Прикоснуться к радуге

            Игнатьев быстрым шагом вошёл в номер, на ходу стянул через голову потную майку и начал перебирать в спортивной сумке свежее бельё. Никитин с Пашутиным прошли следом внутрь и прикрыли за собой входную дверь. – Паша, неужели так сложно? – нахмурился Михаил. – Я обменялся рукопожатием с каждым. Чего ещё от меня хочешь? – Просто… это часть нашей легенды. – Сказал же, – он развернулся лицом к нему. – Могу притворяться, пожимать руку, улыбаться и плясать, но в радужные «обнимашки» с геями играть не собираюсь. Я обнял Петру. Этого вполне достаточно. Баста.             Юноша снял головной убор и вытащил из ушей наушники, после небрежно бросил на кровать и скрылся в ванной комнате. – К такому повороту совсем не оказался готов, – нервно достал из холодильника бутылку питьевой воды Пашутин. – Для этих ребят объятия – норма. Какой-то кошмарный сон. Если обосрёмся… – Это уже произошло, – спокойно перебил нервозного приятеля, который принялся ходить по комнате туда-сюда. – Пашка вытащил нас. Взял на себя основной удар, а мы прошлись по подготовленной облагороженной почве. Чего постоянно заводишься так? Расслабься уже. Начинаешь раздражать. – Михалыч дал чёткие указания. – Через коромысло трижды твоего Петрушина, – не выдержал Никитин. – Держи пять, - раздалось в поддержку из ванной. – Тебя вот совсем не смутило обнять того манерного извращенца, – заострил на этом внимание Вячеслав. – Я отчасти индифферентный, тебе ли не знать, – Михаил вырвал из рук бутылку воды и сделал глоток. – Откровенно говоря, даже приятно было обняться с этим парнем, как его там… Юргис. – Ты просто смирился, - последовал раздражительный ответ.             Павел стоял напротив зеркала и смотрелся в отражение, упершись обеими руками о края раковины. После услышанных слов сильно поджал губы, закрыл глаза и помотал отрицательно головой. – О чём ты? – сменился непонимающим взглядом Никитин. – Ребята, сходим куда-нибудь погулять? – Игнатьеву жутко захотелось перевести беседу в иное русло. – Твой Димка один из них? – выдал на эмоциях Пашутин.             В комнате повисла тревожная тишина. С прибытия в Хельсинки приметил нездоровый интерес у парня к данному мероприятию. С чего бы просить показать радужный город? Никитин с момента посадки не выпускал телефон из рук. По пути из аэропорта в гостиницу фотографировал и снимал видео. В конференц-зале отснял танец и запечатлел незаурядную публику. За многие совместные поездки, никогда прежде его сын не проявлял такого любопытства. Павел сильно потёр ладонями лицо. Мозг отказывался верить в подобное. Пару минут назад стальным голосом заявил, что отказывается обнимать геев, совсем позабыв, что такой человек находится в кругу друзей. Никитин поставил бутылку воды на стол. – У тебя синдром параноидального бреда, – направился к выходу, затем покинул номер.             Игнатьев выскочил из ванной. – Крыша совсем потекла? – негодовал Павел.             Вячеслав сел на край кровати и взялся руками за голову. Череп раскалывался надвое. Сам толком не понимал, что на него нашло. Атмосфера, опасения, ответственность и ожидания – сдавливали с четырёх сторон. Потерял контроль. Перестал владеть собой. Никак не удавалось расслабиться. Раздался стук. Павел открыл дверь. На пороге стояла Петра. Увидев полуобнажённого парня в нижнем белье, немного смутилась. – Ребята, мы собираемся прогуляться по городу. Не хотите с нами за компанию? – С радостью, – утвердительно кивнул Павел. – Отлично. Тогда через полчаса в вестибюле первого этажа. – Идёт, – повесил улыбку. – Хорошо смотришься в красных труселях, – наградила комплиментом. – До встречи.             Павел опустил голову и понял, что стоит перед гостем почти голый. – До встречи, – процедил сквозь зубы и закрыл дверь.             