Frozen Sunlight

Час, который потребовался им, чтобы вернуться обратно в Мондштадт, был самым долгим в жизни Кэйи. Лица стражников, стоявших у ворот, побледнели, когда они увидели Итэра в его руках. Путешественник и вправду представлял собой жалкое зрелище: он всё ещё был без сознания, смертельно бледный, а бинты насквозь пропитались кровью. Каким бы уставшим ни был Кэйа, он пошёл быстрее; теперь, когда они, наконец, здесь, ему не нужно беспокоиться о том, что он свалится без сил, прежде, чем они вновь окажутся в безопасности. Дорога до госпиталя заняла всего несколько минут. К счастью для них, доктор был за стойкой регистрации и занимался оформлением документов, погрязнув в кипе бумажных стопок, когда они ворвались внутрь. Когда он поднял глаза и увидел их, он показался таким же шокированным, как и стражники у ворот. — Капитан Кэйа, что произошло? Следуйте за мной, — сказал он, быстро перемещаясь в пустую комнату в нескольких метрах от них. — Он был заколот в грудь ледяным шипом мага Бездны, — ответил Кэйа, пройдя в помещение и осторожно положив Итэра на койку. — Я достал его и немедленно обработал рану, у нас под рукой также было зелье из волчьих крючков. Как всё выглядит? — спросил Кэйа, когда доктор полез в шкаф за свежими повязками и чистой тканью. — Давайте поглядим, — он отрезал окровавленные бинты и слегка поморщился, осматривая рану, — что же, я уверен, что своевременная перевязка и зелье спасли ему жизнь. Без них он, вероятнее всего, истёк бы кровью. — Глаз Бога, висящий на его поясе, мягко светился, когда он, не задумываясь, намочил ткань в руках и начал осторожно вытирать кожу вокруг. — На первый взгляд, я бы сказал, что он будет жить, но ему потребуется довольно много времени, чтобы полностью восстановиться. Здесь определённо потребуется физиотерапия. Он не смотрел на Кэйю, когда говорил, будучи полностью сосредоточенным на Итэре. — Прошу прощения, но мне придётся попросить вас подождать снаружи. Мне нужна полная концентрация. Перед тем, как уйти, Кэйа бросил последний взгляд на Итэра, но вместо спокойствия, другое, незнакомое чувство, пронзило до самых дальних глубин сознания.

***

Выйдя из помещения, Кэйа прислонился к стене и скрестил руки на груди, когда Эмбер посмотрела на него с нескрываемым беспокойством. — Что-то не так? — он спросил. — Я понимаю, что неотразим, но ты пялишься на меня с тех пор, как мы вернулись. Эмбер покачала головой; шутка, похоже, нисколько не ослабила тревоги в её глазах. — Просто… это было странно… — Что именно? Два мага бездны, расположившихся всего в часе ходьбы от города? Согласен, но, по крайней мере, эта проблема теперь в прошлом. Хотя, должен признаться, сейчас я не в настроении распинаться в рапорте для Джинн. — Дело не в этом, — мягко сказала Эмбер, — я про тебя. Кэйа приподнял бровь. — Правда? И что же ты имеешь в виду? — Ты так разволновался. Когда она говорила, в её голосе не было осуждения; ничтожное утешение для Кэйи, который прекрасно понимал, что кто-то видел его в столь уязвимый момент. — Я никогда раньше не видела тебя в таком отчаянии. Честно говоря, люди, которых раньше ранили или даже убивали, всегда казались тебе больше нашумевшим раздражителем или даже игрой. Кэйа замолк, тщательно подбирая следующие слова. В конце концов, отрицать то, что произошло, бессмысленно; Эмбер наблюдала за этим представлением с первых рядов. — Я полагаю, что наш путешественник — исключение из многих правил, — тихо сказал он, — и я предполагаю, что ты окажешь мне милость и сохранишь эту информацию при себе. — Я никому не скажу, — пообещала Эмбер, — я думаю… на самом деле, это даже хорошо. — Хорошо? — переспросил Кэйа. — И что именно «хорошо»? — Быть таким напуганным… это означает, что ты очень заботишься о нём, верно? Он важен для тебя, — сказала она, задумчиво коснувшись подбородка, — хорошо, что в твоей жизни есть такой человек. Кэйа отвернулся, не в силах встретиться с ней глазами. — Полагаю, что так. Тогда она улыбнулась ему, а улыбка её светилась искренностью, за которую её обладательница была знаменита. — Не волнуйся, капитан. Твой секрет в безопасности со мной.

