Записи об усмирении демонов эпохи Тяньбао | Tianbao Fuyao Lu

«Маленький павлин, ты все ещё не готов принять правду».

***

Третий ярус пещер Могао. С неба падали маленькие хлопья снега. Когда Хунцзюнь поднял голову, то увидел, как на ветру развевался плащ Повелителя мертвых. В этот момент сзади к нему подошёл мертвец-телохранитель. — Ваше Высочество, — позвал мертвец, — наш Повелитель зовёт Вас к себе. — Ты можешь говорить! — воскликнул Хунцзюнь. — Мы все можем, — вежливо ответил мертвец-телохранитель, — но без крайней необходимости мы не говорим перед смертными. Теперь, если позволите… — Но почему ты зовёшь меня «Ваше Высочество»? — спросил Хунцзюнь. Промолчав, он повёл Хунцзюня на верхний ярус. Пока они поднимались по каменным ступенькам пещер Могао, Хунцзюнь разглядывал то, что происходило внизу. Мо Жигэнь сидел внизу, его взгляд был устремлен в никуда. Ашина Цюн расхаживал по пещерам, изучая фрески на стенах. В Могао насчитывалось более тысячи пещер. Художники со всего света собрались в одном месте, чтобы послушать прекрасную игру А-Тая на барбате. Ветер подхватывал мелодию струн и разносил по окрестностям. Большое количество солдат Юймэнь собрались перед девятиэтажной пагодой, и только сейчас Хунцзюнь понял, как много на самом деле людей в пещерах. Когда они прибыли, не было ни единой души, а сейчас яблоку негде было упасть. Человеческие голоса превратились в гул, наполняя пещеры жизнью и превращая их небольшой шумный городок. Поднимаясь, Хунцзюнь беспокоился, не случилось ли что с Повелителем мертвых и его телохранителями, но, когда прибыл на место, то увидел там Ли Цзинлуна. Тот стоял перед пагодой и разговаривал с солдатами. Раз уж Ли Цзинлун здесь, то беспокоиться не о чем. Мертвец-телохранитель и Хунцзюнь прошли второй ярус, по пути им встречалось множество расписанных стен. Как только художники возле пещер заметили приближающегося мертвеца, то сложили руки в знак приветствия. Очевидно, они видели солдат павших в бою раньше. Хунцзюнь посмотрел на художников и поприветствовал их в ответ, а его провожатый лишь разок кивнул, прежде чем провёл его на другой ярус, в центральную часть пещер Могао, к одной из пещер. В ней один из живописцев рисовал изображение Будды. Кожа юноши была белоснежной, в глазах читалось сострадание, что придавало ему очень нежный вид. Из глаз сочился свет милосердия, а яркие одежды развивались на ветру, как в момент достижения нирваны. Он был примерно того же возраста, что и Хунцзюнь. Несмотря на суровую зиму двенадцатого месяца, костры в пещерах горели очень ярко, поэтому живописец был полуобнажен. Одетый лишь в длинные штаны свободного кроя, художник сидел, скрестив босые ноги, на высокой деревянной раме. С благочестивым выражением на лице он штрих за штрихом дорисовывал руку Будды. — Ты знаешь его? — спросил Повелитель мертвецов. Хунцзюнь покачал головой, всё ещё удивляясь юному возрасту мастера. В Дуньхуане жили тысячи людей, в пещерах было от одного до нескольких человек. Внутри самих пещер всё: будь то статуи, резьба по дереву, глиняные изделия или фрески — было окрашено в яркие цвета. Эти величественные изображения заставляли тех, чей взгляд падал на них, трепетать от восхищения. Это чувство потрясло самые глубины души Хунцзюня, заставив его затаить дыхание при виде Будды. В этой вселенной он чувствовал себя незначительным и крошечным, но недостижимом царстве, существовавшем среди бесконечных миров, боги и Будды на небесах с сочувствием разглядывали его сердце и душу. Увидев, что гости прибыли, художник отложил кисть и сложил ладони, приветствуя Хунцзюня, и на время покинул пещеру. — Это Махастхамапрапта, — сказал Повелитель мертвецов, — он освобождает всё живое от насильственной смерти. Пещеры Могао также известны как «Пещеры Тысячи Будд». Прожив впустую свою