Стало жутко не по себе. Никогда ранее не испытывал дискомфорта перед прекрасным полом, но ведь здесь всё иначе. Парень принялся поспешно одеваться, поглядывая на подавленного Вячеслава. После того как обулся, приблизился к столу и взял в руки пульт от телевизора. – Ты прав. Это проверка на прочность и выдержку. И у меня печальная весть, ты её не прошёл, – следом бросил на кровать пульт управления. – Оставляю тебя наедине с лучшим другом. Эта новостная хренотень успешно руководит тобой. Вот чему предпочитаешь верить безоговорочно.             В отношениях между друзьями произошёл серьёзный надлом – образовалась трещина. Павел сбежал по лестнице вниз и вышел в просторный вестибюль. Никитин стоял в ожидании у ресепшена. Игнатьев перешёл на скорый шаг и приблизился к нему. – Нас пригласили погулять по городу. – Я знаю, встретился в коридоре с Петрой. Где Слава? – В номере, – вяло отмахнулся рукой парень. – Он нам не нужен. – Не пори чушь, – сменился во взгляде Михаил. – Дуй за ним. – Нахер его. – Паша, опять свою импульсивную дурость включил? – Есть такое дело, – виновато почесал у виска. – Что уже наговорил? – Он меня в последнее время раздражает, – нарыв лопнул в душе. – Никогда не говорил этого, но его одержимость новостными рубриками в рейсах мозг разъедает. Неужели этого не замечаешь? Хочется спокойно послушать музыку, расслабиться, получить удовольствие от совместного времяпровождения, а он всё про геев, повышение цен, налоги, – парень слабо помотал головой. – Жутко устал от всего этого негативного дерьма. Нет желания и сил погружаться в хаос. Сколько не говоришь, сколько не просишь – как об стену. Коплю обиду. Терплю боль. Потому что… уходить от вас не хочется.             Никитин в глубоких раздумьях смотрел на подавленного парня. Он стойко держался, хотя слёзы просились наружу. Не робот же. Отвёл взгляд в сторону. Терпит. Уже переросло в своеобразную привычку. Удалось прочувствовать внутреннюю боль, а самое паршивое в осознании происходящего, что увидели по-настоящему счастливым только здесь. Среди так называемых «извращенцев» смог быть собой, а не в кругу друзей. Игнатьев шмыгнул носом и направился обратно к лестнице. Михаил пришёл к неожиданному выводу. Эта командировка отличалась от прочих – здесь на множество внутренних проблем открылись глаза. С этим необходимо было что-то делать. Возвращаться назад с прежними взглядами – абсурд. Надо менять ситуацию… или меняться самим. – Слава, мы тебя ждём, – открыл дверь в номер Игнатьев. – Идите без меня, – продолжал угнетённо смотреть в пол. – Мы по-прежнему команда. Ты с нами?             Компания из двадцати пяти человек оказалась не только дружной, но и весёлой. Они пускали шутки, от которых непроизвольно губы расплывались в улыбке. Более всех активным юмористом оказался манерный молодой офисный работник с броской внешностью. На пути встречались несколько фольклорных персонажей писательницы Туве Янссон. Самым узнаваемым был бегемотик муми-тролль. Белые и объёмные, мягкие и тёплые, с которыми обняться желали не только дети. Мужской персонаж носил головной убор в виде чёрного цилиндра, а у женского пола на лоб свисала слегка растрёпанная радужная чёлка. Лишь по данным отличиям представлялось возможным определить гендерную принадлежность. Любой мог сфотографироваться не только с традиционной парой, но и с однополыми героями. – Обнимашки! – Юргис радостно вскрикнул и помчался вперёд.             