Параллельно жить не запретишь.

— Встаём! Страна зовёт! Целый день валяетесь. Макс так стремительно залетел в спальню, где нежились в объятиях друг друга наши парни, что снес по пути стул. Павел порхал губами по щечкам полусонного Дома. Маг никак не хотел просыпаться, но залетевший Сирена быстро сорвал с него пелену сна. Маг испуганно сел на кровати, покрывало слетело с парней, оголяя их торсы. — Макс! Что за блядство?! — Не истери. Я принял в твоём спасении вчера тоже немало усилий. И! На минуточку, ещё не ложился спать. С тебя выходной, Домушка-а-а! Несмотря на то, что, как сказал сам Макс, он ещё не ложился спать, вид у него был цветущий. Одет с иголочки, пахнет вкусно. Дом это заметил. — Но примарафетиться тебе это не помешало. Макс нагловато уставился на полуобнажённых парней. В особенности на Павла. Маг, заметив это, вопросительно посмотрел на него, потом на Павла и снова на своего друга. — Не сверли меня своими глазёнками, Дом. Я делаю это непроизвольно. И вламываться к вам я тоже не хотел… Павел засмеялся. — Он ещё и ржёт! Прекращай давай! Макс большим усилием воли отвёл взгляд от Суккуба. — Мне никто не хочет объяснить что-нибудь? — Родной, это все я виноват. Ты любишь меня и не замечаешь, что когда я с тобой и между нами происходит что-то интимное, я начинаю выделять феромоны, которые очень сильно влияют на окружающих, привлекая их. Макс уже второй раз подпадает под мое влияние. Он не виноват. — Вот-вот! Точно, так что давайте закругляйте свои брачные игры. Сегодня у нас много дел. Макс нечаянно повернулся и увидел голого Павла, который уже встал с кровати, и снова залип. — Дом, сделай что-нибудь! Я сам не прекращу этого. Маг взмахнул рукой и бёдра Пума обернуло покрывало. Суккуб прыснул, а потом не выдержал и громко засмеялся, так как теперь голым был Дом, а реакция Макса на наготу своего друга была очень смешной. — Че ты рожу скорчил? Меня голым не видел что ли? Макс состроил притворно-брезгливую рожицу, а Воранат уже подошёл к нему и стал выталкивать из спальни. — А ты тоже ничего, Воранат! Пресс вон есть… Ого, кубики?! Подкачался что ли? Ооо, вот это грудь! — Проваливай, жеребец! Давай, давай! На выход. Вытолкнув друга за дверь, Дом развернулся и сразу же наткнулся на Павла. — Утренний поцелуй? — Дай мне хотя бы халат надеть… — Никаких халатов. В нашей спальне вообще не должно быть одежды, родной. Павел прижал Дома к двери и увлёк в мокрый поцелуй. — Где же твой нежный, тихий стон? Если я его не услышу, то день будет испорчен. Может мне спуститься ниже? Вдруг, за дверью послышалось нервное топтание. — Я ВСЕ ЧУВСТВУЮ! ХОРОШ ТАМ! ЭЙ! Молча махнув в сторону двери, Дом зарылся обеими руками в волосы Павла, который уже облизывал его член, и застонал. — Да, то, что я люблю. Можно и погромче, родной. Парни вышли к Максу через полчаса. Он сидел на кухне и пил кофе. — Ни стыда, у вас, ни совести. — Ох, перестань. Я слышал тебя со своим парнем как-то — мы ещё цветочки. Павел сделал две чашки кофе, одну отдал Дому и обнял его со спины. — Так, твоя семья, Павел, у тетушки Максима. Я попытался им все объяснить, но будет лучше, если ты сам это сделаешь. — Конечно. — Я хочу пойти с тобой, Пум-Пум. Можно? — Да… Павел немного растерялся. — Мне уже давно стоило познакомиться с твоей семьей. Может быть и проблем тогда было бы меньше. И… я должен… должен извиниться перед ними. — Родной, ты ничего не должен… — Нет, твою сестрёнку похитили из-за меня. Павел не стал больше перечить. — Ну, вот и решили. Поехали к тете Максима. *** Мадам хозяйничала на кухне, помогала поварам и давала распоряжения. — Столько гостей у меня давненько не было! О, душка Макс! Проходи скорее и помоги своей тетушке. Где Павел? — Он сразу пошёл знакомить Дома с семьей. — Очень хорошо, оч-чень. Давай, хватай вот эти корзинки и тащи их в гостиную. На мадам был надет белый фартук в цветочек, а сама она была в таком приподнятом настроении, что