности. — Три, два, один. — командир повернул угол обзора и уменьшил изображение. — Начали. Ищейки выстрелили практически синхронно. Так же синхронно они и начали отступление — опыт показывал, что артиллерия не заставит себя ждать. В этот раз дула гаубиц и пушек прицелились слишком быстро. Вероятно, теперь исчезло одно из препятствий. — Какого флерта у вас происходит, ваша задача отвлекать противника, — было сказано командиром нескольким летчикам тарелок. — Погодные условия, сэр. Ветер усиливается, корабли недостаточно тяжелые, чтобы совладать с ветром. — Включить двигатели на полную мощность. Не мне рассказывать вам, что делать в таких ситуациях, — в голосе Пиперса присутствовала злость. Среди переменных общей тактики командира не нашлось места климатическим особенностям. Впрочем, постоянно выяснялось, что какая-то на первый взгляд незначительная деталь может выбить все остальное из колеи. Так когда-то Пиперсу пришлось смириться, что война это нечто гораздо большее, чем четко выверенный план. — Но сэр, двигатели и так включены на полную. — Значит летите ближе и делайте более резкие движения. Повторяю, ваша задача отвлечь прицел артиллерии любой ценой. — Есть сэр. Командир понимал слишком хорошо, что это значит для летчиков. Вернутся немногие. Зато войско будет сохранено в большей мере, а это сейчас важнее. Отдавая подобные приказы, в голосе командира чувствовалась стальная уверенность, смешанная с жестокостью. Иногда его за это недолюбливали. Порой даже презирали. И совершенно не догадывались, что слишком тяжело — самостоятельно отправлять кого-то на смерть. Когда-то он сам выбрал для себя такую участь, разрабатывая все больше новых тактик и стратегий и меняя количество молний на своих погонах. Но молодые солдаты забывали об одном — этот командир никого и никогда не заставлял убивать, ставя на кон собственную жизнь. Тем не менее, каждый из ищеек когда-то по собственной воле взял в руки бластер, обещая командиру верно служить. Камеры передали Пиперсу последние изображения. Высокая точность вражеской техники в последнем заходе сделала свое дело. Потери были куда более значительными, чем должно было быть. В этот раз они не успели. Пиперс убрал прибор. Цена за то, чтобы быть первым гораздо выше, чем за то, чтобы быть вторым. Все эти потери целиком и полностью лежали на его ответственности. И пройдя долгие годы чувства вины и ненависти к себе, командир, с каждым разом выдыхал все спокойнее. Он сделал все возможное и даже больше. Невозможно всегда возвращаться без потерь. И в этом нет его вины. Ядовитая змея, что клубилась где-то меж ребер, была с большим трудом придушена. Теперь настало время действовать. — Начать план гамма. Приготовиться, — сердце предательски застучало сильнее. — Начать перестройку. Первая часть, которую вел сам Пиперс, выстроилась длинной чередой, ряды которой состояли из полутора десятка солдат. Сам командир же замыкал строй. Здесь каждый понимал, что потеряя командующего, войско будет дезориентировано и не будет иметь и шанса на победу. Он имел более высокую значимость, чем любой из этих солдат. Тем не менее, если потребуется, он точно так же отдаст свою жизнь без раздумий, если это потребуется. Движение было начато после соответствующего приказа. Почти сразу же было сказано приближаться к крепости и остальным трем частям. Их задача — распределить внимание и скрыть основное подразделение, которое выполнит главную задачу. Тогда и возможно будет наконец окончить это войну. Следующим шагом стал выпуск всех летчиков с корабля-черепа. Еще позже командир отдал приказ снайперам задействовать оружие дальнего действия. Следуя тактике, вражеская артиллерия будет пытаться выстрелить во все подряд, не разбирая истинной цели, в то же время как они будут бить целенаправленно. Пиперс дал приказ подходить как можно более близко. Войска