Несколько мгновений тишины

Почти болезненные, блеклые лучи солнца пробивались сквозь промозглое марево хмурых туч. Голоса уличных торговцев звучали со всех сторон. Между плотно построенными домами зашевелилась мешковина. Паренек скинул с себя бедное покрывало, сонно потянулся с взъерошенными волосами и ловко нырнул в проход пободно проворному коту. — Что у нас на сегодня? — пробубнел паренек, пригладив волосы. Он забрался на крышу дома, незаметно оглядел рынок и спустился с другой стороны. Вальяжно прокрался между торговцами и слился с компанией проходящих мимо людей. Миновав очередную лавку, парень незаметно остановился у торговца как будто решил просто постоять, и ловко присвоил яблоко. Затем немного отошел, но тут же послышался крик: — Карманник! — Какое унижение, — наигранно притворился парень, — я не карманник, а величайший вор! — Тебе это с рук не сойдет, Дороро! Парень убежал прежде, чем торговец успел кинуть в него камень. Победно смеясь, вор, толкая людей, выбежал из главной площади к переулкам. Он не обернулся, так как понимал, что торговец попросту не догнал бы его. Спрятавшись за первым попавшимся домом, он сбавил шаг и невозмутимо пошел короткими путями. — Сегодня как-то скучно, — подумал он, лениво кусая яблоко. Как только он шагнул в сторону, из-за поворота его схватила рука. Парень от неожиданности остановился и замер. Потом он заметил, как его окружили в кольцо компания высоких мужчин, ехидно смеясь и подбираясь ближе. — Долго же ты наши нервы испытывал, — сказал один из них. Они побирались все ближе и ближе, сокращая расстояние. — Ой, — неловко хохотнул парень и сглотнул. В комнате было немного прохладно и тихо. Опустившаяся на деревню ночь накрыла жителей сонной пеленой. Фонари на улицах давно погасили, из источников света была только круглая, как шар, белая луна. Она прорывалась лучами сквозь сонные тучи и освещала серебристую листву. Одиноко горела маленькая свеча, теплым светом почти не озаряя комнату. На одном из двух футонов расположился Тахомару. Он чувствовал, как впервые после того, как они покинули Джукая, ему стало плохо. Тошнота прошла, оставив след в виде бледности, слабости и озноба. Ему постоянно хотелось спать, но Тахомару не мог, поэтому часто в сонном бреду не знал, что говорит, когда брат, терпеливо заботящийся о нем все время, игнорировал это — первое время. Бормотание Тахомару не то что бы раздражало, даже наоборот — создавало атмосферу, но странное значение слов навевало некие сомнения. Часто он говорил, что «не хочет покрыть руки кровью единственного» или «возможен другой путь». Беспокойно дремлющий Тахомару ворочался, скидывал одеяло и снова накрывался до самой макушки, пока Хяккимару безучастно сидел рядом, глядя на него, не зная, чем может ему помочь. Когда младший опять что-то забормотал, брат встряхнул его по плечу. Тот сразу поднялся, сонно и еще совсем не понимая, что от него хотят. — Я не знаю, как это, — признался он и по-детски протер глаза, — я же сказал, что не умею это контролировать. Я даже не уверен, что сплю. Хяккимару покачал головой. — Дело не в этом, — задумчиво прошептал он, — ты говоришь что-то странное. — Странное? — Тахомару немного привстал, дрожа от легкого озноба. — Ты болеешь, и болезнь имеет сомнительный характер. — Хочешь сказать, как у тебя? — не понял он. А затем Хяккимару поднял руку и приложил ладонь к его лбу. Тахомару прикрыл глаза и печально выдохнул, когда он убрал теплую ладонь. — Жар еще не спал. Утром я найду доктора, в этой деревне он должен быть. Взгляд Хяккимару остановился где-то в углу комнаты — напряженный, хмурый. По его глазам Тахомару буквально прочитал все беспокоящие его мысли. Младший нежно улыбнулся, скорее от усталости. — Не волнуйся, братец, у меня в этой деревне есть знакомый. Он должен мне за оказанную услугу. Хяккимару твердо глянул его, без капли снисходительности в глазах, и неуверенно кивнул, но заметно расслабился. Тахомару закутался в одеяло и неудобно лег обратно. Глаза приятно покалывало от бледного теплого света свечи. Опьяненное сознание вырисовывало странные сюжеты и картины, и он