Хроники Таморианы. Обретённая Земля

После осады Белгорода Приморского, Сварт еще два года оставался вождем своего народа. Но уже постепенно отдалялся от всевозможных забот, связанных с восстановлением города после нашествия и пожаров. Когда к нему приходили за советом, он охотно помогал своими знаниями и опытом, но действовать все чаще предоставлял более молодым. Да и трудновато стало поспевать всюду, как раньше - хромая нога все чаще подводила, а, когда ветер дул с моря, ныли плечи и спина. Вот он и проводил все больше времени если не у себя дома, то в дымной кузнице, благо, сил в руках еще хватало. Любимый внук Скил стремился перенять у него все секреты мастерства Погибшей Земли. Сварт охотно открывал их внуку, давно уже отлившему своего золотого оленя и другие прекрасные вещи, поражавшие точностью и выразительностью форм. Учил его и ковать оружие: все приморяне знали, что ящеры могут вернуться. В кузнице Сварт еще чувствовал себя нужным. В городе же... его время уходило, он принимал это без грусти. Даже с гордостью глядел, как отстраивают город после пожара, как погорельцы начинают сначала. Все еще чутким слухом он ловил, к кому сородичи чаще других обращаются за распоряжениями, кто пользуется у них наибольшим уважением, и радовался про себя, видя, что его сына приморяне слушают, как раньше слушали его самого. Конечно, Приморская Земля - не царство, и вождь - не всемогущий владыка, его сын вовсе не обязательно станет вождем. Легко может быть, что у другого и дело спорится в руках лучше, и думы его для народа полезнее. Вождем должен быть не сильнейший и не знатнейший, а достойнейший, как в стае перелетных птиц. Но все же от сына вождя обычно ждут большего, чем от других. И Родослав оправдывал их ожидания. А его отец, если не работал в кузнице, все чаще грелся на солнышке возле дома, беседовал с родными и приходившими в гости соседями, и вспоминал прошлое. Часто он при этом прикладывал к уху большую раковину причудливой формы и слушал шум далекого моря, не того, что плескалось рядом. Тогда на плечо ему садилась Аэрин, и они оба прикрывали глаза и, казалось, дремали, а на самом деле - переживали заново свое славное прошлое. Сколько событий миновало на памяти Сварта! Сколько лиц вставали перед ним в памяти! Никого уже не осталось из тех, кто вместе с ним готовил переселение из Погибшей Земли, а затем вел корабли в Приморье. Все они, один за другим, поднялись в Ирий раньше него. Кто-то от болезни, кто-то от несчастного случая или от лап людоящеров. Ушли Талос, Айк, Вирт, Нерис, Балинур. Как мудрый и храбрый воин, пал Ганд на стенах Белгорода Приморского. А Рута, сестра Сварта, всего на полгода пережила своего мужа. Просто не проснулась однажды утром. Давным-давно не было на свете Трайи, так и не увидевшей Погибшую Землю. Только Сварт все эти годы видел ее перед собой, как живую. И все чаще вспоминал ее последний дар: покинуть свою земную жизнь, когда станет не нужен своему племени, одним усилием воли, как делают Жрецы, уйти достойно, в полной силе, не дожидаясь дряхлости и немощи. Что ж, и семья его, и приморяне больше не нуждаются в нем. Он отдал им все, что мог, пора отдохнуть. И вот, однажды Сварт разослал своих внуков оповестить всех приморян, чтобы собрались к нему в назначенный час, надев лучшие одежды. Никто не знал, в честь чего старый вождь устраивает праздник, но все охотно отозвались и пришли. Собрались все в саду, под яблоней, которую в первый же год посадил сам Сварт. Теперь она выросла в большое раскидистое дерево, укрыла всех широким зеленым шатром. Дива сбилась с ног, накрывая на стол и готовя угощение. Но вот все было собрано, и гости сели обедать, хваля гостеприимство своего вождя и труды хозяйки. Никто не спрашивал поначалу, зачем их созвали. Сварт сидел во главе стола, обедал со всеми и был неподдельно весел. Он надел сегодня лучшую сорочку из тонкого льна, богато вышитую Дивой, подпоясался ремнем из турьей кожи. Расчесал все еще густую гриву седых волос и