Несколько мгновений тишины

За окном завывал ветер. Его холодные порывы проникали сквозь щели окон, и даже огонь, за которым следили всю ночь, уже не мог согреть ранним морозным утром. Тахомару сиротливо обнял себя за плечи, поджал колени к груди, кутаясь в свою накидку. Медленно просыпающийся разум, опьяненный холодом и сонливостью, отчетливо рисовал силуэт матери. Она подошла к деревянным ставням окна, попыталась закрыть их еще сильнее, а затем обернулась в сторону Тахомару. Она улыбнулась, и в комнате как будто сразу стало тепло, затем села рядом с ним и протянула ладонь. Тахомару понимал, что это всего лишь сон, но он готов был смотреть этот сон вечно. Прикосновение руки к его волосам ощущалось материально и, пролежав так минуту, Тахомару вдруг подскочил, резко оглядываясь по сторонам. Там, где в его мыслях сидела Нуи, был Хяккимару, тут же одернувший руку, как от огня. — Тише, — сказал он мягким голосом и дружелюбно потрепал по плечу, — можешь полежать еще. Потом пойдем узнавать информацию у жителей. Тахомару сонно окинул его взглядом и медленно лег обратно. Засыпать уже не хотелось, сердце в груди быстро и отчетливо колотилось. Он понимал, почему Хяккимару решил разбудить его так рано; чтобы уйти, пока Мио спит. Видеть ее пока что не было ни малейшего желания. Подумав о ней, Тахомару недовольно сдвинул брови и вздохнул. Затем поднялся и бодро пожал плечами. — Я не хочу уже спать. Хяккимару посмотрел на него странно, не пошевелился. Появился зрительный контакт, который они не могли нарушить, как бы не пытались. Тахомару молча смотрел в его печальные глаза и видел все, но не понимал ничего. — Мы не вернемся к ней. — сказал Тахомару, следя за его реакцией. — Это буквально побег. Наконец Хяккимару сделал хоть что-то — он вяло улыбнулся и посмотрел на закрытое окно. — Жаль, что все так вышло. Я думал… Что она хорошая девушка. — Ты не знал, что все так будет. Никто не знал. Наша мать тоже хороша, — попытался поддержать младший, выдержав небольшую паузу, и сам не заметил, как снова начал злиться, — позволить какой-то девке… В мыслях не укладывается. — Мы поговорим об этом позже. Я много думал об их отношениях. Почему все так? Они ведь обе женщины. Тахомару кашлянул, ощущая, как начинает гореть лицо. — Понимаешь, в отношениях людей не все так просто. Ты видел часто союз мужчины и женщины. Наши родители такие. А есть другие люди. Женщины, которые… Любят других женщин. — его сердце забилось под пристальным взглядом старшего. — А есть… Мужчины, которые предпочитают общество других мужчин. Тахомару уже не мог смотреть ему в глаза. Низкий после сна голос неприятно пропал где-то в груди. Больше всего он боялся того, что спросит брат. Но тот изучал информацию, пытался ее воспринять. Для него это было нечто новым и диким. Его лицо исказилось в непонимании. — Наша матушка говорила, что в браке главное дети. Могут ли эти пары иметь детей? Тахомару вздохнул. — Нет, Хяккимару, не могут. — ответил прямо. — Потому что есть в организмах мужчин то, что помогает женщинам иметь ребенка. Между людьми одного пола это… Произойти не может. — А если они очень хотят? — Тогда просто берут сироту на воспитание. — Тахомару поджал к груди ноги, глядя в мрачный потолок. Разговор уже менее смущал благодаря реакции брата. Объснять ему такие вещи было непривычно. Хяккимару сначала долго молчал, видимо, думал о чем-то. — Почему я ни разу не видел этого? Люди не принимают такую любовь? Младший коротко глянул на его лицо, замер, а затем мотнул головой. — Вообще-то принимают. Просто… Ну, не все могут это понять. Это не запрещено, нет, но выглядит странно. По типу: «Хей, вы в курсе, что у вас не будет детей?» Или «Вы же знаете, да, что это странно? Вы будете одиноки всю свою жизнь». Тахомару цыкнул, замотав головой. Старший брат недоуменно нахмурился. — Ты говоришь так, словно все знаешь обо всем этом. — Да. Я изучал это. Потому что боялся, что я неправильный. Не такой, как все. Боялся себя и своего интереса. Младший поднялся, чуть пошатнулся и вышел из комнаты, оставив брата в полном недоумении. — Что? Когда небо посветлело, братья тайком покинули дом. Если бы они лучше прислушались, то услышали бы, что Мио ушла раньше них. Они тепло оделись — погода испортилась совсем. Влажная земля проваливалась под ногами, а порывы ветра проносились