не мог уснуть из-за бреда в голове. Спустя минуты жалкие попытки погрузиться в сон превратились в кошмар. Парень поднялся и сел, затравленно глядя на брата. — Не спится? — спросил сидящий рядом Хяккимару, на что получил кивок. Отчего-то ему стало жалко брата и он, вздохнув, похлопал по коленам. Тахомару подполз к нему и долго устраивался, пока наконец не лег головой на его колени. Напряжение не оставило его даже спустя несколько минут. Тишина отовсюду сдавливала череп. Он прыснул и поднялся. — В чем дело? — спросил Хяккимару. — Тебе не удобно, — пробормотал младший так тихо, что пришлось повторить, чтобы старший услышал и прекратил смотреть на него таким серьезным взглядом. — Не валяй дурака. Я все равно не усну, потому что буду следить за твоим состоянием. Тахомару почувствовал, что жар в щеках — не только из-за болезни. — Почему? — Что «почему»? — не понял парень. — Ну, почему? — Это многогранный вопрос. — Ты разве хочешь со мной сидеть? Хяккимару вздохнул и задумался. Его собственный голос казался ему ломким и стылым. — Ты тоже заботился обо мне, когда я отвратительно себя чувствовал. Тахомару измотано улыбнулся, боднул его головой в грудь и сел повыше. Его руки скользнули по телу брата и он сжал его в объятии так сильно, насколько смог. — У меня невероятный брат, — пробурчал он, — пусть мне все завидуют. Хяккимару, можно тебя поцеловать? — Спи. Просто спи. Тахомару расслабился и слегка уронил голову, из-за чего Хяккимару подумал, что он уснул. Он попытался убрать его руки, но брат снова вцепился в него и поднял голову. — Мне нравится, как ты пахнешь, — сказал он, ударившись лбом о его ключицы. Хяккимару сдвинул брови и раздраженно отцепил руки. Тогда младший обмяк и старшему Дайго пришлось придержать его, чтобы он не свалился назад. — «Он бредит. Как бы к утру хуже не стало». — Сон борется с болезнью, — сказал он вслух и уложил его на сбившийся футон. Как только Хяккимару коснулся его спины и попытался взять под коленями, Тахомару заелозил и неистово засмеялся. — Мне щекотно! — Идиот, не ори, — шикнул Хяккимару, и в конце концов небрежно перетащил брата на футон, — если нас услышит хозяин дома, я тебя убью. Тахомару наигранно сдвинул брови, будто обиделся, и закрыл глаза, согнув ноги. — Не укрывай меня, — запротестовал он, — мне жарко. — Тебе кажется. Надо укрыться. Хяккимару накинул на него одеяло, но именно тогда Тахомару развел ноги в стороны и старший чуть не свалился на него. — Значит так, — твердо начал он, — если ты не заснешь, то я уйду. Тахомару обнял подушку и отвернулся. Хяккимару лег рядом, не касаясь его. — Ты заболеешь, — промямлил он под нос, но не пошевелился. — Зато я знаю, как позаботиться о себе, — ответит он, накинув одеяло, — спи, утром найдем доктора. Младший замолчал и в скором времени уснул. А Хяккимару еще долго ворочался и смотрел в пустоту, слушая тихое завывание ветра снаружи. Мио поняла, что конь не способен идти дальше, ведь он буквально валился с ног. Трясина, в которой он увяз, тянула его на глубину, а девушка со всех сил рвалась, чтобы вытащить его. — Давай же! Такой путь прошли. Выходи! Ее слабые, но напряженные руки тянули коня за уздечку, пока она сама вязла в болоте. Она остановилась, когда тот заржал, вытерла пот с лица и встала. — Оставайся. Я найду другой путь. Мио отвернулась пошла в другую сторону, с трудом шагая по трясине. Конь увидел, как девушка уходит, прыснул и дернулся. — Молодчина! Когда он внезапно споткнулся и провалился глубже, Мио подумала, что конь не выберется самостоятельно, но тот наловчился и вынырнул из зеленой тины, вышел на более-менее ровную и твердую поверхность. Девушка посмотрела на него и подумала, что продолжать путь с конем в таком месте рискованно и опасно. Она сбросила с него сбрую и ощутимо ударила по бокам. Животное недовольно заржало и рысью скрылось за деревьями. Девушка подняла голову, и с ее волос медленно упал капюшон мантии. Она предположила, сколько еще времени может понадобиться на поиски братьев Дайго, затем устало поежилась и пошла по земле, стараясь не провалится в болото. Ее путь длился уже два дня без