Любовь такая штука — оставляет шрамы

      Дальнейшую дорогу мы ехали молча. Тишину в машине изредка прерывали мои тихие всхлипы от беззвучных рыданий. Я сидела отвернувшись к окну, считая долгие секунды этой убивающей тишины. Я не знала, о чём он думает и это меня очень пугало. Рукава толстовки были уже полностью пропитаны слезами, которые бесконтрольно лились из глаз. — Валь, прекращай плакать. — останавливая машину у ворот, Егор первым прервал тишину, взяв меня за руку. — Мы сделаем так, как ты хочешь, мы спасем нас и все снова будет хорошо! Только не плачь, пожалуйста. —  От его голоса по спине проходит натуральный разряд тока и я окончательно сдаюсь, больше не в силах себя контролировать, начиная рыдать еще сильнее, хватая ртом воздух и пряча лицо в ладонях. Состояние внутренней пустоты вдруг резко сменилось новой волной душевной боли, обидой и горечью. Буквально через секунду я слышу, как хлопнула водительская дверь, затем Егор оказывается с моей стороны и, потянув меня за локти, вытаскивает из машины, крепко прижимая к себе. Внутри меня буквально всё переворачивается и пульсирует зарядами через все тело. Я чувствую, как все конечности трясутся изнутри. — Тише, моя маленькая. Я такой у тебя мудак, что пиздец просто. Я очень виноват перед тобой, еще и сделал тебе больно. Прости меня, пожалуйста, малыш, прости. Я так боюсь потерять тебя, ты даже не представляешь — Егор гладил меня по волосам, крепко обнимая. — Не плачь, прошу тебя, не плачь, Валюша, у меня сердце разрывается от твоих слез. — безрезультатно вытирая слезинки с моих щек, говорил он, пытаясь меня успокоить. — Я тоже очень боюсь потерять тебя. — практически шепотом сказала я, стирая слезы рукавом толстовки, неконтролируемо всхлипывая, сцепляя пальцы на его спине и утыкаясь носом в его шею, вдыхая такой родной аромат его парфюма. — Но сейчас мы делаем только хуже, понимаешь? Мы. Делаем. Только. Хуже. — делая паузы между словами, произношу я дрожащим голосом. — Моя девочка, мы справимся, слышишь? Я обещаю тебе, что все наладится. И я все для этого сделаю. Верь мне, пожалуйста. — произносит Егор, беря мое лицо в ладони, большими пальцами гладя по мокрым щекам, и метаясь взглядом смотрит в глаза. — Я тебе верю, — отвечаю я, делая несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, чтобы не расплакаться снова. Вытираю рукавом остатки слез и обнимаю его холодными мокрыми ладошками за шею, прикасаясь лбом к его лбу. Из-за разницы в росте, мне приходится стоять на носочках, а Егору наклоняться. Не открывая глаз и не отрывая головы от моей, он выдыхает, а затем невесомо прикасается губами к моим губам и дарит самый легкий и нежный поцелуй, словно вкладывая в него все свои чувства. В кармане моих джинс раздается вибрация. Юля написала. — Мне пора — разрывая поцелуй, но не отстраняясь, шепчу я, еще чувствуя на себе его горячее дыхание. Егор обреченно кивает и обнимает чуть крепче, целуя в волосы. Я ничего не соображаю, так как голова страшно кружится. Он нехотя отпускает меня и забирая с заднего сиденья рюкзак, отдает его мне. Я оставляю мягкий поцелуй на его щеке на прощание и удаляюсь, накидывая на голову капюшон. Каким-то чудом нахожу в себе силы, чтобы пройти за ворота и не обернуться. На улице еще темно, Юля залипает в телефоне сидя на подвесной качели на территории участка и не сразу замечает меня. — Валюхааа! — протягивает радостно Юля, видя меня издалека и откладывая телефон, подрывается ко мне навстречу — Эй, солнце, ты плакала? Что стряслось?  — Юля крепко обнимает меня и я чувствую, как от объятий подруги и ощущения этого тепла начинает снова адски жечь под веками, — Валь-Валь, ты чего? Что случилось? Ну, Валюша, Эй. — немного тише, растерянно шепчет Юля, я крепко обнимаю подругу и зажав рот ладошкой, пытаюсь заглушить несколько всхлипов.  — Все нормально, просто… — я утираю слезы рукавом и без того мокрой толстовки, губы трясутся, я не успеваю договорить. — Да я вижу, как у тебя нормально. Тебя всю трясет, Валь. Так, пошли в дом, расскажешь всё по порядку. — перебивает меня Юля, поглаживая по плечу. — Кто из ребят там? — Все уехали на съемку, только я осталась. А, ну, еще Аня и Катюха, но они легли под утро, встанут не раньше обеда, не переживай. — отвечает Юля поглаживая меня по голове и заглядывает в глаза. — Идем? — она вытирает остатки слез с моих щек и тащит за собой.       Заходя в дом, Юля отправляет меня в комнату, сообщая о срочном звонке родителей и заверяя, что вернется, как только закончит. Я обессилено побрела по лестнице наверх. Голова жутко раскалывается от бесконечных слез и новых переживаний. Умыв лицо холодной водой, я поочередно приложила ледяные ладошки ко лбу и шее, лелея надежду, что это хоть немного поможет избавиться от головной боли. Бинты намокли и еще незажившие ранки вновь начали болезненно щипать и жечь кожу. Я стянула с себя толстовку и достала из аптечки ванной новый бинт, запихнув его в карман джинс.        Пройдя в свою бывшую комнату я обессилено легла на кровать. В голове был жужжащий рой из воспоминаний и флешбеков на несколько месяцев назад, туда, в самое прекрасное лето в моей жизни. Я лежала здесь же, в такой же позе, глубокой ночью, когда разговор по фейстайму закончился самым первым, взаимным и жутко смущенным «я люблю тебя». Сердце тогда отдавало, кажется, тройной ритм и я сама не верила в происходящее. Уткнувшись лицом в подушку, я наконец позволила болящему комку из невыплаканных за это время слез, выйти из меня. Эта комната оказала на меня еще худшее действие, чем если бы я осталась с ним. Абсолютно всё здесь сейчас напоминало о зарождении тех чувств, о самом начале наших отношений, когда я возвращалась домой глубокой ночью, зацелованная и счастливая до дрожи в пальцах. Выливая сейчас в подушку всё то, что навалилось за все эти последние месяцы, то что я так усиленно глушила, не принимала и задвигала внутри себя. Просто девочка была-была, терпела-терпела, а потом девочка не выдержала и закончилась. Я на самом деле не знала, сможем ли мы остаться вообще дальше вместе, и это ощущение потерянности буквально убивало меня изнутри сейчас. Мне хотелось кричать, срывая голос до хрипоты, о несправедливости всего мира, обо всем, что накопилось в душе, только бы это помогло унять внутреннюю боль. Настолько мучительно тяжело и больно мне еще никогда не было. Самое отвратительное, когда несколько мерзких событий накладываются и тянутся друг за дружкой, добивая тебя окончательно. Спустя некоторое время я почувствовала, как на кровать рядом приземляется Юля и тихонечко гладит меня по спине, не разрывая тишину. — Почему все так, Юль? — дрожащим голосом произношу я, не поворачиваясь к ней, обнимая крепче подушку. — Почему в итоге все равно всегда так больно? — звучит скорее риторический вопрос. Юля тяжело вздыхает, полуложась рядом и приподнимая меня к себе, крепко обняв, поглаживая по голове. — Моя хорошая, если бы я только знала ответ на этот вопрос, я бы обязательно тебе ответила. — заправляя прилипшие к щекам волосы мне за ухо, произносит Юля, снова гладя по голове. — Рассказывай, что