жизнь, смертные тратят все богатства, для того чтобы нанять этих людей в качестве художников, которые вырезают статуи и создают на стенах изображения Будд, в надежде получить освобождение от страданий. Каждый раз совершая паломничество, я задаюсь вопросом, защищают ли эти Будды и нас, павших в боях мертвецов? — Они кажется не боятся тебя, здесь тебя все знают? — спросил Хунцзюнь. — Да, — подтвердил он, — здешние люди называют нас амурами. Повелитель мертвецов склонил голову, изучая внешность Хунцзюня: — Ты похож на того, кого я видел раньше. К сожалению, на своем жизненном пути я встречал так много людей, что воспоминания о них всех довольно размыты, и вспомнить о том, кем именно был тот человек, мне не под силу. Хунцзюнь развязал павлинье перо и протянул его мужчине. Наступила тишина. Повелитель мертвецов взял в руки перо и прошептал: — Усэшэньгуан . Ты ребенок Кун Сюаня. В тот день… От этих слов Хунцзюнь вздрогнул, а Повелитель мертвецов перевёл на него взгляд. — Ты знаком с моим отцом? Повелитель мертвецов нахмурился. Хунцзюнь чувствовал, что у того должна быть какая-то глубокая связь с дворцом Яоцзинь. Задыхаясь, Хунцзюнь спросил: — Повелитель, каким человеком был мой отец? Тот развернулся и покинул пещеру. Хунцзюнь направился следом. Они поднялись по лестнице и вышли из главного зала пещер Могао. Солнце уже садилось, озаряя последними лучами длинную извилистую Великую стену за пределами перевала Юймэнь и обширные земли пустыни Гоби. Сердце Хунцзюня забилось быстрее. Он не стал расспрашивать дядю Цзя Чжоу, лишь из-за того, что перед ним его отец предстал как простой смертный; он также не расспрашивал Чун Мина и Цин Сюна, поскольку наперёд знал их ответ: «Ты должен пойти и выяснить это сам». Но перед Повелителем мертвецов он чувствовал себя как перед давним другом отца, с которым был разлучен на долгие годы. Повелитель мертвецов сел на вершине, приглашая Хунцзюня сесть рядом с ним. Тот однако не совсем понял его мыслей и глупо уставился на него. — В дороге, когда ты упомянул Чун Мина, — начал Повелитель, — у меня возникло смутное ощущение, будто я встретил сына старого друга. — Они мертвы, — Хунцзюнь знал, что Повелитель мертвецов долгое время спал в своем гробу и мало что знает о внешнем мире. И поскольку Усэшэньгуан был в руках сына, стоило догадаться, что отец давно умер. Ожидаемо, Повелитель мертвецов не удивился этой новости. Он только кивнул и рассеяно произнес: — В тот день, когда он прибыл в Хэси, чтобы найти меня, мы с ним сидели в этом самом месте. Странное чувство охватило Хунцзюня. Повелитель мертвецов не останавливался, неторопливо продолжив: — Не знаю, когда я проснулся, но прошло так много лет… — В то время… Зачем он пришёл сюда? Повелитель мертвецов задумался. Он пристальным взглядом окинул лицо Хунцзюня: — Он хотел передать тебя нам, чтобы мы с Лю Фэем могли тебя воспитать. Хунцзюнь был ошарашен. — У меня осталась только одинокая могила, — сказал Повелитель мертвецов, больше самому себе, чем ему, — тем не менее, ты понравился Лю Фэю, но, жизнь на кладбище в течение длительного времени всегда негативно влияет на человека. Думаю, лишь случайное стечение обстоятельств не позволило тебе вырасти здесь. — Я был для него обузой, — тихо обронил Хунцзюнь. — Нет, — возразил Повелитель, чувствуя уныние Хунцзюня, — почему ты так говоришь? Когда ты был маленьким, твоё телосложение было особенным, а в племени демонов на вас всегда смотрели враждебно. Он не должен был отвлекаться на что бы то ни было, чтобы победить Се Юя. Поэтому, зная, что он не сможет защитить тебя и твою мать, он хотел… Хунцзюнь с благодарностью кивнул. Повелитель мертвецов положил руку ему на плечо. — Чун Мин хорошо тебя воспитал, — заметил мертвец, видя, что юноша перед ним всё ещё разочарован, — если бы твой отец