Trust issues

      Покинув внутренний двор, они вышли на людную площадь. Солнце пылало не так жарко, как несколько часов назад, предвещая скорый закат. Немногочисленные жители Клыка неспешно прогуливались по площади. Райю всегда удивлял тот факт, что целый народ сумел разместиться на таком небольшом острове. Однако затем она вспоминала Сердце — они тоже жили на острове, пусть и немногим больше этого, — и вопросы тут же отпадали. — Так, куда мы идем? — спросила Райя Намаари, которая кивала всякий раз, когда прохожие кланялись им. — Перед тем, как показать тебе Клык, мне нужно зайти к старейшине, — ответила девушка. — Она осматривает Южную башню вместе с генералом Атитайей. — То есть, к твоей матери? — Райя замедлила шаг, после чего замерла на месте. — Ты знаешь, я, пожалуй, подожду тебя здесь. Заодно осмотрюсь, познакомлюсь с кем-нибудь… — Что-то не так? — удивилась Намаари.       Райя вздохнула. Она не хотела говорить правду, но глаза принцессы Клыка требовали ответа. Каким бы он ни был. — Я бы не хотела встречаться с твоей матерью, — она опустила глаза. — Будет действительно лучше, если я останусь здесь. — Но почему? — Намаари подошла ближе. — Она что-то тебе сказала? Или ты все еще злишься за тот… — Нет, Намаари, — Райя остановила ее, положив руку на плечо, — Мы уже обсуждали это: я не злюсь на то, что случилось шесть лет назад, — она замялась. — По крайней мере, не на тебя.       Намаари понимала, к чему вела Райя, и все равно спросила: — Тогда на кого?       Девушка отстранилась. Намаари видела, что ей было совсем нелегко говорить об этом. — На твою мать, — наконец сказала Райя, глядя ей прямо в глаза.       В воздухе повисла пауза. Где-то на площади кричали люди, был слышен детский смех и топот стражи, маршировавшей в сторону дворца. Намаари ждала объяснения. — Я сражалась с тобой и ненавидела все эти годы, не хотела обращать внимания на что-то помимо возвращения моего отца, но после того, как мы возродили Кумандру, у меня наконец-то появилось время, чтобы подумать, — она снова посмотрела на Намаари. — Это никогда не было полностью твоей виной. Ты была ребенком, которого заставили украсть Камень. Вирана заставила тебя. Она тренировала тебя, продумывала план, и все ради чего? — Райя указала куда-то в сторону. — Конечно, она не планировала, что камень разобьется, что друуны смогут свободнее разгуливать по нашим землям, и что тысячи людей — в том числе и мой отец — превратятся в камень…       Райя выдохнула. Казалось, она вновь переживала ту ночь. — Я знаю, что теперь мы живем в Кумандре и должны простить старые обиды, — продолжила она. — Однако некоторые вещи просто нельзя забыть. Я пыталась, и это не сработало.       Намаари молчала. Райя корила себя за эти слова, но лгать было бесполезно. Им никогда не стать единым народом, если люди продолжат обманывать, — так говорил ее отец. И он был прав, вот только честность не всегда была лучшим союзником. Принцесса Сердца думала, что Намаари вот-вот развернется и уйдет, навсегда оборвав с ней связь и запретив появляться в Клыке, но она продолжала молчать, глядя на солнце, медленно катившееся к западу. — Я хочу показать тебе кое-что, — неожиданно сказала она. — Иди за мной.       Не сказав больше ни слова, принцесса Клыка направилась в сторону ворот, ведущих с площади. Райя последовала за ней.