Один только бег вызывал улыбку. Ноги бросало в стороны, словно пересекал небольшие препятствия на пути, а пальцы рук растопырены веером. Бежит ведь как-то. Даже если сильно постараться, такое не каждому свойственно повторить. Пашутин всячески пытался не выдавать подавленного и удручённого состояния, одному Пашке удавалось получать хоть какое-то удовольствие от прогулки. Михаил продолжал фотографировать для сына и поглядывал временами на парня. Тот завёл общение с Петрой. Скорее из-за того, что была противоположного пола, в случае чего и обняться не так остро воспринималось в штыки. Группа постепенно приблизилась к парку развлечений. Ребятам необходимо было разбиться на пары, так как многочисленные аттракционы и карусели двухместные. – Можно с тобой? – Павел обратился к Петре. – Конечно, – одобрительно кивнула. – Мне определённо нужен, - высматривал кандидатов Юргис, – смелый, верный, преданный, надёжный, высокий… – далее принялся перечислять избранника по комплекции и внешности, не сводя взгляда с Никитина.             Парень загадочно прищурился и заинтриговано прикусил нижнюю губу. «Быстро бежать», – лихорадочно пронеслась мысль в голове. Да вот чего-то не сдвинуться с места. Ноги стали ватными. Взгляд внезапно парализовал, что позволило офисному коллеге лёгкой и грациозной походкой приблизиться вплотную и взять партнёра под руку. Ребята в приподнятом настроении принялись входить на территорию парка развлечений. Игнатьев на какой-то момент остановился и обернулся назад – Пашутин остался без пары. Мужчина развернулся и отправился бродить в одиночестве по городу. – Всё хорошо? – поинтересовалась Петра. – Да, – слабо улыбнулся и притупил взгляд.             Вячеслав прогуливался по людным улицам города. Царило торжественное настроение. Стояла солнечная погода. Гости столицы оделись по-летнему легко. Он перевёл взгляд на группу молодых игривых девушек в летних платьях перламутрового оттенка, после чего обратил внимание на двух мужчин средних лет с девочкой на плечах четырёх лет. Однополая пара поцеловалась. Никак не получалось сдерживать внутреннюю радость от пребывания всей семьёй на праздничном торжестве. Семья – данное значение не может относиться к подобным людям. Это извращённое понимание. Абсурдно подрывать устоявшие традиционные ценности, которые подразумевают собой основной процесс продолжения рода человеческого. Это значение – всему голова. Многие одобряют. Все это прекрасно понимают. Верят безоговорочно, кроме этого человечка. Маленькая девочка сидела на плечах у папы и постоянно оглядывалась по сторонам. Попросилась повыше, чтобы лучше охватить обзор своим взором. Позитивный и радостный мир вокруг. Папы указывали своему ребёнку пальцем в сторону, чтобы не упустила захватывающего момента, который откладывался красочной иллюстрацией в памяти. По возвращению домой непременно возьмётся за цветные карандаши и попробует нарисовать отложившие образы. Ей ещё не дали понять, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Надо беспрекословно следовать устоявшим вековым традициям. Как в человеческой природе получается нечто прекрасное и чистое преобразовать в стереотипное животное поведение. С какой целью приходим в этот мир… – Не понял, – сдвинул брови к переносице Павел. – С какой целью прибыл на фестиваль? – повторно озвучила вопрос Петра.             Они медленной походкой прогуливались вдоль торговых палаток, после «американских» горок. С ответом что-то не ладилось. Ведь не говорить в лоб: «Сказали ехать, вот и прибыл», тут требовалось что-то более информативное и желательно по теме. В голову ничего путного не лезло. Становилось неловко. – Давай на чистоту, – решила прекратить штурмовать мозг. – Ты не гей.             Парень тут же остановился и посмотрел на полную девушку. В её взгляде не наблюдалось укора, презрения или любой другой негативной эмоции. – Нет, – решил открыться. – Зачем же притворяешься? Это гнетущее состояние. Оно разъедает изнутри и опустошает. – В точку, - слабо кивнул парень. – Будь собой, – по-дружески подмигнула. – Зайдём в закусочную. Хочу двойной гамбургер с картошкой фри, а судя по твоему телосложению – ты травоядный. Так и быть, поделюсь листом салата, но котлету даже не вздумай вымаливать. Зашибу не глядя.             