Стимул

      Встав у подножья пирамидообразной вершины Маттерхорн в пробку, детектив Люк Скайуокер увидел шпиль средневекового замка. Отель «Превосходство».       Плавная зыбь холмов в этой области Швейцарии начала, ломаясь, рваться вверх, и на весь горизонт растянулась пока еще далекая белая стена. По небу нарезала круги хищная птица.       Середина декабря, восемь часов утра.       Если верить дорожной карте на табло, установленной на обочине, то Скайуокеру надо миновать ближайший съезд с шоссе и повернуть на юг, в сторону Италии. На его старом «Вольво» не было ни навигатора, ни бортового компьютера. Он прочитал на растяжке над дорогой, что едет в правильном направлении.       Люк ночевал в Фуркассе, в отеле эконом класса; крохотный номер с пластиковой душевой кабиной и мини-телевизором. Ночью его разбудили какие-то крики. Он проснулся в холодном поту, но отель был погружен в тишину. И снова зазвучали крики. Скайуокер понял, что под окном дерутся хозяйские кошки. После служебной квартиры в Женеве, выделенной Интерполом, где он отдыхал после перелёта, чувствовал легкое разочарование. Сон пропал, и мужчина решил сразу же отправиться в путь.       Люк достал из бардачка кассетный диктофон и начал первую запись в этом деле.       «Проверка записи.       Я — Люк Скайуокер, мне шестьдесят пять, в настоящее время я направляюсь в отель «Превосходство», где по информации моего агента произошло убийство важного информатора. Мне предстоит сложное расследование».       Люк вспомнил недавний разговор с коллегой.       — Произошло? Что именно? — спросил он у Хенникса в мюнхенском офисе Интерпола.       Губы молодого офицера, все в складках, покрытых беловатым налетом, приоткрылись.       — Никаких подробностей от агента.       — Как так? — Скайуокер на него пристально посмотрел.       — Он не хотел говорить по телефону. Сказал только, что ждет вас и хотел бы полного соблюдения секретности его личности.       — Это всё?       — Всё.       Люк удивленно посмотрел на своего патрона и полюбопытствовал:       — Рифелльбег — это там, где отель Бенджамина?       Вместо ответа ему послужил кивок.       Подъезжая к развилке, Люк увидел оцепление, стоящее на дороге поперек. Он заметил у местных стражей порядка пистолеты MAT-49 и пневматические винтовки «Браунинг». Детектив опустил стекло, и в салон вместе с ледяным воздухом ворвались снежные хлопья.       Скайуокер сунул под нос дорожному инспектору удостоверение и спросил:       — Не подскажите, куда дальше?       — Вам надо ехать до первого поворота направо, а там — через лес и упретесь сразу в парковку для постояльцев.       Полицейский повысил голос, пытаясь перекричать переговорное устройство, висевшее на груди. Его дыхание оседало белесым паром.       — Известно что-нибудь из первых уст?       — Ну, там убили какую-то богатую дамочку. Или не убили. Не знаю, сэр.       — А чья идея была насчет кордонов?       — Мадам прокурора. Чистая рутина.       Люк с сомнением хмыкнул. Отъехав от кордона, он прибавил громкость радио, и салон наполнился звуками валторн. На долю секунды он оторвал взгляд созерцания и уставился на стаканчик холодного кофе. У него это было как ритуал. Детектив Скайуокер всегда готовился таким образом к заданию, зная, что первый час расследования имеет огромное значение.       Сейчас надо было быть бодрым.       Кофе — чтобы взбодриться, музыка — чтобы настроиться на «волну».       И почистить мозги.       — Кофеин, музыка…а сегодня еще и пихты и снег, — пробормотал он в диктофон. — Жаль, что буду в таком месте по нерадостному случаю.       Люк считал себя горожанином и воспринимал горы как враждебную территорию. Однако, так было не всегда. Когда-то «Превосходство» было любим местом отдыха их семьи.       Туман и снег искажали расстояние между городом и отелем, смазывали детали, и ему пришло в голову, что «Превосходство» так просто не сдастся, его нужно будет брать хитростью, а не штурмом.       Дорога поднималась всё выше. Было видно, что летом здесь все буйно росло, и обилие листвы, хвои и мха не могли скрыть обильные снегопады. Повсюду был слышен голос воды: ключа, реки, ручейка… Мальчишкой Люк с сестрой-близнецом плескался в чистой воде, спускающейся буйным потоком с вершины горы.       Опустив стекло, вдыхая освежающий запах леса, Люк проехал пару деревень, выглядевших необитаемыми. Появился новый указатель:

«ГОРНОЛЫЖНЫЙ КОМПЛЕКС, 4 км»

