Между прошлым и настоящим I

***

Слишком громкий бас бил по ушам. Вспышки света. Зелёные. Красные. Жёлтые. Крики толпы вокруг, заставившие меня в смятении открыть глаза и оглядеться. На глаза давила темнота, что каждую секунду смешивалась с мигающим светом, раздражая меня. А где источник этого всего, я понять не мог. Всё слишком незнакомое и совсем не схоже с последними воспоминаниями в голове. Громкая… Музыка?! Слишком странные мотивы. Диковатые. «Что за хуйня?» — пронеслось в голове, когда меня уже начала злить неизвестность обстановки, в которой находился. Я сидел у какого-то стола, и потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к звукам вокруг и попытаться понять. «Где я?» Я огляделся. Впереди под музыку танцевал народ. У стен кто-то чуть ли уже не трахался, но всем вокруг было как будто плевать. «Как я здесь оказался?». Глаза мои забегали в поисках путей отхода, пока до ушей не дошёл крик. — Ева-а-а-а! — словно эхом в воздухе пронёсся чей-то незнакомый голос с таким знакомым мне именем. «Ева здесь? Где мы, чёрт возьми?» Я вскочил и пошёл в сторону слишком уж шумной, безумной толпы, расталкивая всех на своём пути. Мне нужны объяснения. Люди вокруг пили, танцевали, смеялись, будто это место и создано для этого. Оттолкнул какого-то идиота и на меня брызнули остатки напитка из его стакана. Вонючая жидкость разлилась по моей белой, мать его, рубашке. Кулак полетел в его пьяную морду. — Ты долбаёб?! Какого хуя?! Хочешь подраться?! Так тебе на бокс, а не в клубе людям настроение портить! — кричал этот пьяный, тупой кусок дерьма, испортивший мою рубашку. «Клуб?!» Впереди ещё отчетливее послышался крик. — Ева! До дна! Я вновь стал протискиваться через народ. Впереди была какая-то зона с диванами и столами. Рядом был бар и компания людей с таким знакомым мне силуэтом. — Майкл, я больше не буду! — Дура, отрывайся! — ответил ей стоящий перед ней парень, которого нашли у моря, и приобнимал её одной рукой. Сморщившись, она закинула в себя ещё один шот. — Бе-е-е, меня сейчас стошнит! — морщась крикнула на ухо парню она. Им тоже мешала громкая музыка, чтобы хотя б просто говорить. Я ничего не делал. Просто наблюдал в стороне у колонны. А ноги словно вросли в землю. Ни подойти, ни поговорить. Она стоит там, а меня словно и нет здесь. Я точно помню её быстрые, как бы невзначай брошенные на меня взгляды, что были не редкостью в последнее время. Максимум её внимания в мою сторону. Стервозное, раздражающее игнорирование, будто я только этого и заслужил. Выказывала полное безразличие ко мне, а стоило нам остаться наедине, и она становилась совсем другой. Как понять эту дуру? Что ею движет вообще? А сейчас она будто и не видела меня. Похоже, алкоголь ударил ей в голову, и она расслабилась. Приспустив своё чересчур короткое платье, она взяла за руку какого-то блондина и отошла в сторону к толпе. Женственное тело начало извиваться в такт музыке. Парень же просто стол рядом, накрывая ладонью её талию, и смотрел на девушку с едва заметной ухмылкой. А Ева продолжала танцевать и смотреть на него. Было похоже, что никого вокруг она не видела. Ей было важно просто танцевать перед ним и видеть его глаза, будто анализируя для себя его реакцию. Она потянулась к парню и поцеловала в уголок губ, не отрывая взгляда. — Грант, принеси, пожалуйста, ещё коктейль! — обратилась она к парню, потянувшись к его уху. — Секунду, — ответил он и скрылся в толпе. Я так же стоял в стороне, смотря на продолжающую танцевать Еву. Она кружилась уже одна, не замечая других. Да и они не смотрели на неё. Будто так и надо. Будто это норма здесь. Извивалась, протягивая руки к потолку. Одним движением она ослабила заколку на голове, и её волосы упали на плечи. Ева запрокинула голову и вновь закружилась. И это