бороду, спускавшуюся до пояса. Приморянам даже показалось, будто их вождь немного помолодел, синие глаза его блестели ярко, как в былые времена. Только что-то уж очень загадочно улыбается, будто задумал что... Встретившись взором с сыном, сидевшим по другую сторону стола, Сварт весело подмигнул ему. - Все мечтаешь повидать земли на полунощи? Родослав, как раз об этом тихо беседовавший с Коловулом, на миг замялся, как бывает у людей, которым трудно делиться своей сокровенной мечтой. - Думаю об этом, отец, все больше! Если не всем переселиться туда, то хотя бы передовые отряды послать вперед, поглядеть все своими глазами. Стыдно ютиться на краю земли, когда впереди лежит неизведанный обширный край! К тому же, на полунощи нет людоящеров, и мы сможем жить спокойно. И все приморяне увидели, как старый Сварт ласково улыбнулся, протянув руку сыну: - Если убедишь достаточно народу - значит, такова воля богов, ступай тогда. Вы - другое поколение, дети не моря, а земли. Родослав обрадовался: впервые отец одобрил его давнюю мечту. Одно лишь неясное опасение, смутная тревога омрачала его радость... А Скил, дерзко тряхнув золотистыми кудрями, вмешался в беседу деда и отца: - А мне нравится здесь, в Приморье! Широка раздольная степь, целое травяное море. Вскочил на коня - и лети хоть до самого окоема. И все видно вокруг, и земля, и небо. Степь - это простор, это свобода! Ни за что не соглашусь отсюда уйти! Сварт ласково коснулся головы юноши. - Если ты для себя все твердо решил, боги учтут твое желание. Наша воля не так уж мало значит в этом мире, так мне когда-то объяснила твоя бабушка, Трайя. У тебя, Скил, есть свобода и простор, отважное сердце. Радуйся им! Есть еще твое мастерство. Владей им, пока можешь видеть в золоте его красоту, а не богатство. Не знаю, как долго у людей будет такая возможность... Пусть боги хранят тебя и твоих братьев, Хорта и Вэра! - с этими словами он надел на шеи внукам три золотых подвески: старшему - в виде сокола с распростертыми крыльями, среднему - коня Даждьбога, и младшему - медведя Велеса. Все, кто видел эти украшения, поразились красоте и совершенству работы, а юный Вэр так долго гладил в ладонях золотого медведя, что тот нагрелся от его прикосновений. Родослав, давно уже с тревогой глядевший на вождя, наконец, не выдержал: - Отец, что происходит? К чему твои загадочные речи и подарки? Что ты задумал? Скажи, не томи! Темное от загара, все еще по-старчески красивое лицо Сварта озарилось внутренним светом. - Тридцать семь лет я был вашим вождем, мои добрые приморяне. Чего мы только не пережили за эти годы, и не раз начинали все сначала, когда победой казалось уже то, что еще живы. Но мы многого добились, и все, что у нас есть, создали мы, и никто иной, - он обвел взором дом и сад, нарядные одежды приморян и не очень роскошную, но вкусную и обильную трапезу на столе. Жители Белгорода Приморского оживленно поддержали, кивая в ответ: - Конечно, конечно! Хоть и трудно было, но мы много сделали. Тебя благодарим за все: ты вел нас и убеждал не отчаиваться, ты все эти годы был во главе любого дела! Многая лета тебе, Сварт! - желали они, поднимая чаши медового напитка. Сварт украдкой отер пальцами повлажневшие глаза. - Да, это было великое время, хоть и трудное, как всякое начало! Всегда трудно быть первым, прокладывать новые пути... Но дальше вам придется идти без меня! Я складываю с себя обязанности вождя. Я стар, мое время истекло. Выберите другого, достойнейшего среди вас. Приморяне издали дружный вздох изумления, а затем наперебой стали умолять Сварта остаться их вождем. Они просили, кричали, сидевшие ближе хватали его за руки, обнимали, надеясь удержать. Кто-то в толпе плакал, не стесняясь. - Оставайся с нами, Сварт! Не хотим другого вождя! - Неладное ты затеял! До ста лет еще далеко тебе, оставайся с нами! - Плохо нам без тебя будет! Ящеры опять придут, истребят всех! Останься, Сварт! Ты нам нужен! - Нет, друзья, не просите! - проговорил старый вождь, только в этот