между домов, завывая, словно тысячи волков за горами. На улице по-прежнему было темно, как ночью, и эта темнота закрадывалась в самую душу. — Жутко, — невзначай пробурчал Тахомару и передернул плечами от холода. Он натянул на руки перчатки и растер озябшие плечи. — Не время бояться. Идем искать главу. Младший Дайго спрятал катану за плащ и накинул капюшон, чтобы не привлечь внимание рано проснувшихся людей. Вопреки всему он помнил слова Мио о том, что чужаков здесь не приветствуют. На благо пошел тот факт, что они с братом продолжают свои похождения не один день, и что благодаря неприметной одежде они не бросались в глаза. Тахомару посмотрел куда-то на верхушки деревьев, задумчиво хмыкнул. Брат что-то сказал ему, но его голос донесся как-будто из-за пелены сна. — Не простое место, — перебил он реплику старшего, — деревня. Посреди леса, окруженная озером. А она точно на карте есть? Хяккимару прямо посмотрел на него, прикусил внутреннюю сторону щеки и встряхнул головой, чтобы убрать упавшие на лицо пряди волос. — Я не знаю, есть или нет. Мы потеряли карту. Тахомару мрачно обвел взглядом верхушки деревьев и дома: за одной хижиной на него смотрела любопытная пара глаз. Он подошел к старшему ближе, почти прошептав ему на ухо: — Что-то мне подсказывает, что не все так ладно с этим местом. Надо быть осторожнее. Хяккимару кивнул, краем глаза уловив движение за домом. Подглядывающий любопытный человек скрылся и больше не высовывался. Они обошли почти всю деревню, теряясь за поворотами, и с каждым шагом подмечали все больше и больше странностей. Было очень тихо, даже домашний скот не издавал ни звука в загонах, несмотря на то, что уже посветлело — люди выходили на улицу втроем, как минимум, а то и всей толпой, чтобы только добраться до колодца и набрать воды. На братьев люди не обращали внимание, когда они пытались спросить кого-то, есть ли в этой деревне заведующий. — Оставь их, Хяккимару, — бросил безразлично младший, когда брат подошел к трем девушкам, которые тут же запищали и рванули домой, — с ними каши не сваришь. — Я настолько страшный? — с непониманием спросил он, оглядываясь назад. Тахомару набрал в колодце воды. — Если ты не заметил, вообще-то, нас тут обоих шарахаются так, будто мы их за Ктулху голосовать агитировали. Он сделал глоток воды из походной фляги и опустился на корточки, беззвучно вздохнув. — Мы все утро пытаемся узнать, кто здесь главный. А в итоге посеяли панику среди местных девок, перепугали стадо овец с бедным пареньком-пастухом и чуть не довели до инфаркта несколько бабуль. Продуктивно день начали, нечего сказать. Хяккимару проигнорировал его реплику, посмотрел куда-то в сторону и увидел силуэт, стоящий под деревом. Нельзя было точно разглядеть, кто это, но явно кто-то низкий. Хяккимару смотрел на силуэт и чувствовал его ответный взгляд. Когда подул ветер и ветки дерева развились в стороны, Тахомару вскочил. Из тени дерева вышел их давний знакомый, что не могло не удивить. Старик с бивой на спине криво улыбнулся. — Почувствовал знакомые ауры. — Монах, ты, — Тахомару не знал, что ему ответить, — как ты здесь оказался? Бивамару приблизился к ним, и только сейчас парни осознали, насколько они оба выше него. Его слепые глаза словно видели их души, и оттого братьям было не по себе. — Судьба всегда сведет. Слышал ваш разговор. Давно, видимо, тут ошиваетесь. — Поиски главы деревни проходят безрезультатно, — уведомил Хяккимару, не прекращая осматривать его. — Я видел накануне. Даже довелось переговорить. — Правда? — Тахомару оживился. — Мы столько времени потратили, а он прогуливается, как ни в чем не бывало. — Провожу вас, что ли, сами не найдете ведь. — И то верно. Тахомару пошел за монахом, оставив брата позади, и тогда Хяккимару ухватил его за плечо. Их глаза встретились, старший помотал головой. — Ты что? Не волнуйся, он нормальный. Если бы он хотел нам как-то навредить — сделал бы это раньше. Старший брат неодобрительно нахмурился, и недоверчиво пошел за ним, не выпуская брата из зоны досягаемости. Монах шагал по улицам там, словно знал все дороги, и при этом они ни разу не сбились с пути. Тахомару разговаривал с ним обо всем на свете, как со старым другом, а старший напряженно следовал за ним. Погода была готова испортиться в любой момент, тучи над деревней начинали