стряслось. — Это наш с ним финал. Мы всё, Юль, понимаешь? И я не знаю, что мне дальше делать. Я не знаю, вернусь ли я вообще обратно, Юль. — произнося эту фразу вслух, она тупой болью отдается где-то внутри меня. — Мне так больно, ты даже представить не можешь. Внутри меня такая вселенская горькая обида на него и эту ситуацию. И одновременно с этим, мне так плохо без него. — я начала свой монолог, обнимая Юлю, — я столько времени сдерживала все внутри, боялась поссориться. Не хотела с ним ругаться, чтоб не показаться какой-то истеричкой, заминала любые моменты, а в итоге это все собиралось каким-то, блять, снежным комом, который в конце концов херакнул по мне так, что я сама ошалела. Я просто хочу уехать отсюда. Куда-нибудь сбежать, как можно дальше, спрятаться и…и вообще никогда не возвращаться. Но я понимаю, что это не решит ни одну из проблем. Ни од-ну. — срывающим голосом, подавив всхлип, я сказала последнюю фразу по слогам и растерев слезы рукой, села на кровати, начав разматывать бинт. — я обещала тебе и ему, обещала, что больше не трону руки, но я не смогла, Юль. Я не смогла, это все было сильнее меня, просто невыносимо. Такая боль, которая готова просто взорвать мой мозг на кусочки. Я просто больше не смогла выдержать и как-то контролировать это, заперлась в ванной и, …вот. — продолжаю я, показывая ей свежие раны. — Господи, Валя. — Юля шокировано ахает, осторожно рассматривая руку, не прикасаясь к ранам. — Я так же обещала тебе, что не буду от тебя скрывать это, так что пусть ты лучше будешь знать. В тот вечер, когда мы поругались, я заперлась в ванной и просто сделала это. Потом, видимо, отключилась и очнулась утром в клинике. Он все время был рядом, помогал и поддерживал, но я не могу. Я не могу ни быть рядом с ним, ни быть без него. Я не знаю, что дальше делать. Юль, если это и правда конец, мне страшно представить, что со мной будет. Как вообще вернуть себя к жизни, в которой больше не будет его…? — несколько раз ударяя по кровати сжатыми кулаками, истошно всхлипывая, уже даже не пытаясь останавливать катящиеся градом слезы. Ставшие мне уже «родными» симптомы близящейся панической атаки я распознала, как свои пять пальцев. Юля, высвобождая меня из объятий, потянулась к прикроватной тумбочке, забирая стакан и заставляя меня выпить какую-то жидкость, адски пахнущую лекарствами и травами. Но руки неконтролируемо тряслись, отчего я сразу опустила стакан. — Пей-пей, это поможет тебе успокоиться. — тихо сказала Юля, поддерживая граненый стакан, чтоб я его не уронила и поглаживала меня по спине. — До дна, Валь, давай. — Мне так тебя не хватает, Юль. Мне очень тяжело от того, что мы так редко стали общаться. Ты единственный мой самый близкий человек здесь. Единственная, кто всегда может меня выслушать и помочь, но в последнее время мы совсем отдалились. — шмыгая носом, отвечаю я, пытаясь остановить новый поток слез. — Послушай, малышка. — начала Юля, укладывая меня в подушки и укрывая теплым пледом, ложась рядом со мной на живот. — я всегда рядом с тобой, ты помнишь? Что бы ни случилось, ты знаешь, что у тебя есть я. Сейчас просто такой дурацкий момент, когда у всех трудности, вот и все. Никто никуда не отдалился, забудь об этом думать вообще. Ты все такая же моя Валя, а я все так же у тебя есть. И ты всегда можешь ко мне прийти, я всегда тебя выслушаю и помогу. В любой момент и в любой ситуации, запомнила? — она поцеловала меня в щечку. — Спасибо, что ты у меня есть. — тихонько, но очень искренне произнесла я, ненадолго прикрывая