Память сердца

Кажется, все понемногу начали успокаиваться — к концу сентября не происходило уже ничего из ряда вон: не было слышно ни возмущенных перешептываний, ни предупреждений от преподавателей, ни угроз со стороны директора. Как ни странно, кажется, проблемы начали решаться сами собой после всех тех выходок, и школа задышала так же, как и раньше. Лишь иногда, относя списки, Тэхен слышал из учительской громкие споры и обсуждения по поводу внесенных изменений в процесс обучения, но теперь эти разговоры не покидали тех четырех стен. Иногда, с разрешения профессора Каммингса, Тэхен оставался в учительской, потому как ему жутко надоело волочиться с нескончаемыми листочками по всей школе, и он предпочел оставаться после или до уроков в учительской башне, откуда открывался роскошный вид на Темный лес и озеро. Ему даже было разрешено выделить себе старый лаборантский столик — наверняка из жалости. Сегодня был как раз тот день, когда Тэхен заглянул в кабинет перед началом занятий. В глаза ему сразу же бросилась тяжелая серость за окном, что слабо освещала учительские мебли темной выделки. Он достал из сумки одну небольшую папку и начал вытягивать листы, сверяя их с прошлогодними списками — тот же Каммингс любезно попросил выписать несколько фамилий. Недолго покопошившись, Тэхен выдохнул и подошел к окну, в надежде, что смена освещения как-то поможет разобрать чей-то очень корявый почерк. И тут же он периферией заметил вороную макушку где-то на метров сорок ниже и в двух сотнях дальше — даже отсюда Юнги ни с кем не перепутаешь: знакомой походкой тот шагал в сторону леса, а после исчез где-то в его глубине. Тэхен соврет, если скажет, что ему было совершенно неинтересно куда отправился Юнги и зачем. И этот же интерес мешал ему сосредоточиться на рукописных списках двадцатилетней давности. Несколько раз он снова принимался за работу, заставляя себя вычитывать слова из древних каракуль, но он все же поглядывал в окно в бессилии бороться с собственным любопытством, поэтому он уже поставил перед собой цель — обязательно найти и допросить. Подпитываемый той интригой с Клиффорд уже долгие недели, за время которых ему никак не удавалось подступиться к Мину, сегодня он со всей уверенностью нагло подкрался к спокойно идущему по коридору Юнги, чем напугал его и тот резко дернулся. — Господи, ты что, за мной крался еще с конца урока? С ума сошел что ли… — Куда ты ходил сегодня? — А я куда-то ходил? — не сбавляя шагу спросил Юнги. — Я видел, как ты перед занятиями в лес шел. — Так ты еще и следишь за мной? С тобой все предельно ясно. Только не болтай об этом с кем попало, — Юнги слегка наклонился и притих. — Тогда я предлагаю сделку, — Тэхен приоткрыл высокую дверь во двор школы, продолжая шагать за Юнги. — О, ну началось… — Ты мне говоришь, каким образом я до сих пор не вылетел из школы, а я обещаю, что никому не расскажу, что ты шароебишься перед школой в лесу как шизик, годится? Юнги неожиданно ухмыльнулся. — Ладно. — Ладно? — Но… — Ой, ну конечно. — Исходя из того, что ты наверняка бы и так никому ничего не рассказал, а узнать, как же я уговорил беднягу Мэри тебе все равно хочется — я выбираю место, — старший довольно улыбнулся, — хочу обсудить это все вне стен школы после уроков. — Например где? — У озера. Помнишь, когда старост отпускали? С тебя какая-нибудь еда. — Э, ну… — Тэхен задумался, а потом снова посмотрел на Юнги: он тонкими пальцами вытягивал сигарету из пачки и с особым вниманием вглядывался в пол. — У тебя, если что, выбора нет, — Юнги хмурясь высмотрел толпу своих одногруппников, — Так что буду ждать там. До встречи, — Юнги, закурив, исчез среди толпы, оставив Тэхена стоять на том же месте, среди дюжин мимо помелькавших студентов. По правде сказать, Юнги немного волновался. Ему казалось, будто они с Тэхеном не говорили по душам целую вечность. Ему никак не удавалось подобраться поближе и найти повод, а сегодня, этот повод, наверняка, кажется обоим какой-то глупой затеей, которая останется неловким воспоминанием о встрече полной молчания. Больше всего он этого боится, поэтому курит