темнеть, а туман вдали, за деревьями леса — сгущаться. Холод забирался под плащ, а вместе с тем как будто под самую кожу, леденя конечности. Наконец монах привел их к обычному дому, ничем не выделяющимся среди остальных. Тахомару коротко глянул на него, а когда обернулся, то уже не смог найти монаха. Братья еще раз осмотрелись и напряженно переглянулись. — Не будем же еще час тут стоять. Надо постучать. Но почему-то оба остались стоять на месте. Тахомару неловко кашлянул, кивнув на дверь. — Давай ты. — Неужели боишься? — Вовсе нет. Просто… У меня руки замерзли, вот. — он быстро стянул перчатки и принялся их растирать. Хяккимару изогнул брови, снисходительно глядя на него, а затем шагнул к двери и постучал. Ее открыли так быстро, что они вздрогнули. — Кто такие? — на пороге показалась красивая женщина. Она нахмурилась, понизив голос. Ее серые проницательные глаза внимательно осмотрели парней с ног до головы, а стянутые в тугой хвост волосы цвета платины как будто сияли. За ее спиной стояли вилы, на самом видном месте при входе. — Мы… Они переглянулись, не зная, с чего начать. У Тахомару тут же пропало все желание разговаривать с ней. — Мы хотим поговорить лично с главой этой деревни. Женщина сложила руки на груди, но при этом на ее лице четко прослеживался страх и неуверенность. — Я не могу быть точно уверенной в ваших намерениях. Мне надо убедиться в том, что вам можно доверять. Ждите. Женщина скрылась дома, оставив братьев наедине друг с другом. Они помолчали, а затем переглянулись. — Есть предположения, что это было? — Говорю же, странное здесь все. И пока я не узнаю, в чем именно дело, я не покину это место! — уверенно заявил Тахомару и достал из кармана маленькую записную книгу. Старший сверкнул глазами. — Снова за свое? Твои изучения еще ни к чему не привели. — Я не теряю надежды. В этот момент на пороге снова показалась та же женщина, но в руках она держала стакан с обычной водой. — Вы должны выпить воды. Братья заподозрили что-то неладное. — «Вдруг это отрава? " — подумали они инстинктивно. — Это самая обычная вода из родника. Если вы не одни из них, вы не сможете даже взять ее в руки. Тахомару недоверчиво протянул руку под пристальным взглядом старшего. Набравшись смелости, он поднес стакан с водой к губам, все еще теряясь в сомнениях. Это вполне мог быть яд без цвета, запаха и вкуса. Как только он поднес стакан к губам, как Хяккимару выхватил его из рук брата и выпил сам. — Что ты!.. — вырвалось из груди, а сердце осело где-то внутри. Хяккимару с вызовом посмотрел на женщину. Она осмотрела их еще раз, а затем, наконец, пропустила внутрь. Дома оказалось тепло. Как только они оказались в такой атмосфере, то сразу ощутили, как сильно замерзли. — Вы однозначно не одни из них. Тахомару глядел то на женщину, то на Хяккимару, и неосознанно встал перед ним, взяв его за руку за спиной. — Можете расслабиться. Что привело вас сюда? Судьба? Предназначение? - она начала заваливать их вопросами. — Зачем ты заставила выпить нас воду? Точно ли это была вода? Женщина бросила на них изучающий взгляд, а затем вздохнула. — Я могу рассказать вам лишь несколько вещей. Потому что уверена, что вы нормальные. Они не заботятся друг о друге. Тахомару обернулся на брата, который нелепо смотрел на их сцепленные ладони, и в эту же секунду младший вырвал руку из его хватки. — Я хозяйка этой деревни. Моя обязанность убедиться, что все мои жители в безопасности. И что никто из чужаков не навредит им. Кто вы и откуда? Братья потупили взгляд, но Хяккимару взял ситуацию в свои руки. — Мы ронины. У нас нет цели, мы скитаемся по странам и истребляем нечисть. Тахомару сжал руки в кулаки. От их лжи зависели их дальнейшие действия. — Ронины? — женщина заинтересованно вскинула брови. — Не часто у меня появляются чужаки. А тем более ронины. Хоть их и много, но ни одного из них я не повстречала. В воздухе повисла тяжелая атмосфера. — Скажите, — подал голос Тахомару, — вы сказали о них. Вы спутали нас с кем-то. С кем-то явно не хорошим. Вы можете рассказать? Увидев ее безразличный взгляд, он понял, что она не была настроена на этот разговор. — Прошу вас, это очень важно. Мы пришли сюда именно за этим. Если вы не расскажете, то окажется, что весь этот путь мы проделали зря. Женщина сдвинула брови, и взгляд ее серых глаз придал ей