***

Итэр поморщился, медленно открывая глаза. Он никогда раньше не видел комнаты, в которой находился — она была уютной, тускло освещённой тёплым светом волшебного фонаря, стоявшем на столе неподалёку. Итэр заметил, насколько мягкими были одеяла и насколько удобной была постель, когда он пытался прийти в себя, повернув голову, чтобы увидеть Кэйю, сидящего в кресле рядом с ним. «Он читает», — осознал Итэр, разгоняя туман из собственных мыслей. Читает… и держит его за руку. Итэр слегка сжимает её; его хватка была невероятно слабой, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Кэйи. Он с улыбкой оторвался от страниц своей книги и отложил её в сторону. Итэр едва успел скользнуть взглядом по обложке: «Лесной бриз». — Доброго утра, — мягко сказал Кэйа, убирая свою руку. Итэр почувствовал укол сожаления о потерянном контакте, как и Кэйа, — ты спишь уже довольно долго. Эмбер решила составить компанию Паймон, пока ты отдыхаешь. Как ты себя чувствуешь? — Так… так, словно меня проткнули ледяным шипом в грудь, — прохрипел Итэр. Он поморщился; в горле пересохло настолько, что его нещадно саднило. Как долго он так пролежал? Кэйа усмехнулся, потянувшись за стаканом воды. — Так оно и было. Он поднёс стакан ко рту Итэра, чтобы помочь ему напиться; она была прохладной и свежей, и Итэр был уверен, что вода никогда раньше не казалась ему такой вкусной. — И вот ты здесь, почти два дня спустя, на пути к тому, чтобы вновь стать здоровым. Считай, что я впечатлён. — Ты спас меня, — тихо сказал Итэр, когда Кэйа поставил стакан обратно на тумбочку, — я помню… — Выходит, что так, — сказал Кэйа. Его текучая манера говорить, в действительности же была лишь увесистым покровом для возлежавших под её весом беспокойства и тревоги, но прямо сейчас он бы не удивился, если Итэр видел его насквозь, — но я уверен, что ты сделал бы то же самое для меня. — Да, — без колебаний произнёс Итэр, — да… сделал бы. Он медленно моргнул, погружаясь в свои мысли — те ворохом метались в голове; его реакция всё ещё слегка заторможенная. — Это твой дом? Кэйа промычал. — Да. В нём нет ничего слишком яркого и помпезного, но мне хотелось бы думать, что он довольно уютный и очаровательный. Я обязательно проведу тебе полную экскурсию позже. — Хорошо, — согласился Итэр. Его взгляд стал немного расфокусированным, когда он старался проанализировать свои воспоминания, и в частности, он обнаружил, что сосредоточился на одной занимательной вещице, — ты звал меня птичкой, а ещё голубкой. И я помню, как ты нёс меня, прежде чем я потерял сознание. Лицо Кэйи ощутимо потеплело — чувство, которое поселилось в его душе вместе с появлением Итэра, снова дало о себе знать. — Ах, я надеялся, что ты всё-таки забудешь некоторые моменты, — сказал он с кривой улыбкой. — Я рад, что не сделал этого, — тихо сказал Итэр. Он покраснел, когда Кэйа ухмыльнулся. — О, так тебе нравятся сладкие прозвища, не так ли? Что же, такой джентльмен, как я, не посмеет тебя разочаровать. Полагаю, что я мог бы использовать их время от времени. — Ты невыносим, — сказал Итэр со слабой улыбкой. — И всё же ты здесь, наслаждаешься моей компанией. Теплота и нежность на лице Итэра были почти ошеломляющими. — Верно, — тихо согласился он, — думаю, мне очень повезло, — он закрыл глаза на мгновение с лёгким вздохом, — наверное, мне не стоит работать какое-то время, верно? — Джинн и остальные более чем способны собрать информацию и скоординировать усилия по борьбе с Ужасом Бури самостоятельно. Гильдия искателей приключений в полном порядке, а поиски твоей сестры идут полным ходом. Эмбер сказала, что вчера развесила ещё несколько плакатов. Позволь себе немного отдохнуть, — он потянулся за стаканом и вновь поднёс его к губам Итэра, чтобы помочь ему, — можешь оставаться здесь, пока выздоравливаешь, как я уже упоминал ранее. А если быть точнее, то я настаиваю. — Почему вдруг? — с любопытством спросил Итэр. — Скорее всего, это займет время, я не хочу навязываться или мешать. — Как минимум два месяца, и потому, что я смогу приглядывать за тобой, — сказал Кэйа. Он внутренне вздрогнул от того, насколько уязвимыми для него казались эти слова, но продолжил, несмотря ни на что, — и я с уверенностью могу сказать, что ты никогда не будешь навязываться или мешать мне. Здесь всегда будет место для тебя. — Ты так относишься ко всем раненым рыцарям? — Итэр улыбнулся. Кэйа тихо рассмеялся. — Итэр поддразнивает меня? Мир с ног на голову перевернулся, не иначе. Но нет, эта привилегия предназначается только для тебя. — Ну и ну, это большая честь для меня, — глаза Итэра сверкали от счастья, и он застенчиво протянул руку, чтобы вновь сжать ладонь Кэйи, — всё… всё в порядке? — тихо спросил он. Радость в груди Кэйи была такой сильной, что у него едва ли получилось сохранить дыхание ровным. Он нежно сжал руку Итэра, не в силах полностью сдержать улыбку, расплывающуюся на губах. — Конечно, тебе нет нужды спрашивать меня.