      Пихты исчезли, туман рассеялся. Пихты исчезли, уступая место сугробам в человеческий рост, и все озарял нестерпимый северный свет. Люк включил полный привод. Наконец появился отель — типичный представитель архитектуры семнадцатого века, словно сошедний со старинной гравюры. Скайуокер обратился к детским воспоминаниям. Все внимание путешественника, прибывшего вечером в альпийский город Гштаад, привлекает белоснежный замок отеля «превосходства», который, как будто парящий в облаках, окруженный огнями, имел захватывающий вид.       Величественное здание, возвышающееся среди леса на склоне горы, одинаково впечатляет зимой и летом. Как много связывало его с этим местом, но сейчас Люк понимал, что его детское сознание, подменяло негативные эмоции более светлыми и чистыми. Вспомнить только пожар, учиненный его ныне покойным отцом…       Автомобильная парковка была забита машинами. Среди скопления легковых автомобилей муниципальных властей и полиции выделялся микроавтобус с большой параболической антенной на крыше. У многих к ветровым стеклам были прикреплены бейджики прессы. Еще наблюдались два «Лендровера», три «Пежо-308» и полицейская «Хёдай Кона», с красно-оранжевой лентой на дверце. Также Люк узнал передвижную лабораторию.       Прежде, чем выйти из машины, Люк посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Впалые щёки, под глазами круги — ни дать ни взять человек, плохо спавший ночью. Мужчина пригладил короткие торчащие во все стороны тёмно-русые волосы, поскрёб двухдневную щетину, чтобы окончательно проснуться и подтянул брюки. Господи, он опять похудел!       Несколько снежинок спланировало ему на волосы, но это не шло ни в какое сравнение с той метелью, что бушевала внизу. На улице резко похолодало, и Люк понял, что нужно было теплее одеваться. Все журналисты разом повернули к нему свои головы и микрофоны, но его никто не узнал, и любопытство вмиг растаяло. Он направился к центральному входу в гостиницу, поднялся на три лестничных марша и предъявил удостоверение. В лобби царила легкая суета.       «Не удивительно», — подумал детектив.       За стойкой регистрации стояла миленькая азиатка, с распухшими от слез глазами; Люк выбрал её своей «жертвой» и медленно прошагал к стойке регистрации.       — Доброе утро, сэр. Чем могу помочь вам?       — Что вы имеете ввиду под «добрым»? Что нынешним утром все должны быть добрыми? Странно, учитывая, что убили жену вашего начальника…       — И-извините, — заикаясь произнесла девушка. — Я-я ничего такого не имела ввиду!       — Не волнуйтесь. Роуз, — прочитал детектив имя на бейдже. — Меня зовут Люк Скайуокер. Интерпол. С кем я могу поговорить по поводу произошедшего?       — Секунду. Я свяжусь с управляющим, сэр, — ответила она, параллельно набирая номер на внутреннем стационарном телефоне. — Мистер Хакс спустится к вам через минуту.       Через пару минут его встретил высокий рыжеволосый господин. О нем у Люка сложилось положительное впечатление. Он провел его в конференц-зал, который выделили для переговорной по просьбе жандарма Энрика Прайда, о котором Скайуокер знал не понаслышке. Майор относился к тому типу «копов», готовых посадить мать в тюрьму за круглую сумму.       — Люк Скайуокер! Звезда европейского сыска! Какая встреча! Я попросил детектива Скайуокера оказать нам содействие. Когда я работал в Цюрихе, мне случалось обращаться к команде господина Скайуокера по одному щепетильному делу, и он помог распутать его.       — Не стоит, — отмахнулся он. — Я лишь выполняю свою дело. Тем более, миссис Рен гражданка Соединенных Штатов и раскрытие её убийства является международной задачей.       Уродливое лицо Прайда исказилось.       — Где нашли её тело?       — На третьем этаже. В хозяйском люксе, — ответил он. — В том крыле есть только одна камера. Наши специалисты уже изучают материалы с неё.       — Кто живет в том крыле?       — Только семья владельца отеля, когда гостит в отеле. И он сам.       — Больше никаких путей обхода?       — Нет. Но многие работники пользуются служебными ходами на цокольном этаже. Доступ только у них. Есть шкафчик с ключами… То есть, вы считаете, что это убийство?       — Это только моё предположение. Покажите место преступления? — обратился он уже к управляющему.       — Вздор! Все проще простого! Вся ванны в кровище! На руках следы порезов! Какое убийство?       — Вскрытие покажет, — осадил его Скайуокер. — Вы опросили сотрудников?       — Мои парни занимаются этим.       — А кто нашел тело?       — Рей Ниима. Ночной администратор, — ответил Хакс. — И старшая горничная. Маз Каната.       — Я хочу поговорить с ними.       — Как скажите, — вздохнул Энрик. — Распоряжусь, чтобы их привели.       — Давайте я приведу Рей? Когда я видел ее последний раз, она выглядело не самым лучшим образом, — предложил управляющий отелем.       — Буду благодарен.