остановок, и девушка едва разбирала дорогу. Случилось то, чего она боялась больше всего — она начала терять ориентир. Тогда она останавливалась, успокаивала мысли и еще раз перечитывала письмо госпожи, а затем смотрела на солнце, которое пробивалось сквозь деревья, и шла дальше. Так она вышла из леса к неизвестной деревне. Вдохнув полной грудью, девушка пошла. Тахомару с трудом открыл глаза. Рука брата, покоящаяся на его плече, мягко соскользнула. — Встал? Замечательно. Он медленно поднялся и, прежде чем понять, что его тело горит, его лба коснулась ладонь Хяккимару, от которой он тут же попытался увильнуть. — Как самочувствие? — Как будто я всю ночь на каторге провел, — сипло пробурчал парень. — Проснись окончательно. Я приготовил для тебя завтрак. Поешь и отдыхай, я сам найду доктора. — Ну уж нет, я пойду с тобой. Сейчас мне станет лучше. — Не глупи, — отклонил Хяккимару, — ты вряд ли на ногах удержишься. — Это ты не глупи, ты здесь никого не знаешь, а я сюда с отцом ездил. У меня есть знакомый, он мне поможет. Да и к тому же у меня есть незавершенное дело. Тахомару замолчал, глядя на свои руки потерянным взглядом. Хяккимару посмотрел на него и сел рядом. — Это касается Муцу и Хего? — младший кивнул, — Хочешь поговорить об этом? — Не знаю. Они были моими единственными друзьями. Сейчас им нечего делать во дворце, только лишний риск. Пусть живут так, как давно хотели — в скромном доме, имея достаточно денег. Отец никогда не доплачивал им. Хяккимару кивнул. — Как я помню, Муцу была для тебя не просто другом. Тахомару резко скинул одеяло и взвился с постели. — Это давно в прошлом. Да, она мне нравилась, но не более чем из платонических побуждений и интересов. Мне было тринадцать, я интересовался ею, потому что она была единственной девушкой из моего окружения, не считая матери. О будущем с Муцу я не мог и думать. Она моя слуга, вот и все. Вернее, уже не слуга. — Хватит говорить, — остановил Хяккимару, и младший свободно выдохнул, — поешь и собирайся, если хочешь. Старший куда-то вышел с забытым выражением лица. Рядом с Тахомару медленно остывал мисо суп с тофу. После весьма неудавшегося разговора о друзьях ему ничего не хотелось есть, особенно то, что приготовил брат. Неизвестное чувство стыда рвалось наружу. Тахомару хотелось заплакать. Он ни разу за все время не подумал про Муцу и Хего. Мио валилась с ног. Первым делом она нашла место для ночевки. С ограниченным бюджетом в кармане она подумала, что долго не протянет, а затем вспомнила, что в одном месте госпожа должна была выслать ей денег. Уставшая девушка немного отдохнула и отправилась искать это место по описанию в письме. Тахомару понял, что проспал бóльшую часть дня. Тело ослабло и почти отказывалось подчиняться. Как только он оказался на улице, у него сразу заболело все тело, как будто кости несколько раз переломали и вернули в прежнее состояние. Хмурая погода только усугубила его положение. Настроения не было совсем. — Я давно здесь не был, — сказал он, — надо походить немного. Я пойму, если это то место, где я встретился со своим знакомым. — Как вы познакомились? И почему ты говорил, что должен тебе? Тахомару прикрыл глаза от усталости. — Когда-то я случайно наткнулся на него. Он понял, что я Дайго, и попросил у меня помощь. Его отец задолжал какой-то шайке бандитов и их семья подверглась опасности. Но так как у меня не было с собой нужного количества денег, я решил переговорить с ними лично. — Ты готов был отдать деньги человеку, которого даже не знал? — спросил с удивлением Хяккимару. Тахомару потер переносицу и вздохнул, глядя куда-то за дома. Широкие крыши домов красиво тянулись вдоль улицы. — У меня не было времени думать. На самом деле я делал это только для поддержания своей репутации, а вышло с точностью наоборот и я заручился хорошим знакомством. — Что случилось потом? — кивнув, поинтересовался старший. Тахомару сдвинул брови, будто ему не хотелось вспоминать. — Потом… — он поднял голову и спустя минуту раздумий спросил, — о чем мы говорили? — Тебе так плохо? — Не знаю. Хяккимару взял его за руку, на что младший изумленно