происходило словно целую вечность. А я стоял как вкопанный. Не подойти. Не оттянуть её короткое платье. Не отчитать за такое пьянство. Я просто… Любовался? М-да… Приплыли… Спустя время Ева словно вышла из транса. Начала оглядываться в поисках чего-то или кого-то. Глаза её бегали и столкнулись с моими. Тогда моё сердце пропустило удар и в диком ритме застучало, пробиваясь сквозь грудную клетку. Мы так и стояли, смотря на друг друга. — Ривай… — сорвалось с её губ. Её зелёные глаза — последнее, что я запомнил перед тем, как меня окутала темнота. Я резко дёрнулся… И очнулся, сидя в своём кресле в кабинете в одних брюках, упираясь локтем в подлокотник кресла. Руки потянулись к вискам, а я судорожно заморгал, пытаясь убрать муть из глаз. — Что за… это был сон? — прошипел в попытке встать и размял затекшую от неудобного положения во сне шею. Ночью сам не заметил, как в спешке забежал в кабинет, замешкался, а позже, буквально за пару секунд вырубился в кресле, что и разрушило все планы. В окне уже рассветало. «Который час? — подумал я, оттягивая наручные часы. — Пять утра, чёрт». Через час тренировка. Я не понимал, что это было. На сон не похоже. Но и этого не было наяву… Нет. Это сон. Что ж ещё, если не он? Отбросив эти мысли, я вспомнил, что так и не сходил в душ. Плевать. После тренировки. Надо к Еве… А хотя… Смысл? Что я ей скажу? Выйдя в коридор на этаже, я прошёл в соседнюю от моей комнаты дверь. Внутри стояли чемоданы и пара коробок — похоже, это ей Ханджи оставила. В дальнем углу была кровать, на которой калачиком, словно маленький ребёнок, свернулась Ева, а у кровати лежало скинутое во сне одеяло. Пальцы на её ногах подергивали, а брови хмурились, будто ей снилось что-то неприятное. На шее красовались три засоса, которые я не заметил в ночной темноте. Уголки моих губ сами потянулись вверх от такого зрелища. Подойдя к кровати, я поднял одеяло и поднёс его к своему лицу. Вдохнул в попытке понять, чем оно пахнет. Травы, что-то сладкое, медовое. Это был её запах, уже знакомый мне. Запах Евы. Я накрыл девушку одеялом, и от моего жеста напряжение с её лица спало, и тело расслабилось. Подхватив кофту с изголовья, я вышел, оставив её одну. На что вообще сейчас рассчитывал? Пусть спит.

***

Ева проснулась от громкого, не замолкающего стука в дверь. — Ева, доброе утро, мне нужна твоя помощь! У меня погром на кухне. Ребят дадут только к обеду… Что у тебя на шее? — протараторила Мила, стоило Еве приоткрыть дверь, после чего она судорожно потянула пальцы к шее. — А-у-у, чёрт… Дай мне пять минут, я спущусь, — ответила Ева, потерев глаза. Мила кивнула и понеслась к лестнице. — Доброе утро, мир, — буркнула Ева и повернулась к шкафу. — Да почему шея так болит? Приоткрыв дверцу шкафа, на которой висело зеркало, Ева ужаснулась. На шее были три горящих синяка: то-ли укусы, то-ли засосы. В голове вспыхнули воспоминания о произошедшем ночью. Чувство стыда сказалось на выражении лица, а щеки налились румянцем. От осознания, с чем ей придется ходить, из горла вырвался нервный смешок. В поисках вещей, что смогут прикрыть шею высоким воротником, Ева перебрала гардероб и нашла лишь платье, которое надевала в первый день. А поверх надела форму. По пути в столовую Ева небрежно заплетала два колоска, но как назло из-за мокрых после душа волос было тяжело. В здании уже кипела жизнь. Мила бегала по столовой словно ужаленная, а Ева под указания помчалась на кухню. Под конец работы руки предательски тряслись от перенапряжения и утренней суматохи, и одна тарелка выпала из хватки. Ева пошла за веником, чтобы убрать осколки и еду с пола. Половина столовой уже была забита кадетами. Убирая безобразие с пола, девушка отвлеклась на разговоры близко сидевших кадетов, и в её руку впился осколок. — Блять… — прошептала