Nightmare’s gambit

скука есть пустота души Что за странная свобода? Или головная боль, что давала волю эмоциям. Просто так, из ниоткуда? Драматизм. С такими философскими мыслями пришлось начинать этот день. Точнее, этот день Ричи начал в два часа ночи, когда просто так приперся на какую-то дрянную вечеринку, устроенную его соотечественниками. Именно так он называл ребят, с которыми жил в приюте. Их связывало только вера в то, что беспорядочные половые связи, наркота (откуда она вообще появилась в приюте?), крепкий алкоголь и бессмысленно-непонятные отношения, которые, к слову, никогда не длились больше недели (по крайней йне мере у Ричи), (не хватает окончания мысли). Кроме этого, ровным счетом не было ничего, с помощью чего можно провести нить связи между ним и другими людьми. Раньше, когда здесь жила маленькая Бет Хармон,приют славился своими религиозными убеждениями и совсем неплохой системой обучения по меркам того времени. Сейчас же, когда стерва миссис Дирдорф ушла со своего поста, оставив учреждение на какую-то весьма сомнительную девушку, приют горит. Горит каждую ночь так, как будто никто этого не замечает или замечать не хочет. Ричи довольно сильно будоражил этот факт, потому что его никогда не волновала учеба. Особенно, когда его привезли в приют. Будучи тринадцатилетним довольно симпатичным ребенком, которого, по всей видимости, очень полюбила мать-природа, он пользовался всем, чем только хотел. Способностями в обучении он не блистала, но заслуги Ричарда Тозиера лежала вовсе в другом. Точнее, стояли. И вот, снова просыпаясь от блядских лучей солнца, Ричи напряг свой мозг до невозможности. Готов был поклясться, так не напрягался сам Эдвард Каспбрак , когда победил какого-то крупного гроссмейстера (имя которого Ричи не посчитал нужным запоминать). Ну, во всяком случае, Эдвард всегда выглядел очаровательно. Ричи никогда не интересовался миром спорта, а особенно шахматами, а вот красивые мальчики явно будоражили юный разум в пубертатный период. Ричи не имел особой привязанности к Эдсу ( он уже успел дать ему это сокращенное имя), ему просто нравилась внешность этого милого шахматного гения. Не больше. Он бы не помер без этого очарования. Ричи часто блистал своим отсутствием на всяких мероприятиях приюта. Но в этот раз улизнуть с одной миловидной девицей ему не удалось. Он лишь легко обматерил смотрителя и медленно поплелся в библиотеку, где все дети учреждения смотрели документальный фильм про знаменитую шахматистку мира — Элизабет Хармон. Ее вообще называли главным достоянием приюта. Ричи было как-то все равно, но называть человека, который просто вырос в этом ужасном месте, достоянием? Глупо как-то. Цирк. И вот, примерно на том моменте, когда Стэн — его друг, начал втихую закуривать, начался тот самый момент. С этим Эдди. Так называла его мисс Хармон, а полное имя — Эдвард Хармон. В фильме показали его блестящую игру с еще одним гроссмейстером (имя которого Ричи тоже по удивительным причинам не помнил), когда самому Эдди было всего семь лет. Сейчас же, по подсчетам Ричи, ему должно было быть около пятнадцати. После того, как весь приют провел многонедельный траур по смерти Элизабет Хармон, у Ричи даже назрела идея, что Эдди могут отправить в их приют. Но эта мысль отошла с такой же быстротой, с которой две девчонки спросили у воспитательницы, что будет с Эдди. На что та ответила, что его усыновила некая Соня Каспбрак и он взял ее фамилию. Ричи готов поклясться, сам Эдди не хотел брать эту дрянную фамилию. Ну и наплевать. " Главное — быть красивым'' пронеслось в голове с такой быстротой, прямо как тот дрянной человек делал те свои ходы. Эдди ненавидел этого гроссмейстера. Да, может быть, он ненавидел Соню Каспбрак чуть больше, но это важной роли не играло. Этот человек убил его опекуншу. Это был точно он. Эдди уже успел навести справки. На партии с ним настоял сам гроссмейстер, а Соня любила получать большую часть выигрыша, которая по праву принадлежала Эдди, но бороться было бесполезно. И вот итог — он одержал победу. Нежелательную победу для того человека. Поэтому он захотел отнять у Эдди все. Буквально. Этот мистер думал, что если убьет опекуншу Эдди, то тот лишится влияния в сфере шахмат. Но, видимо, гроссмейстер умен только в боях на доске. Шахматная Федерация точно не оставит Эдди — цветущий талант, надежду Соединенных Штатов догнивать в каком-то приюте, словно брошенного птенца кукушки. — Эдвард, вы отправитесь в приют на короткий промежуток времени, беспокоиться не о чем, — странная и немного пугающая женщина с блокнотом, от которой Эдди узнал о смерти Сони, стала качать головой. У нее нервный тик? — По крайней мере, вы пробудете здесь до чемпионата, — а это где-то еще шесть месяцев. Шесть чертовых месяцев. Плевать. Возможно, после партий на чемпионате его усыновят. Точно усыновят. Не то, чтобы желающих было мало, наоборот — завались их было, но талантливого и первого шахматиста мира в обычные руки не отдают. — Ага, — Эдди тоже начал качать головой, подражая