Приятная волна дрожи прошла по всему телу. Подобно громоотводу при ударе молнии статическое напряжение спало к ногам и просочилось в почву. Непередаваемое облегчение. Вот уж никак не думал, что нечто подобное на гей-фестивале может произойти с натуралом. Это свойственно лишь тем, кто годами пребывает в стрессовой ситуации. Павел вкусил остроту истины – гораздо лучше быть собой, чем угождать каждому встречному и при этом оставаться никем. Ну и конечно во многом надо сохранять спокойствие. В то же время Никитин закрыл глаза и сделал глубокий вдох через нос. Незаурядный спутник не переставал болтать. Дёрнуло же сесть с говоруном в двухместный вагончик и отправиться в остросюжетное путешествие по лабиринту ужасов. Каждое сказанное слово манерного парня в облегающих брюках светло-коричневого оттенка с широким рисунком и короткого розоватого топа сопровождалось жестами, словно ухватывал тонкими пальцами в воздухе и вставлял в речь. Вагончик маневрировал по рельсам в тусклых проходах, откуда время от времени появлялись пугающие элементы, от которых юноша нередко вскрикивал. – Как хорошо, что ты рядом, – настороженно поглядывал по сторонам Юргис. – Помню, как-то раз отправился в поход с подругой. Ой, что было. Приехали к озеру, затем принялись разбивать палатку. Я в этом не силён, поэтому оставил подругу разбираться с мусором, а самому приспичило уединиться. С шестнадцати лет не люблю писать стоя. Слава богу… – парень громко вскрикнул, когда сверху перед ними обрушился висящий на верёвке окровавленный человеческий силуэт в белой простыне. – Чтоб ты сам так обосрался! – приложил ладонь к груди, после пережитого потрясения. – От имитации крови, совсем из головы вылетело, о чём недавно говорил. – Слава Богу, - облегчённо выдохнул Никитин. – Верно. Слава Богу, далеко идти не пришлось. Высокий тростник оказался неподалёку у кромки воды. Я немного брезглив ко всяким насекомышам, но жутко захотелось. Однако и предположить не мог, что в самый ответственный момент меня атакует рой комаров. Я по дороге столько пепси выпил, что из меня струилось, как из пожарного гидранта. Мелкие крылатые кровососы воспользовались удобным случаем и моей беспомощностью. Вентиль так быстро не перекрыть. Неделю после этого мазался зелёнкой. Жуть как чесалось. Один плюс всё же нашёлся – больше не наведываюсь в походы. Нервные окончания для меня в разы важнее, нежели образ сморщенной и нелицеприятной сосиски на мангале.             Михаил опустил голову и чуть заметно поджал губы. – Что такое, Лапа? – застывший ужас на лице от былых событий сменился интригой. – Тебе почти удалось улыбнуться. Не думал, что способен на этакое. – Ты настоящая заноза. – Так часто слышу подобное, что переформатировал обидное звучание в комплимент. – Почему выбрал меня в пару? – стало любопытно Михаилу. – Перечислил причины у входа. И то была не лесть.             Парень манерный и ветреный, но в нём присутствовала характерная черта, которую ценил в людях – прямолинейность. Димка тоже обладал данным качеством. Непременно поделился бы своими внутренними душевными терзаниями и переживаниями. Тут кроется что-то другое. Гораздо важнее нетрадиционной ориентации или сексуальных предпочтений. Есть нечто, что вынуждает хранить молчание. Хотелось понять. Для этого требовалось вывести на разговор. Между ними не должна присутствовать недосказанность. Аниса Экман находилась на первом этаже вестибюля среди компании из пятнадцати человек и давала последние ценные указания к завтрашнему маршу, когда в гостиницу решительно прошёл Пашутин и направился прямиком к лестнице. – Вячеслав! – подняла кверху руку, затем извинилась перед группой ребят и поспешила за ним.             Пашутин поднялся на второй этаж и направился к номеру. Настичь его удалось лишь у двери. – Хочу дать последние наставления вашей группе. Можно мне пройти с вами? – Разумеется. Вы ведь оплачиваете проживание.             