оттенок злобности. — Какая мне будет с этого выгода? Хяккимару опередил брата. — Мы пришли уничтожить демона, что обитает в этих местах и дать людям свободное от страха будущее. Женщина замешкалась. — Думаю, вы здесь ничем не поможете. Не ваша забота. — Нас все недооценивают при первой встрече. Но мы уже убивали демонов. В конце концов вы ничего не потеряете, рассказав нам то, что происходит здесь. Женщина прикусила язык, сжала губы так, что, казалось, открыть их можно было только точилами каменщика. Она кивнула куда-то вглубь дома, и парни осторожно последовали за ней. Она привела их в теплую комнату и поставила на огонь чайник. — Это долгая история. Все началось еще лет семьдесят назад, когда эту деревню только начали основывать. Известно же, что есть разные существа, в том числе и óни. Отличало их от демонов только то, что простые лесные существа не выходили к людям, не вредили им, пока люди сами не пытались начать с ними контакт. Женщина посмотрела в сторону двери, не на долго задумалась, вздохнула. От чайника исходило домашнее шипение. — Но óни шли к людям за жертвами. Никто не трогал и не беспокоил этих демонов, они первые решили нападать. Тогда уж произошло что-то очень странное — я еще ребенком была, главой деревни был мой дед, это у нас из поколения в поколение, — и однажды начался длительный период дождей. Деревню едва не затопило, а там, в низине, образовалось озеро, окруживше деревню — вы должны были видеть его.Тогда все люди подумали, что это милость Богов. Демоны не могли находиться поблизости с водой. Братья внимательно слушали ее, завороженные тем, как она смешивала чайные травы и заваривала их. Чудный аромат царил во всем доме. Сидя сейчас за низким столом в тепле и вдыхая запах этих трав, парни чувствовали себя спокойно. — Ну, — она как будто преобразилась. Теперь перед ними сидела не запуганная сероглазая женщина, а сильная и независимая, готовая защищать свой народ горой, — имена-то свои назовите, ронины. Братья неловко поежились на ее саркастический смешок. — Я Тахомару, это мой брат Хяккимару. Извините нас за бестактность. Как вас зовут? — Марико.* Моя семья правит этой деревней с самого ее основания. Отец мой не так давно погиб и я взяла все в свои руки. Поймите, благополучие моей деревни важнее всего для меня. — Мы знаем это, — кивнул Хяккимару, — и мы хотим только помочь. Освободить вас от вечного страха. Вы не можете вечно прятаться и дрожать от ужаса в ожидании, когда вас поймают. Марико странно прищурилась, глядя на старшего. — Пока мы здесь, никто не смеет тронуть моих людей. Или ты ставишь дар Богов и мою защиту под сомнение? Тахомару почувствовал нарастающее напряжение, и поэтому резко закрыл рот брату. — Он немного… Нет, конечно. Мы уважаем ваш выбор и… — Выбор? — женщина подскочила. — Вы думаете, у нас был выбор и что сейчас эти люди заточены в этих местах по собственному желанию? Хяккимару недовольно оттолкнул брата и схватил его руки. — Мы даем вам шанс взять и все изменить, здесь и сейчас. — сказал упрямо он. — Знаете, — женщина вдруг успокоилась и без преждней вспышки села на место, — на моих плечах жизни многих людей. Я обещала оберегать их и любить, как свою семью. Я не могу подвергнуть каждого из них риску. Парни устало выдохнули, раздосадованно опустив глаза в пол. — Мы поняли. — смиренно произнес младший. — Но если вы вдруг передумаете… — О, нет. Я просто сделаю все сама. — Что? — с непониманием возразил Тахомару. — Хяккимару, о чем она? Старший словно почувствовал что-то неладное и вскочил, но тут же обессиленно опустился обратно. — Ты подсыпала нам что-то в этот раз! — догадался младший и посмотрел на свои ослабшие руки. — Молния все-таки бьет дважды в одно и то же место. Вы вызываете разве что только жалость. Два едва научившихся ходить молокососа. Будете сидеть тихо — я отпущу вас без злобы и обиды. — Хяккимару, она хочет сделать что-то… — Вы пешком под стол ходили, когда я уже деревню на ноги поднимала. Не мешайтесь мне, просто отдохните. Женщина обошла их и открыла позади них темный погреб, толкнула их и парни болезненно скатились по ступенькам. Люк захлопнулся и они остались в полной темноте. — Обманщица! — воскликнул младший, потирая ушибленную голову. В глазах рябило. Он огляделся и вдруг осознал, что благодаря одной тонкой свечи было не так уж