***

Четыре дня спустя Кэйа решил, что Итэр достаточно здоров, чтобы передвигаться, и потому провёл обещанную экскурсию по дому незадолго до обеда — что заняло не так много времени, учитывая, что дом и вправду был достаточно скромным. — Постой, у тебя нет второй спальни? — спросил Итэр. Кэйа пожал плечами. — Зачем она мне? Я живу один и не могу похвастаться вечно раскрытой для гостей дверью, — его упрямое нахмуренное лицо показалось Итэру довольно милым. — Ты знаешь, что я не это имел в виду. Где ты спал всё это время? — Смотрю, ты уже позабыл про диван в гостиной, — поддразнил Кэйа, — обещаю, он удобен ровно настолько, насколько выглядит. — Ты не можешь спать на диване, — настаивал Итэр, — не в своём собственном доме. Кэйа притворно задумчиво почесал подбородок. — Хм, ты так считаешь? Потому что я совершенно точно уверен, что занимаюсь этим уже почти неделю, посмею добавить — с большим успехом. — Я больше не буду занимать твою постель, — возразил Итэр, — это я буду спать на диване. — Не с этой раной, — усмехнулся Кэйа, — я прекрасно спал. На самом деле, даже лучше, чем когда-либо. Он сказал слишком много, и понял это только тогда, когда слова уже сорвались с губ. Это не было такой ужасной ошибкой, если вспомнить то, что он делал ранее, но, опять же, у его маленького рыцаря определённо имеется способ в очередной раз вывести его из равновесия. Упрямство на лице Итэра перетекло в любопытство, и Кэйа готов поклясться, что тот совсем немного смутился. — Почему это? — Это поистине удобный диван, — уклонился Кэйа. Не совсем ложь, но, конечно, и не причина его мирного сна. Сомнение на лице Итэра дало понять, что он ни капли не убедил его в этом, но он решил больше не настаивать на этом вопросе — по крайней мере, пока. — Хорошо. Тогда… могу ли я посмотреть, как ты готовишь обед? Интересно понаблюдать на тебя в деле. «И мне нравится находиться рядом с тобой», — не договорил он. — Конечно, — улыбнулся Кэйа, — я даже позволю тебе выбрать то, что мне нужно будет сделать.

***

— Как он? — мягко спросила Джинн. Кэйа прислонился к стене кабинета, скрестив руки на груди и избегая её взгляда. — Довольно неплохо, если ты спрашиваешь меня. Доктор ежедневно приходит осматривать рану и, кажется, доволен прогрессом, — он посмотрел на неё, даже не потрудившись скрыть подозрение в голосе. — Не говори мне, что ты попытаешься вернуть его к работе уже сейчас. — Нет, конечно, нет, — быстро ответила она, — уверяю тебя, я спросила это из искреннего беспокойства. Что касается ситуации с Ужасом Бури, Дилюк приказал своим людям отслеживать информацию о маге, который контролирует Двалина. — Прости мне, что я говорю за пределами своего положения, — тихо сказал он, — но если информация будет собрана до того, как Итэр придёт в норму, я должен настоять на том, чтобы его оставили в покое, по крайней мере на время, достаточное для того, чтобы он смог свободно использовать руку. И, как тебе известно, это займет довольно много времени. Как минимум два месяца, быть может, больше. Джинн слегка наклонила голову, изучая его. — Ну, конечно. Я бы не стала подвергать его большей опасности без явной на то необходимости. Мондштадт уже насмотрелся трагедий, я отказываюсь добавлять к ним ещё и смерть нашего путешественника, — она сделала паузу, явно преисполненная любопытства, — хотя, должна признать, это совсем на тебя не похоже. — О? — с притворным невежеством спросил Кэйа. — Боюсь, не понимаю о чём ты. — Защищать кого-то вроде него, — пояснила Джинн, — как тебе известно, я глубоко уважаю тебя и доверяю, но даже я нахожу твои методы и обращение к другим, даже твоим собственным людям, довольно… безжалостными, время от времени. Чьё-то ранение ещё никогда так не беспокоило тебя; в худшем случае, это было лишь временным неудобством, если ты вообще помнил об этом. И вот опять. Кэйа знал, что не сможет защищать и заботиться об Итэре так, как делает это сейчас, не заставляя притом окружающих удивлённо выгибать брови… но он не мог найти в себе силы на то, чтобы сожалеть о подобном. Итэр стоил всего этого и даже больше. — Что же, никто из них не был нашим достопочтенным рыцарем, — прямо сказал он, — что бы Мондштадт делал без своего нового героя, одного из тех, кто жизненно необходим для того, чтобы Двалина не зарубили, словно скотину на убой? — Не думаю, что это единственная причина твоих действий, — ответила Джинн, — на самом деле, я бы даже сказала, что это и не главная причина вовсе. Но… полагаю, это меня не касается. Пока он будет здоров и в безопасности, я буду более чем довольна. — Он будет, — сказал Кэйа, — я позабочусь об этом.