начали входить в опасную зону — там, где в любой момент на них могло повернуться дуло гаубицы. От мерного шага был слышен хруст тонкого льда. Устремив на мгновение взгляд в небо, Пиперс увидел полностью поднявшуюся звезду Финис — именно так, как выяснилось, называлось светило этой планеты. Звезда выглядывала маленькой точкой среди густых темных облаков. Синие звезды самые горячие, но свету Финиса приходилось преодолевать слишком большие расстояния, чтобы огреть эту планету. Все же, расположить главный оборонный пункт системы здесь было весьма продуманной идеей. Настолько, что ищейки сейчас сомневались в своих шансах на выживание. Вероятнее всего, солдаты первых рядов уже мысленно успели умереть. Пиперс и сам уж много раз видел трепыхания отвратительно порванных крыльев смерти перед собой и мог точно сказать — шагать в неизвестность и видеть этот облик перед собой одно из самых ужасных вещей, что ему доводилось видеть. Он боится — как и рядовой солдат, что на этой войне он умрет. Кто-угодно, любящий жизнь, будет бояться. Но тем не менее, все они каждый раз идут туда, откуда могут не вернуться. Иногда командир и сам не понимал, зачем. Почему все эти молодые ищейки здесь, почему они каждый раз выбирают это ощущать. В глубине души, Пиперс понимал, что ни в какую идею господства над галактикой и безграничной власти они уже не верят. Да и, что тут говорить, никто не будет верить в идею, которую несет человек не понимающий свое дело и цены победы. Солдаты презирали Хейтера. За это Пиперс презирал солдат. Эта иерархия была провальной с самого начала. Но Пиперс все это время верил и в идею, и в ее предводителя. Здравый разум — вечный оплот командующего, потерпел крах в немалой части его жизни. Когда он вступил в зону досягаемости выстрелов, он задал и себе этот вопрос. «Зачем я это делаю? Ведь все это совершенно лишено какого-либо смысла». Форт нависал над ними толстыми бетонными стенами, а вокруг шастал морозный ветер. — Начать обстрел, — крикнул в рацию командир. Первые ряды открыли огонь, сбив некоторую часть техники. То же самое сделали и ряды следующие, меняя свое положение. Снаряды разрывались резкими хлопками, поднимая в воздух землю. Они действовали как можно более быстро — выстреливая и уходя в средину строя. Но ответ был дан мгновенно — враг стрелял много и быстро. Пиперс быстро выхватил экран, смотря на изображение сверху. Снайперы и тарелки вовсю пытались приманить внимание артиллерии на себя. Ищейки стреляли — и стреляли по ищейкам. Снаряды были крупнокалиберными, они убивали толпами, оставляя огромные пробоины и окровавленные трупы. По всей видимости, осталось не так много. Успокаивало это, конечно, слабо, учитывая постоянные потери со стороны ищеек. Но они прорвутся — где-то в душе Пиперса все еще искрилась последняя надежда. Прорвутся, несмотря на то, что сейчас все сильно напоминало массовую травлю мух. На экране командира было видно поле боя с высоты постоянно меняющих свое положение кораблей — ищейки в лучшем случае успевали выстрелить раз, падая в кучу таких же мертвых и полумертвых солдат, истекая багряной жидкостью. Это должно закончиться как можно скорее. — Начать план сигма. К своему сожалению, командир увидел распад порядка в армии. Строи всех частей все сильнее и сильнее перемешивались в кучу. План сигма подразумевал построение солдат в шеренгу и выстрел в одну точку. Если они не сделают это сейчас — то не сделают больше никогда. Но сделать это с такими условиями было гораздо сложнее. Нетронутым остался лишь тыл. Солдаты, которые были подготовлены для этого действия — предполагаемая середина — были или мертвы, или дезориентированы. Было принято решение — сигма должна быть осуществлена оставшимися в порядке солдатами. Былая холодность как-то быстро улетучилась. Командир сжал руку в кулак. У него были сильные сомнения на