миг понимая, насколько преданны были ему приморяне. - Я уже стар, да еще хром, а среди вас столько могучих и умных витязей. Выберите сами, кто больше всех достоин уважения. А я ухожу. Пусть боги вас хранят во веки веков! Тогда приморяне уяснили, что он все твердо решил. Понурые, переживая свою утрату, стали мало-помалу обсуждать, кто будет их новым вождем, заспорили. Наконец, среди многоголосого хора голосов стали все чаще повторять одно имя, и уходящий вождь, сидевший молча, улыбнулся про себя: все-таки его род уважают в Приморье! - Родослав! Родослава в вожди! Правь нами в мире и на войне, сын Сварта! Ты достоин быть вождем! Сын испытующе взглянул на отца, но, когда тот кивнул и улыбнулся, Родославу пришлось согласиться. Он подошел к отцу, и тот надел ему на шею подвеску - парящего сокола, такого же, как у Скила, но крупнее. - Вот тебе знак нашего рода, вождь приморян! Чти законы богов и людей, учи им остальных людей. Храни свой народ, по каким бы тропам не довелось идти! Пусть боги оберегают вас и впредь! Они обнялись, и Сварт почувствовал на своем лице слезы сына. У него самого на сердце было ясно, и даже весело, и он хотел, чтобы и остальные чувствовали то же. - Не надо плакать, мои добрые приморяне! Я с вами не прощаюсь. Лишь мое земное время истекает, а в вечности я всегда буду с вами. Этой ночью ко мне приходила твоя мать, Родослав, и научила меня, как сделать. Поставьте для меня на морском берегу укрытие из стоячих камней, как то, где ты нашел Меч Стихий. Тогда мой дух и после смерти будет охранять Приморскую Землю от любого врага. Эта земля всегда меня тянула, когда я увидел ее с борта корабля. Я ее выбрал, а ее боги избрали меня. Я верю, они мне позволят остаться здесь навсегда. И однажды я дождусь здесь ее, как она мне обещала давным-давно. Почтение к Сварту было еще велико. Никто не решился оспаривать его волю. Только Родослав, удерживая отца за плечи, спросил: - Ты все твердо решил? - Да, все точно решил. И вы не грустите! - повысил голос Сварт, обращаясь к народу. - Нечего плакать! Не Морана на меня свои ледяные руки наложит, а сам я выхожу ей навстречу, чтобы и в другой жизни вернуться в Приморье. Ничего не давайте мне в могилу, и коня не режьте - я и без него успею везде. А, если кому из вас или потомков ваших нужен будет совет или просто одиноко станет - приходите к моему каменному кругу и спросите меня. Я отвечу. Но это после будет. А сейчас - ешьте и веселитесь! Пусть наш пир будет настоящим праздником! Траура по мне не надевайте, не обрезайте волос: я из вашей жизни никуда не ухожу! Понимая желание отца, Родослав, новый вождь, сделал знак, и несколько юношей стали играть на музыкальных инструментах. Один дудел на пастушьем рожке, другой звонко перебирал струны лиры, третий отбивал ритм на бубне, а еще один пел старинную, еще из Погибщей Земли, героическую песню. Зрители заслушались, качая головами в такт музыке. И Сварт тоже слушал со всеми, хлопал в ладоши в знак благодарности. Затем Дива принесла новое угощение, и прощальный пир Сварта продолжался. И он сам ел в последний раз вместе со всеми, спокойно советовал молодым, что делать после его смерти, перемежая важные беседы с веселыми шутками. Да и никто что-то не ощущал иссушающей сердце тоски, хотя все знали, что провожают в последний путь своего давнего вождя, любимого всеми приморянами. Не было печали утраты, неизбежной на похоронах. Напротив - вспоминались отчего-то только различные приключения Сварта, пока он был вождем, и все спешили их рассказать, пока никто не перебьет. И он сам сидел тут же, поправлял, если кто из молодых что перепутает, да еще с веселой шуткой. И другие смеялись от души. - Помню, как-то взял Сварт нас, еще мальчишек, зимой на охоту, - рассказывал Марн. - Мы силки на зайцев учились ставить: Лоус, я, да Керт - пусть веселится его душа в Ирие... Ну, поставили, вроде бы, как нас учили, а вождь потом пришел поглядеть. Да и говорит мне: о, ты, Марн - самый великий охотник Приморья! Я