Они прошли в номер. Пашутин достал из шкафа синего цвета дорожный чемодан на колёсиках и принялся складывать в него личные вещи. – Что вы делаете? – выбило из колеи нежданное решение. – Я уезжаю. – Почему?.. – следом улетучилось приподнятое настроение. – Что-то случилось за время прогулки? Или я в чём-то виновата? – Дельное замечание, – перевёл серьёзный взгляд на молодую девушку. – Не следовало прыгать выше головы. Если начальство на протяжении долгих лет не приглашало нас, то у них имелись весьма веские основания, но вам захотелось устроить феерическое шоу – этакий аттракцион толерантности дружбы народов. – Это не так, – осталась горечь после подобного сравнения. – Я хотела… – Не надо было, – перебил и продолжил складывать вещи. – Своими стараниями и не опытностью только накалили ситуацию. Мы не одни из «них». Вашими стараниями у нас не оставалось другого выбора, как только ехать и притворяться геями. Своей прихотью уничтожили единственное, что было между нами настоящим – мужская дружба. Низкий поклон за это.             Обидно до глубины души. Совсем не хотелось вносить раздора в их устоявшие отношения. Девушка опустила голову и незаметно смела большим пальцем со щеки выступившую слезу, следом ощутила прикосновение рук на плечах. Она обернулась и увидела перед собой высокого Никитина, а в дверном проёме стоял молчаливый Игнатьев. – Всё в порядке? – Михаил поинтересовался спокойным голосом, затем улыбнулся ей располагающей улыбкой. – Первый шаг всегда даётся сложно. Это не повод расстраиваться. – Не хотела, чтобы всё так сложилось, – слёзы непроизвольно застилали глаза. – Мне очень жаль.             Аниса в расстроенных чувствах направилась на выход. Игнатьев достал из кармана бумажную салфетку, захваченную на всякий случай из закусочной, после чего протянул ей. – Благодарю, – охотно приняла заботливый жест внимания, следом вышла в коридор.             Павел закрыл бесшумно за ней входную дверь. Никитин взял стул и присел напротив подавленного приятеля. – Почему так сказал? – нахмурил взгляд Михаил. – Считаешь, наша дружба пошатнулась? – Я же не справился, – устало прошёлся ладонью по лбу Вячеслав. – Успех оценивается не победами, а стремлениями. – Тем не менее, решил бросить всё, – ознаменовал свой отъезд провалом. – На прогулке в кругу небольшой компании уже стало не по себе, а что будет в многотысячной толпе? Мне не осилить этот шаг. Нужно время. – Чтобы сделать пару шагов вперёд, – влился в беседу Игнатьев, – иногда следует отступить назад. Это не поражение. Такова тактика победителей.             Оба синхронно перевели заинтригованный и удивлённый взгляд в сторону парня. Откуда только взялись такие глубокие познания. Пашка не переставал удивлять. – Отвалите, – юноша не желал делиться секретами своего мастера по восточным единоборствам. – Не отпущу тебя, – Никитин вновь обратился к Пашутину. – Ты хочешь, чтобы всё-таки принял участие в марше? – Нет, чтобы вернулся домой без угрызения совести и чувства вины. Только в этом случае провожу вниз до такси.             Мужчина слабо кивнул, затем всё более увереннее. – Теперь собирай вещи и уматывай отсюда, - поднялся на ноги Никитин. – Когда вернёшься, сообщи Петрушину, чтобы на своей даче к нашему приезду накрыл «поляну» – подготовил мангал, замариновал мясо и купил пиво. – И эту хрень ему вручи, – Игнатьев взял с прикроватной тумбочки джокстрэпы и запустил в него. – Пусть прибьёт гвоздями над входом в качестве сувенира.             Пашутину за всё время пребывания в командировке наконец-то удалось улыбнуться и вздохнуть полной грудью. Требовалось время. Пашка оказался чертовски прав, чтобы уверенно двигаться вперёд, надо сделать шаг назад – переосмыслить, настроиться, оценить окружение и сделать выводы. Одно известно наверняка – по возвращению домой, им не стать прежними. Никитин выкатил чемодан в коридор. Пашутин беглым взглядом осмотрел комнату, затем заострил взгляд на парне. Пашка испытывал некое чувство вины. Вспылил. Или всё же решился указать на недостатки, которые подрывают их отношения. – Паша, горжусь тобой. Ученик превзошёл учителя. Теперь моё время учиться. – Обсудим за шашлыками. Проведу тебе ускоренный мастер-курс. – Принято.             