Тень, во мгле

Пещера превратилась в ад. Пламя, выпущенное солдатами Рю сверху, залило туннели, превращая их в пылающие артерии. Ксеноморфы и Неоморфы, застигнутые врасплох, метались в огне, их шипение смешивалось с треском горящей смолы и грохотом взрывов. Но они не были просто дикими зверями. Они учились. Они адаптировались. Половина тварей погибла в первые минуты, сгоревшая заживо или раздавленная обрушившимися сводами. Но остальные, более хитрые и быстрые, нашли путь наверх. Они обходили огненные реки по боковым туннелям, прорывались сквозь обгоревшие завалы, появляясь с флангов и сзади. — Слева! — крикнула Тоф, чувствуя вибрации в камне. — Трое! Обходят! Зуко развернулся, швыряя сгусток пламени в темноту. Один из Неоморфов вспыхнул, его визг оборвался, но двое других проскочили, их pale тела мелькнули в свете пожара. Катара подняла руки, создавая водяной щит, но воды было мало. Она использовала последние запасы, чтобы прикрыть Тоф, когда мимо них пронеслась тень. Острая, как бритва, конечность полоснула её по ноге, и Катара вскрикнула, падая на колено. — Катара! — Зуко бросился к ней, его сердце ухнуло в пятки. Кровь хлестала из глубокой раны на бедре, заливая пепел. — Я... я в порядке, — прошептала она, но её лицо было белым, а руки дрожали. Зуко не слушал. Он подхватил её на руки, прижимая к себе, и рванул к выходу, туда, где в провале виднелось серое утреннее небо. — Прикройте! — заорал он, и его голос эхом разнёсся по пещере. Аанг видел всё. Видел, как Катара упала. Видел, как Зуко подхватил её. И в его груди что-то оборвалось. Ярость, которую он сдерживал так долго, вырвалась наружу. Неоморф, ранивший Катару, готовился к новому прыжку. Но Аанг был быстрее. Воздух сгустился вокруг его кулака, и он обрушил его на тварь с силой урагана. Хитин треснул, и существо, даже не успев вскрикнуть, врезалось в стену и замерло. — Уходим! — крикнула Тоф, чувствуя, как земля под ногами начинает дрожать. — Их становится больше! Аанг бросил взгляд на Зуко, который уже скрылся в проходе с Катарой на руках. Развернулся и побежал следом, прикрывая тыл вместе с Тоф и Айро. Наверху Рю и его солдаты держали оборону. Огнемёты выжигали всё, что появлялось из провала, но твари были повсюду. Они вылезали из трещин, из-под камней, из боковых ходов, которых никто не заметил. — Слева! — заорал капитан, но было поздно. Ксеноморф выпрыгнул из расщелины прямо в гущу солдат. Его хвост пронзил двоих прежде, чем они успели вскинуть оружие. Третий, молодой парень с огнемётом, не растерялся. Он нажал на спуск, и струя пламени накрыла тварь. Ксеноморф взвизгнул, его хитин затрещал, но из раны хлынула кислота. Она попала парню на руку, и он закричал, отшатываясь. Капитан успел оттащить его, но капли кислоты упали на землю, прожигая камень и едва не задев остальных. — Отходим! — заорал Рю, видя, что ситуация выходит из-под контроля. — К дирижаблю! Но отступать было некуда. Зуко выскочил из провала с Катарой на руках. Медики из отряда Рю бросились к ним, но он не отдал её. Он опустился на колени, прижимая её к себе, и только когда её дыхание стало ровнее, позволил перевязать рану. — Где Аанг? — прошептала Катара, её глаза были закрыты. — Идут, — ответил Зуко, но сам не был уверен. Внизу, в пещере, Аанг, Тоф и Айро отбивались от наседающих тварей. Их было всё больше, и они неслись со всех сторон, не давая передышки. — Выход там! — указала Тоф, чувствуя проход, ведущий наверх. Они рванули к нему, но путь преградила огромная тень. Чужехищник. Он вышел из огня, его броня блестела в пламени, а жёлтые глаза горели ненавистью. Он смотрел на них, и в его взгляде не было спешки. Он знал, что они никуда не уйдут. — Бегите, — тихо сказал Айро, делая шаг вперёд. — Я задержу его. — Дядя, нет! — крикнул Аанг, но Айро уже вступил в бой. Старый генерал двигался с удивительной для его возраста скоростью. Его пламя било точно, заставляя Чужехищника