поднял взгляд. — Отпусти. — Не бойся, ты выглядишь ужасно. Все сразу поймут, что я веду больного. Тахомару злобно прищурился и пнул его ногой в бок, отчего тут же чуть не свалился. Он и не задумывался, насколько бледным может быть. — Показывай дорогу. Тахомару указал куда-то в конец улицы, и они неспеша направились по дороге. С каждым шагом он чувствовал себя все хуже, но в то же время воспоминания обрывками всплывали в голове. Он был здесь так давно, но ничего толком не изменилось. Разве что по праздникам яркие улицы постоянно хмурой деревни уже не были яркими — всюду убирали опадающие листья. Жизнь текла медленно и уныло, что даже немного расстроило Тахомару. — Нам лучше сначала найти врача, — сказал Хяккимару, намекая на то, что брат едва держался на ногах. — Нет, сначала это, а потом доктор. — настаивал он. Тогда старший решил не спорить. — Он работает там. Тахомару указал на небольшой дом, внешне ничем не выделяющийся от других. Если бы младший не сказал, что именно там, Хяккимару прошел бы мимо. — Ты уверен? — Да. Отпусти меня. Старший нехотя отпустил его, и тогда Тахомару вяло выпрямился. Глянул на брата и, стараясь придать себе как можно более бодрый вид, вошел внутрь. На пороге он столкнулся с выходящей девушкой. Она ощутимо задела его плечом, на что парень сначала поколебался, а затем раздраженно прыснул: — Смотри, куда идешь! Заплаканная девушка обернулась и поклонилась, а затем застыла. Парни, странно переглянувшись, прошлись дальше. Внутри заведения все было обставлено максимально скромно, ничего, что бросалось бы в глаза не было. Несмотря на то, что света вполне хватало из открытых оконных ставен, по сторонам в масляных лампах было зажжено несколько свечей. Пока Хяккимару осматривался, подмечая много свободного пространства, Тахомару пошел к стойке. Сначала он никого не увидел, только уловил недовольное ворчание откуда-то из другой комнаты. — Есть кто? — У нас закрыто сегодня, если хотите, можете оставить… — в дверях появился невысокий парень. Он замолчал, так и не закончив предложение, и нелепо уставился на Тахомару, забыв про вежливость. — Тахомару-сан?! — Добрый день, Канамэ, — вяло улыбнулся парень. Названный Канамэ выскочил из-за стойки и поравнялся с ним, сдерживая слишком широкую улыбку. — Почему вы здесь? Проездом? Я не ожидал вас здесь увидеть! Ками сама, все только и говорят, что вы пропали! Уголки губ Тахомару дернулись так, словно ему свело челюсть. — Все в порядке. Пустые слухи. — Выглядите не очень. Не могу поверить! Вы с братом? — Да. Хяккимару скептично кивнул в знак приветствия. — Я, признаться, думал, что Хяккимару-сан тоже выдумка, потому что никогда не выходил за пределы дворца Дайго. Сегодня невероятный день! — Канамэ, нам нужна твоя помощь. Парень тут же посерьезнел. — Конечно, для вас я сделаю что угодно. Здесь не самое лучшее место для разговора. — Я останусь, — коротко предупредил Хяккимару. Канамэ провел младшего в комнату, в которой находился только стол, заваленный кучей писем. — Работа в разгаре? На это замечание он лишь устало усмехнулся. — Да, слишком много писем и слишком мало голубей, вот и накопились. Провели расследование и выяснили, что птиц нарочно кто-то отстреливает. Война — сами знаете, а здесь мимоходом много разведчиков. — Канамэ грустно вздохнул. — Тахомару-сан, о какой помощи шла речь? Младший Дайго задумчиво нахмурился. Он бы не попросил помощи в такой ситуации, но если он уже начал разговор, а времени не было, то надо было донести до него посыл. — Мне надо срочно отправить письмо в замок Дайго. — Господин! — И лучше, чтобы никто об этом не знал. Парень замолчал. — Вы знаете, о чем просите? У меня осталось всего в целом десяток голубей… но если вам так необходимо, тем более, что я ваш должник, я сделаю исключение. — Благодарю. Это письмо очень важно для меня. Канамэ подготовил бумагу и чернила и поставил перед Тахомару, а сам ушел за голубем. Тогда парень замер, не зная, с чего ему начать. Кисть тряслась в ослабшей руке, в голове лихорадочно роились мысли. Он думал только про Муцу и Хего, и как только их лица всплыли в памяти, он