Аниса Экман закончила давать последние наставления в вестибюле отеля группе ребят из Чехии. Когда те начали расходиться по своим номерам, то увидела двух мужчин с чемоданом, направляющихся к центральному выходу. – Миша, постой минутку, – Пашутин приметил девушку и уверенным шагом направился к ней. – Аниса, можно тебя на пару слов. – Конечно, – скованно увела непослушный локон волос за ухо. – Хотел извиниться. – В этом нет нужды. Я ещё юна и неопытна. – Не хочу уезжать с мыслью, – слабо помотал головой, – что отбил у тебя желание заниматься любимым делом. – Спасибо, Вячеслав, – кивнула в благодарность. – Слава, – поправил её. – Для многих, и меня в частности, это что-то новое и пугающее. Нужно время понять и переосмыслить. Я не величайшее событие из достижений человечества. Обычный рядовой дальнобойщик в большой логистической компании. Прости. И успехов. – Была рада знакомству, – голос предательски дрогнул. – Всего доброго.             Павел стоял на балконе и смотрел вдаль. И как сейчас быть? Судя по всему, тоже следовало собирать вещи и отправиться домой. С другой стороны очень хорошо, что было снято давление. Теперь вправе сами выбирать и основываться на личной инициативе, а не придерживаться пресловутых приказов высшего руководства. Если бы Слава вышел на марш, то не смог бы раскрепоститься. Здравое и взвешенное решение отправиться домой и прекратить заниматься самобичеванием. Никитин вскоре вернулся в номер и закрыл за собой дверь. Он вышел на балкон и встал рядом с Пашей. Вдали полицейские и пару эвакуаторов принялись расчищать центральную дорогу от автотранспорта, по которой завтра должно состояться шествие. – Что будем делать? – вдумчиво поинтересовался парень. – Жрать хочется. – Ничего удивительного, – усмехнулся в ответ. – Пошли в ресторан, у нас ведь здесь всё включено. – О-о, – в предвкушении потёр ладонями Михаил. – Уже отсюда чую запах жаренной и сочной вырезки говяжьего стейка. Ещё закажу овощи гриль приправленные свежим тимьяном с соусом песто. – А я хочу двойной гамбургер с картошкой фри. – Ты же травоядный? – озадачился приятель. – Топай лесом, – направился к выходу. – Сказал же: «всё включено». – Да… Это меняет суть. Только не увлекайся. Иначе будешь маленьким, толстым и некрасивым. – Как Пашутин? – Почти. Только он в отличие от тебя красавец. – Сука ты, - парень вытолкнул в коридор Никитина. – Есть такое дело. Только «тсс…», – приложил указательный палец к губам.             После плотного и сытного ужина Игнатьев лежал на кровати в махровом халате, согнув ноги в коленях, и просматривал на мобильном телефоне выставленные в новостной ленте модели спортивных мотоциклов, увеличивал для детального просмотра и оставлял лайки. Никитин вскоре вышел из ванной в банном халате. В комнате стал доноситься сигнал входящего видеозвонка. Игнатьев приметил на постели Никитина планшет. На связь пытался выйти сын. Михаил удобнее устроился на кровати и сделал глубокий вздох. Дмитрий в ожидании смотрел на неподвижную фотографию отца на дисплее. – Может, спать раньше легли? – в комнату прошёл Илья с двумя чашками кофе и поставил одну перед ним. – Завтра у них насыщенный день.             Дмитрий сделал глоток и тут же сморщился от приторного послевкусия. – Сколько сахара вбухал туда? – У тебя крышка на сахарнице слабая. Случайно горкой плюхнулось. Я выудил ложкой, что смог. – И как мне это пить? – возмутился Дмитрий. – Не размешивая, – невзначай ответил и сел в стороне.             Никитин-младший выхватил из рук приятеля чашку кофе и придвинул по глади стола свою. – Не размешивай, – демонстративно сделал глоток нормального кофе.             