***

Люмин стояла прямо перед ним. Она выглядела именно так, как он запомнил, но что-то было не так. В её глазах сквозил холод, который он никогда ранее не видел, угрожающая атмосфера куполом повисла над его сестрой, яростно отдавая звоном в висках, напоминая, как всё это противоречило его воспоминаниям. По крайней мере, травянистая равнина, раскинувшаяся перед ними, была прекрасна; усыпанная яркими цветами и кристальными бабочками, а солнце воспарило высоко в небе. Но, каким-то образом, холод в её глазах стал чем-то материальным, и температура вокруг них стремительно начала падать. Трава и цветы засохли, погибнув, и бабочки безжизненно упали на землю перед ними, в то время как она молча смотрела на него, переполненная горькой ненавистью. — Люмин? — Итэр ненавидел то, как испуганно он звучал. — Люмин, что случилось? Я… Внезапно почва под ногами смягчилась и начала утягивать его под землю. Как бы сильно он ни боролся, казалось, что теперь он никогда не сможет выбраться на свободу, а затем он понял, что кровь ручьем стекает с него. Собственная рана вновь разошлась, кожа заскользила, разрываясь и краснея, высвобождая густые капли, но его продолжало погружать всё глубже и глубже в землю. — Люмин, прошу, помоги мне, — на её лице не было ни беспокойства, ни раскаяния, и Итэр почувствовал, как страх разъедает его изнутри, — мне жаль, что я ещё не нашел тебя, я искал… — Слишком поздно. Слова были сказаны без привычных любви и тепла, и Итэр почувствовал, как последние клочки надежды начали исчезать. Его голова полностью погрузилась в грязь, и он обнаружил, что падает в непроглядную тьму, а его планер испарился, словно его никогда и не было. Всё вокруг было чёрным, словно смоль; он был один, истекающий кровью, и мог только молиться, чтобы это всё наконец закончилось. — Итэр. Голос был мягким и очень знакомым. Но откуда ему здесь взяться? Тут не было ничего, кроме пустоты, ничего, кроме бесконечного падения. — Проснись, птичка. Был ли там ещё кто-то? Он почувствовал нежное прикосновение к своей щеке, вытирающее слёзы, о которых даже не подозревал. — Прошу, помоги мне, — прошептал Итэр, — мне жаль, мне так жаль… — Итэр, — снова позвал голос, настойчиво, но не злобно, — я здесь. Где? Тут ничего не было. Но потом он почувствовал, как кто-то сжал его руку, и его глаза распахнулись. Вся тьма испарилась; он был в постели Кэйи, окружённый теплом и светом, а сам Кэйа был прямо перед ним. — Это был просто кошмар, — заверил он. Его прикосновения были такими же нежными, как и его голос, когда он вытирал слёзы с лица Итэра, и тот почувствовал, как быстрое биение его сердца наконец, замедляется, позволяя ему сконцентрироваться. — Прости, мне жаль. — Тебе не за что извиняться, голубка, — Кэйа аккуратно провёл большим пальцем по щеке Итэра, а затем заправил прядь волос за ухо, прежде чем заговорить, — здесь, со мной, ты в безопасности. Итэр глубоко вдохнул и снова закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущении того, как Кэйа нежно поглаживает его волосы. — Я… был громким? Я разбудил тебя? — Нет, — тихо ответил Кэйа, — я пришёл проверить тебя перед тем, как отправиться на работу, — не ложь, но и не вся правда. «Я постоянно проверяю тебя и каждый раз задерживаюсь слишком надолго» было бы слишком неловким. Разочарование яркими красками пестрело на лице Итэра, а его хмурый взгляд стал немного глубже, когда Кэйа отстранился. — О, тебе нужно уйти? — Нет, — небрежно ответил Кэйа, — рыцари Ордо Фавониус смогут продержаться пару часов без меня — хотят они того или нет. И я думаю, иногда тебе следует позволять себе быть чуточку эгоистичнее. Хоть я и уверен, что уже знаю ответ, но скажи мне — чего ты хочешь? Итэр замолчал и, прежде чем заговорить, посмотрел на свои руки. — Останься со мной? — прошептал он. Тепло пушистым котёнком свернулось у сердца Кэйи; как Итэр мог заставить его перестать дышать всего тремя словами? — С радостью, — ответил он, — есть ли что-то ещё, чего желает мой маленький рыцарь? В конце концов, ты застрял здесь со мной ещё на два месяца; тебе стоит привыкнуть к тому, чтобы просить меня о чём-то. Итэр остановился, а затем робко потянулся к руке Кэйи. Когда он заметил растущую улыбку на его лице, то отвернулся, смущённый, но явно счастливый.