тут же начал писать все, что крутилось в голове. Писать о том, где они могут найти деньги, о том, чтобы они приняли все. О том, чтобы Муцу все-таки нашла свое счастье, а не считала себя бесчувственной слугой до смерти. Тахомару остановился, и на краю листка образовалась маленькая лужица. Затем вернулся Канамэ с суетливым голубем в руках. — Самый быстрый, единственный такой. Домчит за сутки. Дайго протянул ему письмо. — Кстати, Тахомару-сан, припоминаете, что вы оставили немного денег на хранение? — Об этом я тоже хотел поговорить. — Они в безопасности, я могу вернуть их вам прямо сейчас. — Было бы не плохо. Мы на мели. Канамэ кивнул и куда-то вышел. Тахомару остался один. Он устало прикрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Тело ломило, слабость не давала шанса даже поднять руку. Парень накрыл глаза ладонью. Тогда же вернулся и Канамэ. — Господин, вам плохо? Дать вам воды? — Нет, просто позови Хяккимару. Мы возьмем деньги и найдем доктора. — Здесь живет неподалеку, прямо на соседней улице, спросите у любого и вам ответят. — Спасибо, — бессильно пробормотал Тахомару, с трудом поднявшись с колен, пошатнулся, и Канамэ аккуратно придержал его за руку. — Я отведу вас к Хяккимару. Вы совсем плохи, кожа бледна, как снег! Пол под ногами поплыл, сменился потолком, и Тахомару снова упал на колени, игнорируя накатывающие волны. Канамэ что-то воскликнул, затем выбежал. Пока Тахомару бессильно предпринимал попытки подняться, в комнату влетел Хяккимару, отчего поднялся вихрь сквозняка. А затем близко склонился над ним, осторожно похлопывая по щекам. Подняв младшего брата на руки, Хяккимару вышел с сопровождением Канамэ на террасу. Поток свежего воздуха немного отрезвил Тахомару, а затем холодная вода, плеснувшая ему в лицо, почти полностью привела в чувства. Волны в голове постепенно исчезли. Парень наткнулся на обеспокоенно лицо Канамэ, который тут же облегченно выдохнул, и на серьезный хмурый взгляд Хяккимару. — Сейчас же идем к доктору. Старший поднял его на спину, из-за чего младший Дайго дернулся но, побоявшись упасть, схватился за него. Как только они вышли из заведения, Тахомару заскулил. — Поставь, мне уже лучше. Внутри мне просто не хватало воздуха. — Ты наказан. Будешь слушать то, что я говорю, а не делать то, что тебе вздумается. — Нет, отпусти. Неожиданное заявление Хяккимару заставили парня поколебаться. Но он все же отпустил брата. — Давай скорее найдем его. Я устал. Хяккимару бодро зашагал по ровной дороге, ведя за собой брата. Как только они прошли улицу и оказались на узкой аллее, земля под ногами младшего снова поплыла. Ощущение опасности возникло из ниоткуда. Мио прошла трудный путь. Мало того, что она была вынуждена оставить коня, так еще и не смогла отправить письмо госпоже. Она знала, что за ее старания ей полагается крупная премия, и что сейчас завязка всей кульминации находится перед ней воочию. Она не думала, что сыновья госпожи Нуи такие красивые, и что от одного их прямого взгляда ее страх исчезал. Силы покидали ее, но она знала, что если сейчас их упустит, то уже не найдет. — Господин Хяккимару, господин Тахомару, — равнодушно обратилась она, а затем поняла, что сказать в такой ситуации нечего, поэтому выдавила из себя, — извините, но это моя миссия. А затем ловко метнула сонные дротики. Они со свистом разлетелись в стороны, и если Хяккимару успел отразить пару из них катаной, которую старательно прятал, то пустые руки Тахомару не спасли его от попадания. Парень осознал, что валится с ног, а затем наступила темнота. Когда силуэт брата грохнулся рядом с его ногами, Хяккимару ошеломленно глянул на него, а затем оскалился и перевел яростный взгляд на девушку. Она даже опешила от такой реакции, замешкалась, и не успела вынуть катану, когда Хяккимару набросился на нее, сбив с ног. Ее истощенный долгим путем организм не смог подняться с твердой земли, а удар в солнечное сплетение казался больнее, чем обычно. Она, задыхаясь, отползла в сторону, перенеся вес на бок, отчего ползти и вообще двигаться было невероятно сложно и адски больно. Хяккимару навис над ней, направляя