Ева, шокировано оглядывая ладонь, и встала на ноги. Мила подбежала, протянула платок и сама взялась за осколки. — Беги в лазарет, я сама. Замотав платком руку, Ева лишь кивнула и быстрым шагом направилась на выход. Стоило ей подойти к лестнице, и краем глаза девушка заметила только зашедшего с улицы Ривая. Он посмотрел на её, нахмурив брови и замечая высокий воротник на шее в тот же момент, когда Ева юркнула на лестничную площадку. — Ну как это произошло? — спросил Уильям, перевязывая руку Евы. — Моя неосторожность и неуклюжесть. Привыкайте, я часто буду появляться здесь, — ухмыльнувшись ответила девушка, сжимая другой рукой край платья. — Я не про это. Запястья свои видела? Синяки, откуда? — Врач приподнял ткань рукава. На кисти были круги, будто следы от пальцев. «Чёрт. Сделал Ривай — объясняться мне». — Это тоже моя неосторожность. Языком меньше чесать надо было и врать… Ай, щекотно. — Ещё немного… Всё. — Уильям, как я могу Вас отблагодарить? — Опуская руку на свои колени и оттягивая как можно ниже ткань, Ева проследила взглядом за Уильямом, что отошёл к стеллажу, убирая аптечку. — Ну-у-у… С завтрашнего дня начинается медосмотр. Народу будет тьма. Можешь помочь мне с этим, если свободна и хочешь избавиться от скуки. — Ханджи ещё не вернулась? — Нет, на днях приедет. — Отлично, тогда я точно пока что свободна. — Хорошо… Останешься? Я чай только перед твоим приходом заварил, — подходя к подоконнику, Уильям указал на чайник со струящимся из носика паром. — Хорошо… Попивая чай, Уильям рассказывал планы на следующий день и обязанности Евы. Конечно же, максимум, что она могла сделать — помогать с тем, с чем Уильям не будет справляться в текучке с солдатами. После чего болтали они на разные темы, связанные с работой Евы. Ева стояла у подоконника, поливала цветы и заметила, как у поста уже собирались военнослужащие, а прищурившись, увидела элитный отряд. — Элитный отряд уезжает… И Ривай… — произнесла Ева и сразу накрыла рукой рот. «Я сейчас вслух это сказала?» Сзади послышался грохот. Ева обернулась и увидела, как Уильям споткнулся о коробку, отчего не смогла сдержать смешок и подошла к нему, придержав за локоть. — Какого чёрта Ривай не зашёл ко мне?! Я же сказал ему зайти перед отъездом и забрать важные медицинские заключения и списки для медосмотра! — раздражённо прошипел Уильям, проходя к окну, и закатил глаза. — Можешь сбегать и отдать ему, пока они не уехали? И подзатыльник передай. Мужчина вернулся к шкафу, вытащил несколько папок и вручил Еве, будто это была не просьба, а приказ отнести. «Ой, как удобно, я и так хотела вмазать ему, что не пришёл ночью, а тут и повод есть». Выходя из здания, Ева нечаянно столкнулась с солдатом, но даже не обратила на него внимания и понеслась вдоль площадки. Когда пост показался, она сбавила шаг и пошла медленнее. «Ещё чего, показывать, что несусь к нему, сломя ноги?.. Ага, ну-ну». Ривай стоял рядом с каким-то мужчиной спиной к Еве. Они разговаривали, и когда его собеседник увидел девушку, кивнул в её сторону. Ривай обернулся. Ева ожидала чего угодно, но не этот взгляд. Такой холодный, будто ничего и не было. Будто была для него пустышкой… Словно ещё этой ночью он не прижимался к ней своей горячей грудью, не ласкал… Он закатил глаза и двинулся ей навстречу. — Здравствуй, — холодно произнёс капитан. — Эм… Привет, — ответила Ева и заглянула в его глаза. Ривай оглядел девушку, незаметно скрывая собой от толпы позади, коснулся пальцами её бедра и дернул край платья, что виднелся из расстёгнутой формы, ниже, пока Ева с неким разочарованием глядела в его холодные глаза. — Что это? — Ривай бросил взгляд на папки, которые Ева прижимала к груди. — Уильям просил передать, — ответила девушка, протягивая папки. — Хорошо. Всё? — Ривай