оставил тебя у нас, ты был бы сейчас намного белее. Хунцзюню было грустно, но, услышав эти слова, он не мог не улыбнуться. Повелитель мертвецов добавил: — В том году он тайком от твоей матери покинул перевал Юймэнь и пришёл сюда, чтобы навестить меня. То, что Белый олень смог сохранить одну Ху и одну По… Полагаю, тебе было суждено столкнуться с ним… — Что? — лишь после его слов Хунцзюнь узнал, что возрождение Белого оленя как-то связано с его отцом. — Ты не знал? — мягко спросил Повелитель мертвецов, — после визита ко мне он почувствовал, что Се Юй пытается украсть Белого Оленя, потому вмешался и прервал их обряд. Хунцзюнь был взволнован. Неудивительно, что он ощущал странные взгляды Лу Сюя, когда тот смотрел на него. Выслушав мысли Хунцзюня, Повелитель мертвецов согласился: — Именно так. Когда Белый олень перевоплотился, думаю, образ твоего отца отпечатался в его подсознании. Ты очень похож на Кун Сюаня, поэтому ты казался ему знакомым. Хунцзюнь глубоко вздохнул, соглашаясь. — Племя демонов. — его сердце забилось сильнее, — почему они постоянно ищут меня? Во снах его родители продолжали кочевать с места на место, не оставаясь где-то надолго, чтобы избежать нападок. Когда он ещё был ребенком, то как-то даже сказал: «В моём теле живёт демон». Повелитель мертвецов задумчиво проговорил: — Думаю, тебе следует спросить об этом своего приемного отца. Возможно, именно он больше всех знает и понимает, что происходит. Хунцзюнь не ожидал получить такой ответ. — Скажи мне, Повелитель мертвецов… Дядя, — он начал нервничать, — ты должен знать! Должен ведь! Повелитель мертвецов молчал. Хунцзюнь сильно хмурил лоб, пока наблюдал за ним. Мужчина бросал на него взгляды, которые сам Хунцзюнь не мог истолковать. — Они попросили тебя спуститься с гор в поисках приемника для Синьдэна? — внезапно задал он вопрос. Хунцзюнь сбитый с толку, схватил мертвеца за руку. Картины прошлого тут же пришли на ум, и Хунцзюнь принялся рассказывать повелителю мертвецов всё с того момента, как Цин Сюн попросил его спуститься с гор и выполнить три условия, а после вручил ему в руки Синьдэн. — Тогда… Думаю они не планировали скрывать от тебя всё, — заключил Повелитель мертвецов, — тогда всё понятно. — Почему? — с тревогой спросил Хунцзюнь. Повелитель мертвецов лишь молча посмотрел на него, но все же решился: — Маленький павлин, ты все ещё не готов принять правду. Хунцзюнь почти умолял: — Я лишь хочу знать, что со мной случилось. Повелитель мертвецов внезапно спросил: — Если бы время можно было повернуть вспять, и перед тобой встал бы выбор, захотел бы ты снова придти в этот мир? Хунцзюнь начал терять терпение: — Я больше не хочу это слышать! Вы все всё знаете, но почему никто не говорит мне правду?! — Ответь мне, — голос мертвеца стал серьезным. В его тоне чувствовалась строгость, он звучал также как у Чун Мина, тот его отчитывал Хунцзюня. — Я… — Хунцзюнь запутался, мысли стали походить на клубок ниток. Но на ум ему вдруг пришли все те радостные моменты, которые он прожил вместе с ребятами из Отдела изгнания демонов. — То, что у меня есть в этой жизни, мне нравится, — честно признался Хунцзюнь. — Тогда, если бы завтра тебе пришлось умереть, ты бы нисколько не сожалел? — вопросы становились все страннее, — это очень важно, маленький павлин. Хунцзюнь рассердился: — О чём бы мне жалеть? Я… Повелитель мертвецов довольно кивнул: — Раз уж таков твой ответ, нет ничего плохого в том, чтобы рассказать тебе всё. Восемнадцать лет назад ты родился для того, чтобы заменить своего отца. Хунцзюнь не понял его. Повелитель мертвецов сложил пальцы в цзяньцзюэ и прижал их к своему лбу. Он медленно убрал руку, и на кончике пальцев остался голубой огонёк, который коснулся центра лба Хунцзюня. Хунцзюнь мгновенно погрузился в воспоминания Повелителя мертвецов.