катану в прямо в ее лицо. Девушка болезненно вздохнула и опустила лицо. — Что ты с ним сделала? — Я просто… это всего лишь сонный дротик, он спит и нисколько не пострадал. Омертвелые глаза старшего брата приобрели оттенки сомнения. Он коснулся катаной ее горла, девушка почувствовала холодное касание металла к нежной коже на шее. — Если с ним что-то случится — ты мясо. Я не колеблясь убью тебя. Мио усмехнулась, горько, с иронией. — Вы действительно очень дорожите братом, господин. Я не верила слухам, а оно, оказывается, правда. — Это не твое дело, — прыснул парень, небрежно убрал катану и с раздражением отошел от нее, направившись к брату. Он осторожно опустился рядом с ним, коснулся его шеи, вынув дротик, и взял его на руки. Мио следила за его действиями, а открывшийся вид на это стал исчезать, плыть и размываться. — Господин, стойте, — из последних сил выдавила она, — вы не можете уйти. — Конечно могу, — не согласился парень. С самоуверенным видом он прошел мимо нее, но вдруг что-то, обхватившее его ступню, не дало идти дальше. Он с непониманием обернулся и увидел, как обессиленная, грязная, потрёпанная и даже раненая девушка держалась трясущейся рукой за его ногу и лежала вниз лицом. Он дернул ногу, но ее сильная хватка вдруг ослабла. Ее рука обмякла и упала рядом с головой. Хяккимару злобно прыснул, осторожно закинул брата на плечо и вернулся. Мио чувствовала приятное опустошение и тепло. Это напомнило ей детство, когда она болела и лежала в кровати, а мама приносила ей горячее молоко. Она с радостью выпивала до дна и просила еще, а уже на следующий день чувствовала себя здоровой. В этот раз тоже пахло молоком. Мио открыла глаза и чуть не подскочила, как только поняла, что может шевелиться. — Не дергайся, тебе нельзя делать такие нагрузки. Лежи смирно, — послышался ровный, но успокаивающий голос. Девушке показалось на мгновение, что «поимка» братьев ей только приснилась, но они сидели сбоку от нее и смотрели на нее; Тахомару раздраженно и изучающе, нахмурившись, а Хяккимару — до ужаса холодно — нельзя было понять, что творилось в его мыслях. — Где я? — Вижу, ты уже можешь говорить, — проигнорировав ее вопрос, начал Тахомару. Пожилой доктор только обеспокоенно посмотрел на парней и девушку, как будто говоря взглядом «Не давите на нее сейчас», затем дал ей лекарство, встал и вышел. Хяккимару прикрыл глаза, и его вид мог показаться отстраненным, но он слушал все, что слетало с ее губ. Мио вздохнула, наткнувшись на острый взгляд Тахомару. — Прежде, чем ты начнешь оправдываться, объясни, на кой черт ты меня усыпила? Нельзя было подойти и нормально поговорить? — раздраженно прыснул парень. Мио попыталась подняться, но все ее тело ощутимо побаливало. — Тахомару, замолчи, ты все еще наказан, — перебил его Хяккимару, и младший недовольно уселся. — Я подумала, что вы не захотите разговаривать с незнакомкой. Но мне правда нужно вам многое рассказать, я вам не враг. Хяккимару недоверчиво потянул брата за плечо ближе к себе. — Мы тебя выслушаем, — принял решение, — а верить или нет — посмотрим из выводов. Девушка затрясла головой. Она на миг задумалась, о чем стоило бы начать говорить. Опустевшая чаша от лекарства покоилась в ее руках. — Моя задача — найти вас и рассказать вам всю правду. Ваша матушка, моя госпожа, спасла меня, и я верно служила ей. Младший Дайго вскочил. — Матушка? Что это значит? Хяккимару удивленно нахмурился и опустил его обратно. — Помолчи, Тахомару. Мио, проследив за их реакцией и недоуменными лицами, прикусила губу. — Она спасла меня, и я решила, что должна отплатить ей чем-то достойным. Она послала меня на поиски вас. Вы не представляете, как я боялась вас не найти. Мио зашевелилась, ноги затекли. Ей хотелось провалиться сквозь землю, говоря о своей госпоже. — Госпожа Нуи проникла в тайну сделки Дайго, — Тахомару прищурился так, что она подумала, будто он ее убьет одним только взглядом, — и я должна была доложить, что у вас еще есть время. Не до весны, позже. Господин Хяккимару еще имеет много шансов. — Какого черта? Тахомару снова вскочил, — брат не мог удержать его на