#4 Второй шанс

В мрачном зале собралось несколько существ. Все они старались качественнее другого подтереть зад своему любящему отцу. — О-о-о… Барон Мюнхоллен, добро пожаловать, присаживайтесь, — присаживайтесь! — Не желаете чаю? Может, кофе? — Мясо, салаты, чего покрепче? — Не нужно мне ничего, пшли вон! — барон грозно взмахнул руками и маленькие бородатые полулюди-полупсы разбежались по темным углам. Барон сидел на троне в просторном зале, который освещался лишь одной огромной жаровней в центре. Огонь был неестественно красного цвета, а его лепестки будто пытались дотянуться до чего-нибудь живого, налитого кровью, полного жизни… К жаровне прискакал человечек, ноги которого были похожи на лошадиные, а туловище, изгибаясь, терлось об пол при передвижении, не в силах выпрямиться. Человечек подбросил из чугунной, заляпанной в различных жидкостях, кастрюли, свежего мяса. Предположительно человеческого. Огонь разгорелся ярче и, к удивлению сидящего напротив жаровни голого человека в клетке, лепестки его не подползли ближе, а напротив, сжались, и полностью скрылись в пожарище. — Почему меня не кормят! Блюда мне! Блю-ю-да! — жирная харя барона требовала мяса. По каменному покрытию зазвенели тихо брякающие кандалы, и маленькие звероподобные люди зашевелили лапками и разбежались в поисках еды. Один из самых находчивых быстро подскочил к клетке рядом с наблюдательным человеком. Женщина стала громко визжать и просить пощады, но все без толку. Она уже давно не ела, потому даже с таким маленьким и тощим созданием не могла справиться. Человечек тащил ее за волосы, а наблюдающий решил сидеть тихо и лишних звуков не подавать. Девушка слишком громко визжала, потому посадила голос. Тихо, сдавленно крича, она продолжала барахтаться пока человечек подтаскивал ее к жирному барону. И о счастье! В маленького тощего человечка бросили кривое копье и попали ему в туловище. Бросок был слабый и человечек все еще был жив. Он истекал кровью на чистый каменный пол и что-то бубнил себе под нос. Девушка так сильно мечтала и жаждала спасения. Счастье продлилось недолго. Из темноты вышел похожий на первого человечек, только немного крупнее и с маленьким бараньим рогом, торчащим из левого уха. Девушка сквозь слезы вновь начала кряхтеть и брыкаться в тот момент, как новый человечек пытался ухватить ее за волосы. — Живее! — послышался тучный бас барона. То, что происходило дальше, наблюдатель решил предоставить лишь своей яркой и красочной фантазии. Он отвернулся, закрыл глаза и вцепился руками в прутья клетки. Чавканье и постоянные отрыгивания доносились со стороны трона, а когда наступила тишина, — очевидно, — наступил конец приема пищи. Он услышал, как в суете звероподобные бряцали кандалами. Человечки уже держали в ручонках ведра и тряпки белоснежного цвета. Странная жидкость, что была в маленьких стеклянных сосудах, начисто смывала всю грязь и кровь. В общем все, что оставалось после трапезы, тщательно убиралось старательными зверьками. Барон довольно хмыкнул и облизал свои толстые пальцы с длинными и тонкими когтями. — Чан мне! — сказал, отрыгнув, барон. Зверьки поднесли огромный начищенный металлический чан серебряного цвета. Барон начал что-то из себя извергать. Что именно, наблюдающий решил опять предоставить своей фантазии. И только спустя несколько минут, когда последние бряцающие звуки утихли, человек открыл глаза. Обстановка сложилась спокойная. Барон мирно посапывал, сложив ручищи на своем девятом подбородке, что лежали на его пузе, раздуваясь, как рыбий пузырь. А рядом с клеткой лежала неприметная зверюшка с искривленным от боли и ужаса лицом, из глаз которой постоянно шли слезы. *** — Тс-с… Теперь тихо. Там… — шепотом передавал своему напарнику бородатый мехмет. Напарник в ответ лишь кивнул и продолжил аккуратно перебирать ногами. В час наступившей фазы, ногами нужно было перебирать с двойной осторожностью. Весь песчаный берег был усеян костями животных и людей. — Прилив скоро… — шепнул в ответ напарник. — К приливу мы уже будем за Горехолмом, друг. — Надеюсь, брат. — ответил, кивая, напарник. Солнце было уже в зените. Красные мерцающие звезды были видны в дневное время и напоминали сломанную гирлянду. Одни тухли, другие с новой силой взрывались ярким светом. — Сколько мы так уже идем? — Не знаю, брат. Больше года уже, это точно. — Я вот сбился на пятом месяце второго года. Напарник кивнул и продолжил топать, утопая в песке. — Кар! Кар! Кар! — тысячное воронье эхо врезалось в устоявшуюся тишину. Из песка начали вырываться вверх бесконечные птицы, похожие на воронов, но вот клювы их были вытянуты, а на конце вырезались тридцати-сорока сантиметровые иглы. — Ты говорил, что успеем до прилива, брат! — Успели, друг, успели! Сейчас вот! — кричал мехмет, лежа на животе. Песок, в десяти метрах перед ними, резко осыпался и образовал идеально ровную овальную пропасть. — Туда, друг, туда! — мехмет пытался перекричать карканье, но