очередную сигарету, лежа на старом одеяле и иногда ловя собой редкие лучи теплого солнца, пытаясь хоть как-то отвлечься. Он всматривался в знакомую опушку, словно здесь только-только простыл след чужих шагов, с какой-то неописуемой болью. Только в его голове возникали старые образы и впечатления, он затягивался глубже и отводил мысли прочь. Сегодняшняя встреча для него — сродни проверки и себя, и Тэхена, и больше всего он боится, что все оборвется не успев начаться. Шум листвы приближался и Юнги, даже не оборачивая головы, прекратил все внутренние диалоги, готовясь. Как только Тэхен подошел, на землю рядом плюхнулся рюкзак, в котором зашуршали пакеты. — Я немного обокрал обеденный стол. Еще удалось выменять конспекты на пару бутылок хогсмитского сливочного пива. Я не знаю, почему, но мне что-то подсказывает, что ты… — Ну… ты угадал. Я действительно его люблю. Но набрал ты тут прилично, кстати! — Юнги достал из рюкзака яблоко и закусил им табачный дым тут же потушенной сигареты. — Так! – Тэхен сел напротив Юнги с очень серьезным лицом, и, не поднимая взгляда, начал тихо выговаривать будто бы подготовленную речь. — Если учесть, что тогда Клиффорд вернулась живая и здоровая… — Ага. — И то, что со мной она больше вообще ни о чем не разговаривала после, при этом, она как обычно улыбается мне в коридоре и на утреннем обходе… — Кажется, ты уловил… — подначивал его Юнги. — Ты либо пригрозился ее убить или заколдовал ее, как сделал это с завхозом. — Нет, ну… близко, конечно, но не совсем, — Юнги протянул бутылку хогсмитского стаута Тэхену, тот махнул палочкой, и две крышечки звонко отлетели. Но, не успев они упасть на землю, Тэхен махнул палочкой еще раз, и они приземлились на одеяло рядом с бисквитами с обеденного стола. — «Obliviate» — слишком грязное заклинание, на мой взгляд. Она бы еще пару дней шарахалась, как Чеппел тогда. Это могло поднять еще больше шума. — Я так и знал, что ты с ней не просто поговорил! Но колдовать ее было чересчур. Что ты хоть с ней сделал тогда? Зелье? — Нет, «lacus memoriae», — Юнги отхлебнул стаута и ждал реакции Кима. — Я… не помню, чтобы мы что-то подобное проходили. — Да, вряд ли проходили. — Lacus… Омут! — Тэхен обомлел, — Ты, бля, чего?! А если бы она вообще всю память потеряла? Это же… пиздец! — пылко начал возмущаться Тэхен, — Как ты вообще его выучил тогда?! Куда ты дел воспоминание? Его точно никто не найдет? Юнги совершенно спокойно заверил Тэхена: — Ну, если ты никому не расскажешь, куда я сегодня ходил утром … — парень ухмыльнулся. — А-ху-еть. Только не говори мне, что ты все это время таскал его с собой. — Ну, знаешь ли. Было нужно удостовериться, что все утряслось — это раз, а два — это то, что его никто случайно не вскроет, поэтому я держал его у себя, да, пока не нашел флакон понадежнее. Знаешь ли, найти бутылку из циркония — вообще-то не очень и просто! — Боже, я будто с серийным убийцей разговариваю. Ты, надеюсь, понимаешь, что это уже не исключение, а сраный выговор и штрафы перед министерством! За воровство воспоминаний… — Да знаю я, знаю. — А если бы ничего не получилось? Меня бы еще как сообщника тоже отправили под суд! — Если бы да кабы! Все налажено: единственное доказательство чьей-либо вины — в флаконе из инертного к магии металла где-то на дне старого колодца глубоко в лесу. А если кто-то пропустил урок по Изменению — телекинез на этот метал на работает, так что кому-то придется лично спускаться хуй знает зачем в ебучий колодец. Верь мне. Спрятал я отлично — я видел, как старик Хагрид до сих пор скидывает туда свои помои. — Ну… — Тэхен притих, откинулся на локти и откусил немного бисквита, — Просто это… жутковато, не находишь? С какой стороны не посмотри, это все выглядит как какой-то преступный сговор школьников-хулиганов. Тем более! Когда я говорил с ней, она выглядела такой безобидной — я практически не хотел загонять ее в ловушку. Мне казалось, будто она правда хотела мне помочь. — Не могу говорить наверняка, но какая уже разница? Перестраховаться никогда не помешает, — Юнги пожал плечами, — да и тем более, если все прошло гладко