***

      Свернувшись калачиком на кафельном полу, Рей раскачивалась из стороны в сторону. На щеках застыла тушь и слезы. Девушка попыталась встать, но тело покинули силы. Она беспомощно таращилась на окружающий её беспорядок туалета, нуждаясь в руке поддержки. Дверь в помещение щелкнула.       Рей инстинктивно вздрогнула. В дверном проеме стоял Хакс.       — Рей, ты не ранена? — спросил Армитаж, бросившись к девушке.       — Нет, со мной все в порядке, разве что там труп…       Мужчине растеряно моргнул, а затем помог коллеге опуститься в кресло и сунул в руку полотенце, помогая убрать с рубашки следы рвоты.       — Она точно мертва? Кира точно мертва? — жалобно затараторила девушка.       — Да, Рей, мертва, — вздохнул. — Там приехал какой-то крутой детектив. Хочет ещё раз с тобой поговорить.       — Хорошо… Можно я ещё немного посижу здесь? Пожалуйста…       — Рей, милая. Давай, помогу встать тебе.       Хакс молча достал из кармана платок, чтобы вытереть сопли и слезы девушки, которые так не шли ее милому личику. После монотонных движений мужчина сел рядом.       — Знаешь, что я не могу понять, почему?       — Что, «почему»?       — Почему Кира покончила жизнь самоубийством. Все ведь было хорошо, не идеально, но хорошо. Ты ведь сам неоднократно шутил над Кирой и её золотой клеткой. И мне она никогда не говорила, что хочет…сделать себе больно.       — Не знаю, Рей. Человеческая душа потёмки. Может, что-то случилось в ту ночь: поругалась с мужем, например. Он человек пылкий. Сама знаешь.       — Подожди, — словно пробудившись от глухого сна, встряхнула головой Рей, — ты же не думаешь, что Киру убили?       — Я… Этот замок хранит множество тайн. И я подслушал разговоры копов. Они болтали об этом.       Рей нервно сглотнула, подсознательно понимая намёк. Не мог же Хакс знать больше, чем она? Девушка отвернулась от друга.       — Армитаж! — Хриплый крик позади.       Рей вздрогнула, оборачиваясь к двери. Через несколько секунд вошел мистер Рен. Его лицо было перекошено от гнева, но заметив девушку, сидящую на полу, словно забывает, зачем пришёл в уборную.       Не успевает Рей обрадоваться, как холодный голос начальника сковывает всё внутри неё.       — Кайло, какими судьбами? — Хакс обходит её, останавливаясь в стороне.       — Ты! — Возмущение мистера Рена вновь возвращается в его глаза, обращённые к подчинённому. — Что ты творишь?        — Этикет, Кайло. Не устраивай сцен, — с отвращением отвечает Армитаж.       — О, нет, я скажу прямо здесь! Какое право ты имеешь что-то решать? В этом месте? Оно принадлежит мне, и я сам решаю, что делать здесь! Оно наше будущее и наше прошлое! Почему ты позволяешь Скайуокеру допрашивать персонал без моего ведома? — Кричать ему так хочется, но он лишь хрипит, отчего укол пронзает сердце Рей.       Лицо Кайло белеет от эмоций, и Рей подскакивает к нему.        — Мистер Рен, вам…       — Хакс, ты с дуба рухнул?! Приглашать лису в курятник — плохое решение! Нужно было дождаться, пока я решу все с службой безопасности, а потом дам «добро».       — Что?! Это же в твоих интересах! В интересах отеля!        — Неужели! — рыкнул он, впечатывая подчинённого за плечи в стену. — Я вижу тебя насквозь, Армитаж. Слежу за каждым твоим вздохом.       — Тебя лечить голову надо! Параноик! Я тоже скорблю!       — Конечно!       — Да! Кира была не последним человеком для меня, Кайло! И я также переживаю и жажду справедливости!       — Не последним? Точно! Думаешь, я не знал, что ты потрахиваешь её?!       Лицо управляющего покрылось пунцовыми пятнами.       — Да! И что! Ты давно охладел к ней, но держал на коротком поводке, как собачку! А я ЛЮБИЛ Киру! ЛЮБИЛ! Может, это ты убил её, м-м-м?       — Ещё раз? — Прищурился Кайло.       — Что слышал… Придурок. Ты ограниченный, чёрствый и…       — Давай, скажи мне ещё комплиментов, они только порадуют меня!       — Я увольняюсь! Сейчас же! — возмутился Армитаж.       — Я. Не. Разрешаю. Забыл, из каких притонов я тебя вытаскивал? Так отрабатывай.       — Нет…       — Да!       — Нет! Ты не имеешь права!       — Имею!       А в следующий момент произошло две вещи: Армитаж вцепился в плечи своего начальника, пытаясь опрокинуть его на спину, а тот зарядил кулаком в челюсть управляющему. Рей испуганно вскрикнула, растерянно продолжая наблюдать за мужчинами. Она подбежала к раковине и набрала в стакан воды, чтобы затем плеснуть ее в лицо Кайло. Мужчина испуганно отшатнулся.       — Рей! — крикнул Хакс.       — Прекратите, немедленно, ведете себя, как мальчишки! — сквозь слезы проговорила Рей. — Тело Киры не успело остыть, а вы соритесь! Вы…вы просто омерзительны! Вы не любите ее, мистер Рен, но имейте совесть принять тот факт, что другие умеют любить. А ты, Армитаж, если твои слова не ложь — будь стойким и не спускайся на дно!       Ноздри Кайло раздуваются, словно у быка. Теперь он налитыми кровью глазами посмотрел на Рей. Она забыла, как дышать. Забыла, как дышать, пока смотрела на начальника и представляла в красках сцену своей смерти.       — Пошел вон, Хакс, немедленно, — рявкнул мистер Рен на подчиненного. — Ты меня слышал?!       Армитаж бросил испуганный взгляд на подчиненную, но все же вышел из комнаты.       Мистер Рен оторвал бумажное полотенце и молча вытер влажное лицо.       — Тоже хотите уволиться?       — Еще не решила. Но если и так, то что? Вы не наш хозяин, сэр, вы забываетесь. Каждый волен уйти в любую минуту.       — Как это сделала моя жена? — горько усмехнулся мужчина. — Сначала она. Теперь мой лучший друг, который спал с Кирой последние пару месяцев. Я любил её, знаете? Поэтому и позволял эту слабость, ведь сам не смог бы сделать её счастливой.       — Это не оправдание. Ваше сердце, оно…как лед… Кай…       — Как вы меня назвали? — медленно обернулся он.       — Кай. Заколдованный мальчик из сказки. Так вот, вы он. Вы жестоки даже к самому себе. Понятно, почему Кира убила себя. Она не смогла вынести холода, который сковывал её, и этот холод исходит от вас. Только вот вы никогда не полюбите и вас не полюбят. Лучше уж выбрать смерть и одиночество, чем связать жизнь с таким циничным и гадким человеком, как вы. Когда я танцевала с вами, то на миг мне показалось, что вы способны быть нежными, но как же я ошибалась! Вы живете в зиме и будете жить так вечно, — зло и обрывисто высказалась Рей.       Она издала громкий всхлип, наблюдая, как мистер Рен подходит к ней. Она кожей чувствовала, что ей грозит расправа. Никогда в жизни с ней такого не происходило. Рей даже толком ни с кем не ругалась… События последних дней заставили её выйти за рамки дозволенного. Оргия в подземелье, тайны Киры и её самоубийство…       Рей успевает лишь набрать в легкие кислорода, как влажные руки мистера Рена обхватывают ее голову, притягивая к себе. Она теряет связь с реальность от страха. Его губы накрывают губы девушки. Яркая вспышка проносится перед глазами. Сердце ухает в груди, а губы Кайло шершавые. Теряя равновесие от перевернувшейся души внутри Рей, она отчаянно цепляется за мокрую рубашку мужчины.       Руки мистера Рена ослабевают, губы становятся мягче.       Голова Рей наполняется шумом.        — Чёрт, Рей, — шёпот достигает её сознания не успевает она вздохнуть, как Кайло вновь прижимается к её губам.       Медленно, осторожно целует, запуская пальцы в волосы, выбрасывая шпильки одну за другой. Губы уже настойчивее двигаются, и Рей, к своему стыду, отвечает тем же. Волосы рассыпаются и мужские руки сжимают их, словно проверяя насколько они тяжелы. А Рей сходит с ума, целуя своего начальника. Целует, как умеет и нет, как подсказывает её женское начало. Безумно. Глубоко. Теряя рассудок в поцелуе. Руки Кайло везде, то в её волосах, то на спине. Прижимает девушку ближе. Его язык проскальзывает в рот Рей и тепло разносится по всему телу.       — Кайло!       Распахнув глаза, девушка смотрела в темноту. Быстрое дыхание Кайло на ее горящих губах. С головы до ног обдаёт холодом, когда разум по щелчку возвращается. Мужчина буквально отпрыгивает от неё, не сводя глаз с красного лица Рей. Дрожь от ужаса проходит по всему телу.        — Я…я… — трясущимися руками закрывает рот, ощущая, насколько горячи мои губы.       — Мисс Ниима… — его шокированный шёпот.        — Кайло! Кайло! Ты тут? — Крик По Дэмерона возвращает ее в кошмар, которым становится с каждой секундой жизнь.       Она не могла оторвать взгляд от Кайло, от его всклокоченных волос и пальцы ее покалывает. Это Рей сделала. А он… чёрт…        — Кайло! — Дверь туалета распахивается.        — Да, По, всё хорошо, — голос хрипит, Кайло натягивает улыбку, но губы подрагивают, пока в голове происходит хаос.        — Что вы здесь делаете? Вы так кричали, я думал, что у нас ещё один труп, — спрашивает мужчина, продолжая расхаживать по туалету, как у себя дома.       Рей не могла поднять головы. Как же ужасно она поступила…        — Мы… хм, мисс Ниима пришла предложить мне стакан воды.       Крики. Страх. И все это слышали! Все видели! Господи, теперь Рей будут считать падшей девкой, разрушившей эту семью.       Сконцентрироваться на разговоре девушка не могла, буквально желая провалиться сквозь землю.       — Хорошо, что мисс Ниима такой заботливый сотрудник, — кивнул По. — Кстати, тот детектив искал вас. Хочет поговорить. Он ждет в комнате для персонала.       — Конечно, — тихо произносит Рей, не смотря на мужчину.       Ноги наполнены свинцом. Рей опускалась по лестнице. Не могла. Нет. Не могла. Она затормозила. Взбежав по лестнице, Рей оказывается в центральном крыле. Нет, ей нужно уединение. Тишина, только бы никого не встретить. Она пошла по коридору, чтобы перейти в северный корпус.       Никого нет, это хорошо. Быстро залетает в свободную спальню и захлопывает за собой дверь. И только сейчас может закрыть лицо руками, и скатилась по стене, садясь на пол.       — О, Боже, что же я натворила, — прошептала Рей, пальцами сжимая распущенные волосы. Кайло. Он… он поцеловал её, а она ответила ему, когда труп его жены ещё не остыл.       Ответила так, как даже сама от себя не ожидала. Должна была оттолкнуть, не смогла. Утонула и теперь же взяла на себя грех. Самое страшное то, что было приятно. До потери сознания приятно целовать его.       Господи, больше, чем приятно. Горячо. Желанно и незнакомо. Рей целовала, словно жизни без этого не представляла, словно нуждалась в этом, как в кислороде. Целовала так жадно, как никогда. Целовала первый раз сама. Отчаянно и желая это делать. Не сравнится это с лёгкими поцелуями ее бывших, что помнила. Иначе. Сильнее.       — Господи… господи… господи… — Рей издала стон, отпуская голову и опираясь затылком о стену.       Она не сможет теперь смотреть на него. В его глаза. Сразу буду вспоминать. Да Рей ни на кого не сможет смотреть, они все знают. Все знают, насколько она порочна, хотя это не так. Пойдут слухи, может, даже подозрения, что Рей причастна к смерти миссис Рен. Захотела убрать соперницу… И это её вина, Рей могла прекратить это, но не сделала. Могла и отвергла эти мысли, подчиняясь напору Кайло. Всегда в такой ситуации будет виновата женщина, признав свою вину и теперь не знает, как жить с этим.