и темно. — Мы верили тебе! — Тахомару, прекрати. Она уже ушла. — Хяккимару поднялся и отряхнулся. — Ты вообще дурак?! — Что? — На кой черт ты ей сказал, что мы ронины? — Успокойся. Сейчас время, когда ронины — не такая уж и редкость. Если бы я сказал, что мы самураи — вопросов было бы только больше. Так мы узнали больше информации. Отныне это наш пропуск в любые двери. — Ну а про нечисть зачем было говорить? — Для интриги. Она потеряла всякую надежду, так что безоговорочно доверилась бы нам. — Ну и как, доверилась? Хяккимару промолчал, уставившись на люк. — Не все с ходу просчитал. — В следующий раз хотя бы предупреждай о своей импровизации! — Если будет время — обязательно. Главное, чтобы ты не проболтался. Хяккимару взъерошил его волосы, вызвав у младшего недовольное урчание. — Прекрати, ненавижу это. Спешу напомнить, что мы, вообще-то, заперты здесь. А эта… женщина, непонятно куда пошла и неизвестно что будет делать. Они недолго молчали, младший не поднимал голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. При тусклом свете свечи они разглядывали интерьер — внутри было абсолютно пусто, словно она заранее знала об их приходе и все подготовила. Разве что высоко на полках хранились травы — одни из тех, что она заваривала ранее. — Так значит… Ты готов был выпить воду ради меня, не зная, есть ли в ней яд… — Ты слишком много раз рисковал собой. Это было бы не честно. — Да-да, конечно! Я видел тогда твой взгляд. Ты все понял и хотел спасти меня ценой своей жизни. — Возможно. — Пф, я ненавижу тебя. Хяккимару снова коснулся его волос, но уже более ласково. — Ты обожаешь меня. — Прекрати! Надо выбраться отсюда. Тахомару пошатнулся, колени согнулись и он упал, обессиленно прикрыв глаза. — Очень сильно спать хочется. Старший старался держаться на ногах, но в какой-то момент и его силы подвели и он рухнул рядом. — Мы не должны засыпать. Тахомару, сколько ты выпил? — Немного совсем. — Ты уверен? Если так, то попытайся подняться и… Хяккимару ослаб и упал на пол. — Сам сказал не засыпать! Идиот. Ну и ладно, и без тебя справлюсь. Так, надо подняться по ступенькам. Затем… Нет, она наверняка заслонила чем-то выход. Тахомару выдохнул и стал медленно подниматься. Он прислушался к звукам снаружи, но ничего не услышал — значит она уже была вне дома. Парень достал катану и просунул сквозь щель, поводил по периметру, но замка не нашел. — Заслонила все-таки… Он начал лихорадочно соображать, что делать. Из-за слабости в теле это было не так просто, а тем более без помощи брата. Он подполз к нему, пытаясь экономить силы, и стал трясти за плечо. — Идиот, если ты уснул, я тебе этого не прощу. Я откушу тебе ухо. Хяккимару, поднимайся! — Тахомару поднырнул под него и приподнял его. Ослабшие трясущиеся ноги не выдержали веса двух тел и парень с заглушенным криком рухнул обратно. — Тяжёлый увалень! Ты меня раздавишь! Хяккимару! — не получив от брата никакой реакции, он пытался докричаться до него, толкал локтями, но в какой-то момент в глазах потемнело. Он сильно зажмурился, да так, что по краям заплясали фиолетовые круги. Тахомару не помнил, сколько так пролежал, но помнил, как погрузился в дремоту. Ощущал тепло, приятную тяжесть тела сверху. И так с каждым вздохом он чувствовал, как постепенно просыпается. Полностью он пришел в себя, когда уже Хяккимару уверенно держал его за плечи и смотрел в его глаза. Тахомару чувствовал себя так, будто спал несколько дней подряд, а при тусклом освещении при свечи взгляд Хяккимару и его силуэт казался таким далеким. Но когда младший несколько раз моргнул, прогоняя сонливость, то понял, что, оказывается, был намного ближе к Хяккимару, чем ему казалось — он сидел на его коленях, держа его за шею. В эту же секунду он отпрянул от него и чуть не ударился головой о лесницу сзади, но Хяккимару удержал его, прижал как будто ближе к себе. — Что ты делаешь? — Ты пришел в себя, — облегченно выдохнул он, и в его голосе младший почувствовал, как сильно старший волновался, — успокойся. Я отпущу тебя. Но сначала скажи, как ты себя чувствуешь? Тебе плохо? — Сейчас тебе плохо станет, если ты не уберешь руки с моей задницы. И Хяккимару вдруг неожиданно для себя вскинул руки. — Извини. Ты просто… — Что мы делаем в такой позе? Хяккимару? Старший Дайго потупил взгляд, словно скрывал что-то. Это сразу