и никто никого не заподозрил, это все уже не имеет значения, — Тэхен немного смутился его словам, но спорить не стал, — плюс, мне приходилось заниматься разной хуйней последний год, так что план не мог не сработать. — О, так ты типа бэдбой со стажем, да? — Тэхен хмыкнул. — Ха, ну да, — не поднимая взгляда ответил ему Мин. — Ну я уже весь дрожу от страха, — с издевкой выпалил Тэхен. — Надеюсь, со мной ты таких трюков творить не бу-дешь, — он немного посерьезнел, — не зря ведь надеюсь? Юнги засмеялся. — Я, конечно, бэдбой, но не настолько. Но берегись… — Юн-ги сключил пальцы в комично-ужасающей манере, будто сейчас будет пугать ребенка, — говорят, ночью по Темному лесу бросит особо опасный вор… — в ритм последнего слова он схватил тэхенову коленку, словно броском кобры, и хитро улыбался. Тэхен хихикнул. Под действием пьянящего тепла от сливочного пива и в интимной обстановке приближающегося вечера он продолжал глазеть на своего собеседника; кажется, в его голове начали возникать слова и постепенно складываться в эфемерные предложения, он что-то хотел ему сказать, но точно не знал, что именно — Юнги заприметил это и улыбнулся глуповатому тэхеновому взгляду и прервал его потуги: — Тебе не неловко? — А? – он был слегка ошарашен такой открытостью. — Нет, а что? — Я, по правде сказать, сомневался, что будет хорошей идеей тебя сюда приглашать, — Юнги опустил взгляд и принялся обкусанными ногтями сдирать этикетку с бутылки. — Ну я тоже, если честно, сомневался. Но не переживай. — Я не переживаю. — Да я вижу. — Минимум, который я хотел получить от этого разговора я уже получил, а тут еще и понял, что ты не такой зловещий что ли, каким выглядишь со стороны. — О, так вот я каков! Зловещий, — Юнги доковырял этикетку и улыбнулся словам Кима. Последующие часа два они болтали, иногда снова замолкая и смотря как солнце сквозь россыпь мелких облаков приближалось к горизонту, допивая свое пиво и опустошая узелок с печеньем и сладостями. Юнги несколько раз переспрашивал, не спешит ли Тэхен обратно в школу, нет ли у него его старостских дел и не много ли заданий ему нужно делать завтра, на что получал сначала краткое «нет», а в конечном итоге услышал честное заявление о том, что Тэхену здесь куда лучше, чем у себя в комнате, потому что он «заебался сидеть и тухнуть в четырех стенах». Они продолжили беззаботно обсуждать все произошедшее, Юнги на бесконечные расспросы Тэхена, наконец выдал тайну, откуда он все-таки знает подобные чары: когда-то совсем юным он помогал библиотекарю и поэтому у него был доступ к учебникам, которые были в школьной программе выпускников аж сотню лет назад. Младший поражался подобной тяге к знаниям и внимательно слушал, какие заклинания Юнги удалось самостоятельно изучить еще, а промежутках поглядывая на манящее глубиной озеро, чем не на шутку волновал Мина, тут же переводящего тему. Обратно они вернулись только солнце коснулось водной глади озера, но уже молча, ветер сбивал их длинные мантии и шумел желтеющими листьями. Юнги достал руку из кармана и раскрыл ладонь, позволяя легким порывам щекотать его кожу — его хоть сколько-то это умиротворяло, а на лице вызывало легкую улыбку, а Тэхен, заметив это, ткнул пальцем в тыльную часть руки и отбежал, подсмеиваясь. «О, да тебе с ветерком куда лучше, я вижу. Вас оставить наедине?» — он ехидно окликнул его в метрах десяти, выжидая. Юнги, недолго думая, побежал за ним, держась за школьный рюкзак. Бежал Тэхен, стоит сказать, куда быстрее Юнги, и неясно, поддавался ли второй или был и вправду настолько ленив или слаб. Он догнал Тэхена уже у самого входа и щелкнул того по макушке, после чего гулко закашлялся. — Ой, да смотри не помри тут, — Тэхен хохотнул. — Да я живее всех живых, — впопыхах ответил тот и отдышался. — Ладно. Я пошел, — он замолк, стоя на развилке коридоров, а после, развернулся и зашагал в сторону слизеринской гостиной. — Спасибо за пиво, — молвил он, уже не оборачиваясь, — и за вечер. Тут Тэхена снова одолело то чувство, когда он провожал затылок слизеринца у озера. Это волнение и ощущение рвущихся из глубины несказанных