***

      Рей Ниима родилась в пригороде Дублина, в 19** году. В семья среднего класса. Воспитанием девушки занимался покойным дед, господин Палпатин. Детектив Скайуокер так и не понял, к какой линии семейства он принадлежал.       В семнадцать лет девушка покинула родное гнездо, поступив в колледж, на факультет гостиничного дела и туризма. Поначалу она была как «панк с собакой», потом аниматором, кассиром в супермаркете, промоутером. Скайуокер легко мог представить эту худощавую девицу в кожаной жилетке поверх майки, в берцах и в капроновых чулках, ловящую машину рядом с трамвайной линией, пока в зубах тлеет сигаретка.       Пожалуй, этот образ подходил ей куда больше, чем строгий брючный костюм, туфли на танкетке и прилизанный пучок.       Детектив Скайуокер постучал карандашом по листу бумаги.       — Значит, Рей. Это ваше полное имя?       — Да, сэр.       Они сидели в комнате отдыха для персонала. Напротив телевизора стояла массивная кожаная мебель и восьмиугольный стеклянный столик. Вокруг обеденного стола стояли элегантный вязанные стулья. На стене висели черно-белые фотографии каких-то неизвестных мужчин, с виду исторических деятелей, который смотрели сверху вниз многозначительными взглядами. Рядом — абстрактное полотно.       — Как давно вы работаете здесь?       — Пять месяцев, — ответила девушка, продолжая ковырять сухой заусенец на большом пальце левой руки. Проступила капля крови. — Нашла совершенно случайно заявку в интернете и отправила резюме.       — Случайно не попадают на работу в такие отели, — подметил он, и собеседница напряглась.       — Вы правы. Им срочно требовался администратор. Моя кандидатура подошла. Я проходила практику в «Хилстоне», когда училась в университете.       — Так значит, полгода, — повторил Люк, делая пометки в блокноте. — И вам нравится?       — Да. Конечно. Хороший коллектив. Начальник…лояльный.       Люк поставил точку карандашом на пустой странице.       — Ходят легенды про взрывной характер мистера Рена. Мне рассказали, что во время одной из ссор, Кайло кинул в начальника производственного цеха пепельницу и осколок попал ему в висок.       — Впервые слышу об этом. Безусловно, он тяжелый и сложный человек, но на его плечах лежит большая ответственность, поэтом он щепетильно относится ко всему, что происходит внутри стен «Превосходства».       — А если дело касается личной жизни?       — Вы спрашиваете, был ли он жесток в отношении своей жены? — усмехнулась девушка.       — Именно.       — Я не лезу в чужие отношения.       — То есть, вы отрицаете, что были в близких отношениях с миссис Рен?       Рей подняла затуманенный взгляд на детектива. В этих каре-зеленых глазах детектив увидел страх, что и требовалось ожидать, а ещё — вину, которой ожидать никак не следовало.       — Не отрицаю. Она проявляла интерес ко мне. Мы иногда болтали.       — Вот как. А мистер Минтака Допхельд утверждает, что вы ездили некоторое время назад вместе в Париж на уикенд.       Рей отвернулась к стене.       — Да…да. Она выдернула меня с рабочего места, мы уехали с ней в Париж.       — И что в вделали в поездке?       — Ничего. Она летала за покупками. Постоянно разговаривала с кем-то по телефону… Я просто была с ней.       — Ну вы же о чем-то разговаривали? — спросил детектив.       — Конечно. Обо все и ни о чем.       — Значит, не помните?       — Если бы я знала, что так будет, может, запомнила бы, а так… Я не лезу в чужую жизнь.       Скайуокер внимательно следил за реакцией девушки.       — Вы курите?       — Простите? К чему этот вопрос?       — Вы сунули руку в карман пиджака, где лежит зажигалка, но одумались. Глушите стресс порцией никотина, — сделал вывод он. — Не советую.       — У каждого свои зависимости.       — А у миссис Рен они были?       — Не знаю.       — Она много пила? По выпискам, миссис Рен часто звонила на ресепшен и заказывала в номер алкоголь.       — Что плохого в том, чтобы выпить бокал перед сном?       — Бокал за бокалом и появится зависимость.       — Вероятно.       — Значит, были зависимости?       — Многие постояльцы перед сном любят выпить.       — Но не на постоянной основе, мисс Ниима. Алкоголь затуманивает разум. Он гораздо опаснее наркотиков, потому что действует мягче. Особенно на женщин. Число жертв женского алкоголизма в европейских странах составляет не менее тридцати процентов.       — Она не была алкоголичкой, но любила выпить. Я знаю, как выглядят люди, пораженные алкоголем и не только. И знаю последствия этих разрушающих действий.       — В день своей гибели миссис Рен выпивала? — уточнил детектив.       — Был праздник. Безусловно, она пила, как и все гости. Можете запросить отчеты в отделе закупок — к мероприятию закупили десять ящиков «Moet Chandon», если я не ошибаюсь. Миссис Рен была необычной. Счастливой. Смеялась и шутила. Я и подумать не могла, что она…что Кира убьет себя…       — Во сколько вы видели её в последний раз?       — В шестом часу вечера. Она позвала меня к себе в номер, чтобы сделать подарок на Рождество. Больше мы не виделись.       — Но вы были ночным администратором в тот день. Вы не видели, как она вышла из банкетного зала и направилась к себе в номер? — наигранно наивно удивился Скайуокер.       — Я отлучалась ненадолго. Один раз в туалет, а другой, — девушка поджала губы, — относила ужин в кабинет мистера Рена.       — Сколько вы пробыли с ним?       Рей кивнула, подтверждая свои слова. Люк жестом показал, чтобы допрашиваемая продолжала свой рассказ.       — Не помню точно. Около часа. Ушла, когда салют закончился.       — Возможно, она поссорилась с мужем в тот вечер? Мне известно, что он изменял ей.       — Я не лезла в их личную жизнь, господин детектив, — с нажимом ответила Рей.       Наконец Люк распознал характерный жест, сопровождающийся ложью. Рей каждый раз проводила ладонями по коленям, словно говоря: «Вот она я! Посмотрите! Я чиста».       Мужчина выдохнул. В коридоре послышались шаги, и Скайуокер заметил, как администраторша вся сжалась. Динамит в лапе волка взорвался, и дверь в комнату распахнулась.       — Добрый день, — поздоровался голос за спиной, резкий и сдержанный одновременно. — Детектив Скайуокер.       — Мистер Рен, — вежливо кивнул старик. — Думаю, мы закончили, Рей. Вот моя визитка. Позвоните, если вспомните еще что-нибудь.       Когда девушка уходила, Кайло осторожно коснулся ладонью между её лопаток, словно пытался закрыть от удара. Когда она исчезла в коридоре, то владелец отеля громко хлопнул дверью. Детектив заметил, что волосы мистера Рена были влажными. Он черкнул в блокноте Любовники?       — Ну, здравствуй, дядя.