***

Восемнадцать лет назад. Кун Сюань сидел, скрестив ноги. Он был на той же вершине пещер Могао, где сидел и сам Хунцзюнь. В свете заходящего солнца маленький Хунцзюнь прижимался спиной к груди отца. Его голова была отпущена вниз, а сам он спал на тёплых коленях. — Всё это время Се Юй искал семя Тяньмо, — пробормотал Кун Сюань, — я перепробовал всё, но нет возможности вырвать его из трёх хунь и семи по Син-эра. — Проси о милости, чтобы получить милость, — напомнил Повелитель мертвецов, — разве не этот совет дали тебе твои старшие братья? — Я не думал, — Кун Сюань смутился, его голос звучал немного хрипло, — что отцовство сделает меня таким счастливым… Повелитель мертвецов прервал его: — Предполагалось, что именно ты станешь Тяньмо. Кун Сюань согласился: — Да. Через двести лет тем, кто станет Тяньмо, должен быть я. Золотистый свет заходящего солнца падал на пещеры Могао, освещая пещеры тысячи Будд. Они наблюдали со своих мест за всеми живыми существами с толикой жалости и сострадания. — Чтобы решить проблему, нужен тот, кто её решит, — сказал Повелитель мертвецов, — не просить помощи у своих братьев, переживать невзгоды в Царстве смертных… Какой в этом смысл? Кун Сюань вздохнул: — Чун Мин и Цин Сюн тоже предпочли бы, что бы я нашёл случайную смертную женщины и обучил её заклинанию Инь-Янь для передачи демонического семени, которое однажды станет сосудом для Тяньмо и превратится в демонического зародыша. После их бы не волновала её судьба. Ведь в их глазах только моя жизнь имеет ценность… Возможно, даже они не могли предсказать, что я настолько привяжусь к Юйцзэ и не смогу с ней в итоге расстаться. Я не смогу просто сидеть и наблюдать за тем, как Син-эр теряет себя, вместо этого я повсюду ищу лекаря для него… Повелитель мертвецов с сожалением ответил: — Дело не в том, что я не хочу помочь тебе, Кун Сюань, даже если ты превратишь своего сына в мертвеца, дьявольское семя не будет уничтожено. Единственное, что способно полностью избавиться от семени — воплощение Будун Минвана, когда шесть видов оружия объединятся в одно. — Синьдэн мог бы помочь, — вздохнул Кун Сюань, — мне нужно найти его. — Это невозможно, для того, кто одержим семенем Тяньмо, — низким голосом проговорил Повелитель мертвецов, — пускай демоническая энергия в их душах может быть рассеяна Синьдэнем, то что находится в теле твоего ребенка, не что иное как семя Тяньмо. Он — проводник, который собирает в тёмную ци со всего мира. Долг, который вы взвалили на свои плечи, после отделения небес от земли. Он — сосуд для Тяньмо, неумолимая обречённость переплетения жизни и смерти…

***

Внезапно раздался громкий хлопок, вспыхнул белый свет, и Повелитель мертвецов убрал свои пальцы со лба Хунцзюня. Тому казалось, что он всё ещё пребывает во сне: — Все это было на самом деле. — Когда твой отец был жив, он постоянно винил себя, — сказал Повелитель мертвецов, — он сожалел о принятом в минуту слабости решение… — Почему? — спросил Хунцзюнь дрожащим голосом. — Почему?! Повелитель мертвецов спокойно ответил: — В мире есть обида, поэтому есть и демоны. В круговороте жизни, когда один падает — второй поднимается, когда демонической ци слишком много, всегда найдется способ её очистить. Семя Тяньмо — это то семя, которое забирает все пороки этого мира. После того, как он будет осквернен, даос Женьдэн воспользуется Синьдэн для освещения этого мира, а сам Ачала соберёт силу шести оружий и избавит этот мир от Тяньмо. И после Кун Сюань попадёт в цикл реинкарнации, переродится и так продолжит свой цикл. И этот цикл будет вечным. Закончив, Повелитель мертвецов вновь спросил: — А теперь пришло время ответь на мой вопрос, маленький павлин. — Если бы тебе суждено было умереть, сожалел бы ты о прожитой жизни? Хунцзюнь с ужасом в глазах посмотрел на него. — Когда-нибудь все умрут, — заметил ответил Повелитель мертвецов, — теперь, я думаю, ты понял смысл слов своего приемного отца.