Делать нечего. Сварухин взял подпорченный напиток и отправился на кухню готовить нормальный кофе. Включилась видеосвязь. – Привет, пап, – заулыбался парень. – Разбудил? «Нет, с душа пару минут назад вышел. Ты как?». – Нормально. Илья вот в гости заскочил. Завтра у нас последняя вечерняя смена, а затем три выходных. «Хорошая новость. Ты получил фотки?». – Да. Видео тоже. Пашке большой привет – зачётное исполнение реверанса. «Слышишь, танцор-диско?».             Фоном раздался невнятный ответ. Сварухин вернулся в комнату и приветливо кивнул мужчине, после чего присел в стороне, чтобы не маячить между их разговором, но слышать весь диалог. «Слава собрал вещи и уехал домой», – признался следом Никитин. – «Некоторым требуется время. Не всё так просто, как кажется на первый взгляд». – Понятно, - кивнул одобрительно. – Вы разругались? Это из-за моей просьбы? «Что? Не пори чушь». – Пап… - ожидал сын. – С каких пор пускаем пыль друг другу в глаза? «Ты ответь мне на этот вопрос, Дима».             Наступила затяжная пауза. Никитин-младший почувствовал себя крайне неловко и перевёл взгляд на Илью. Тот смотрел в глаза другу. Так продолжаться больше не могло. У всего есть свой предел. Если в ход пошли наводящие вопросы, то ничего хорошего ситуация не сулила. – Это что-то меняет? – почесал затылок парень. «Да. Эта недоговорённость возводит стену лжи. Вскоре окажемся по разные стороны баррикад. Мне этого совсем не хочется. А тебе?».             Сварухин поднялся на ноги и приблизился к приятелю, затем попросил пустить на своё место. Дима отошёл в сторону и уселся на диван. Илья решил поведать мужчине, что по его настырной просьбе тот продолжал молчать. Сложно представить, как в одночасье теряется всё ценное из-за своей нетрадиционной ориентации. Ему страшнее всего было лишиться дружбы. В этом слове заложено всё самое и светлое, что присуще человеку – смелость, верность, преданность, надёжность. Любовь же чаще всего краткая не только по звучанию, но и по продолжительности. Она тускнеет и вспыхивает с новой силой, подобно огненному фениксу постоянно возрождается из пепла. Данное чувство нельзя подчинить или обуздать. Оно очень схоже с независимыми похождениями домашней кошки, скитающейся хаотично по углам. И всё же прокололся, когда упомянул в общение, что желает когда-нибудь побывать на фестивале, но никак не мог подумать, что Дима обратится за помощью к отцу. До последнего момента приятель молчал и не говорил ни слова, пока не стали поступать первые фото-видео отчёты. – Он хороший и верный друг, – проговорил Сварухин. «Самый лучший», – раздался уверенный отцовский ответ. – Да, – парень внезапно опустил голову. – Я прошу прощения. Мне очень жаль, что так вышло. Хочу извиниться… – Что ты несёшь?.. – резко вскочил на ноги Дмитрий. – Пошёл вон. Давай-давай двигай с моего места. Иди лучше паёк сваргань.             Илья поспешно вышел из комнаты. Никитин-младший уселся напротив ноутбука. – Теперь послушай мою так называемую «недоговорённость», – голос обрёл стальной стержень. – Согласен с ним во многом. Прими это к сведению, но извинений даже не жди. Тут нечему стыдиться, не за что просить прощения. Сварухин думает, что я нужен ему гораздо больше, но ошибается. Через многое прошли вместе, будем и дальше шагать в ногу. Мы друзья и останемся ими. Баста.             Вызов завершился. Игнатьев тут же отложил свой телефон в сторону и повернулся к коллеге спиной, после чего закрыл глаза. Никитин некоторое время смотрел на тёмный экран, затем сменился во взгляде. Пашка таким же кардинальным «стоп жестом» сегодня поставил жирную точку в дискуссии. – Плагиатор хренов, – Михаил положил на прикроватный столик планшет, поднял с пола тапок и запустил ему в спину. – У моего Димки лозунг из-под носа скомуниздил. Не притворяйся спящим. Отвечай старейшине Энту, ты – лесная поганка.