***

      Тайна смерти всегда пугала человека и одновременно притягивала его к себе. Это двойственная реакция на самое загадочное обстоятельства в судьбе всего сущего отражается в верованиях и искусстве. Поскольку смерть была и остается непостижимым явлением, для ее изображения люди традиционно использовали искусственно созданный образ или мистичную символику.       Не имея возможности получить ответы, люди дали лицо смерти в мифологии. Теперь им стало жить гораздо легче, списывая беды на Аида, Анубиса, Барона Субботу или Ями. Мифы о загробной жизни стали чуть ли не основой различных систем. Одни боги представлялись как прекрасные человекоподобные создания, другие — как удачные мостов, но в умах людей укрепился образ «женщины с косой», ставшей новым витком в символизме двадцатого и двадцать первого века.       Но смерть всего лишь окончание нашего пути, которое мы никак не можем избежать. Это ни дева, ни старец, ни монстр. Смерть — это неизбежность. Дыхание прекращается, исчезают реакции на свет, голова запрокидывается, возможно появление пены у рта; со временем появляются пятна на коже, тело остывает, в конце умирает по мозг, а следующая остановке — сырая могила.       Стены старой католической церкви встретили посетителей благоуханием цветов. Повсюду стояли огромные вазоны с белыми розами, выглядевшими искусственно. Рей вспомнила брошенную мистером Реном фразу: «Кира ненавидит белые розы, точнее, ненавидела. Пусть тогда все будет в белых розах на похоронах. Скажите гостям, чтобы они приходили с белыми букетами… Всё должно сверкать». Она предположила, что мужчина находится в безумии после трагедии, а не мстит. Даже после смерти. Он ведь не может быть настолько ужасен?       До панихиды оставалось десять минут; перед входом в церковь собралась очередь. Рей наблюдала за людьми, спешившими занять свободные места и переодически поглядывала на нарочные часы — трехнедельный кошмар наяву подходил к логическому завершению; кровь, которая, казалось, впиталась в стены отеля, бесконечные допросы, телефонные звонки, вспышки камер. Вероятно, руководствуясь инстинктом самосохранения, Рей закуталась в шерстяную шаль.       Это был не первый труп, увиденный Рей за её короткую жизнь, но определённо самый неожиданный. Смерть матери была чем-то понятным. Что ждать от наркоманки? Смерть деда… Ему было за семьдесят, немощный и старый с проблемами сердца «на сдачу». А Кира…       Когда гроб с женщиной опустили в землю, сердце Рей тоже упало. Ко ней пришло осознание ужаса и трагичности происходящего.       Но тогда ей ещё не верилось, что настал конец.       Трубы органа приглушенно завыли, и родные Киры — отец в военной форме ВВС, кузины-близнецы и младший брат, которые до сих пор стояли у входа, плача, обнимаясь и суетясь, словно единое целое, зашагали вперед, и лишь её супруг, мистер Рен, шел отдельно, следя за тем, как двое мужчин несли белый гроб.       Обычный белый ассоциируется с праздником, с чистотой, со свадьбой, но никак не с похоронами. Злая шутка сознания Рей запечатлела этот невинный цвет, как символ горя.       Отец Киры — крупный мужчина с добродушными широким лицом, напоминающий хоббита Бильбо Беггинса , а кузины — двойняшки-милашки, с рыжими волосами и веснушками, впечатление о которых тоже складывалось положительное; не змеиного взгляда, не роковой сексуальности. Позади них шел брат, обливаясь слезами.       Базин Неталл стояла рядом, зажав рот рукой, обтянутой перчаткой, не в силах поднять на подругу взгляд и объяснить хоть что-то. Ее слезы звонко закапали на кожаную сумочку от «Шанель». Женщина, сидящая рядом, взяла ее за руку. Рей достала из кармана пальто носовой бумажный платок, готовясь морально к дальнейшему — она знала наверняка, что трогательные речи родственников никого не оставят равнодушными, даже таких циников как она.       Пока священник в парадной рясе зачитывал первые молитвы, гости встали и сели, потом еще раз встали и сели, вторя текст на молитвенных листах. На обороте была напечатана фотография Киры, где она совсем непохожа на себя:

В память о КИРЕ РЕН, верной жене, любимой дочери, лучшей подруге.