***

Кэйе было уютно и комфортно на своём абсурдно плюшевом диване, будучи одетым в пижаму и закутанным в одеяло. В густой темноте дома царила тишина, но она почему-то казалась почти оглушительной, забиваясь в самые сокровенные и потаённые бреши. Поскольку ничто не могло его отвлечь, то не было ни одного простого способа отогнать ураган мыслей, который он всё это время сдерживал. Для любого, кто обращал на него внимание, становилось до смехотворного очевидно, что Итэр был чрезвычайно важен для него. Причины же, по которой он был так для него важен… ну, на самом деле, догадаться достаточно легко, но не то, чтобы он был готов признаться об этом вслух хоть кому-то. Но здесь, в умиротворяющей тишине собственного дома, с Итэром в соседней комнате, он чувствовал, что может быть честным, хотя бы с самим собой. «Я влюбился в первый раз. Мне думалось, что я уже не способен на это, однако только поглядите, где я теперь», — он печально улыбнулся; у него было столько поношенных масок, отточенных за всю жизнь, и Итэр видел каждую насквозь, но вместо того, чтобы сбежать, когда проблески настоящего Кэйи стремительно вырывались наружу, он остался, благословив его искренней любовью и заботой. Это одновременно было воодушевляюще и устрашающе. Любовь таила в себе надежду и тепло, потенциал для взаимопонимания и радости с другим человеком, о которых он и мечтать-то не смел. Но она также скрывала страх, липкий, сжимающий и без того ледяное сердце, потому что мысль о потере Итэра в любом своём безграничном проявлении была невыносимой. «Слишком поздно бросать всё и убегать». Воспоминания о его руках, залитых кровью Итэра, были невыносимо пугающими. Он знал, что никогда не забудет его болезненный крик, который со звоном разбивался о поднебесье, этот взгляд его золотых глаз, когда Кэйа всё ещё не был уверен, выживет ли он на самом деле. Увеличить между ними дистанцию теперь будет невозможно, потому что если с Итэром случится нечто ужасное, что Кэйа мог предотвратить… Его кожа покрылась мурашками, и он отбросил эту мысль в сторону. Не стоит думать об этом, ведь никуда уходить он не собирался. Это даже не обсуждается. Вместо того, он погряз в воспоминаниях, бережно хранящихся в его памяти, заставляя себя подумать о том, что ему нравилось в Итэре. Эта милая улыбка, его прекрасный смех, то, как он закатывает глаза, когда Кэйа флиртует с ним. «И ещё ему нравятся мои милые прозвища». Он почувствовал, как щёки слегка заливает румянцем, и снова подумал о том, каково это — держать Итэра за руку, успокаивать его после ночного кошмара, о застенчивом взгляде, которым он одаривал его, стоило ему попросить Кэйю остаться с ним. «Моя драгоценная маленькая птичка». Было слишком легко впасть в фантазию о ночах, проведённых друг с другом, о том, как он мог бы держать его близко-близко, купаясь в безграничном тепле. Его сердце болезненно защемило, стоило ему подумать об этом, когда он погрузился в сон, задаваясь вопросом, думал ли Итэр о том же.

***

— Что ж, это было занимательно, — сказал Кэйа, отпивая от бокала с вином. — Они мои друзья, но думаю, что слово «утомительно» тоже хорошо подошло бы, — засмеялся Итэр. Эмбер и Паймон только что ушли; небольшой визит, дабы проверить его самочувствие, затянулся на почти трёхчасовую оживлённую беседу за ужином, — было бы неплохо провести время в тишине. Кэйа улыбнулся в свой стакан. — Рад снова побыть со мной наедине? Как лестно. — Мне просто нравится проводить с тобой время один на один. Это… правда приятно. А ещё похоже на очередную привилегию, доступную исключительно мне. — Никогда не знаешь, за каким поворотом тебя вновь настигнет эта дурманящая похвала, — ухмылка плавно растеклась на его лице. Несмотря на повседневно мягкий и покладистый тон, его щёки немного заалели, — но полагаю, что на мгновение я мог бы стать чуточку серьёзнее и сказать, что чувствую то же самое, — у него перехватило дыхание, когда Итэр, почти сияя, посмотрел на него. — Спасибо, Кэйа. — За что? — спросил он, наклоняя голову чуть вбок. — За то, что сказал мне правду. Слова были одновременно трогательными и болезненными. Если бы здесь был Дилюк, то его лицо исказилось бы от отвращения, услышь он подобное. «И был бы прав», — подумал Кэйа. Какая ирония. — Ради тебя я стараюсь изо всех сил, — тихо сказал он, — а теперь, как насчёт свежего воздуха? В конце концов, ты торчишь взаперти уже целую неделю. У фонтана, к которому я водил тебя раньше, есть небольшой сад, и я подумал, что он может тебе понравиться. — Звучит потрясающе, — согласился Итэр, — но ты уверен, что всё в порядке? Ты провёл со мной весь свой выходной. Кэйа тепло улыбнулся. — Да, и я с радостью сделал бы это снова.

