Как красиво они горят

      Сегодня ночью на небе всё ещё не появилось ни одной звезды. Тревожно и странно. Я так долго привыкала к этим незнакомым звёздам, а теперь приходится привыкать уже к их отсутствию.       Тарик говорит, что так и должно быть, что таков замысел Книжников. Что ж, полагаю, ему лучше знать. Я уже убедилась, что он знает об Обрядах куда больше, чем мы все вместе взятые.       Время в ожидании невозможно коротать в одних лишь тренировках или чтении Книги. Вольфред любезно разрешил мне пользоваться любыми запасами, а бумаги и чернил тут у него с избытком, так что я решила вести записи. Хотя, признаю, стоило бы начать это делать раньше — ещё в самом начале нашего путешествия с Ночекрылыми. Но тогда у нас не было на это ни времени, ни ресурсов. Что ж, полагаю, лучше поздно, чем никогда.       Ещё несколько месяцев назад я даже не могла предположить, куда заведёт меня судьба.       Когда-то давно мой отец говорил мне: мир меняется. Порядок вещей не может быть вечно одним и тем же. И мы должны внимательно следить за этими изменениями, чтобы быть готовыми. Тех же, кто не готов меняться вместе с миром, ждёт незавидная участь.       Может быть, именно поэтому он взялся обучать меня тому, что знал сам. Читая древние книги, я начинала понимать: мир раньше был совсем не тем, что я видела из окна своей комнаты каждый день, и даже не тем, о чём говорилось в историях и легендах. И значит, когда-нибудь он станет иным снова. Может быть, даже на моём веку.       Отец однажды ушёл, чтобы больше никогда не вернуться. Десять лет о нём не было ни слуху ни духу. Отправился ли он в далёкие странствия за ещё более запретным знанием, чем то, что было в его книгах? Или же его просто схватили и приговорили к изгнанию? Быть может, я могла бы встретить его тут, в Нижнекрае? Кто знает. На некоторые вопросы не найти ответов в книгах.       В любом случае, став достаточно самостоятельной, я последовала его примеру и покинула родные края, чтобы не подвергать опасности мать. Моя взрослая жизнь в Содружестве складывалась на удивление неплохо. Я даже посылала матери деньги и в ответ всегда получала от неё какую-нибудь весточку. Мне было приятно знать, что она, по крайней мере, не сердится на меня. Иногда мне так хотелось ей написать… но, конечно, я не могла позволить себе так рисковать.       К тому же, в отличие от нас с отцом, моя мать была вполне сознательной законопослушной гражданкой Содружества. Она не умела читать.       В конце концов очередной посыльный вернулся обратно с моими деньгами и известиями о её смерти.       С тех пор у меня были только книги.       Возможно, отец предполагал такой исход и желал придать хоть какой-то смысл моей жизни? Знания были опасны, но с каждой новой, добытой всеми правдами и неправдами, книгой, с каждым прочитанным словом, с каждой сделанной заметкой — я чувствовала, что живу. Чем больше знаний о временах до Содружества я впитывала, тем больше понимала, что так, как сейчас, дальше продолжаться не может. Этому миру пора измениться.       Но прежде, чем я успела что-то сделать с этим пониманием, меня отправили в Нижнекрай.       И когда мне казалось, что ничего не остаётся, кроме как лечь и умереть, я встретила Ночекрылых. Или, вернее сказать, они нашли меня.       И тогда мир — мой мир — действительно изменился.