      У гроба стоял огромный портрет Киры, где она была более-менее похожа на ту себя, которую знала Рей. На подиум рядом взошел отец, гремя медалями и орденами на мундире. Его лицо было красным и мокрым от слез. Вытащив из кармана листок, он попытался прочитать прощальные слова, но не смогу совладать с эмоциями, дав слабину, непозволительную для военного. Его место занял Кайло, помог сначала опуститься тестю в зал, а потом встал за трибуну. Хоть лицо и приняло скорбное выражение, голос оставался твердым:       — Это мое письмо к Кире. Она была верной женой, просто верной женой. Она была Кирой для окружающих. Она была Кирой Викторией Рен в пунктирах бланков. Но в моих объятьях она была всегда: любимой*. Не могу поверить, что тебя больше нет. Больше никогда я не услышу твой звонкий смех, больше никогда не вздохну аромат твоей кожи после души, больше никогда не услышу очередные сплетни о подружках перед сном. — По залу прокатился слабый нервно-игривый смешок. — Твой отец никогда больше не станет дедушкой, а брат — дядей. Мы будем скучать по тебе на воскресных обедах и утренних молитвах. Нам будет не хватать тебя. Это чудовищная потеря. Как для семьи, так и для окружающих. Ибо есть деяние зла. Библия гласит: «Око за око, зуб за зуб». Но давайте лучше вспомним: «Возлюби ближнего своего». Будем же открыты к нашим родным, ведь время, как оказалось, не обернуть вспять.       «Око за око… Так и слепыми можно остаться», — подумала Рей.       Мистер Рен вернулся на свое место, к нему сразу бросилась Фазма, но вдовец, видимо, в чужой поддержке не нуждался.       Когда гости вышли на кладбище, пошел снег. Тело не разрешили депортировать из Швейцарии из-за ведущегося расследования, поэтому было принято решение похоронить девушку здесь, рядом с церковью, относящейся к отелю «Превосходство», как символ памяти о том, как много Кира сделала для этого места.       Есть мудрость, что дети не должны умирать раньше родителей. Рей вспомнила слезящиеся глаза Киры, когда она говорила о покойной дочери. Возможно, сейчас они вместе и, возможно счастливы вместе.       И опять деревянный гроб. Скрипение ремней лифта, опускающийся безликий ящик из дорогого красного дерева в мерзлую зимнюю землю. Рядом плачут навзрыд незнакомцы: женщины в элегантных чёрных платьях с кружевом, их мужья в костюмах-тройках и даже маленькие дети.       «Думаю, мне стоит пустить слезу для вида», — подумала Рей, но в ее глаза сухи.       Оцепенение не прошло, даже когда после окончания церемонии все вернулись в отель на панихиду.       В ресторане накрыли стол-фуршет, состоящий из разных видов мяса, достали несколько бутылок элитного алкоголя и предусмотрительно застелили кожаную мебель в лобби, чтобы люди не испачкали ее. Гости разделились на две группы: те, кто плакал, и те, кто нет. Кто-то пил вино на балконе и обсуждал выборы в местной мэрии, а другие шептались о присутствующих. Иногда тихо возмущались о смерти Киры.       — Почему прекраснейшие из нас уходят так рано? — спросила женщина с высокой причёской, прикрывая рот ладонью. Подружки одобрительно закивали.       — Если бы не Кайло! Похороны прошли на высшем уровне! — сказала одна из них. — Ей бы понравилось.       Рей подошла к столу, чтобы взять несколько тарталеток и ее встретили пугающей тишиной. С минуту они молчали, пожирая девушку взглядом, а потом сокрушенно прошептали, как печален повод, по которому они собрались. Рей не хотелось говорить с ними, поэтому она повернулась к женщинам спиной, наливая в стакан водки. Но все же из вежливости, они обменялись стандартными фразами, из которых я узнала, что эксцентричная дама — богатенькая вдова (у неё птицефабрика в Северном Йоркшире), а ее молоденькая подруга — избалованная дочурка местной знати, выходцев из аристократии, которая почему-то сочла нужным сочувственно держать Рей за руку.       — Рей, а у тебя есть дети? — неожиданно спросила дама-птицефабрика.       — И есть ли муж? — подхватила вторая.       Ей было неудобно отвечать на такие вопросы, но она все же отрицательно покачала головой:       — Нет и нет.       И показательно посмотрела на часы, делая вид, что разговор становится мне неинтересным. Жасмин начала говорить о своих детях и о том, как я резвилась с ними много лет назад. Прошлое, связывающие меня с этими людьми, напрягало.       — Удивительно, почему Кира нас не знакомила? Ты просто душка. В ее вкусе, — подмигнула девица.       — Что значит «в её вкусе»?       — Ну, она часто устраивала благотворительные выходы: находила дурнушку, преображала её, покупала новые шмотки, а потом удачно выдавала замуж, — пожала плечами первая, — я, например, так нашла покойного Джозефа. Прекрасный брак, который разрушила его девяностый день рождения. Сердечный приступ.       — Вот как, — нервно улыбнулась Рей.       Ей вдруг стало противно от самой себя. Она быстро вышла на улицу, где все еще завывал ветер и летели с неба снежинки.       — От подобной трагедии не застрахована ни одна семья на свете.       Рей, похоже, вопреки своим первоначальным намерениям, по-настоящему сосредоточилась на своих мыслях, но после того, как она взяла краткий тайм-аут и вышла на свежий воздух, к ней вернулся прежний холодный настрой. Она повернулась в сторону детектива Скайуокера.       — Детектив.       — Мисс Ниима, рад встречи. Как ваше самочувствие?       — Более чем удовлетворительно, сэр, — ответила она. — Что вы здесь делаете?       — Ну, я как и прочие был приглашен на похороны. Все-таки, мы не чужие люди друг другу были.       — В каком смысле?       — Так вы не знали? — улыбнулся мужчина. — Я дядя Кайло. По материнской линии.       В мгновение пазл в голове Рей сложился.       — Разве это не конфликт интересов? Как вы можете расследовать это дело…       — Я заинтересован в том, чтобы преступники оказались в тюрьме. Даже если это родственники.       — Вы жесток…       — У меня такая работа, мисс Ниима. К слову, не беспокойтесь. Я больше не лезу в дело Киры. Иногда один звонок решает многое: меня отстранили от работы. Полагаю, что кто-то не хочет, чтобы правда вскрылась.       — Какая правда? Кира покончила жизнь самоубийством.       — Конечно, конечно. Разве это не более лёгкий вариант? Списать все на нестабильное душевное состояние женщины, страдающей алкоголизмом, несчастной в браке…       — Тогда что с ней случилось по-вашему? — спросил Рей, когда мужчина предложил ей сигарету.       — Если вам и вправду интересно, мисс Ниима, скорее всего, кто-то из постояльцев отеля убил Киру Рен и инсценировал самоубийство.       — Я могу выдвинуть дюжину возражений…       — В крови нашли следы эфира. Киру усыпили, а после убили. Жестоко и без сожалений.       — Глупости…       — Самое главное: если, как говорит её муж, поиски службы безопасности велись так упорно и так тщательно, преступника обязательно нашли бы по горячим следам, но этого не произошло. Он прекрасно маскировался, сливался с окружающей средой. Настолько хорошо втерся в доверие, что на него не подумали бы… Кто-то новенький, но с хорошей репутацией.       — Глупости… Подождите, — осознание сказанный детективом слов, парализовало Рей, — вы меня подозреваете?       — Вы сами сделали такой вывод, Рей… Хотя, согласитесь, вы так хотели быть похожи на неё. Маленькая девочка из бедной семьи, завидовавшая красоте и состоянию жертвы…       — Как вы смеете! — воскликнула девушка.       — Учитывая ваше прошлое… Я навел справки по поводу вашего ментального здоровья, так что…       — Это не ваше дело. И ничье больше! Я не убивала Киру.       — Хочется в это верить. Но…       — Люк!       Голос разнесся по террасе, как выстрел лавинной пушки. Они обернулись. К ним подходил мистер Рен. Профилем и блеском в глазах он напоминал хищную птицу.       — Если вы знаете убийцу, Рей, стоит ли его прикрывать, а? Возможно, его имя вертится у вас на языке. Почему вы боитесь?..       Девушка ощутила выброс адреналина и мгновенно её ладони вспотели.       — Что-то случилось? — спросил он у детектива.       — Нет, слава богу. Просто поделился с этой прекрасной дамой сигаретой. Приношу вам свои соболезнования, — откланялся Люк. — Как жаль, что так всё произошло.       — Оставьте жалость тем, кто в ней нуждается.       Рей увидела, как вытянулось лицо детектива. Последнее слово осталось за ее начальником. Мистер Скайуокер или спасовал, или проявил старческую мудрость. Он кивнул им и скрылся за двойными дверями.       — Все хорошо? — уточнил начальник.       — Да. Не забивайте голову лишним, вам хватает хлопот, — попыталась улыбнуться Рей и закурила. Мистер Рен тоже достал из кармана пачку сигарет.       — Давно забытая привычка, — уточнил он, заметив вопрошающий взгляд Рей. — Позволяю эту слабость в минуты отчаяния и гнева. Хотел вам сказать, что даю отгулы. Отдохните день-два после всего, что произошло, договорились?