месте — и зашагал по комнате. — Тогда зачем отец соврал? Выгоды ни нам, ни ему, разве что если он не хотел убить нас обоих раньше. Хяккимару пустым взглядом уставился в пол. — Что дальше? — спросил у Мио. — Это то, что хотела передать вам госпожа Нуи, — девушка взглянула на младшего, — и еще она сказала, что ей очень жаль. Тахомару опустил взгляд, мрачно смотря вбок. — Если разрешите мне мою сумку… она передала вам письмо. Я его не вскрывала и не знаю, что там. Оно для Тахомару. — Мы не могли взять тебя, не зная, что у тебя в сумке. Мы ее осмотрели, — осведомил Хяккимару, — но никаких писем не нашли. Девушка вздрогнула. — А моя накидка? Прошу, дайте мне ее. Хяккимару отошел и вскоре вернулся с ней, протянув ее Мио. Она тут же начала выворачивать ее, пока наконец не извлекла немного помятое письмо. Тахомару тут же выхватил его и распечатал. «Дорогой сын, мне так стыдно за все то, что я делала. Вернее, за все то, что я не сделала. Ты никогда ничего у меня не просил, а я не могла дать тебе даже простейшего, что отдавала всем вокруг — любви. Ты был предан мне, как никто в этом мире, ты любил меня несмотря на то, какие барьеры я неосознанно выстраивала между нами. Очень жаль, что я тогда не смогла заметить этого. Это я сейчас понимаю, что все могло быть по-другому, но прошлое уже не изменить. Мне бесконечно жаль. Вернись живым, береги брата. Я люблю тебя.» Тахомару свернул письмо, небрежно скомкал, и отправил в карман, не говоря ни слова. На целую минуту воцарилось молчание. Каждый думал о своем, о том, как развяжется ситуация дальше. — Что мы будем делать? — спросил Тахомару. Старший долго глядел на него без тени эмоций. — Я не знаю. Знаю только, что медлить все равно нельзя. Мы и так изрядно задержались. Надо отправляться на юг за следующим демоном. Мио вдруг вскинула брови. — Возьмите меня с собой, — заявила она, на что парни переглянулись. Тахомару прыснул. — Ты думаешь, мы гулять идем? — Я знаю, где живет демон, — аргументировала она. — Откуда нам знать, что тебе можно доверять? — наконец спросил Хяккимару. Мио потупила взгляд. Помимо письма и косвенных улик у нее не было неоспоримых доказательств. — Просто поверьте. Мне незачем вас обманывать. Я выполню долг, обещанный госпоже, и помогу вам. Таким образом я отблагодарю ее. Братья долго думали, глядя друг на друга. В конце концов Хяккимару кивнул. — Ладно. Но учти, что если замедлишь нас или станешь обузой — мы тебя оставим, — предупредил Хяккимару. Мио впервые расплылась в благодарной скромной улыбке. На это заявление младший недовольно завопил. — Какого черта?! Я против! — Твое мнение не учитывается. Мы поговорим с тобой отдельно. Хяккимару строго глянул на него, и один его только взгляд заставил Тахомару покориться, недовольно опустившись на место. — Мы ожидаем от тебя полной отдачи. — Я обязательно буду полезной. Когда всюду потемнело, на небо наползли тучи. Прохладный ветер исчез, и медленно раскачивающиеся из стороны в сторону деревья почти не шевелились. Ночью Тахомару все же мучил озноб. Приятный, до волнительной дрожи охватывающий тело. Заснул он с трудом, с мыслями о новой знакомой, нисколько не внушавшей доверия. Спрятанное письмо так и ждало, когда Тахомару его достанет. Рука скользнула под подушку и достала его. Парень долго глядел на письмо в темноте, задумчиво забывшись в своем мире. Так он и уснул — с письмом в руках. Словно одним разом провалившись во тьму, Тахомару вдруг ясно понял, что было причиной его пустоты в душе. Внешний мир расцветал, пока его внутренний медленно гнил. Пустота вокруг казалась такой родной, что в ней хотелось раствориться и утонуть. Тахомару осознавал, что оказался в кошмаре — во сне и наяву, и бездумно отдался этому кошмару. Тьма одобрила его согласие и приняла его в свои владения — в прямом смысле — Тахомару объяли чужие руки, интимно сжали плечи. — Я знал, что ты вернешься, — прошипел голос сзади. Мелодично, назойливо но, как ни странно, нисколько не мешало. — Ты не тронешь меня, — сказал Тахомару и сам не узнал свой пустой голос. Руки соскользнули с плеч, переместились на грудь и нехотя отпустили