слов, заставляющих парня робеть и метаться, стоя на месте. Тэхен замялся, подбирая слова: — Юнги… — он тихо сказал, — Юнги! Тот обернулся. — А? Тэхен, растерявшись, сжал руку в кулак и спросил: — Мы же теперь общаемся? — Как хочешь! — парень скрылся за одним из многочисленных закоулков, оставляя Тэхена удовлетворенным полученнным ответом. Сегодня, кажется, Тэхен впервые за долгое время возвращается в комнату с маломальским теплом на душе. За этот вечер ему показалось, что они с Юнги могли бы стать хорошими друзьями, потому как за эти пару часов болтовни он не показался Тэхену чужим, что его по-настоящему удивило. Из всех знакомых ему людей в этой школе, самым недоступным казался именно Юнги, возможно, потому, что тот никогда не проявлял к нему никакого внимания, а дружеским настроем от него и не пахло. Конечно, он вернулся в комнату раскрасневшимся из-за своего вопроса. Он почувствовал себя ребенком с этим детским «давай дружить», а ведь это как-то не срастается с концепцией зрелого и серьезного парня, какого он из себя пытается строить. В любом случае, он может быть рад хотя бы потому, что он наконец нашел кого-то в этом месте, кто не настолько лицемерен, чтобы улыбаться ему в коридоре, и не настолько жалостлив, чтобы видеть в Киме лишь предмет сожалений. Перед сном он включил свой плеер и взялся за учебник, но от скуки тут же уснул. А на следующий день, они улыбнулись друг другу из толп своих одногруппников по пути в кабинет, после — даже поговорили, а потом — опоздали на ужин, чтобы спокойно занять места рядом и снова поговорить. Тэхен рассказал о том, как притерся к учительскому коллективу и пожаловался на то, что там ужасно продувает окна, и это совсем было ненавистно теплолюбивому пуффендуйцу, а еще жаловался, что устал бегать к первокурсникам из-за того, что они с непривычки в очередной раз начудили в кабинете травологии. Юнги слушал, подолгу отвлекаясь от учебника, и напоминал Тэхену об остывающем мясном пироге, а чуть позже, помог Киму с алхимией нерастительных компонентов, потому как, оказалось, знал ее лучше большей части потока; объясняя, он иногда заглядывал в выражающее полное непонимание лицо Тэхена и риторически спрашивал «ну как тут что-то может быть непонятно?», по второму разу раписывая формулы и устраивая в аккуратных тетрадях Тэхена полную неразбериху, но Тэхен в такие моменты находился в состоянии, когда до таких мелочей ему не было никакого дела, поэтому даже и не думал возмущаться. На выходных они решили испытать новые скоростные поезда и обоюдно решили, что пора бы пополнить запасы хогсмитского пива, а может и уже хмельного эля – запрещенный продукт в стенах школы из-за наличия в нем небольших доз алкоголя, но от пары бутылок, говорят, уносит даже самых стойких из-за повышенной легендарной пенистости способной развеселить даже на похоронах. Прихватив с собой по рюкзаку, они сели на ближайший поезд и всего через час с небольшим оказались в на окраине Хогсмита не представляя, куда идти и как возвращаться. Тэхен, конечно же, был совсем не рад такому ребячеству, а на все свои вопросы получал лишь краткое «не переживай». Уже в деревушке, Юнги решил испытать удачу и, отказавшись ориентироваться по придорожным картам, потащил Тэхена через десяток переулков стареньких домиков с кое-где облезшей черепицей, через парк, где фонарщики, вооруженные палочками, только-только вышли на смену и один за одним освещали темные аллеи, вдоль которых семенили здешние обыватели, волнуя тонкий кров желтых опавших листьев. Только Юнги начал беспокоиться, что Тэхен не очень-то и доволен блужданию по городку, тотчас он увидел уже только его макушку, быстро направляющуюся к старым качелям. Тэхен уселся на одну из них и с пронзительным скрипом стал раскачиваться до тех пор, пока перекладина не начала биться об подвесную балку, а сама качеля — немного пошатываться. Спустя какое-то время парень все же устал, но все равно остался довольным. Добравшись до главной улицы Хогсмита, усыпанной мерцанием керосиновых фонарей и сотней небольших окошек, Юнги и Тэхен заприметили главные заведения этого