***

Хунцзюнь был сбит с толку. Он медленно спускался по лестнице и, завернув за угол, чуть не споткнулся. В его сердце бушевал сильный шторм, сверкали молнии с диким ветром, но выражение лица оставалось безмятежным. Последние лучи солнца проникали внутрь через пещеры Могао. Проходя через сотни пещер, в которых стояло множество будд, на чьих лицах застыло сдержанное выражение, он ловил себя на ощущении, что они наблюдают за ним. Среди вереницы бесконечных статуй Хунцзюнь был лишь одиноким путником, не знающим, откуда он пришёл и куда пойдёт дальше.

***

В то же время Ли Цзинлун спешно покидал девятиэтажную пагоду. А-Тай свистнул и окликнул его: — Куда мы так спешим, чжанши? Ли Цзинлун не ответил. Солнце уже почти скрылось на западе. Вдали виднелись силуэты всадников, движущиеся в их направлении. Оказавшись рядом с пагодой, они спешились и поприветствовали Ли Цзинлуна. — Генерал сказал, что вопрос защиты перевала Юймэнь очень важен, поэтому он не осмелился покинуть свой пост. Он приказал нам, своим подчинённым, принести сюда немного еды и воды. Ли Цзинлун поблагодарил их: — Благодарю вас за вашу тяжёлую работу, можете перенести это всё туда. Солдаты внесли привезённые запасы еды в девятиэтажную пагоду. Ли Цзинлун поднял сведённые вместе руки над головой: — Скоро новый год, и мы собираемся провести его здесь, так что не нужно лишней суеты. Только после его слов А-Тай вспомнил, что до нового года осталось всего три дня. Ашина Цюн подметил: — Никогда бы не подумал, что в этом году я действительно окажусь в империи Тан и буду праздновать ханьский новый год. В голосе Ли Цзинлуна слышалось сожаление: — Самое прискорбное, что с нами нет Цю Юнсы, иначе вся команда была бы в сборе. Мо Жигэнь, спустись и помоги! Мо Жигэнь всё ещё был поглощён своими мыслями и смотрел в никуда, сидя на верхнем ярусе, но, услышав зов чжанши, он посмотрел вниз и вздохнул. Ещё до наступления ночи Ли Цзинлун успел убрать все припасы на место и вручил солдатам денежное вознаграждение. Возвращаясь, солдаты попросили о встрече с молодым господином, по совместительству являвшегося единственным племянником их командующего, но, поскольку Хунцзюнь ушёл вместе с Повелителем мертвецов, Ли Цзинлун отправил их назад и пообещал, что позже они вернутся на перевал Юймэнь и сообщат, в порядке ли он. — Хунцзюнь! Ли Цзинлун сновал повсюду, разыскивая Хунцзюня, но в пещере, в которой они отдыхали, он нашёл лишь спящего Лу Сюя и стоящего рядом с ним, словно деревянный столб, Мо Жигэня. — Чжанши, — позвал он, — давай поговорим. Посмотри, в какой ситуации мы все находимся, а ты всё ещё в настроении праздновать Новый год? Ли Цзинлун ответил: — Найдется способ. — Тогда расскажи мне про него! — Мо Жигэнь уже был на грани. Ли Цзинлун замолчал. Они просто стояли в тишине, плечом к плечу, рассматривая пещеры Могао. Взошла луна, и песчаные дюны засияли в её свете снежной белизной. — Что я могу сделать? — тихо спросил Ли Цзинлун, наблюдая за Лу Сюем, который всё спал под фреской, — ты можешь научить меня? Мо Жигэнь лишь ответил: — Белому оленю и Серому волку суждено быть парой. — Верно, — Ли Цзинлун хлопнул по ограждению, — как насчёт того, чтобы попробовать? — Прошу прощения, что перебиваю вас, но вы спрашивали у Хунцзюня, а что он думает по этому поводу? — внезапно вмешался А-Тай, он вытянул голову из-за нижнего яруса, чтобы поговорить с