***

      Рей откупорила припрятанную на «тот» случай бутылку «Josh». Конечно, обидно позволить себе бутылку каберне только за двенадцать долларов, но ее рождественского аванса хватило только на покрытие оставшихся долгов и на билет до Ирландии; вторая часть обещанной суммы придет только в первых числах января, до этого момента ей придется опять мириться с неблагосклонностью судьбы и, видит Бог, Рей не предвзята относится к своей судьбе.       Распустив влажные волосы, девушка залезла на кровать с ногами и приготовилась отвлекаться, просматривая очередную новинку по подписке на «Нетфликс», когда ступеньки заскрипели и в дубовую дверь шале ударили два раза. Не спеша встав, Рей спросила:       — Кто там?       Соблюдая осторожность, она отворила запертую на ночь дверь. На снегу виднелись человеческие следы. Вечерние огни освещали городок. Рей не заметила никого. Возможно, чья-то злая шутка? Холодок прошелся от затылка до копчика.       Рей уже хотела захлопнуть дверь, как увидела на ступеньках папку. Подняв ее с земли, она быстро пролистала бумаги в файлах. Отчеты о поставке сельскохозяйственного оборудования компанией «Первый орден», и на каждой странице была подпись мистера Рена. А в конце была вложена записка. Почерк принадлежал покойной Кире Рен.

Я ТЕБЕ ВЕРЮ

      — Что за черт…       Девушка попыталась внимательнее вчитаться в текст, понимая, что уже видела эти документы! Кира просила сделать их копии и разослать по указанным адресам… Рей пробежалась глазами по тексту документов.       «Если вы знаете убийцу, Рей, стоит ли его прикрывать, а?» — всплыли слова детектива Скайуокера в памяти.       Рей захлопнула дверь шато и закрыла на замок.