городка: кондитерскую и корчму, окруженную, словно стайкой мух, людьми. «Ну и ну. Наверное, стоило ожидать такого ажиотажа на выходных», — пробурчал Тэхен. Юнги в это же время принялся рыться в небольшом-мешочке кошельке, а Тэхен — обыскивать свои карманы. — Давай так, — крякнул старший, — я попытаю счастья в корчме, надеюсь за стойкой там до сих пор Малыш Бренди, он меня знает и точно продаст, а ты — пойдешь в кондитерскую, — парень протянул ладонь в которой звенел десяток сиклей. — Тут должно хватить. — Хорошо, — Тэхен сунул деньги в карман пальто, — только не уходи никуда. — Ладно-ладно, — Юнги хмыкнул. — Буду ждать у сувенирной лавки. Тэхен проследовал в битком набитое «Сладкое королевство», и, пробираясь сквозь толпу румяной ребятни, встал в хаотичную очередь. — Сливочное, два сикля, — прошепелявил крупный и явно уставший кассир. Тэхен замешкал. Денег у него оказалось куда больше. Он задумался, но, почувствовав нарастающее давление людей стоявших за ним, тут же выпалил «Четыре пинты!» и протянул монеты мужчине. — Что-нибудь еще? На скидке сейчас новые ассорти бобов — черника, бабушкин крем, красная икра, ревневый пирог и прочее, берем? — продавец лукаво улыбнулся. Тэхен резво кивнул, сложил все сумку и быстренько покинул заведение. Уже у лавки его ждал довольный Юнги с торчащими по разным карманам бутылками. — Это оказалось куда проще, чем я думал, — подметил слизеринец, — неужто я так старо выгляжу? Тэхен в ответ назвал того настоящим стариком и за это получил очередной щелк по затылку. Парни, осознав, что по сути спешить им было некуда, решили и дальше гулять по городку и, выйдя на главную площадь, заняли огромную лавочку у моста. Уже там они разделили пожитки, открыли по бутылке и замолчали. Юнги в свойственной ему манере оглядывался по сторонам, невольно подмечая лица проходящих мимо людей, а после прислушался к звукам, исходящим с противоположной стороны улицы — сквозь шум пробивались завывания лютни и редкие хлопки. Тэхен заприметил, что тот начал потирать подрумянившиеся от прохлады пальцы и на миг застыл, неприкрыто пялясь. Он улыбнулся своей только что зародившейся в голове пакости. Молча отвернувшись, он привлек внимание Юнги, а после — бесцеремонно уместил свою голову на тощие бедра старшего, достаточно удобно улегшись на скамье. — Чего это ты удумал?! – на лице Юнги понемногу начал проявляться румянец, он уставился на своего собеседника, пытаясь скрыть глуповатую улыбку. — Ну а что ты понурый такой сидишь? – Тэхен, с хмельным огоньком в глазах, коснулся пальцем румяного подбородка Юнги. — Ничего я не понурый, просто задумался! – в растерянности ответил он. — Ага, и о чем? — Играют красиво, — старший нагло соврал. — Ну прям так красиво, так пронзительно, что ты прямо тут и заплачешь. Не рассказывай мне тут! — нахально улыбнулся Тэхен. — Ой, ну… — Юнги заерзал, — все тебе знать надо, да? Тэхен кивнул. — Ну… — он отпил, — мне понравилось с тобой… гулять. А теперь – слезай! От произнесенных слов у Тэхена, к ему большому удивлению, слегка потянуло в животе, но, не в силах противостоять этому чувству, он даже не пытался хотя бы на миг посерьезнеть, а лишь широко улыбнулся, захихикав. Юнги в замешательстве фыркнул и за раз допил ирисковый напиток. — Мне тоже с тобой понравилось гулять, Юнги, — уже поднявшись вгляделся в лицо старшего Тэхен. И тут он остался доволен — лицо слизеринца в недовольстве скривилось и покраснело до самых ушей. Уже в школе они оказались глубоким вечером. Посмеиваясь от опасного звона бутылок, они разбежались по своим корпусам. Юнги, игнорируя оклики своих одногруппников, облегченно выдохнул успешной контрабанде и бросил сумку около кровати, прикрыв глаза от усталости. — Ты все пропустил. Юнги ошалел и дернулся. — Блять, Чимин. У тебя есть своя комната, ты же помнишь об этом? — Юнги раздраженно снял пальто и повесил на крючок, а Чимин, громко стуча каблуком, подобрался поближе и положил свою руку на плечо Мина. — Я все прекрасно помню, но вот у тебя — голова дырявая, мой милый Юнги. Ты помнишь, что сегодня должно было произойти? — Ну… ты хотел