безразлично забрал папки и с прищуром поднял взгляд к лицу Евы. — Хотела спросить… Как ты нас вчера нашёл? — Мои окна прямо под тем козырьком, на котором вы сидели. Эти пьяные морды орали на всё здание. Вот и услышал. Я знаю про это место, каким бы оно секретным не казалось. Всё? — Да. Теперь всё, — спокойно, с долей высокомерия Ева вздёрнула подбородок, а Ривай лишь слегка ухмыльнулся и сделал шаг назад, дав понять, что и ему сказать нечего, и разговор окончен. «Играешь со мной? Мстишь за игнорирование? За дни, когда я тебя избегала? Хорошо, пусть будет так… Никогда не покажу и не буду бегать… Никогда». С чувством пустоты и разочарования Ева, развернувшись, ушла прочь, чувствуя на своём затылке взгляд Ривая. А что она хотела услышать? Разговор прямо там, пока позади Ривая ждут подчинённые? Жаль, понять это из-за вспыхнувшей обиды она не смогла. Но быть может поймёт, ведь не раз ещё размышления вспыхнут в её голове. Дни шли слишком медленно. На следующий день медосмотр сорвался. Всех вышестоящих забрали к морю на важное собрание, и ничего хорошего это не предвещало. Закариас был в бешенстве, ибо на него оставили абсолютно всех кадетов. Еву решили поставить ему в помощники, но он ей не доверял. Слишком ответственное дело, но выбора у него не оставалось, а приказ есть приказ. Тем более, что сам Эрвин был заинтересован, чтобы Ева в таком темпе работы вливалась и изучала их строй. Был наслышан на собраниях о её успехах и самоконтроле, учитывая трудности её прошлого и появления здесь. И не был Эрвин из тех, кто будет игнорировать такие обстоятельства. Лишь при встрече похвалил за выдержку и покинул территорию с остальными отрядами, оставив мотивирующие наставления. Без новостей о Майкле, что насторожило. Ева бегала как ужаленная по всей территории, из-за чего изучила её полностью. Ни о каких встречах с друзьями и речи не было, так как они были распределены по отрядам и уехали следом за всеми к морю. К счастью Евы, у кадетов было лишь одно занятие после завтрака, и тренировка после обеда, которая заканчивалась за два часа до ужина. Утром Закариас рассказывал теорию новобранцам, без которой никуда. После обеда она уже помогала ему на тренировках. Приходилось совмещать несколько отрядов для занятий, а Ева прекрасно сливалась с толпой. В один из дней, в силу приподнятого настроения, разрешил провести часть тренировки, которая развивала гибкость солдат. И для самого себя понять физическую подготовку девушки. А Ева поймала себя на мысли, что ей всё равно далековато до их подготовки. На одной гибкости и маломальских знаниях самообороны ей не выстоять. Заниматься со всеми было очень тяжело, но виду старалась не показывать, лишь бы не было предвзятости и этих недовольных взглядов, словно из детства с тренировок по гимнастике. Холодные мурашки бегали от одного взгляда тренера, что запомнились на всю жизнь. Старалась не быть белой вороной и трудилась, впитывая умения из тренировок. «Докатилась. Надо усерднее тренироваться. Не хочу профукать всё, чему училась почти десять лет в гимнастической школе. Ривай же обещал заняться моей физической подготовкой. Трус…» О Ривае рассказать снова нечего. После той встречи только один раз столкнулись в столовой за ужином, а потом все уехали. В главном здании стало слишком пусто. Редко встречались кадеты, которые забегали по делу. Выше второго этажа они даже не поднимались — смысла не было. Так и жили четыре дня, пока половина военнослужащих не вернулась. Одной из них была Ханджи, а также половина элитного отряда, что было довольно странно, ибо за всё время нахождения на территории Ева видела, что элитный отряд всегда был вместе. На пятый день Закариас вместо Евы забрал в подчинение к себе элитный отряд. Но покоя Еве не было, ведь долгожданная Ханджи