этой женщине. Вот порог. Интересно, мама тоже ступала по нему? — Соси. — Сам соси. — Урыл, — Беверли с некой грустью наблюдала баталии Стэна и Ричи. Она смотрела в чай, на нем уже было несколько белых кружков какой-то штуки, которой чай обычно покрывается, если долго его оставлять. А что это было? Беверли честно пыталась напрячь мозг, чтобы вспомнить как называется это явление и есть ли у него имя вообще. — Ребят, а как эта штука называется, на чае? — Меня не ебет, — Ричи перевернулся на длинном диване и упал на пол, но, кажется, так нужно было. — У тебя же синяки появятся, — Марш с умным видом констатировала факт и снова устремила взгляд в кружку. А кружки не было. — Стэн, ебаный клептоман, отдай чай. — У всего есть название, Бев, это хуйня — не исключение, — Урис с таким же умным и философским лицом отпил чая. — А у хуйни, которая происходит со мной, есть название? — Ричи встал с пола и серьезными глазами посмотрел на друзей. Комната, где они сидели, уже залилась блестящим янтарным светом. Если честно, комнатой это было трудно назвать, ибо это чердак. И вообще тут запрещено было находиться, но обычно тут и происходили самые крутые вечеринки приюта. Какого-то хера тут не убирались, поэтому спрятать алкоголь и наркоту можно было легче всего. Тут все смотрелось как-то эстетично. Особенно если Ричи втайне пробирался сюда с каким-нибудь парнем или девушкой. Это было что-то неописуемое. Солнечный свет ослеплял и сжигал сетчатку глаза быстро и безжалостно, обесцвечивал кудри после долгого пребывания под лучами, даже оставлял слегка заметные ожоги. Только вот веснушек у Ричи не было, сколько бы он не находился в расположении солнца. Пыльные коробки, едва спрятанные бутылки с алкоголем, косяки под каждой картонной душой. Тут была своя солнечная, любовная атмосфера. В тринадцать лет Ричи даже представлял как найдет любовь всей своей жизни и они буду целоваться прямо здесь. В пыли, в ярком свете — счастливые. Такого пока не случалось. — Скука есть пустота души, — все так же умно уставившись на чашку с уже, кажется, протухшим чаем сообщил Стэн. — Или сердца, — поддержала Беверли. Ричи уже был полон решимости оспорить этот факт, но стук и медленные шаги за дверью чердака помешали этому. К горлу тут же подступил большой ком, дыхание перехватило. Исходя из принципа, никто не боялся смотрителей или воспитательниц, поэтому Беверли даже сигарету потушить не удосужилась. Все просто устремили взгляд на дверь, где активно происходило какое-то движение. Все, что угодно, но никак не это. На чердаке, где Бет Хармон один раз удосужилась потерять тетрадь со своими шахматными ходами, Эдди был готов увидеть хоть ебущуюся пару, было как-то плевать, но никак не трех подростков, которые просто сидели. Одна девушка, она Эдди сразу не понравилась, какая-то красивая, явно стерва. И ее кричащий розовый свитер говорил, что не такая она и простая. И, кажется, у нее в руке было Мальборо. Ужас. Эдди всяким образом принижал сигареты, но только если не Винстон, пачка которого у него была в кармане джинс. Он бы с удовольствием сейчас завалился на этот пыльный диван, закурил и просто бы поделился своей ужасной жизненной ситуацией. — Чего так смотришь, детка? — высоко кудрявого парня было трудно не заметить. Он заслонял собой огромное окно, за которым солнце уже садилось и казалось, что это он сам светится. Эдди мысленно усмехнулся этой мысли. Это кудрявый нервничал. Сильно. Эдди — шахматист, он сразу видел, где человек волнуется. — Это тотальный пиздец, — Эдди проигнорировал сидящего на диване парня, а просто упал на мебель. По пути на диван он уже успел достать одну сигарету и закурить буквально на ходу и уселся. — Представляться надо? — Эдди отметил, что тот кудрявый еще сильней занервничал. Прекрасно. Так он знает, кто перед ним. Резкое желание поцеловать его или сделать что-то, что заставит парня напротив смущаться, просто появилась. А первые мысли всегда хороши. Эдди усмехнулся и протянул ему пачку Винстона. — Ричи, — кудрявый парень кивнул на сигарету взял в руки. На мгновенье пальцы соприкоснулись. Эдди знал, что делать дальше. — Ричи, — Каспбрак повторил имя, — ты всегда так нервничаешь, когда видишь красивых мальчиков? — А ты всегда нападаешь, даже когда играешь черными? — Эдди даже на секунду удивился. — Я играю защиту Грюльфинда черными, — этот Ричи тоже ничего. — Как очаровательно, — рыжая девушка подала голос. Она умудрилась взбесить с первых минут. Эдди сложил руки на груди. — Так мы можем знать, зачем же ты пожаловал в приют? — другой парень на диване тоже заговорил. — Встречайте соотечественника, теперь вы будете разлагаться здесь не одни, — Эдди аккуратно достал сигарету изо рта Ричи и, оттянув рукав бордовой кофты, потушил оранжевый огонек о своё запястье. — Не стоило, Эдс, — с благодарной улыбкой ответил Ричи на это действие. И когда только он сумел придумать это прозвище? — Но если ты такой мазохист... — Для тебя все, что угодно. — перебил его Эдди и вышел. Он и забыл, зачем вообще пришел туда.