уклоняться, но тварь была слишком быстра. Она уходила от ударов, приближаясь с каждым шагом. Айро знал, что обречён. Но он знал и то, что каждое мгновение, которое он выиграет, может спасти жизни. — Уходите! — закричал он, отступая к стене. — Живите! Аанг колебался. Он не мог оставить Айро. Но Тоф схватила его за руку и потащила к выходу. — Он сделал выбор! — крикнула она сквозь слёзы. — Не дай ему умереть зря! Они побежали, оставляя позади звуки боя. И в этот момент раздался крик. Короткий, обрывающийся. И тишина. Тоф почувствовала это раньше, чем услышала. Вибрации, которые были Айро — тёплые, спокойные, мудрые — исчезли. Их больше не было. Она впервые по-настоящему испугалась. Не за себя. За всех. За этот мир, который терял последних мудрых. — Бежим, — прошептала она, и в её голосе не было прежней уверенности. Только страх. Чистый, животный страх. Аанг не оглядывался. Он бежал, таща Тоф за собой, пока они не вывалились на свет, в серое, дымное утро. Зуко увидел их первым. Он подбежал, хватая Аанга за плечи. — Где Айро? Где дядя? Аанг не мог говорить. Он смотрел на провал, из которого они только что вырвались, и его глаза были пусты. Тоф опустилась на колени, её лицо было белым. — Его нет, — сказала она, и её голос дрогнул. — Чужехищник... он... Она не договорила. Зуко отпустил Аанга и шагнул к провалу, но Рю схватил его за руку. — Принц, нет! Мы не можем... — ОТПУСТИ! — заорал Зуко, и пламя вспыхнуло на его кулаках. — Я убью эту тварь! Я... — Зуко! — голос Катары, слабый, но твёрдый, остановил его. — Не сейчас. Пожалуйста... не сейчас. Он замер, глядя на неё, на её залитое кровью бедро, на её лицо, такое же бледное, как пепел вокруг. И его ярость столкнулась с чем-то более сильным. Страхом. Страхом потерять ещё кого-то. Он опустил руки и отошёл от провала. Рядом с ним встал Аанг, его лицо было каменным. — Мы вернёмся, — сказал Аватар, и в его голосе не было сомнений. — Мы вернёмся и убьём его. Всех. За Сокку. За Айро. За всех. Внизу, в пещере, Чужехищник стоял над телом старого генерала. Его жёлтые глаза смотрели вверх, туда, где скрылись его жертвы. Он не торопился. Он знал, что они вернутся. И он будет ждать. *** Пятеро Хищников замерли на краю выжженной пустоши, их камуфляж делал их почти невидимыми на фоне дымящихся руин. Они видели всё. Как люди выбегали из провала, как падали, как кричали. Видели, как двое — мальчик со стрелой и слепая девочка — вырвались из самой пасти смерти. Видели, как принц Огня, сжимая в руках раненую, смотрел в чёрную бездну с такой ненавистью, что даже у Хищников, привыкших к жестокости этого мира, по спинам пробежал холодок. Но потом они увидели его. Из провала, медленно, как призрак, поднялся он. Чужехищник. Его огромная туша, покрытая хитином, блестела в лучах утреннего солнца, а жёлтые глаза горели холодным, торжествующим огнём. Он нёс в руке что-то, и когда он приблизился, Хищники увидели, что это была голова. Старого человека с длинной бородой, чьи глаза были закрыты, а лицо спокойно. Ки́ллбоун замер, его рука сжала оружие. В его груди что-то оборвалось. Он узнал эту походку. Он узнал эти движения. Он узнал этот рык. Но это был не его брат. Это было нечто иное. Нечто, что носило в себе частицу его крови. Частицу его души. — Что это? — прошептал Зёрн, и его голос дрожал. — Что они с ним сделали? Ветера́нка, старая воительница, чьи глаза видели больше, чем любой из них, медленно покачала головой. Её мандибулы под маской сжались, и из горла вырвался низкий, гортанный рык. — Это не он, — сказала она, и в её голосе не было сомнений. — Это то, во что они его превратили. Улей взял его. Ассимилировал. Сделал своим. — Значит, он мёртв, — сказал один из опытных охотников, и его голос был глухим. — Мы опоздали. — Нет, — ответила Ветера́нка, и в её глазах вспыхнул холодный огонь. — Он не мёртв, пока существует это. Пока его тело служит улью, его дух не может уйти. Мы