наконец–то свою великую кару совершить. Ну как, добился своего? — Добился, все как всегда произошло на высоте, а значит..? Юнги нахмурился. — Мой милый Юнги, — Чимин вальяжно подошел к сумке набитой элем и подтолкнул одну из бутылок, от чего та звонко прокотилась по каменному полу, — комнаты обыскивают, а тебя поймают с этой дрянью. Ну с виду же умный мальчик, а совершаешь такую глупость. — Бля, — нервно выпалил Юнги и поднял сумку. Парень посмотрел внутрь и пересчитал содержимое, и, осознав, что не хватает ровно двух бутылок, тихо пробурчал ругательства. Он открыл фальшпанель своего шкафа — тайник, которым он особо гордился — и аккуратно выставил к дюжине небольших металлических скляночек бутылки и плотно захлопнул дверцу. — Да–да, спасибо, дорогой Чимин, — закатив глаза, парень оперся о темный стол, — кто-то снова спас твою жопу. — От тебя самого же, — Юнги накинул мантию, проверил карманы, удостоверившись, что палочка на месте, — Мне нужно идти, не забудь за собой дверь закрыть. — Я буду ждать тебя здесь, нам нужно поговорить. Так что поторопись, — Чимин самодовольно скрестил руки. — О, и ты забыл самое главное. Юнги загорелся и грузно подошел к Чимину. Он аккуратно наклонился к его лицу, вдыхая ядовитый цветочный аромат и быстро поцеловал его в губы, спеша и невольно кривясь. Чимин, польщенный, провел по груди Юнги рукой и бесстыже проговорил: — Если бы за твой каждый отплаченный поцелуй я получал по галеону, я бы уже был миллионером. Юнги выбежал из комнаты. Спешно он подбежал к одной из увесистых книжных полок, потянул за несколько книжек-рычагов в известном только слизеринцу порядке, от чего мебель шумно прогремев отодвинулась, а за ней открылся потайной ход, которым пользовались иcпокон веков все старшекурсники по самым разнообразным причинам, но больше всего, конечно же, чтобы проводить тайные собрания и проникать в общежития других факультетов. Юнги тихо прошептал заклинание и тотчас исчез из виду. Тяжело дыша, он мчался по узким коридорам, задевая углы, пока на его пути не оказалась округлая небольшая дверца. Прокрутив ручку он как можно более тише отворил ее и переступил через порог, с которого его обдало теплом и запахом меда. Он оказался под лестницей, ведущей в комнаты. Прозрачным силуэтом он прошмыгнул мимо болтающих у камина пуффендуйцев, заставив несколько листов на столе сколыхнуться, чем вызвал ненужное внимание. — Откуда сквозняк? — вопросил один из старшекурсников. Юнги тут же подхватил идею и взмахнул палочкой, направив в ее к широкому окну. Рама распахнулась и оттуда сильным потоком задул ветер, развивая желтые флаги и мантии студентов. Притворившись ветром, он приоткрыл дверь, за которой увидел Тэхена, раздраженно направляющегося к ней. — Да сколько можно! — Тэхен воскликнул. В момент, когда Тэхен потянул за ручку, дверь захлопнулась, а перед ним из ниоткуда появился запыханный Юнги. Тэхен подпрыгнул на месте и зацепился за ножку кровати, плюхнувшись на нее. — Хули ты меня пугаешь так! – тот закричал. — Боже, прошу, тише, — Юнги подошел к парню и приложил свой палец к его губам, — где пиво? — Слушай, ты мог бы просто попросить, необязательно врываться сюда, — Тэхен прошептал сквозь палец. — Нет, ты не понимаешь, — Юнги отвлекся на шум, исходящий из щели под дверью. Они оба заметили подлетевший конверт. Тэхен растерянно оторвал печатку с гербом, а внутри был лист с одним очень удачным словом: «Шухер». Спустя секунду и конверт, и лист растворились в руках. — Бля, — прошептал Тэхен. — Бля, — вторил Юнги, а после серьезно посмотрел в глаза пуффендуйца и спросил, — где сумка? Тэхен высвободился из рук Мина и достал сумку из-под стола. — Куда его?! – шепотом закричал тот. Юнги быстро подошел, достал оттуда две злосчастные бутылки эля и быстро осмотрелся. Он заглянул под кровать, потом под стол, приоткрыл шкаф, а потом нервно вытер испарину со лба. — Стань невидимым опять! — И что?! — возмутился Юнги, — У тебя в комнате будут летать два эля — план отличный! — недолго подумав, Юнги залез на стол, — помоги мне открыть эту штуку. Тэхен тоже залез на стол и, слегка