не понравилось младшему. — Расскажи сейчас же. — Я не уверен, что ты захочешь знать правду. — Я тебе сказал только что на понятном языке, чтобы ты, идиота кусок, все рассказал! — Тахомару замахнулся и стукнул его по предплечью. Он осознал, что его сила медленно возвращалась. — Я свяжу тебя, если будешь истерику устраивать, — предупредил старший, и Тахомару, зная его характер, покорно прыснул. — Я очнулся раньше тебя. Я ума не приложу, как ты оказался подо мной… Тахомару выставил руку. — Это лишнее. — Ты вроде спал, а вроде нет. Вел себя очень странно. Говорил что-то невнятное. Хватал меня. — Хяккимару, — серьезно перебил младший, — ты должен мне сказать. Слово в слово. Я должен оценить нынешнее положение и убедиться, что в моей голове это был не бред. Хяккимару странно прищурился, что придало ему хищный вид. Тахомару от такого вздрогнул. — Первое, что я расслышал, было: «Схвати меня и прижми к себе». Почему-то Тахомару ощутил прилив краски к лицу. — Затем ты сам забрался мне на колени. Я не при чем. — А дальше? — неуверенно спросил он. — Я сразу понял, что ты под действием ее отвара. Но на тебя он повлиял по-другому. Ты просил о странных вещах. — О чем просил, Хяккимару? Прошу, ты должен сказать. Тахомару осознавал всю абсурдность ситуации, знал, как Хяккимару сейчас неловко, но правда была для него дороже всего. Старший вздохнул. — Ты просил, чтобы я раздел тебя, потому что тебе жарко. Затем захотел стянуть одежду с меня. — О ужас. — Ты так крепко прижимал меня к себе. Мы целовались. Но не более. Тахомару вспыхнул, как лесной пожар. — Я отказался. Я не трогал тебя, как только понял, что ты под действием трав. Тахомару нелепо глядел куда-то позади него, не шевелясь. А затем вдруг вздрогнул и посмотрел прямо в его глаза. — Ты… То есть… Ты до этого думал, что я это по своему желанию… Хяккимару не ответил, старательно не смотря в его глаза. Что ж, зато теперь Тахомару точно знал, что стоит ему позвать брата в трезвом уме, он всегда придет его «охладить от жары». — Я тогда вспомнил наш разговор. Дома у Джукая. На терассе. Тахомару молчал. — Когда я целовал тебя, ты словно таял. Тебе это нравилось. — А тебе? Младший прикусил язык и понял, что уже сказал это. Сердце отчаянно билось в груди, тонкая свеча догорала. Воздух был такой тяжелый и горячий. Хяккимару вдруг поднял взгляд. — Да. Нравилось. Сильно. Тахомару понял, что они смотрели друг другу в глаза дольше, чем десять секунд, и попытался вскочить, но старший снова прижал его к себе, не оставив возможностей подняться с его ног. — Хяккимару, — тихо пробормотал младший, — что это… — Катана. Не думай. — А почему… Катана увеличивается в размерах?.. — Не думай. Не думай. — Хяккимару опустил голову, наклонившись к его шее. — Так быстро и громко сердце бьется. — Что ты вытворяешь? — Я не думаю. Я просто, — он замолчал, не собираясь продолжать говорить, и вдруг младший почувствовал прикосновение к шее. Поцелуй. От Хяккимару. Самого родного человека. Самого далекого. — Мне страшно? — спросил он у себя, покрываясь мурашками. Хяккимару скользнул руками под его одежду, поглаживая вздрагивающее от любых прикосновений тело. — Я не… Это плохая идея. Все должно было пойти не так, — он закинул голову, когда старший стал целовать его шею, — это должен был быть я… — Что ты бормочешь? — Хяккимару, мы должны… Раз мы уже пришли в себя… — Это не займет много времени. Старший прижал его к паху, заставив Тахомару вздрогнуть. — Постой! Мы правда должны идти! Хяккимару! — навязчивый укус за шею был удачно отстранен. Старший Дайго раздраженно зарычал, пряча лицо в его груди. — У нас мало времени, нужно выбираться. Хяккимару замолчал, с трудом вдыхая воздух. С каждой секундой Тахомару ощущал, что нить между ними натягивается. Казалось, что Хяккимару словно приходил в себя. — Ты прав. Они молча встали, не обсуждая то, что только что произошло. На берегу глубокого озера образовалась тонкая кромка льда, покрывая инеем самый берег. На другом конце озера виднелся темный лес. На водной глади из-за резких порывов ветра стягивались неровные кольца. Влажная трава и листья гнулись под уверенными шагами. Марико украдкой оглянулась, блеснув серыми глазами, и остановилась на берегу. Ее длинные светлые, как морская пена, волосы волнами легли на плечах. Вилы в ее руках тоже преобразились — они были очень остры и блестели, как настоящее серебро. Женщина развязала мантию на груди и та упала на еще влажную землю. Озеро и вся природа словно объявила протест против ее нахальной свободы, бросила вызов ее раскрепощенности, и поднялся ветер, трогая беспокойные верхушки деревьев. — Это только мой бой, — прохрипела она низким, но приятным голосом. Со всех сторон ее обдувал ветер, но Марико смотрела на озеро, на другой берег — туда, где тьма леса мрачно охватывала душу. Вода уходила из-под ног, словно высыхала, отступала как можно дальше. Марико схватилась за вилы и приняла стойку. Из леса показались множества темных силуэтов — как люди, облаченные в мантии, и все они шли к деревне. Женщина поколебалась, но затем увереннее ухватилась за имеющееся оружие. Блуждающие безмолвно силуэты, хаотично идущие в разные стороны, вдруг в один момент обрели одну цель и уверенно стали появляться из леса. С каждой секундой их становилось больше и больше, а вместе с ними надвигалась тьма. Марико ощущала, как внутри нее нарастающими волнами приближался страх, появившийся из самых темных уголков души. Ей предстояло бороться с тем, чего она боялась всю жизнь. С неизвестным. Когда из ниоткуда по земле расстелился тонкий туман, женщина совсем растерялась. Со всех сторон мелькали различные темные силуэты, кружили вокруг нее, стягивая в узкое кольцо, пока она испуганно вертелась с вилами наготове. Завывающие голоса, казалось, проносились над самым ухом, сводили ее с ума. Из пелены тумана резко выскочила черная уродливая тянущаяся рука, готовая схватить ее за голову и отделить от шеи, и Марико пригнулась, зажмурившись, и рука существа отлетела в сторону с противным шлепком. Тахомару быстро стер с щеки грязную кровь. — Надо постараться! Он кинулся в одну сторону, и уже тогда она заметила его брата с другой стороны. Они прикрыли ее и понеслись в бой. Марико вдруг резко осознала все. Эти незнакомые парни действительно пришли, чтобы помочь, не боясь ничего на своем пути. Наверняка они прошли уже очень большой путь и, без сомнений, решились довести дело до конца. Марико смотрела на их спины, как с каждым своим взмахом клинка они разрубали плавящиеся в воздухи тени, с каким упорством они сражались, и не могла понять, для чего они все это делали. Ее одолевали сомнения и смятения, но остатки ее веры направились на силы парней. Она поверила им. Кинулась в бой. Марико дралась смело, заклейменная местью, беспощадно кромсала воющие тени, которые кружили над ее головой и так и норовили оторвать голову, руку или ногу. Их было всего трое, а из леса выходили полчища этих неизвестных кровожадных тварей, готовых на все, чтобы уничтожить жителей деревни. А ведь они, запертые от вечного страха дома, даже не догадывались, что происходило в низине, где ранее их оберегало Божественное озеро. Небо темнело, тучи сгущались, начался дождь, темные капли окрашивали кожу в черный. От тумана вдали, казалось, веяло светом, спасением. Под тонкими стрелами дождя тени не погибали, но становились только злее и агрессивнее, набрасывались все скорее и скорее, сверкая токсично-алыми глазами во мраке дня… Братья отбивались от них, прикрывая спины друг друга, в их груди колотилось бешено сердце. Им было страшно, но в такие мгновения чувства вроде ужаса, шока и ступора покидали их, заставляя отдаться ситуации. Казалось, что прошла уже целая вечность, будто под пронизывающим ветром и черным дождем они дрались уже пару часов, и стремительно выбивались из сил. Но были и плюсы: мрачных демонов становилось все меньше, и даже те, кто остался, не смогли скрыться в лесу, как их тут же настигала катана одного из братьев или острые вилы отважной Марико. Дождь усиливался, óни исчезали, оставляя после себя только предсмертные мученические вскрики. Парни выбились из сил. Несмотря на то, что это сражение было намного легче тех сражений, в которых они побывали, они валились с ног еще и из-за отравы Марико. Они даже смогли выбраться без видимых серьезных повреждений, не считая незначительных царапин, которые можно было немного обработать. Сил было все меньше и меньше, и Хяккимару чувствовал, как они его покидают. Внутри было абсолютно пусто, как будто из него вырвали все внутренности. Он замер, не в силах пошевелиться, и стоял, как статуя. Тахомару, тяжело дыша, краем