должны освободить его. — Как? — спросил Скар, и в его голосе слышалось напряжение. — Убить его, — просто ответил Ки́ллбоун. — Убить и сжечь. Чтобы от него ничего не осталось. Они смотрели, как Чужехищник отбросил голову старого человека и развернулся, уходя обратно в провал. Его фигура медленно растворилась в темноте, оставив после себя лишь запах смерти и пепла. — Он вернётся, — сказала Ветера́нка. — Эти твари не уходят. Они ждут. А когда выходят... они выходят все. Она повернулась к остальным, и в её позе чувствовалась вся тяжесть принятого решения. — Мы будем ждать здесь. Наверху. Когда они вылезут, мы ударим. Всех. До единого. У нас есть огонь, есть взрывчатка, есть опыт. И теперь у нас есть цель. Не охота. Месть. — Месть, — повторил Зёрн, и в его голосе впервые не было страха. Только решимость. — Но мы не одни, — сказал Скар, кивая в сторону людей, которые всё ещё стояли у провала. — Они тоже хотят убить эту тварь. Ки́ллбоун посмотрел на людей, на их лица, искажённые горем и яростью. На принца, который сжимал в руках раненую, на Аватара, чьи глаза горели таким же огнём, что и у них. На солдат, которые готовили оружие к последней битве. — Они нам не враги, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — У нас общий враг. На время мы можем... сотрудничать. — Ты предлагаешь объединиться с людьми? — спросил один из опытных охотников, и в его голосе слышалось удивление. — Я предлагаю использовать их, — поправил Ки́ллбоун. — Они слабы, но их много. Их огонь может помочь нам. А когда всё кончится... мы решим, кто достоин жить. Ветера́нка молчала, обдумывая его слова. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Мы подождём. А когда они выйдут... мы покажем им, что такое настоящая охота. Пятеро Хищников растворились в пепле, их камуфляж скрыл их от людских глаз. Они ждали. Ждали, когда твари выйдут из своих нор. Ждали, когда смогут нанести удар. Ждали, когда смогут вернуть честь своего павшего брата. А внизу, в тёмных туннелях, Чужехищник чувствовал их присутствие. Он чувствовал запах тех, кто был похож на него. Тех, кто хотел его смерти. И он улыбался. Он ждал их. Он был готов к последней охоте. *** Лагерь людей был погружён в тяжёлую, гнетущую тишину. Солдаты Рю, обожжённые и уставшие, сидели вокруг потухающих костров, перевязывая раны и проверяя оружие. Никто не спал. Сон казался кощунством после того, что произошло. Зуко сидел на обгоревшем бревне, уставившись в одну точку. Его руки, ещё недавно пылавшие пламенем, безвольно лежали на коленях. Он не плакал. Он не кричал. Он просто сидел и смотрел в пустоту, и в этой пустоте было всё его горе. Аанг подошёл к нему, но не сел рядом. Он стоял чуть поодаль, давая пространство, но давая понять, что он рядом. — Зуко... — Не надо, — голос принца был глухим, безжизненным. — Не говори, что он в лучшем мире. Не говори, что он сражался как герой. Я знаю. Я знаю всё это. Но это не возвращает его. Аанг замолчал. Он понимал. Он знал эту боль. Потеря Сокки ещё не зажила, а теперь новая рана. Айро. Тот, кто верил в Зуко, когда никто не верил. Тот, кто видел в изгнанном принце не врага, а человека. Тот, кто был для него больше, чем отцом. — Он любил тебя, — тихо сказал Аанг. — Ты знаешь это. — Знал, — поправил Зуко, и в его голосе впервые прорвалась горечь. — Знал. А теперь его нет. И я не успел... я не сказал... — Он замолчал, сжимая кулаки. — Я так и не сказал ему, как много он для меня значил. — Он знал, — ответил Аанг, и его голос был твёрдым. — Он всегда знал. Зуко поднял на него глаза. В них не было слёз, но была такая боль, что Аанг почувствовал её всем своим существом. — Как ты это делаешь? — спросил Зуко. — Как ты продолжаешь идти? После всего? — Потому что если я остановлюсь, то всё, что они сделали, будет напрасно, — ответил Аанг. — Сокка, Айро... они отдали свои жизни, чтобы мы могли жить. И мы не имеем права подвести их. Они помолчали. Внизу, в