это было невозможно. К счастью, его напарник и так знал, что нужно делать. — Давай, давай, без тебя не уйду! Напарник еле продвигался. Уже три ворона впились ему в правую ногу и погибли сразу же. Три черные иглы напитались его кровью и стали «расцветать» в разные стороны, образуя новые иголки. — Я… я не смогу, брат… — держась за ногу сказал напарник. — Ну, знаешь ли! — мехмет бросился к другу на помощь. Вороны продолжали вылетать, но до этого момента ему везло, так, что он до сих пор был без единой царапинки. — Не иди! — крикнул напарник, но тщетно, ведь карканье опять усилилось. Справа от мехмета уже собиралась огромная, закрывающая солнце, красная волна. Жидкость медленно готовилась одним порывом принести разрушение и уничтожение. Одна из птиц впилась в безымянный палец левой руки мехмета. Он вздрогнул, но не растерялся. Выхватил из кожуха свой наточенный кинжал и рубанул себе палец. Стараясь не обращать внимание на боль, он тремя быстрыми ударами порубил иглы и взвалил друга на себя. Волна собрала последние нужные для ее воли капли и ринулась вперед. Все вороны, что не успели улететь, в один момент, коснувшись жидкости, теряли всю свою плоть и осыпались горсткой костей. Мехмет четко видел свою цель. Скрывающийся за песком бездонный провал грозил исчезнуть за считанные секунды. Последнее карканье прекратилось, волна завершила свой очередной прилив. Солнце исчезло, и в небе остались лишь звезды. И еще множество прибавилось сегодня. В этот раз человеческих среди них не было. *** Раздался хлопающий выстрел гарпуна. — Пау! Как я, — как я! — мускулистый зверь с туловищем лошади и лицом человека стоял на двух ступнях и держал заведенный гарпун. — Попал… И откуда только эти вороны лезут? — А никто не знает. — заржал зверь и добавил, — даже Мюнхоллен, поговаривают, и тот не знает! — Да быть не может. — длинное, вытянутое туловище махнуло руками-спичками, — Отец все знает и все понимает… — Глупый ты, не может быть такого, чтобы все знал да понимал! — притопнув ступнями ответил зверь. — А я тебе говорю, все знает! Все понимает! — передние зубы человеческого лица в гневе выдвинулись вперед, а подбородок впал назад, словно отделился от черепа. — Ишь чего удумал! — не успела вытянутая тварь договорить, как из лба выглянуло острие кинжала. — И-и-и, чего-о-о… — зверь попятился и, услышав короткий свист, получил еще один кинжал в брюхо — первый попал в ногу. Зверь повалился на бок и начал истекать кровью. Выпученными глазами пытался отыскать обидчика, но так никого и не смог разглядеть за стеной из зеленых плодоносящих яблонь. — Сейчас ты мне скажешь, где барон. *** — Сегодня тебя пустят на мясо, без вариантов. — зверек смотрел на человека в клетке. Тот молча смотрел на зверька, похожего на лисицу, но с перекрученным на бок телом человека. — Ты уже долго не ел, но все еще выглядишь крепким, хм-м… Наверное, нужно еще подождать… — писклявым голосом протараторила лисица. — Барон просыпается, мелюзга. Лисица бросила на него подозрительный взгляд и стремительно ускакала в темноту. Мюнхоллен перестал храпеть и поднял веки. — Хм-м… — барон нахмурился, — что это я чувствую… Толстый свиной пятак начал быстро подергиваться. Баронская туша поднялась с трона и стала медленно продвигаться к жаровне. — Неужели… Короткий свист — и кинжал торчит из шестого подбородка. — А-ах! Тва-а-рь! — туша растопырила руки и пустилась в сторону, из которой вылетел кинжал. Мелкие зверьки закопошились. — Кто посмел посягнуть на меня?! Тем временем человек в клетке схватил пробегающего мимо зверька и разбил его голову о железо. — Последний из мехметов тут. Неужели пророчеству суждено сбыться? — думал про себя заключенный. Еще свист — и кинжал уже впивается в правую ногу неповоротливого Мюнхоллена. — Так ты меня не убьешь! — Я знаю. — мехмет вышел из тьмы и встал прямо перед жаровней. — Р-разорву! — ослепленный злобой барон кинулся на жалкого человека. Мехмет достал свой последний кинжал и приготовился к броску. Минхоллен двигался не очень быстро, но, все же, времени было мало. Бросок. Кинжал попадает барону прямо в бровь. Кровь начинает заливать его харю и стекать по подбородкам на пол. Он попытался задавить мехмета, но тот ускользнул в сторону. Раздался многочисленный плач зверолюдей. Барон на всей доступной ему скорости затормозил, но наступил на зверодевушку и поскользнулся на кровавом пятне. Всей тушей протаранив жаровню, он перевернул пожарище, и огонь выбрал его своей первой жертвой. Мехмет уже вскрывал замок на клетке во время ужасного рева жирдяя и бессильно ревущих и заливающихся слезами человечков-зверьков. — Спасибо, мехмет. — Пока я жив нам нужно найти Мерентария. Его самого или то, что он после себя оставил. — Нам нужны знания. — согласился человек. — Знание — сила, брат. Через страдание к великому. Саво авернис. — мехмет перекрестил себя крест накрест. — Саво сатурнис. — человек повторил за мехметом и в блаженстве закрыл глаза.