счет неподготовленных солдат. Резким движением Пиперс дернул ремень гранатомета. — Солдаты рядов триста пятьдесят восемь-триста шестьдесят. Повторяю, солдаты рядов триста пятдесят восемь-триста шестьдесят первой части — подготовиться к выполнению плана сигмы. Выстроиться за мной, — командир сжимал в руке рацию, чувствуя, как ее углы впиваются в руку. Что ж, если ему придется посмотреть в самые глаза смерти — он это сделает. В конце концов, он генерал этой армии, и только он сможет построить солдат в такой момент. Ищейки из последних рядов собрались группой вокруг командира на более безопасном расстоянии. — Идем шеренгой по двое, каждый выстреливает в одну точку и уходит обратно. Вопросы есть? — Разрешите, сэр. На каком расстоянии от крепости мы должны выстроиться? — Около пятидесяти метров. Я дам указание. — И еще, сэр, — один из ищеек робко подал голос, выступив вперед, — каковы наши шансы остаться в живых. — Я не даю гарантий, — Пиперс равнодушно глянул в экран. Судя по всему, затягивать уже было невозможно. Ищейка, кажется, его звали Дерри, отошел обратно, потупив глаза в землю. Все негласно поняли, что они уже трупы. Проверив гранатомет, командир сформировал строй. Держа перед собой огнемет, он встал посередине вместе с каким-то полковником, чьего имя он уже не помнил. Ищейки выставили перед собой оружие, быстрым шагом приближаясь к крепости. — Целить в пушку к-300. Это самый надежный вариант, — крикнул Пиперс, когда крепость была уже совсем близко. Сейчас или никогда — осталось лишь сделать шаг в пропасть. — Открыть огонь. Первые двое успели выстрелить и скрыться. За ними это же сделали вторые. Пушка была существенно повреждена, а вот стена, что проглядывалась меж техники, оставалась нетронутой. Грянул ответный выстрел. К счастью, — если, конечно, какую-то смерть можно было назвать более счастливой, — дуло направилось на пытающихся отбиваться солдат рядом. Следующие ищейки нацелились на стену. Оставалось лишь выстрелить. Но дуло навело цель предательски близко. С десятка солдат были мертвы. Еще часть — ранены. Боковым зрением Пиперс заметил, как в рыжем облаке взрыва замертво упали те, кто должен был решить их судьбу. Впереди оставалось лишь несколько солдат. Часть из них уже не могла стрелять. — Раненым отойти в сторону, — Пиперс хорошо понимал, что терять время на, скорее всего, неудачные попытки попасть будут совершенно бесполезны. Командир подсчитал, что у них есть около тридцати секунд, пока пушка, что явно целилась именно в них, перезарядится. Солдат из пары, стоящей впереди, выстрелил, оставив в стене немалую вмятину. Второй же стоял на месте. Даже невооруженным глазом было видно, как дрожит оружие в его руках. — Не медлить. Стрелять сейчас. — Сэр. Я не могу, — ищейка, как оказалось, Дерри, ответил тихим голосом. Он смотрел прямо в дуло пушки, которая за каких-то пару десятков метров собиралась их убить. — Мы умрем сейчас. — Флерт тебя дери, — Пиперс оттолкнул ищейку, ставая на его место и целясь во вмятину. Ищейка рядом с ним выстрелил и попал довольно близко к цели. До следующего запуска оставалось около двадцати секунд. Прицелиться. Выкрутить чеку. Выдернуть. Выстрелить. Командир уже не видел, смог ли он пробить бетонную стену. До следующего выстрела оставалось около десяти секунд. Срываясь с места, он успел лишь дать команду бегства, пока этот снаряд не убил оставшихся. Они потеряли слишком много времени. Большинство солдат стояло в ступоре эти слишком дорогие несколько секунд. А он бежал. Бежал, потому что все-таки любил эту жизнь. Видимо, не больше своего помешательства на мечте Лорда. Но все же любил. Под сапогами трещал иней и текли багровые ручьи. До следующего залпа оставалось где-то пять секунд. Совсем рядом послышался звук ударяющегося об землю металла. Кроме пыли и крови где-то недалеко загорелась зеленая вспышка.