парня. Он даже не сразу понял, что привык к такой странной тактильности своего Я. — Это не в моих интересах, — пожал плечами двойник и взял его лицо в ладони. Тахомару устало выдохнул, не заинтересованный в дальнейшем исходе события, — ты мое самое драгоценное. Навреди я тебе — и я сойду с ума. — По-моему, ты уже, — раздраженно съязвил Тахомару, — или я. Двойник тут же убрал руки за спину, лукаво улыбнувшись, видимо, ожидая от него реакции. Он шагнул в сторону, и парень даже сначала не понял, как он это сделал, но шагнув во тьму, он убедился, что ужасного в этом ничего нет — темнота сейчас и здесь была их другом. — Ты меня зачем отравил? Я думал, что умру. Еще и денег на лекаря спустили. — Извини, это побочное действие, — тот обиженно свел брови, и Тахомару даже подумал, что ему искренне жаль, — я хотел иметь возможность появляться рядом в любой момент. — Что за тупость? Клон улыбнулся и ловко зачем-то отряхнулся, а затем пристально посмотрел в его глаза. Тахомару понял, что не может отвести взгляд. Его собственный вид приковывал его — такой величественный, харизматичный, но в то же время до смеха простой. Он заметил, с каким лицом смотрит на него парень, и довольно ухмыльнулся. — Если я расскажу, ты все равно не поймешь. — Если это как-то навредит Хяккимару или кому-то вокруг, я сделаю что-то очень плохое, — предупредил парень и даже сам в это поверил. Двойник сначала довольно оскалился, а затем, увидев в его руках свой кинжал и то, как Тахомару направил его себе к живот, недовольно сжался. — Это не навредит твоему драгоценному братцу, если ты сам этого не захочешь, — нехотя прыснул он, — то прикосновение к губам сделало нас единым, но теперь я буду у тебя в голове. Он сложил руки на груди, с недовольством наблюдая за тем, как Тахомару крутит кинжал. — Почему ты называешь его только моим братом? Он и твой тоже… — Это демоническое отродье — не мой брат! — вскричал неожиданно двойник, и со всех сторон на Тахомару налетел холодный пронизывающий ветер и могильный запах сырой земли. Он тут же успокоился, раздраженно выдохнул и прикрыл глаза, сложив руки. — Извини за этот концерт. Одни только мысли о Хяккимару приводят меня в бешенство. — Ценой чего ты готов убить его? — Ценой всего, — не медля ответил он, — Хяккимару истерзали ради сотен деревень, нескольких провинций и одной огромной страны. Он жертва, чья душа измельчена демонами. Двойник отвернулся, и Тахомару успел заметить на его лице тени опустошенности. — Так пусть для меня он и будет мертвой жертвой. — Все можно исправить, — прошипел младший Дайго, и даже сам удивился, насколько глупо и жалко это прозвучало. — Ты такой наивный. Если ты спасешь своего дорогого и горячо любимого братца, то взамен уничтожишь тысячи людей. Подумай над этим. Двойник искоса обернулся, а затем полностью повернулся к Тахомару и резко схватил его за предплечья, глядя в его глаза спокойно и печально. — Ты ведь не глупый, Тахомару, совсем не глупый. То, как резко он оказался так близко, заставило парня вздрогнуть и надумать себе странных мыслей. Затем его темный клон поднял одну руку и медленным движением ладони убрал с его лица прядь волос и заправил за ухо, щекотно проведя по щеке. — Ты любишь матушку. Она тебя тоже. Только она слишком поздно это поняла. Прости ее. Тахомару опустил взгляд. Письмо в его руках медленно темнело. — Я подумаю над этим. Мне нужно время. Она столько лет игнорировала меня, чтобы я так просто взял и… — Тебе хотелось бы сделать взамен нечто столь же обидное? — предположил двойник, когда Тахомару замолчал. На конце языка так и крутило «месть», но никто это не сказал. Тахомару был рад, что ни он, ни его копия не сказал это. — Наверное. Я ужасно зол. — Знаешь, — двойник неоднозначно наклонил голову набок, напоминая Тахомару сову, — я мог бы быть тебе как матушка. — Что за бред? Сам-то давно спал? Он хихикнул и его губы изобразили ухмылку. — Тебе действительно надо спать. Прежде, чем Тахомару понял, что теряет связь с кошмаром, он ощутил легкий поцелуй в щеку и холодное касание руки. Его обволокла приятная тьма и он забылся глубоким сном.