долине, всё ещё тлели угли, и пепел медленно оседал на их плечи. Чуть поодаль Такуми и Рю обсуждали дальнейшие действия. Полковник был мрачен, его лицо казалось высеченным из камня. — Мы должны ударить сейчас, — сказал он, глядя на провал, где скрылся Чужехищник. — Пока они не оправились. Пока у нас есть силы. Такуми покачал головой. — Это то, чего они хотят. Мы идём в их логово, в темноту, в тесноту. Мы потеряем больше, чем можем себе позволить. — И что ты предлагаешь? Ждать, пока они снова размножатся? Пока эта тварь станет ещё сильнее? — Я предлагаю не лезть в пасть к зверю, — твёрдо сказал Такуми. — Мы выманим их. Сделаем так, чтобы они вышли на открытое место. И там... — И там мы их перебьём, — раздался голос Зуко. Он подошёл к ним, его лицо было суровым, а глаза горели холодным огнём. — Никакой охоты. Никакой игры. Только бой. До последнего. Рю поднял бровь. — Ты уверен, принц? Если мы просто убьём их, мы не узнаем... — Мы узнаем достаточно, — перебил его Зуко. — Мы знаем, что они опасны. Мы знаем, что они размножаются. Мы знаем, что если дать им время, они уничтожат всё. Этого достаточно. — Но как мы их выманим? — спросил Такуми. — Они умны. Они не пойдут в ловушку. Зуко посмотрел на провал, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего даже Такуми стало не по себе. — Они выйдут, — сказал он. — Потому что мы станем приманкой. Мы покажем им, что мы здесь. Что мы ранены, что мы боимся. И они выйдут. — Это опасно, — заметил Рю. — Это единственный шанс, — ответил Зуко. — Если мы не остановим их сейчас, они пойдут дальше. В деревни. В города. И тогда... тогда мы не сможем их остановить. Рю и Такуми переглянулись. Они понимали, что он прав. Как бы ни была опасна эта затея, другого выхода не было. — Хорошо, — сказал Рю. — Мы сделаем по-твоему. Но если что-то пойдёт не так... — Ничего не пойдёт не так, — перебил его Зуко. — Мы победим. Или умрём. Другого не дано. Аанг нашёл Катару у небольшого костра, где медики перевязывали её ногу. Рана была глубокой, но не смертельной. Однако её лицо было бледным, а глаза — пустыми. — Как ты? — спросил он, садясь рядом. — Жива, — ответила она, и её голос был таким же пустым, как её взгляд. Аанг взял её за руку. Она не отстранилась, но и не ответила на жест. — Я боялся за тебя, — сказал он. — Когда ты упала... я думал... — Я знаю, — перебила она, и в её голосе мелькнуло что-то живое. — Я тоже боялась. Не за себя. За вас. За всех. Когда я увидела, как Зуко несёт меня... я поняла, что не хочу умирать. Не сейчас. Не после всего. — Ты не умрёшь, — твёрдо сказал Аанг. — Я не позволю. Она посмотрела на него, и в её глазах появилась слабая, едва заметная улыбка. — Ты всегда такой, да? Всегда веришь, что сможешь всех спасти. — Должен, — ответил он. — Это моя работа. — Твоя работа, — повторила она. — А кто спасёт тебя? Аанг не знал, что ответить. Он смотрел на неё, на её бледное лицо, на её руки, ещё недавно светившиеся целительным светом, а теперь бессильно лежавшие на коленях. И он понял, что боится. Боится не за себя. Боится за неё. — Мы спасём друг друга, — сказал он. — Все вместе. Как всегда. Она ничего не ответила, но её пальцы слабо сжали его руку. Этого было достаточно. Когда рассвет начал окрашивать небо в багровые тона, они были готовы. Солдаты заняли позиции вокруг провала, их огнемёты были направлены вниз. Зуко, Аанг, Тоф и Катара стояли в центре, на самом виду. Они были приманкой. Они были надеждой. — Если мы выживем, — тихо сказал Зуко, глядя на провал, — я стану другим правителем. Не таким, как отец. — Я знаю, — ответил Аанг. — Ты уже другой. Зуко усмехнулся, и в этой усмешке не было горечи. — Спасибо, что поверил в меня. Тогда. И сейчас. — Всегда, — ответил Аанг. Внизу, в темноте, что-то зашевелилось. Тени оживали, наполняясь жизнью. Чужехищник чувствовал их. Он чувствовал страх и решимость, надежду и отчаяние. И он знал, что время пришло.