глаза смотрел в его сторону, напряженно и одновременно с надеждой и, уперевшись руками в колени, старался держаться на ногах. Хяккимару парализовал приступ боли. Он рухнул на грязную землю, сжался, пытаясь скрыться от всего внешнего мира. Тахомару без эмоций наблюдал за тем, как его брат кричал, вопил от боли, неразборчиво молил всех существ на свете, чтобы все это прекратилось, прокусывал до крови губы, и… В какой-то момент он замолчал, перевернулся на спину, и даже издалека было видно, как у него поднималась и опускалась грудь от тяжелого и прерывистого дыхания. Его слегка потряхивало, но вскоре и это прошло. Тахомару подошел к нему, протянул руку, и Хяккимару слабо ухватился за нее. Младший поднял его с земли, слегка отряхнул, и придержал, чтобы он не упал. И вдруг в эту же секунду Хяккимару снова замер. — Ты в норме? Марико поднялась с земли, вытерла щеку от грязного дождя и посмотрела на мутное небо. Затем увидела братьев. — Чувствуешь какие-то изменения? Хяккимару проигнорировал его, нелепо моргая. Он был похож на маленького ребенка, которому пытались объяснить очень серьезные вещи. — Была боль. Но я не чувствую, чтобы что-то поменялось. Тахомару облегченно выдохнул. — Главное, что мы их убили. Не зря же ты вопил от боли, что-то изменилось, но сейчас ты этого не ощущаешь. Потом поймешь. Это было сложно, нужно отдохнуть. Марико поднялась, опираясь на вилы. Ветер растрепал ее грязные пепельные волосы. Дайго только сейчас ее заметили. — Мы бы хотели выяснить, зачем ты нас напоила и заперла вдвоем, но не будем. Мы очень устали и потому пойдем искать ночлег. Тахомару придерживал старшего брата за плечи, пока тот в недоумении глядел в землю. В его глазах отражалась целая буря непонимания. Женщина вскинула брови и сверкнула красивыми глазами. — Прошу, постойте. Вам ведь некуда идти? Останьтесь у меня, мой дом достаточно вместительный и большой. Братья нахмурились. — Давайте поговорим. Как ни странно, но они снова оказались у нее дома. Только теперь Марико вела себя намного спокойнее и предстала перед ними такой, какой была. Им было все равно, что они проголодались, устали и были грязнее, чем сам черт. — Вы мои гости, я повела себя недостойно, я признаю. Но в качестве извинения предложу вам свою обитель. Будьте тут как дома, — ее лицо просветлело и впервые появилась теплая улыбка, — надеюсь, мы еще сможем стать друзьями. Братья настолько безразлично глядели на нее, что после ее слов им даже стало неловко. Тахомару неосознанно выпрямился, а Хяккимару отвел взгляд. — Если обещаешь нас не поить больше своими травами. — Тот чай лишь помог вам успокоиться, я бы не смогла отравить вас или тем более убить. Я не приветствую такие методы. — Думаю, нам изначально нужно было нормально поговорить, — недовольно заговорил Хяккимару, устало понизив голос. — Это тоже моя вина, — сказала Марико, — что же, мой дом в вашем полном распоряжении. Слуг у меня отродясь не водилось но, я думаю, вы и без них справитесь лучше. У меня есть офуро, можете искупаться, а я приготовлю по-быстрому ужин. Марико печально глянула куда-то в сторону двери. Она и сама не могла объяснить причину своей грусти. — «Наверное, у меня просто никогда по-настоящему не было гостей». Братья поблагодарили женщину. — Марико-сан, — отозвался Тахомару, — вы очень необычный человек. И очень храбрый. Больше они не могли видеть ее лица, потому что поспешили оставить ее одну, дабы не сильно смущать. Оставшись друг с другом наедине в темном коридоре, они вдруг остановились напротив. Хяккимару стоял очень близко, так ровно, и казался Тахомару намного выше, чем является. Старший без слов протянул ладонь к его лицу, поднес к щеке, и медленно прикоснулся к коже. Тахомару стоял неподвижно, и если бы у него осталась хоть капля сил, он бы мягко убрал его руку. Хяккимару провел большим пальцем по щеке, и вдруг младший осознал, что там царапина. Старший Дайго стоял так долго, поглаживая его щеку, Тахомару даже успел сосчитать до двадцати, и тогда тот наклонился, коснувшись языком его ранки. — Ты что, совсем обладлел, идиот? — протараторил младший и выпал из транса. — Ты за кого меня держишь? Я твой брат младший, не смей так… Смотреть на меня. Хяккимару мягко улыбнулся, и Тахомару сразу понял, что он подшучивал над ним. Тогда он ткнул его локтем в грудь и пошел.