***

Несмотря на то, насколько измученным и потрёпанным себя чувствовал Итэр, он всё ещё наслаждался — проводить столько времени вместе с Кэйей, всё это действительно чувствовалось как-то по-особенному; даже самые обыденные моменты доставляли большее удовольствие, нежели он смел себе вообразить. Конечно, он не был рад тому, что его ранили, но воспарившая над ним серая туча неудач, определённо была окантована серебром. Ему казалось, что с каждым днём они постепенно становятся всё ближе, и сегодняшний день не был исключением. — Я заметил, что последнее время ты не заплетаешь волосы, — размышлял Кэйа, — ты делал это несколько дней, но потом перестал. Итэр, нахмурившись, оторвался от книги. Они сидели бок о бок на диване Кэйи, читая вместе. — Просто всё выглядело не так, как я хотел, — вздохнул он, — мне нужно тянуться к макушке, чтобы заплести верхнюю часть, но пока что я не могу этого сделать. Кэйа промычал. — Всего две недели назад я посоветовал тебе быть чуточку эгоистичнее, — Итэр был сбит с толку. — Ты всегда можешь попросить меня о помощи, — пояснил он, — по правде говоря, я был бы рад, если бы ты это сделал. — Даже с чем-то настолько глупым, как заплести косу? — Почему нет? — Кэйа отложил книгу в сторону, сосредотачивая на нём своё внимание. — Это не непосильная задача, и мне хотелось бы думать, что у меня неплохо получается, иногда я заплетаю и свои собственные волосы. — Я просто не хочу беспокоить тебя по пустякам, — сказал Итэр. Он отвёл взгляд, явно немного взволнованный, — ты и так сделал для меня слишком много. — Я хочу, чтобы ты беспокоил меня по пустякам, — тихо произнёс Кэйа, — кроме того, ты тоже делал для меня очень многое ещё до того, как получил ранение, причём, стоит признаться, довольно часто. И речь не о том, что я стараюсь это восполнить, — он потянулся за стаканом воды на столе, но остановился, прежде чем сделать глоток, — в основном, я делаю всё это лишь потому, что сам того желаю. Итэр застенчиво рассмеялся, а его щёки слегка покраснели. — Ну, если ты хочешь заплести мне волосы, я точно не скажу «нет». И… быть может, я мог бы заплести и твои тоже, если хочешь. Мне бы не пришлось так часто двигать плечом, если бы это были не мои волосы. — О? Признаю, звучит заманчиво. «Мне бы очень это понравилось», — подумал он, — «ты даже не представляешь, насколько сильно. Или… быть может, всё-таки представляешь». Он поставил стакан на стол и встал, протягивая руку Итэру. — Тогда, как насчёт того, чтобы заняться этим сейчас? Уже довольно поздно. — Конечно, — сказал Итэр. Согласие выскользнуло столь быстро, прозвучав слегка задушенно, и он вновь отвернулся, когда взялся за руку Кэйи, вставая, — да, было бы замечательно, — сказал он медленнее, явно пытаясь совместить крупицы спокойствия воедино. Кэйе казалось, будто он шагает по воздуху. — Хорошо, — сказал он с нежной улыбкой, — тогда пойдём в мою комнату.

***

Итэр задрожал, когда Кэйа нежно провёл гребнем по его волосам. Он был рад, что с того положения, в котором они сидят, Кэйа не мог видеть его лица; он был уверен, что всё, что он испытывал прямо сейчас, было до боли очевидным. Каждое движение гребнем и каждое лёгкое прикосновение рук Кэйи были невероятно нежными. Он был чрезвычайно осторожен; несмотря на количество найденных им узелков, он ни разу не сделал Итэру больно, пока пытался их распутать. Время от времени его пальцы касались кожи Итэра, задерживаясь на пару мгновений, заставляя мысли обоих тревожно метаться, стоило ему начать заплетать волосы в косу. Минуты перекатывались одна за другой в сладкой тишине, а Итэр наслаждался каждым мгновением. Всё это заняло довольно много времени — больше, чем было на то необходимо, но он, вне всяких сомнений, не собирался жаловаться. То, что Кэйа сидит так близко к нему, само по себе успокаивало и воодушевляло, но то, как он нежно касается и заботится о нём… Это не было похоже ни на что другое, ни на одно из тех многочисленных чувств, что он испытывал за свою жизнь. Когда всё, наконец, было сделано, он почувствовал, как укол разочарования пронзает его снова и снова; он был бы более, чем доволен, просиди они многим дольше. Хотя, в то же время, волнение протекло вдоль позвоночника, напоминая, что ему стоит вернуть услугу — и Кэйа, несомненно, тоже с нетерпением этого ждал. Их значительная разница в росте и неспособность Итэра полностью вытянуть руки означали, что Кэйе придётся лечь на живот, чтобы он смог легко дотянуться до макушки. Когда они оба устроились поудобнее, Итэр начал осторожно проводить гребнем по его волосам — и с тем, насколько сильно он сосредоточился на самом Кэйе, он не пропустил мягкую заминку в его дыхании, стоило пальцам Итэра коснуться его шеи. Его единственный видящий глаз прикрылся, когда он попытался запечатать это ощущение в своей памяти, почти переполненный этими простыми, нежными прикосновениями. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то касался его вот так, или вообще хоть как-то прикасался к нему? Помимо очень редких рукопожатий и тому подобного, не было ничего. Он почти забыл, что такое человеческое прикосновение… а потом появился Итэр, сначала он нёс его до Мондштадта, потом держал за руку, а теперь и вот это. Как и Кэйа, Итэр делал всё медленно. К тому времени, как он закончил, они оба были в шаге от того, чтобы заснуть; в частности Кэйа, который расслабился настолько, что ему едва удавалось бодрствовать. — Чудесно, — сказал Кэйа, подавляя зевок, когда рассматривал себя в маленьком ручном зеркале. Он поймал отражение Итэра и внезапный прилив нежности прокатился в нём с головы до пят так, что у него чуть не закружилась голова, — должен сказать, я был бы не против того, чтобы когда-нибудь повторить это вновь. — Тебе действительно понравилось? — спросил Итэр. — Я думаю, что моя косичка тоже выглядит потрясающе, честно говоря, мне очень её не хватало. И теперь она особенная, потому что её заплёл именно ты. Кэйа вяло потянулся, стараясь сохранить спокойствие на лице, несмотря на жар, вызванный подаренным ему комплиментом. — Если это так много для тебя значит, то возможно, это может стать частью нашей небольшой рутины, м? — Да, — согласился Итэр. Его щёки покрылись румянцем, когда он улыбнулся, и Кэйа поймал себя на том, что сдерживается, чтобы не прикоснуться к ним, — и, вообще-то, есть ещё кое-что, — он отвёл взгляд, застенчиво перебирая в руках простыни, — ты сказал мне быть чуточку эгоистичнее, так что… не мог бы ты лечь сегодня в свою постель? — Как бы меня не радовала мысль о том, что ты прислушиваешься к моим советам, к сожалению это не то, в чём я готов пойти на компромисс, — усмехнулся Кэйа, — каким бы тогда я был джентльменом, если бы позволил моему дражайшему гостю спать на диване? — Я… ничего не говорил о сне на диване, — робко сказал Итэр. Кэйа вздохнул тихо, очень-очень тихо. — Это довольно быстро с твоей стороны, голубка. Такая смелость. Лицо Итэра было почти алым. — Я не это имел в виду! — он запротестовал. — Я говорил о том, чтобы поделиться ею. Она такая большая, и мы… друзья, верно? Так почему бы и нет? — Полагаю, я не смогу поспорить с этой логикой, — сказал Кэйа, — но ты должен знать, что я всегда держусь за что-то, пока сплю. Кто сказал, что ты не проснешься в моих объятиях? Итэр глядел в пол, не в силах встретиться взглядом с Кэей. — Я знаю, что ты дразнишься… ну, по крайней мере самую малость. Но, на самом деле, я бы не стал возражать, — тихо произнёс Итэр. Он поднял глаза, когда почувствовал, как Кэйа гладит его по макушке, и увидел, что капитан улыбается. — Тогда считай, что я согласен, — его голос был таким же тихим, как и всегда, несмотря на то, что его сердце билось намного сильнее, нежели должно было, — давай попробуем на одну ночь и посмотрим, как ты будешь чувствовать себя утром, хорошо?