не переставала улыбаться и что-то тихо напевать. Засмотревшись на неё, Макс споткнулся и чуть не уронил корзинки. — Душка, ты чего? — Вы такая удивительная, тётушка. — Ох! Подлиза, знаешь ведь, как сделать приятно. Макс вышел в гостиную, поставил угощения на стол и подошёл к Дому. — Теперь я очень понимаю твоего дедушку, Дом. — В смысле? — Смотри. В комнату легкой поступью вошла Мадам Максима, все так же в фартуке и улыбаясь. Она так и светилась от счастья. — Дорогие гости! Сейчас подадут чай. Она что-то начала говорить Элизе, лучилась улыбкой и была неотразима. — Да, Макс, я теперь тоже понял. Принесли чай. Все взяли себе по чашке и стали пить и тихо что-то обсуждать между собой. Павел только что зашёл в гостиную и подошёл к дяде. Сразу за ним вошёл и дедушка Дома. — Это Вирот Воранат? Павел? Ты встречаешься с его внуком? — Не просто встречаюсь — он моя истинная любовь, дядя. У дяди, мягко говоря, отвисла челюсть. — Сейчас я вас познакомлю. — Подожди! Как я выгляжу? — Нормально, что за вопросы? — В прошлом я, ну, понимаешь?.. — Нет. — Я был на стороне Вирота, мы были с ним друзьями. А потом он словно забыл меня… — Он и забыл, наложил на себя заклятие, чтобы не помнить всех ужасов прошлого. Он не помнит, что он Маг. Дядя понимающе кивнул в ответ и отпустил Павла, чтобы тот привёл Дома и дедушку для знакомства. — Господин Чаннаронг, я бы хотел познакомить вас с моей семьей. — Конечно-конечно. Дядя Милд в итоге подошёл сам, он немного нервничал, но держался достойно. — Это мой дядя Милд. Чаннаронг протянул ему руку и, когда они коснулись друг друга, он довольно продолжительно ее сжимал и внимательно смотрел Милду в лицо. — Меня зовут Чаннаронг, но близкие зовут Вирот. Ты кажешься мне знакомым, Милд… Дядя не растерялся. — Вы, господин, были раньше частым гостем в моем ресторане. — «Гейша»! Да, точно. Очень хороший ресторан. Так значит с вашим племянником встречается мой внук. — Да. Павел сказал, что Дом его истинная любовь. А для Суккубов это значит очень многое. — О, я осведомлён на счёт вашей тонкой душевной организации. Суккубы испокон веков были верными друзьями Магам. Мой внук единственный выживший Маг. Его родители погибли, а я был рождён без сил, но ему передалось все от них, слава Будде. Старший Воранат так тепло засмеялся, что у Милда защемило сердце. «Он и правда ничего не помнит…» — Давайте продолжим знакомство! Дом, что же ты такой невежа! А ну-ка, представь всех. — Господин Чаннаронг, он и сам-то никого не знает. Дом подошёл к дяде Милду и крепко пожал ему руку. — Рад наконец-то с вами познакомиться, господин Нарет. У нас с вами день рождения в один день, представляете. — Я тоже очень рад. Павел, почему не сказал мне про день рождения? Отпраздновали бы вместе. Брови Пума взлетели вверх от удивления. — Что? Да ты же терпеть не можешь свой день… — Теперь могу. Следующее отметим в моем ресторане. Закатим пирушку! Суккуб открыл рот от изумления, но потом очнулся и стал представлять остальных членов семьи. — Это моя тетя Микки, а это сестрёнки. По старшинству: Элиза — 19 лет, Катарина — 15 лет и близняшки Мила и Тина — 13 лет. — У вас такие интересные имена. Они не наши. Иностранные? — Да, я жила долгое время в США и мне больше нравятся иностранные имена. Тетя Микки улыбнулась. — Давайте присядем. Мадам Максима пригласила всех на диван и кресла. — Я слышал, что у вас много родственников, Милд. — О, да. У меня есть два брата и две сестры. Я средний ребёнок. У самого старшего брата уже взрослые дети (два сына и дочь), да у него уже и внуки есть. Второй брат — отец Павла, потом я, а потом две сестрёнки — у каждой по двое детишек. Племянников мне хватает, ахах! Мадам Максима встрепенулась. — Павел, мой хороший, ты единственный у своих родителей? — Да. — Почему же так случилось? Милд замялся, не зная, можно ли рассказывать такие личные подробности, взглянул на Павла и тот ему одобрительно кивнул. — Родителям