опухшие от слез глаза, и попыталась выдавить подобие улыбки. Юля мягко улыбнулась и погладила меня по щеке, продолжив говорить. — Теперь, касательно Егора, — с паузой произнесла Юля, задумчиво потерев висок, — ты знаешь, после услышанного я даже не знаю, что тебе сказать, честно говоря. — кашлянула девушка. — Понимаешь, пупс, расстаться это ведь вообще не выход. Ну,… легче и проще тебе не станет. Ты и сама это понимаешь. Если тебя от ссоры так херовит, ты представь, что будет после расставания? Хуево будет, проспойлерю тебе заранее. И к тому же, причин для этого как-таковых-то и нет. Просто гребаный период трудностей, которые нифига не должны стать точкой, дорогая. Споткнулись, бывает и такое, что ж поделать. Вам нужно серьезно поговорить вдвоем, без твоих слез, спокойно, обсудить все и принять какое-то решение, типа, компромисс и все такое, о том, что вы будете делать дальше. Исходя из того, что каждый хочет добиться от этих отношений. — резюмировала Юля, а я ловила каждое ее слово. — Крид не самый правильный парень на свете, думаю ты знаешь это и без меня и даже лучше меня, но и ты, солнышко мое, тоже не сущий ангел. У каждого есть какие-то недостатки и если кого-то что-то не устраивает, Валь, нужно разговаривать, решать проблемы, а не замалчивать их, надеясь, что оно «как-нибудь само рассосется». Рассосаться может только мозг в голове у некоторых личностей, но никак не проблемы между вами. — Юля приглушенно хихикнула, процитировав произнесенную однажды мною фразу, — Проблемы будут только нарастать, как снежный ком, в чем, собственно говоря, ты уже убедилась, а потом пизданут по головушке твоей снова так, что мало не покажется. Оно тебе нужно еще раз? Так что, будь умной девочкой, поговорите с ним вдвоем спокойно и решите, к чему вы оба хотите прийти и обсудите это. Но это не сейчас. Побудь пару дней здесь, отдохни, сменишь немного обстановку и отвлечешься, а потом уже, остыв, и со свежей головой вы будете решать это все. — Я хотела день-два побыть здесь, а потом слетать домой, может. — внимательно выслушав Юлю, я впервые за ее речь, подала голос. — Вот, смотри, так даже может и лучше будет. Сгоняешь домой, увидишься с родными, вернешься довольная, отдохнувшая и, может, уже и решать то нечего будет, проблема и впрямь «сама» рассосется. Ты только не психуй так больше, Валь, ну правда, что бы то ни было, но оно того не стоит. Особенно вот это — Юля показала ладошкой на мою руку, отчего я болезненно сморщилась. — Кстати, давай-ка мы это дело с тобой забинтуем обратно, а то совсем нехорошо так, еще грязь попадет, руку тебе отрубят потом. — Юля поднялась с кровати в поисках бинта. — Он у меня, я взяла в аптечке — протягиваю Юле бинт, подавляя зевок. — Ну ты мой ребенок, спатеньки хочешь? Давай щас забинтуем и засыпай. — Юля раскрыла упаковку и быстренько забинтовала мою руку. — Готово. С тобой посидеть? — завязав узелок на бинтике, спросила Юля. Я согласно покивала, чем вызвала теплую улыбку у подруги. — Горе ты мое луковое, господи. Я никогда не видела, чтоб ты так плакала. Иди сюда.- Юля легла рядом, обнимая меня. — Ты меня очень напугала, между прочим. Все проблемы — решаемы, зай, они не стоят таких нервов. Не изводи так себя, а. — Спасибо тебе за все. Я так рада, что ты у меня есть, и прости меня, что я совсем пропала. — прикрывая болящие глаза, произнесла я, выдыхая и все еще периодически вздрагивая. — Все хорошо, Валь, прекращай уже. Я с тобой, засыпай скорее. — Юля погладила меня по голове и я отправилась в царство морфея. To be continued…