***

Когда Кэйа вернулся из ванной, Итэр уже был в постели. Редко, когда ему было так трудно вести себя непринуждённо, стоило ему начать забираться в постель, залезая под одеяло. По щелчку его пальцев волшебный фонарь померк, пока не погас полностью, оставляя их двоих в полной темноте. Потратив время на то, чтобы собраться с силами, он повернулся на правый бок, дабы устроиться поудобнее, слишком явственно ощущая тепло Итэра в нескольких сантиметрах от него. Было бы так легко протянуть руку и обнять его, но как бы Кэйа того ни желал, он бы не стал. Доверие, которым его одарил Итэр, даже когда увидел, что скрывается за его бесцеремонным поведением и многочисленными масками, было слишком драгоценным, чтобы рисковать им с безрассудным эгоизмом. Но затем, как и сотни раз до этого, Итэр снова удивляет его. Кэйа почувствовал, как он придвинулся ближе, пока они почти не прижались друг к другу, достаточно близко, чтобы он смог ощутить жар его тела; теперь их разделяли ничтожные крупицы открытого пространства. — Холодно? — спросил Кэйа, после минуты неловкого молчания. Потребовалась каждая унция его силы воли, чтобы голос оставался ровным. — Да… немного, — тихо пробормотал Итэр, — всё в порядке? — Полуобъятия? Конечно, — сказал Кэйа почти натянутым голосом, — на самом деле, я бы даже не отказался от настоящих. Прошла ещё одна минута тишины, прежде чем Итэр заговорил, и Кэйа никогда не слышал, чтобы он так колебался. — Тогда… мы могли бы обняться по-настоящему, — начал он, — я имею в виду, если ты этого хочешь. — Я знаю, чего хочу. Но вопрос в том, чего хочешь ты, птичка, — прошептал Кэйа, его дыхание застыло над ухом Итэра. Итэр вздрогнул, крепко сжав одеяло в руках. — Я… мне бы тоже этого хотелось. Медленно, очень медленно, Кэйа придвинулся ближе, пока их тела не прижались друг к другу, и осторожно обнял Итэра за тонкую талию. — Так? — Да, — прошептал Итэр, — так чудесно… спасибо, Кэйа. — Всё что угодно для тебя, голубка. Итэр был таким маленьким в его руках. Прилив привязанности и желания защитить, всплывшие в его сердце, почти ошеломили его — и когда Итэр нашёл его руку, переплетая их пальцы вместе, он был рад, что никто не мог увидеть, как его глаз сияет непролитыми слезами. На следующее утро его не удивило, что этой ночью он спал лучше, чем за многие, многие годы; его также не удивило, когда Итэр застенчиво спросил, могут ли они повторить это вновь.