возгордился уже, а Сварт глядит, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, и добавляет: "Когда заяц увидит, что у тебя напутано, станет хохотать, пока не умрет со смеху! Да и других зайцев пригласит полюбоваться. Тут и бери их!" Мы тогда сами вместо зайцев от хохота попадали! Теперь приморяне тоже долго хохотали, вспоминая забавную историю. Сварт, тоже смеясь, поднял руку. - Кажется, я тогда сказал: "Утром придешь - а тут уже десяток свеженьких длинноухих валяется!" - припомнил он. - Вот-вот! Вспоминали и другие истории, то величественные, то смешные, над которыми все покатывались. И прощание окончательно превратилось в праздник. После обеда, когда жара немного спала, Сварт поднялся из-за стола и произнес: - Теперь мне пора! Хочу сесть под каменный свод еще при Солнце, на глазах у светлых богов. Я уже и камни обтесал понемногу, из которых сложите мне последнее жилище; вы еще удивлялись, к чему они нужны. Пойдемте, незачем затягивать прощание! И он, опираясь на длинный резной посох, важно направился по тропе, ведущей к морю. Родослав со своей семьей и прочие приморяне шли следом. Ими владела по-прежнему не гнетущая тоска, и уж тем более не отчаяние, а светлая торжественность минуты, когда смертные чувствуют рядом дыхание богов. Немного в стороне от Белых Скал, шагах в ста от моря, Сварт остановился. - Здесь поставьте мне круг из камней, - велел он. Приморяне привезли на телеге заранее приготовленные глыбы и поставили их, вкопав ребром в землю. Ни окошка, ни двери не было в последнем жилище Сварта. Лишь вход наверху, который будет затем заложен последней плитой. Пока складывали камни, Сварт стоял спокойно, скрестив руки на груди, и глядел на небо, словно ждал кого-то. И она прилетела. Из поднебесной высоты донесся пронзительный клич сокола, и черная точка мелькнула в синеве и стала стремительно падать. Она мчалась целеустремленно, как летящая стрела, но не за добычей. Сложив крылья, она упала на последний камень, еще лежащий на земле. И осталась лежать смятым комком темных перьев. - Аэрин! - Сварт бережно поднял соколицу, и та из последних сил забила крыльями, сомкнула когтистую лапу вокруг его запястья и повисла, не двигаясь. - Хорошо, Аэрин! Тебе больше не надо беречь меня, как велела она. Мы вместе уходим, и вместе остаемся, я - в Приморской Земле, а ты отныне станешь в вечности оберегом для всего нашего племени - Рода Сокола! - Да здравствует Род Сокола! - подхватил Родослав, и Алет, и Бельт, и другие приморяне. Сын и внуки помогли Сварту забраться внутрь каменного круга. Там он сел на пятки, неловко подогнув больную ногу, и бережно положил рядом Аэрин. Затем сложил руки на коленях, закрыл глаза и слегка улыбнулся с мечтательным и отрешенным видом. И даже не заметил, как надвинулась каменная крышка, закрыв от него небо и людей. Сварту было о чем подумать, прежде чем отпустить свою душу... Сидя под каменным сводом своего последнего жилища, Сварт вспомнил, как здесь же, в Приморской Земле, еще молодым и сильным, он встретился с богами, и говорил с ними, и они отметили его своими знаками. Вот они, знаки, навсегда впечатались в его кожу, но ему не надо опасаться, что они исчезнут у его племени - они живут, многократно повторенные в разных видах, обеспечивая приморянам благоволение высших сил. Но и это уже не его забота. Он может отдохнуть. Совсем немного - и он встретит тех, кто ушел в Ирий раньше него: своих друзей, родных, сестру с зятем... Трайю!.. Он открыл глаза, но уже не земные, а иные, которым было впору видеть тайное во всех трех мирах - Прави, Яви и Нави, что покоились на ветвях могучего Древа Жизни. Он сам стоял на одной из ветвей, как на широкой дороге, ведущей в бесконечность среди обширных зеленых полей. Над полями пели жаворонки, а в траве стрекотали кузнечики. И он глубоко вдохнул чистый сладкий воздух и направился вверх по дороге. Она появилась рядом внезапно - не пришла и не прилетела, а просто стала рядом и взяла его за руку до боли знакомым жестом. Она - прежняя, юная, светлая, как была в первую их встречу, в Праздник Полной Луны!.. И Сварт бросился к ней, задохнувшись от радости, обнимал и целовал ее, чувствуя, что и сам стал опять молодым, и шептал ей на ухо: - Трайя!.. Наконец-то мы вместе! Ты со мной, на наших небесах... Сколько лет прошло... как трудно было дождаться... но это ты, Трайя, Трайя!.. И она тоже плакала от радости, и целовала его, и они стояли так, обнявшись, бесконечно долго. Времени не было, оно не имело здесь власти. Но вот Трайя слегка отодвинулась, не размыкая рук, и проговорила с легкой улыбкой: - Боги тебе вручили еще один дар. Погляди же, как сложится судьба нашего рода. - Я готов увидеть ее! Знать будущее - еще одно захватывающее приключение. И он взглянул вниз, туда, где сменяли друг друга дивные картины. Он видел Род Сокола, расселившийся на огромные расстояния от Приморья. Они кочевали в степи на конях и в повозках с высокими колесами. Они уходили дальше в немеряные леса полунощи, достигали на закате другого моря, сумрачного и холодного, а на восходе - огромной реки, широкой как море, шире главной реки Погибшей Земли - Данаи. И на полдень, туда, где было теплее, тоже уходили его потомки, и там, обжившись на берегах других рек, забывали, откуда пришли, и лишь в их речи, хоть и сильно изменившейся, еще угадывалось старинное родство. Да и сам коренной род, выйдя из Приморья, уже не назывался приморянами, они носили другое имя, и Сварт, слыша в нем благодарность Отцу-Небо, с гордостью уловил и отзвук собственного имени. Однако, расселяясь и размножаясь, потомки Рода Сокола принимали все новые имена, чтили новых духов-покровителей, некоторые и вовсе забирались так далеко, что со временем превращались в отдельные народы, и даже язык их сильно менялся. Но Сварт узнавал их всех, потомков его рода. Шли века. Строились и разрушались города, мчались по степи стремительные кони, лязгали мечи, обращаясь то против неведомых чудовищ, а то против людей чужого племени. Шумели леса, падал над ними снег, а весной расцветали цветы. Так повторялось бессчетное число раз. Даже звезды успели измениться на небе, а под ними из века в век все так же гуляли влюбленные пары, и так же кто-то ехал по степи, ища кого-то или спасаясь сам, как и во времена Сварта, и так же люди сеяли и убирали урожай, строили дома, а на солнышке, не постаревшем ни на день, играли их дети. Сменяли друг друга бесчисленные лица, и Сварт с учащенным биением сердца порой узнавал тех, кто проходил при его жизни. Он хотел позвать их, но Трайя мягко остановила. - Ни к чему; ведь эти люди тебя не слышат. Они еще не родились, - сказала она, и Сварт продолжал наблюдать. Много веков кипела жизнь в степях и лесах Холодных Земель. Сварт узнавал своих потомков, живущих в деревянных избах и в неприметных землянках, носивших одежду из льна и медвежьи шубы. Их жизнь была простой, иногда суровой, но и в самых грубых из них он видел прирожденное достоинство. А время, между тем, шло своим чередом. И вот, постепенно, среди многих разобщившихся родов поднялся один, взявшийся вновь объединить потомков приморян в единый народ. Сварт видел их - рослых, сильных витязей, настоящих глав большого рода, и мудрых женщин. Они строили большие города, гораздо больше Белгорода Приморского, и оттуда правили всей обширной землей, и каждое племя признавало их власть, как в большой семье сыновья чтят отца. Увидел Сварт внезапно и себя самого - такого, каким он когда-то открыл Приморскую Землю. Он родился далеко на полунощи, в городе Велеса, но пришел к теплому морю, гонимый семейными распрями. Только ли это? Или он подсознательно помнил, как была ему дорога эта земля, и его вело давнее обещание? Но он пришел, и Приморская Земля его узнала. - Трайя! Встретимся с тобой там? - прошептал он с волнением. - Да! Вот, гляди, гляди! И в той жизни я буду связана со Жрецами. Но там мы сможем преодолеть все преграды. Вернее, сначала мне придется тебя спасти от страшной смерти, а затем уже ты освободишь