приехала, а дел по горло. Приходилось схватывать на лету, с чем Ева с трудом справлялась. Перерывов было крайне мало, и во время них тема о Ривае даже не поднималась. Может Ева и замечала хитрые взгляды Ханджи, но сама и слова не проронила. Говорить ей даже нечего. Ничего не изменилось, а недосказанность всё сильнее давила, пока Ривай так и не появлялся на территории. Вскользь до ушей дошли разговоры о напряжённом положении в лагере у моря, и Ева поняла, насколько он сейчас занят работой. И уж точно не думает о ней. А она наоборот всё чаще — в редкой тишине или в скучной работе — утопала в мыслях о нём. Ещё сильнее злилась на себя, что не устояла и поддалась влечению. «Какая же идиотка ты, Ева. Сколько уверенности в себе… А толку?.. И где он сейчас?» — Эрвин ничего не передавал? Например, о Майкле? Он говорил, что его к концу этой недели привезут, — изучая приборы в кабинете, спросила Ева. — Прости, но нет. Я думаю, некому даже ехать за ним. Эрвин не отправит за ним кого-то ниже элитного отряда, — копошась в папках с итогами исследований, пробубнила Ханджи, не поднимая взгляда. — Элитный-элитный… А получаются обычными мальчиками на побегушках. Постоянно ездят туда-сюда. Как почтальоны. — А ну не говори так! Просто они единственные, кому Эрвин так доверяет. Он уверен в них, так же, как в Ривае. Как бы не мирились с Марлийцами, доверять без сомнений мы не можем. Все донесения и важная информация отправляются только через них. Они ни разу не подвели нас. Вспомни прошлый элитный. Они отдали свои жизни, чтобы Эрена защитить… — Я знаю-знаю, прости меня… Не хотела… Давай тему смертей не затрагивать. Я понимаю, какой тёмный след на том временном промежутке остался. Но сейчас нужно идти дальше. Все жертвы принесены не просто так… — произнесла Ева, опуская голову, и задумалась. — Знаешь, ты мне сейчас Эрвина напомнила. Он всегда чтит погибших и напоминает, что нужно идти дальше и сделать так, чтобы жертвы были не напрасны. Он для поднятия боевого духа постоянно произносил речи перед вылазками. Я по ним немного скучаю даже. Сейчас их многим не хватает, как я замечаю. — Ты первая, кто замотивировал меня двигаться дальше. Совсем не Эрвин… Ты… Ты такая позитивная и добрая, несмотря на прошлое. Как бы не скрывала, я всё равно вижу… Но ты дикий мотиватор не только для меня, но и для других. Вижу, как ты стараешься держать боевой дух в остальных… — Спасибо, Ева… — Ханджи подняла голову, с теплотой глядя на помощницу. — Ты первая, кто отметил это и сказал… Значит, я поступаю правильно. — Да, Ханджи, ты молодец… Повисла тишина, когда Ханджи кивнула и ушла в свои раздумья, но через пару минут вздрогнула и обратилась к Еве. — Единственное, о чём попросил меня Эрвин — постепенно учить тебя читать нашу письменность. — Наконец-то, а то я ни черта не понимаю в ваших книгах, папках… Даже вон… На коробках не понимаю, что написано, потому путаюсь, — указывая на стеллаж с оборудованием, отметила Ева. — Это ты сейчас нашла оправдание своим косякам? Комнату Ева посещала редко, будто это лишь место для ночлега и не более. Времени совсем не было. Вечер. Комнату освещала одна свеча, стоящая на столе у подоконника. Тишина после отбоя давила на голову, заставляя окунуться в мысли о Ривае. Снова. Как же Ева ненавидела неопределённость, что и сейчас проявила себя даже в отношениях с ним. Не желая накручивать себя ненужными, в чём-то постыдными воспоминаниями, Ева спустилась с подоконника и взяла укулеле. Усевшись обратно, она долго вспоминала мотивы мелодий, что успела выучить и сыграть. А руки помнят… Но вспомнив любимую песню, Ева снова в давящем одиночестве погрузилась в тоску. Тоска по всему: по прошлому, друзьям… Майклу… и Гранту. Как же сложно просто осознать, что всё осталось в прошлом. И вернуть его так