***

По лицу Итэра ручьем катился пот, когда он осторожно вытянул руки вперёд. Кэйа крепко держал его за спину, дабы убедиться, что он не потеряет равновесие, и из-за близости ему было легче удостовериться, что он не переусердствует. — Осторожно, — мягко сказал он, — ты прекрасно справляешься. Мгновение спустя Итэр с глубоким вздохом опустил руки, и усталость немедленно растеклась по всему телу. — Физиотерапия намного сложнее, чем думает большинство людей. — Ты прав, — согласился Кэйа, — тем не менее, твой прогресс впечатляет. Такими темпами ты сможешь вернуться к своей захватывающей жизни, полной приключений гораздо раньше, чем обещает врач. Он почувствовал, как напрягается, когда Итэр повернулся и посмотрел на него, а взгляд его золотых глаз был проницательнее, чем когда-либо. — Ты звучишь не так восторженно, как хочешь казаться. — О, неправда, — безразлично сказал он, — возможно, этот восторг несколько смягчен осознанием того, что ты опять будешь в опасности, стоит только доктору сказать, что ты достаточно здоров для этого. — Я буду осторожен, — пообещал Итэр, — и я буду не один. В конце концов, у меня под боком будет божество. Что может быть лучше, чем это, правда? — Я буду рад, когда всё это наконец закончится, — сказал Кэйа. «Это довольно тяжело — думать, что я могу потерять человека, который впервые был настолько близок мне, чтобы оказаться в моём доме, не говоря уже о моей постели». Слова были произнесены легко, но Итэр явно не воспринял их как шутку. — Всё будет хорошо, — мягко произнёс тот. Он колебался на мгновение, а затем протянул руку, чтобы переплести их с Кэей пальцы в своей ладони, — я буду в порядке. Здесь, в тёплом уединении собственного дома, Кэйе было немного легче, когда Итэр преодолел ещё один эмоциональный барьер, к которому никто раньше не приближался. Он нежно сжал руку Итэра и улыбнулся. — Просто будь осторожен. Было бы постыдно получить травму сразу после нескольких месяцев выздоровления, не так ли? «Никто другой не подбирался ко мне так близко за долгое, долгое время. Если я потеряю тебя после того, как впущу, это может уничтожить меня». Слова были недосказаны, но Итэр их почувствовал. — Не волнуйся, — тихо сказал он, — я сделаю всё возможное, чтобы всегда возвращаться к тебе.

***

— У нас есть вся необходимая информация, — объявила Джинн, — я не хочу давить на тебя, но ситуация критическая. Как поживает Итэр? Каким бы спокойным ни было выражение его лица, Кэйа был недоволен. — Дай мне ещё неделю, и ты получишь своего игрушечного солдатика. — Кэйа, — строго сказала Джинн, — тебе не хуже меня известно, что это не так. Он наш единственный шанс покончить с этим без смерти Двалина, даже тогда, я бы не стала давить на него. Это его собственное решение, и что бы он ни выбрал, мы должны уважать его. — Мы оба знаем, что он собирается пойти, — сказал Кэйа, — жаль, что я не буду там, чтобы самому позаботиться о его безопасности, не так ли? Выражение лица Джинн смягчилось, несмотря на резкость слов Кэйи. — Мы будем нуждаться в тебе здесь, в связи с ситуации с хиличурлами, — мягко сказала она, — но рядом с Итэром буду я, Дилюк и сам Барбатос. Конечно, я ничего не могу обещать… но я уверена, что с ним всё будет в порядке. Я защищу его ценой своей жизни. — Я обязательно позабочусь о том, чтобы ты про это не забыла, — хоть он и улыбался, в его улыбке совсем не было тепла. — Я никогда не нарушаю своих обещаний, — сказала Джинн, — и не собираюсь начинать сейчас.

***

Следующие семь дней, по мнению Кэйи, прошли слишком быстро. — Я предполагаю, что это будет последняя ночь, когда тебе нужно будет здесь оставаться, — сказал он, натягивая одеяло на них двоих, — мне хотелось бы думать, что последние несколько дней были хотя бы приятными, несмотря на все трудности твоего выздоровления. Итэр оглянулся, но Кэйа выключил фонарь, погружая их двоих во тьму. Будучи больше не в состоянии ясно видеть его лицо, Итэр, не останавливаясь, подполз ближе, пока они не оказались рядом друг с другом. — Я мог бы оставаться время от времени. Конечно, если ты не против. — Ах, уже скучаешь по мне? — поддразнил Кэйа. — Да, — честно сказал Итэр, — и я думаю, что ты чувствуешь то же самое. Сердце Кэйи застряло в горле, но даже тогда он пытался сохранять спокойствие. — Конечно. Кто бы не соскучился по столь близкой компании любимого достопочтенного рыцаря Мондштадта? — Я думаю, что ты будешь скучать по мне намного больше, чем по кому-либо в этом городе, — нежно сказал Итэр, — но всё в порядке. Даже если мне придётся покинуть Мондштадт в поисках Люмин, я буду возвращаться к тебе. Всегда. Я всегда буду к тебе возвращаться. Кэйа обнял Итэра за талию, прижимая к себе. — Обещай мне, — сказал он тихим, полным эмоций голосом. — Обещаю, — прошептал Итэр, — я обещаю.