меня, и мы будем вместе всегда! На одном дыхании, не отводя глаз, глядел Сварт за полной приключений жизнью своей семьи и их будущих детей. - Вот это да: и оборотни будут с нами! И какие-то люди, похожие на харантийцев! И даже иные из Жрецов откажутся от своей власти! Да здравствует Род Сокола! Ликующий резкий клич был ему ответом. Сварт поднял глаза. Аэрин, живая и здоровая, в блестящем оперении, слетела ему на плечо, ласкаясь. Сварт погладил ее. - Смотри, они продолжают чтить тебя; твое изображение у них на знаменах! - сказал он соколице, одобрительно щелкнувшей клювом. И снова они с Трайей следили за судьбой своего народа. Опять мчались по степи всадники, то свои, то вражеские, опять горели и заново поднимались из пепла города. В то время, как на полудне гремят битвы, на полунощи, в немеряных лесах, стучат топоры - там строятся и украшаются новые города, туда перетекает население, ища спокойной жизни. И вот уже один из могущественных вождей, именуемых князьями, потомок Сварта, входит ночью тайно один в святилище, берет небольшую деревянную фигурку Матери-Земли и уносит с собой. И в ту же ночь уезжает со своими людьми на полунощь, в Лесную Землю - прочь от древней нелюбимой столицы, туда, где родился и вырос. Сварт даже негромко рассмеялся. - Прямо как и мы некогда бежали в Приморье под покровом ночи! Узнаю родную кровь! - Тише! Взгляни, что у других будет! - шепнула Трайя. А между тем, в полуденных степях лилась кровь, и плененный врагами князь изнывал от тоски, а жена, из приморского рода - внучка его второго воплощения? правнучка? - мчалась по степи на спине родича-оборотня, на выручку любимому мужу. А вдали, в Полуденных Горах, нашел пристанище и даже царство еще один потомок Рода Сокола, изгнанный родичами. А поодаль от Приморья, но тоже в краю теплых зим, еще один родич-князь должен защищаться уж не от внешних врагов - от своих родных и приближенных, замышляющих отнять у него власть, отнять любимую жену и сына от нее. И тысячи лет спустя будут кипеть людские страсти! И у знатных, и у простых людей - войны, распри, а счастья мало, да и то короткое! О, боги, да будет ли когда-нибудь иначе? Но вот все заволакивает огнем и дымом. В жарком черно-красном мареве мчатся всадники на низкорослых мохнатых конях, рубят, хватают, жгут все, что встретится. Надо всеми владениями потомков Сварта слышен горький, безутешный плач. А там, где и плакать некому - одни обгоревшие головешки, да черное отъевшееся воронье. Никогда еще, ни в какие времена не видел Род Сокола такого бедствия! Да полно, может ли хоть кто-нибудь выдержать, когда все живое гибнет? Застыли Сварт и Трайя, глядят остановившимися глазами: неужто видят они гибель их рода? Но, как звезда в кромешном мраке, высветилась фигура одного из князей Рода Сокола. Он еще в молодости железной рукой остановил иных врагов, грозящих с заката, и сумел задобрить тьму с восхода, так что его народ, страдавший в рабстве, смог дышать свободнее. Сварт видел перед собой лицо этого человека - строго-красивое, с мудрыми и печальными глазами, - да ведь это Ганд! Конечно, намного моложе, чем он помнит Ганда даже в давние годы, и не вполне его черты, а все же это он, сомнений нет. Сварт махнул рукой, приветствуя его, хоть тот в своем будущем и не мог его видеть. - Да хранят тебя боги, Ганд! Если кто-то сможет найти правильные решения там, где, кажется, их нет, то лишь ты один! А там, куда он продолжал глядеть, прошли еще несколько поколений. Долго земли потомков Рода Сокола оставались под властью чужеземцев. Нищета, запустение, повальные болезни, нашествия врагов, распри между княжескими владениями свирепствовали повсюду. И все же прорастали постепенно ростки надежды, посеянные великим вождем, воплощением Ганда. Его потомки сумели собрать силы для решающего удара врагу. Под их руку стали многие из потомков Сварта, даже и такие, чьи предки давным-давно забыли об общем происхождении, числя себя иностранцами. Среди них Сварт с удивлением узнал одного из