напрягшись, открыл окно. Юнги высунул голову и увидел широкий подоконник, а под ним — двадцать метров абсолютного ничего. — Ты с ума сошел?! А если упадешь? — Не упаду, — спираясь на обтрескавшуюся лепнину, Юнги перешагнул через раму и просеменил на край подоконника, плотно опираясь о влажный камень школьных стен, — закрывай. Тэхен трясущимися руками и с оробевшим взглядом резво хлопнул окном. А после услышал хлопок отворившейся двери комнаты. — Ким Тэхен, Вы что тут такое делаете? — спросила спокойно декан Стебль. Из-за ее широкой спины ошарашено выглядывала ее заместитель, судорожно поправляя пенсне. — Я? Да я… я упражнялся! — В чем же это вы упражнялись на столе? — с нескрываемой издевкой продолжила декан. — Я учился… держать равновесие, — заместитель тихо хохотнула. — Спускайтесь, Тэхен. Мы хотим осмотреть вашу комнату. — Да, конечно, — он, пошатываясь, слез со стола, и присел на стул, внимательно наблюдая за преподавателями. — Извините, а по какому поводу осмотр? — он нервно застучал ногой. — А вы не слышали? Сегодня на ужине отравили студентов. Бедолаги несколько часов не покидали уборных, — заместитель открыла шкаф и бегло просмотрела его содержимое, в то время как Стебль продолжила, — вы себя хорошо чувствуете? Выглядите неважно. — Да! — он с жаром выпалил, — да-да, все чудесно, просто устал, пока занимался. Заместитель громко стуча шпильками осмотрела кровать, приподняла одеяло, затем подушку и примяла по всей площади матрац. Пройдясь еще немного, она подошла к столу и прикроватной тумбе, кинув взгляд на побитый будильник. Тэхен тут же хотел привстать, чтобы не мешать обыску, но мягким движением заместитель остановила его со словами, «сидите-сидите». Она осмотрела каждую полочку, каждый выдвижной ящик стола, а после подняла сумку и спросила: — Ваше? Тэхен нервно кивнул. Женщина аккуратно достала содержимое, выложила мятые тетради и бутылку Хогсмитского стаута, внимательно присмотревшись к ней. Поджилки Тэхена тут же затряслись и он крепко сжал ткань своих брюк. — Эх! – вздохнула декан, — вернуть и мне бы молодость. Я помню, как ездили с ребятами в сам Хогсмит еще на нашем стареньком паровозе. У вас хороший вкус, Ким Тэхен. Еще и сегодня разливали. Чего вы так разнервничались-то? Все хорошо. Я думаю, мы закончили? — Помона Стебль вопросила у заместителя, и та, в свою очередь, одобрительно кивнула. Женщины направились к выходу и Тэхен тут же расслабил плечи. — Доброй ночи. — Да, спасибо… в смысле, кхм, вам того же. — О, и еще! — уже из-за порога сказала декан, Тэхен снова напрягся, — предупреждайте о поездках, бог знает что сейчас в городах происходит. Договорились? — А? Да-да, конечно. Буду иметь ввиду. На сей раз гости покинули комнату и Тэхен учтиво прикрыл за ними дверь, тяжело выдохнув, а потом подскочил и, залезши на стол, открыл окно. Быстрым и резким движением он вытянул Юнги за воротник, от чего тот чуть не упал прямо на стол. — Я же просил меня больше так не пугать! – держа его за рубашку парень озлобленно зашептал к Юнги, — О, ну посмотрите-ка на него! – Тэхен увидел, что из двух бутылок, уже одна открытая, — А если бы ты пьяный свалился? — Ой, да не начинай. Мне, в отличие от некоторых, в «равновесии упражняться» не нужно, — Юнги хохнул, за что получил ощутимый удар по плечу. — Не-вы-но-сим, — сердце Тэхена все еще колотилось. — А твоя комната? Ее ведь тоже будут осматривать. — Не найдут они ничего, — Юнги поставил бутылку на стол, а после аккуратно спрыгнул со стола. — А меня штрафовать за отсутсвие в комнате не будут, я часто пропадаю и декан знает об этом, так что, можно сказать… шалость удалась, — Юнги улыбнулся и протянул руку Тэхену. Тот спустился вслед за ним. Мин подошел к двери и посмотрел в замочную скважину. — Вот только не знаю, как мне сейчас обратно попасть. Там двое стоят у лестницы. — И что? — И то! Я мимо преподавателей в туннели не прокрадусь, да и они не такие слепые, как тут все вокруг. — Ну… — Тэхен затерся, — они ведь уйдут, когда осмотр закончится. Ты можешь подождать здесь? — А я не буду тебе мешать? — Да с чего бы? Тем более, раз уж ты начал, — Тэхен