***

      За воротами открывался вид на многочисленные водные каналы и поля, где выращивали рис, соевые бобы, подсолнечники. Среди высоких стеблей то тут, то там выглядывали головы и спины людей, работающих под самым солнцепеком. Мимо грядок сновали маленькие дети — матери тщетно пытались угомонить их. Некоторые мужчины несли на плечах плетеные корзины; другие толкали тележки, доверху забитые зеленой ботвой, какими-то корешками и цветами. Недалеко от дороги, по которой шли они с Намаари, Райя заметила парня и девушку, держащихся за руки. Пара сидела почти у самых рисовых каналов, наслаждаясь видом на континент. Им явно было хорошо. Всем им — и трудящимся в полях, и детям, и влюбленным. Даже издалека было видно, что их лица озаряла улыбка. — Они выглядят счастливыми, — вслух заметила Райя.       Намаари проследила за взглядом принцессы. — Все ради народа, — она улыбнулась. — Так говорил мой отец.       Райя оторвала взгляд от полей. Намаари никогда не говорила о своем отце — по правде говоря, они вообще не затрагивали тему родителей. У них было достаточно проблем и никто не хотел бередить старые раны. — Забавно: он часто повторял эту фразу, но при этом не был хорошим правителем, — продолжала Намаари, — Он был воином, как и большинство моих предков, и славился скорее своими подвигами, чем мудрой политикой, но народ все равно любил его, — она вздохнула. — Они с мамой прекрасно дополняли друг друга. Он защищал земли, а она делала жизнь людей лучше, несмотря на все трудности.       Чем дальше они шли, тем больше рабочих становилось на полях. Дорога окончилась небольшим садом и смотровой площадкой, выходившей на широкий утес. Внизу шумели волны, облизывая черные камни-булыжники, окружавшие весь остров. В саду никого не было — только птицы и древесные мыши перепрыгивали с одних веток на другие.       Облокотившись о перила смотровой площадки, Намаари продолжила. — В общем, все шло хорошо, пока однажды разведчики не доложили, что воины Хребта движутся в сторону наших восточных границ, чтобы захватить часть земель, которые, как им казалось, примыкали к горным уступам и принадлежали их народу. Мой отец отправился отразить удар, но когда две армии уже стояли в ожидании боя, пришли друуны. Люди бежали, а мой отец… — ее голос оборвался. Райя видела, как упорно Намаари пыталась побороть свои чувства, не выпустить их наружу. Ей удалось. — Он не смог. Позже генералы рассказали нам, что он был в самых первых рядах, поэтому друуны превратили его в камень раньше остальных. Людей было много, и в спешке мало кто смог что-то увидеть, но статуя отца... разбилась.       Райя вздрогнула — она не ожидала такого конца. Это было горе, о котором жители Кумандры говорили крайне редко. Не все статуи вновь стали людьми. Обломки камней, некогда бывших живыми людьми, все еще находили в разных землях, в самых различных местах. Никто не мог назвать точное количество разбитых статуй, но все знали одно: они больше не вернутся. Друуны забирали души, а без сосуда им попросту некуда было возвращаться.       Райя взглянула в лицо Намаари, чтобы понять что она чувствовала, но оно было непроницаемым. Принцесса Сердца в очередной раз удивилась самоконтролю, которым владела Намаари. — Мне было шесть, когда нам принесли осколки, — продолжала она, казалось, не замечая тревоги Райи. — Я мало что поняла, когда увидела груду камня на полу тронного зала, а когда спросила, что это, мне никто не ответил. Я помню, что чувствовала все это неправильным. Что этих осколков не должно было здесь быть. А потом мне сказали, что вождя больше нет.       Намаари нервно потерла руки, как будто пыталась согреть их. Поддавшись секундному порыву, Райя накрыла ее ладони своими, ощутив холод, исходивший от них. В следующую секунду она ощутила неловкость, однако Намаари успокаивающе сжала ее пальцы, выражая немую благодарность. С минуту они стояли так, боясь пошевелиться. — Это изменило мою мать, — принцесса Клыка вернулась в прежнее положение. — Знаешь, когда человек теряет что-то, он пытается удержать то, что у него осталось, усиливает контроль, чтобы вновь не потерять. То же стало и с ней. До смерти отца люди могли плавать на континент и оставаться вблизи воды, но после нее все были обязаны жить и работать на дворцовом острове ради безопасности, — Намаари посмотрела на хребет, возвышавшийся вдали. — Спустя пять лет земля, которую использовали почти постоянно, перестала плодоносить и начался первый голод. А еще через год вождь Бенджа пригласил лидеров всех земель на пир в честь бывшей Кумандры. Остальное ты знаешь, — она покачала головой. — Моей матери было легче поверить в процветание Сердца за счет Волшебного Камня, чем в новую Кумандру — сказку, которую тогда рассказывали всем детям. Она не желала объединяться с другими народами — особенно с Хребтом. Наш народ голодал и умирал, поэтому она приняла, как тогда казалось, единственное верное решение.       Намаари замолчала. Небо над их головами окрасилось в желтый, предвещая о скором закате. Жара совсем спала, уступая место вечерней прохладе. С воды дул легкий ветер, остужая каменные перила площадки. — Все ради народа, — тихо сказала Райя, повторяя слова отца Намаари. — Я понимаю.       Вирана была похожа на ее отца. Любой правитель должен уметь брать на себя риски, и ее отец сделал это, когда пригласил вождей в Сердце шесть лет назад. Он не знал исхода, но тот пир (и теперь Райя понимала это) стал началом всему. Это должно было случиться. — Кто-то должен сделать первый шаг, — услышала Райя в своей голове слова Бенджи, которые он произнес незадолго до случившегося. Мог ли он знать?.. — Кажется, мы не успели на экскурсию по Клыку, — сказала Намаари, прерывая молчание. — Ничего, — Райя пожала плечами. — Мне нравится этот сад, а все остальное мы можем посмотреть завтра.       Намаари вопросительно подняла бровь. — Разве ты не приехала в Клык на пару дней, чтобы утрясти какие-то вопросы по поводу речных переправ? — спросила она. — Ах это, — Райя лучезарно улыбнулась, поправляя волосы. — Ты знаешь, этих переправ так много, что я боюсь не управиться за пару дней, — ее лицо приобрело задумчивый вид. — Думаю, мне стоит остаться. Хотя бы на неделю. В политических целях.       Намаари рассмеялась. Она прекрасно обучила Райю всему, что сама знала о международных отношениях. И она определенно не учила ее этому. — Политические цели, да? — с ухмылкой спросила она. — Ну что ж, тогда завтра у нас будет целый день на их осуществление. — Отлично! Я давно хотела попробовать знаменитые перцы чили из Клыка. Они действительно самые острые в мире?       Они направлялись в сторону дворца. Потемневшие улицы уже озарял яркий свет, исходивший от только что зажженных факелов. — Они настолько острые, что ты вряд ли захочешь выполнять эту «политическую цель», — съязвила Намаари. — Хочешь поспорить? — Райя скрестила руки на груди. — Ставлю на то, что съем больше, чем ты.       Намаари задумалась. — Принято, — кивнула она. — Проигравший исполняет желания победителя один день. — Справедливо, — она ускорила шаг. — А как насчет… Кто первый до входа во дворец?       Не успела она договорить, как Намаари перешла на бег, быстро увеличивая расстояние между ними. Проклиная свою медлительность, Райя побежала за ней.