Ли Цзинлуном. Дух-карп поджал губы. — Что здесь спрашивать? Не нужно спрашивать, Чжанши, вы действительно пара, благословенная Небесами! Ашина Цюн тоже вмешался: — Однако не могу понять. Вы считаете, что чувства появляются по желанию? Это не правильно. Ты, по фамилии Ли, ты настолько уверен в себе? Как насчёт того, чтобы позволить мне научить тебя парочке трюков? — Это не то, что я имел ввиду! — раздражённо сказал Ли Цзинлун. Мо Жигэнь сердито добавил: — Эй ты, тюркский парень, хочешь нарваться на неприятности, верно? Ли Цзинлун указал в сторону, прося Мо Жигэня пойти с ним, чтобы обсудить всё. Мо Жигэнь поинтересовался: — Ну и какой у тебя план на этот раз? Разве не ты всегда придумываешь планы и позволяешь остальным чувствовать себя спокойно? То, что ты обещал, ты всегда выполнишь, не так ли? Ли Цзинлун изложил свои мысли: — Искусство смены лица, ты знаешь об этом? Либо ты можешь узнать у Повелителя мертвецов и других демонов, есть ли заклинание, способное превратить тебя в меня, а меня в тебя… Мо Жигэнь перебил: — И в чем тогда разница? Даже если ты превратишься в меня и начнёшь ухаживать за ним, разве результат не будет таким же?! Немного подумав об этом Ли Цзинлун понял, что он прав. — Возможно, нам стоит дойти до конца? Я постою в стороне… Мо Жигэнь вновь его прервал: — Да какая разница, даже если ты все это время будешь стоять в стороне, чтобы под конец помочь Синьдэном? — Это только один из вариантов, — серьезно ответил Ли Цзинлун, — мы можем просто попробовать. Мо Жигэнь не захотел отвечать. Поскольку один из вариантов его плана не удался, Ли Цзинлун решил переключиться на другой. Немного подумав, он предложил: — Тогда, что если мы пойдем и спросим, есть ли способ поменять наши души? Если мы поместим мою душу в твоё тело… Мо Жигэнь ответил: — Чжанши, есть ли в этом разница? — Я имею ввиду, — как мог пытался объяснить Ли Цзинлун, — ты всё равно останешься самим собой; просто моя душа какое-то время поживёт в твоём теле. Мо Жигэнь внезапно вспомнил, что есть способ двум душам существовать в одном теле, но как именно это сделать? — Синьдэн находится в твоих Хунь и По или в меридианах? — вдруг спросил Мо Жигэнь. Тут Ли Цзинлун кое-что вспомнил и забрал свои слова назад. — В моих меридианах… нет, это не сработает! Мо Жигэнь не знал что ответить. Ашина Цюн с интересом поглядывал в их сторону. Он пожал плечами и развел руками. А-Тай улыбнулся: — Должно быть, в прошлом чжанши привык держаться свободно и непринужденно, и это придавало ему ​​уверенности, верно? Ашина Цюн подтолкнул А-Тая, приглашая его посмотреть. Под лунным светом Хунцзюнь подошёл к ним, еле волоча ноги. Он тяжело вздохнул, будто был крайне утомлен, и огляделся по сторонам. Увидев его, Ашина Цюн улыбнулся: — Хунцзюнь? Никакого ответа не последовало, Хунцзюнь просто направился в одну из пещер. Лу Сюй спокойно лежал под фреской. Мертвецы-телохранители, служащие своему Повелителю, зажгли в общем семь ламп, они расставили их у его головы, плеч и вокруг талии. — Что это за заклинание? — спросил Хунцзюнь. Мертвец-телохранитель ответил: — Ваше Высочество, это лампа Семи Звезд, для успокоения его души. Хунцзюнь кивнул. Он внезапно вспомнил, что о духе чумы и Сюаньнюй всё ещё не позаботились: никто не знал, где они прячутся и планируют ли вернуться, чтобы взять реванш. Поскольку Повелитель мертвецов пробудился, он не боялся