сложно, ведь не знаешь, что вообще произошло. Да, мир этот уже становится привычным и не таким пугающим своей неизвестностью. Но прошлое… Столько лет в привычном, знакомом мире стали такими далёкими. Недоступными. И не вернуться назад. А даже если так желать, то какими способами вообще вернуться? Ведь именно попадание в этот мир под завесой неизвестности. Не поняли, но приняли даже окружающие, что знали больше остальных. И Ева тоже, ведь выбора нет, а жить надо. Костяшки сжавшегося кулака до ноющей боли вжимались в подоконник, и, прошипев, Ева отпрянула и в необузданной злости снова начала играть самую любимую песню. Но строки песни были слишком тоскливыми, и спустя столько лет Ева осознала каждую строчку, в смысл которых ранее не вдавалась. Они снова погрузили её в размышления о Ривае. Откинула инструмент, а злость сменилась слезами, что с такой скоростью стекали по щекам. Привычка глушить свои переживания и игнорировать мысли сыграли злую шутку. Каждый человек срывается под тягостью внутренних, заглушенных переживаний. Ева была не исключением. Эти переживания словно копились, надувались как воздушный шарик, а потом — бам! — и лопались. Ева злилась на себя, но сейчас позволила себе выплакать всё. Может станет легче? Как бы не пыталась сохранять холодный рассудок, она поступила совсем не так, как диктовали принципы. Но и не отрицала, что навязчивый, неостанавливающийся поток мыслей внутри ещё сильнее тянул к Риваю. И как бы она не ненавидела его безразличие ко всем и отстранённость, но чувствовала в этом что-то родное, ведь поступала точно так же, сама того не понимая. А видение в нём такого похожего на неё человека порождало покой. Рядом с ним было приятно находиться… Словно купол безопасности. Анализируя, поняла, что ни к кому таких чувств не испытывала. Даже к Гранту. Грант был другим, и отношения с ним были другими. И как же Еве обидно и неописуемо стыдно признавать, что была так глупа. Такой близкий человек, что искренне испытывал к ней чувства, был обманут. А обманут чем? Ева сама не дала себе время и с ходу приняла его предложение. Слишком неоднозначная, сложная ситуация, и виновата в ней только Ева. Позади Грант, впереди Ривай. И ни с одним, ни с другим не поговорить. С двух сторон недосказанность и неопределённость. И лишь внутренний конфликт с собой. Полностью пропадая в муках размышлений и совести, утопая в слезах, Ева просила прощения у Гранта. Понимала, как сама вокруг себя выстроила иллюзию. Но знала… Она знала, что во время их поездки разорвёт отношения с Грантом. Давала себе шанс, что всё-таки влюбится, как в мужчину, но понимала, как это глупо. Разум говорил, что выбора нет, а привязанность и желание не обидеть просили повременить и заставить полюбить. Ну не любит она его и признаться себе в этом было больно и стыдно. Друг — да, любимый мужчина — нет. Конец этим отношениям был предначертан. И сейчас Ева сама себе призналась в этом, поставив точку. Человек, что не раз помогал ей и был настоящим другом. Жалела, что не повстречала его раньше. Не сложилось всё, как с Майклом, с коим она была знакома долгие годы. И так скучала по Гранту, ведь его нет. Последнее, что она ему написала: «Скоро увидимся». Но они так и не увиделись. А самое страшное — не знать, как он… А что дальше с ним? Где он, если Майкл и Ева здесь? Грант остался незабытой частью жизни, по которой она будет скучать. Словно поговорив с Грантом в подкорках своего разума, как бы это глупо не звучало, внутри отлегло. Осталось поговорить с Риваем, чем бы этот разговор не закончился. И с мыслями о нём Ева встала с подоконника и прошла к шкафу, вытягивая из стопки его кофту. Надела поверх пижамы и пала на кровать, стирая слёзы от разъедающего изнутри разочарования в самой себе и в своих поступках.