Жрецов; он сохранил свою мысль и память, живя среди людей, и вожди Рода Сварта почитали его, как отца. Он поднял против врага силы родной земли, и Роду Сокола удалось, хоть и с неимоверным трудом, одолеть превосходящего врага. - Ага! И Жрецы могут делать доброе дело, когда захотят! - торжествующе воскликнул Сварт. - До этого времени пройдет столько людских жизней, что и Жрецы могут мзмениться, что-то переосмыслить для себя. И тогда их мудрость сольется с живой народной силой, с храбростью воинов, обороняющих родную землю, - пояснила ему Трайя. - Ага. Но ведь там еще не все закончено... - и Сварт продолжал глядеть. Прошли еще несколько веков, и новая беда грозила земле Рода Сокола. Она за это время усилилась, уже именовалась царством, как Погибшая Земля, а ее правители, потомки Сварта, из князей сделались царями. Но царский род внезапно прервался, и пользуясь этим, недобрые соседи (тоже потомки приморян, забывшие родство!) привезли к ним самозванца, выдав за спасшегося царевича. Когда его убили, распознав обман - тут же нашли нового, и разгорелась война, в которой никто не знал достоверно, кто прав, кто виноват. Казалось, скоро не будет не только царства - не останется камня на камне. Хуже нашествий извне были внутренние раздоры, и люди метались, не зная, кто прав, кому верить. С болью в душе глядел Сварт на будущие злоключения своих потомков. И второй раз там, где уже не на что было надеяться, поднялась фигура могучего, умного и отважного юноши с глазами и душой Ганда. Он один может смирить врагов и укрепить пошатнувшееся царство, и, если сам избежит всех опасностей - ему суждено быть царем. Уже не просто сокол, но царственный кречет становится на крыло - правда, Аэрин? Конечно, правда, уж ты-то не ошибешься насчет потомков твоего рода... А вот и Рута в новой жизни, с ним рядом! Пусть и выросла на царском престоле, но все равно она! Сестра! Сварт следил за ними, не отводя глаз, с таким волнением, как будто сам находился там, и решалась его собственная судьба. Он даже не понял, в какой момент исчезли чудесные видения. И тогда навстречу Сварту и Трайе вышла женщина выше человеческого роста, величавая, сосредоточенная с виду. В руках ее, как живое, кружилось веретено, наматывая бесконечную нить. А к ногам ластилась трехцветная пушистая кошка. - Теперь вы знаете больше, чем удается узнать о будущем большинству людей, - молвила Хозяйка Судеб. - Рады ли вы узнать? Трайя и Сварт почтительно поклонились ей. - Нашим потомкам предстоит великая судьба, госпожа! - Не я и не Отец-Небо определяем ее. Нить наматывается сама, и только от нее зависит, какой узор будет соткан. И мы не можем обещать, что жизнь вашего рода будет легкой. - Зато в них мы видим большую силу духа и готовность бороться за счастье. Это значит больше, чем если бы оно им досталось само собой. Тем, что приходит легко, люди редко умеют распорядиться правильно, - отозвалась Трайя. Хозяйка Судеб устремила испытующий взор на Сварта. - Ну а ты доволен? - Да, - без тени сомнения отвечал он. - Счастье - не в вечных удовольствиях, а в осмысленной, полезной другим жизни. Теперь я знаю, что мои потомки проживут именно такую жизнь. И мы с Трайей когда-нибудь обязательно встретимся здесь, в Приморской Земле, о которой мечтали в той жизни. А у наших потомков и всего Рода Сокола впереди тысячи лет, полных удивительных свершений. Если бы все это знали, никто бы не боялся смерти. Смерти нет! Ее власть над живыми короче, чем снегопад по весне. Мы с Трайей не умерли, мы живы. И люди, что умерли до нас. И животные: вот перед нами Аэрин. Мы бессмертны. Все живое бессмертно! И, пока Сварт говорил так, перед ними все шире и шире открывалась дорога, ведущая вверх и вглубь, к поросшим лесом холмам, откуда, звеня, сбегали на равнину прохладные ручьи с ключевой водой. Не сговариваясь, они пожелали пойти туда. И Сварт взял жену под руку, и они направились дальше. А над ними летела, то паря, как на ниточке, то весело кувыркаясь в воздушных потоках, Аэрин.