Павла обоим врачи ставили врожденное бесплодие. Им говорили, что даже нет смысла пытаться, но они не сдались и родился Павел. Моя жена подсказала дать ему двойное имя Пум-Павел. Павел — это русское имя, оно очень сильное, а ещё означает «младший». — Для родителей я был чудом, поэтому они дали мне такое сильное имя, чтобы оно помогло мне в жизни, а младшим меня любя называла мама. Не знаю почему, может потому, что я был ее единственным сыном. Со стороны мадам послышался тихий всхлип. Чаннаронг быстро подал ей платок, который достал, как по волшебству откуда-то (ловкость рук и ничего более, платок лежал в нагрудном кармане пиджака) и слабо сжал ее руку. Дом не знал всего этого и был поражён услышанным. — Вы знаете, а родители Дома тоже не могли долго завести ребёнка. С их здоровьем все было в порядке и врачи просто пожимали плечами в недоумении, но в итоге им улыбнулась удача. Младший Воранат это знал. Но сейчас на него снизошло озарение, что и это тоже было неслучайно. Родился Павел, а следом за ним Дом. Может быть это и было совпадением, но Дом так не думал. Для него это стало ещё одним знаком свыше, что они предназначены друг другу судьбой. — Извините. У меня есть, что сказать вам, господин Нарет. Серьёзный тон Дома заставил всех напрячься. Он встал с дивана и прошёл в середину комнаты, чтобы видеть всех присутствующих. Прочистив горло, посмотрел Милду в глаза, а через секунду встал на колени. — Я прошу у вас прощения за нападение на Элизу. Во всем виноват я. Впредь, с ваших голов не упадёт ни волоса. Тут он повернулся к Элизе, его голос задрожал, а глаза блеснули слезами. — Элиза, мне безумно жаль… Они заплатят за все сполна. Прости меня. Мадам Максима и Элиза поняли, что Дом знает обо всем. Мадам ахнула и запоздало зажала рот рукой, но Элиза не растерялась. Она подошла к Дому и обняла его. Воранат уткнулся ей в живот лицом и тихо заплакал. Павел был шокирован и напуган и сидел недвижно, как и все остальные. Элиза села перед Воранатом, отвернув его лицо ото всех. — Дом, ты ни в чем не виноват. Меня избили, но я выздоровела и все хорошо. Тебе не за что извиняться, я не виню тебя. Говоря это, она смотрела ему в глаза и он понял, что Элиза не хочет, чтобы этот секрет знали все. Девушка вытерла слёзы с его щёк, шепнула, что поговорят позже и без свидетелей и встала. — Так ведь, папа? Ты тоже не винишь Дома? Пум, чего ты сидишь? Иди сюда, твой парень расчувствовался, а ты не реагируешь. Элиза улыбалась, хотя по ней и было видно, что она сильно взволнована. Павел почувствовал что-то неладное, но не стал выяснять, а подошёл к уже поднявшемуся на ноги Магу. Слез в его глазах как и не было. — Простите мне это. У меня нет никого из родственников кроме дедушки. Я много думал над тем, что же чувствовали вы, когда узнали, что с Элизой случилось такое горе. Видел, как сильно переживала госпожа Микки, девочки постоянно плакали, вот это все и сказалось на мне, видимо. Подошедший Пум погладил Дома по спине и приобнял одной рукой за талию, а потом чмокнул в скулу. — Вот видите! Все хорошо, я цела и здорова! Мама, Папа, обнимите уже их. Вот так, давайте. Это, всё-таки, ваш будущий зять. Боже, если бы я знала, что Маги такие сентиментальные, то приготовила бы бумажных полотенец побольше! Тетя Максима, хватит реветь, давайте уже все к столу. Так вкусно пахнет, мммм, что это там у нас — жаркое и крем-супчик! Катарина, все как ты любишь. Элиза создала суету, чтобы отвлечь всех и вывести из ступора. Отца с матерью она выдернула с дивана и подтолкнула к Павлу с Домом, мадам вывела в сторону кухни, а с младшей сестренкой стала накрывать на стол. Все присутствующие, встрепенувшись, начали тоже суетиться. Милд и Микки обнимали Дома и Павла и что-то смеясь им говорили. Лишь на несколько секунд Дом задержал взгляд на Элизе, а та показала на свой рот, потом на Дома и сделала жест, словно закрыла его на замок. Дом еле заметно кивнул.