ни чумы, ни холода, и больше не находился в заточении Царства снов. Если эти двое демонов не глупы, они не захотят ещё раз обидеть его. Прислонившись спиной к фреске, Хунцзюнь сел рядом с Лу Сюем, протянул руку и положил её на лоб спящего. В тот раз его отец намеревался спасти жизнь своего сына, однако никто не ожидал, что по случайному совпадению, вместо него он спасет Белого оленя. Не зная причины, Хунцзюнь желал, чтобы тот поскорее очнулся; чтобы ещё раз отправил его в те сны, где он сможет увидеть отца и мать и сказать им хоть пару слов, — неважно, будут это его воспоминания или нет. Когда отец принял это решение, жалел ли он тоже? Знала ли его мать о том, что происходило у неё за спиной? Пускай всё давно прошло и возвращаться к уже свершившемуся не имело смысла, но Хунцзюнь всё ещё цеплялся за эти мысли, поскольку хотел знать каждую мелочь. Его прошлое скрыто пеленой тумана, и будущее казалось таким же беспросветным. Когда он займет место своего отца и станет Тяньмо, когда наследник Ачалы убьёт его, где это произойдет? Слова Повелителя мертвецов ввели его в замешательство, словно всё его существование в этом мире потеряло всякий смысл. Вся его ценность лишь в том, что он является жертвенным агнцем. Агнцем для всего мира. — Лу Сюй, — тихо позвал Хунцзюнь, — мой отец — хороший человек, не так ли? Лу Сюй лежал неподвижно, погрузившись в глубокий сон. Хунцзюнь горько улыбнулся: — Он спас тебя, а самое жестокое оставил для меня. Он посмотрел в сторону Лу Сюя, не зная, у кого просить ответа, но подсознательно понимая: когда Лу Сюй втянул его в сон, всё, что ему довелось там увидеть, было его прошлым. Ресницы Лу Сюя слегка шевельнулись. Хунцзюнь нахмурился, он приблизился к другу и окинул его внимательным взглядом. Лу Сюй распахнул глаза и выдохнул в ответ: — Твоя судьба гораздо печальнее, чем ты думаешь. Хунцзюнь был потрясён. Внезапно Лу Сюй схватил его за руку и яростно потянул на себя. Хунцзюнь закричал: — Отпусти! Шлейф тёмной ци мигом поднялся, окутывая их двоих. Хунцзюнь силой оттолкнул от себя Лу Сюя, крича: — Твои рога уже сломаны! У тебя больше нет энергии! Лу Сюй холодно усмехнулся, хриплым голосом он ответил: — У меня все ещё есть душа. Вслед за этими словами, из тела Лу Сюя вырвалась тёмная ци. Она яростно охватила Хунцзюня. Его сердце тут же охватила чудовищая боль опустив голову, он увидел, как ци, что сочилась из тела Лу Сюя, проникала в его собственное, а после проникала дальше — в пещеру, наполняя её собой до потолка. В то же время, в пылу спора Ли Цзинлун схватил Мо Жигэня за воротник и яростно взревел: — Мо Жигэнь! Мо Жигэнь внезапно отступил, они оба повернули головы в сторону пещеры, в которой спал Лу Сюй. Клубящаяся тёмная ци вырвалась из пещеры. Повелитель мертвецов, его телохранители, А-Тай и Ашина Цюн — все застыли на месте. — Хунцзюнь внутри, — закричал Ашина Цюн. Сопровождаемая ужасными, хриплыми криками, тёмная ци выплескивалась наружу. Ли Цзинлун и Мо Жигэнь одновременно помчались ко входу в пещеру. Бесконечный поток тёмной ци внезапно остановился и отступил. — Лу Сюй! — закричал Мо Жигэнь. — Хунцзюнь! — закричал Ли Цзинлун. Внутри лежали Лу Сюй и Хунцзюнь. Тёмная ци быстро отступала, всасываясь в фреску на стене. Всего за пару мгновений она полностью исчезла внутри. После вспышки света всё закончилось. Ли Цзинлун и Мо Жигэнь оказались потрясены увиденным.