бросил взгляд на бутылку, стоящую на столе. — Хм, ну хорошо, — Юнги аккуратно пристроился у Тэхена на кровати, сначала слегка удивившись ее мягкости. Совсем не такая, как у него. Тэхен достал с навесной полки плеер, учебник и сел на противоположный край кровати. Легким взмахом руки Юнги откупорил бутылку и протянул ее Тэхену, на что тот благодарно кивнул и прислонил ее к губам, немного ежась горьковатому запаху. Он открыл книгу где-то на середине, вставил один наушник и опустил голову. — Если ты думаешь, что тебе ничего не будет за эту выходку с окном — ты ошибаешься, — внезапно отрезал Тэхен, при этом делая вид глубоко занятого учебой человека. — Ага, — Юнги невзначай отвернулся и принялся осматривать комнату: его взгляд задержался на изящных узорах, на очень высоком потолке и книжной полке, полностью заставленной всякой мелочью, книгами и кучкой блокнотов, — можно посмотреть? — Тебе пригляделось это старье? Смотри конечно, мне все равно, — он отпил. Юнги, предварительно прокашлявшись, подошел к полке и аккуратно провел пальцами по потрескавшимся корешкам. Он достал из стопки самый затертый блокнот и уверенно пролистал его содержимое. — Можно я себе заберу один рисунок? — Я же говорю, мне все равно. Недолго мешкая, Юнги оторвал один лист и, аккуратно сложив его несколько раз, засунул в карман брюк. — Давно рисуешь? — Сложно сказать. Сколько себя помню, всегда хотел научиться красиво рисовать, но бросил недавно. Не знаю, почему. — У тебя красиво получается, — Юнги грустно улыбнулся сказанному. — Спасибо, конечно, но… — Без «но», — Юнги пролистал поочередно каждый скетчбук, и больше всего его заинтересовал тот, в котором срисованы скульптуры. Он наткнулся на искусно изображенного Давида,а после опустил взгляд на свое тело и резво закрыл книжечку. Он снова присел и на этот раз затих. Он смотрел на Тэхена, рачительно уставившегося в последний том «Философии и астрологии», слегка раскрасневнешегося от выпитого и явно заскучавшего. Он прислушался к тихому хрипу наушников, и уловил мелодию, неосознанно постукивая пальцем по горлышку бутылки. — Хочешь послушать? Юнги быстро закивал. Младший подсел ближе и довольно вручил наушник, а после припер плечо к Юнги, от чего тот слегка напрягся. — Переключать нельзя, — не поднимая взгляда строго сказал младший. — Понял, — Юнги внимательно вслушивался в мелодию и поглядывал в учебник, мимолетом бросая взгляд на румянец Тэхена, делая это до такой степени незаметно и торопливо, он не обратил внимания, что Тэхен уже давно не читает. Тот расслабился и склонил голову, выдохнув, он надпил, а после медленно перевернул страницу, слегка вжимаясь в растерянного Мина. Пуффендуец просидел так около минуты, а после опустил книгу, расслабив кисти. Он откинул голову, посмотрел сначала на окно, на причудливую лепнину, на руки Юнги, ковыряющего этикетку, а потом и на него самого, отрешенно высматривающего интерьер. — Устал? — невзначай спросил старший. — Просто не хочется ничего делать, — он выдохнул, — эта философия – скука смертная. Поверить не могу, что теперь это обязательный предмет. Будто бы у меня других дел нет, кроме как копаться в мыслях каких-то дедов, — тот снова поднес книгу и немного сполз в полулежачее положение. А после заерзал. – Неудобно. Нет-нет, сиди. Он остановил Юнги, тут же собиравшегося отодвинуться, а потом взял его за предплечье и разместился у него под боком. Устраиваясь, он резко дернул локтем, угодив ему прямиком в пах: тот согнулся и скривился, шепотом отпустив несколько ругательств, и крепко схватился за плечо Тэхена. — Прости-прости, я не хотел, — прошептал Тэхен, аккуратно поглаживая руку Юнги. Тот расслабил плечи — кажется, это помогло. Спустя несколько минут, старший снова тихо спросил: — Может они уже все ушли? — А ты так хочешь уйти? — Я боюсь, что я могу отвлекать от… — О господи, — Тэхен потер переносицу, — Юнги , ты мне совершенно не мешаешь. Я скажу тебе больше — будет даже лучше, если ты останешься. — Это еще почему? – Юнги нахмурил брови. — Я не привык оставаться здесь один. Тэмин постоянно засиживался у меня, — он спокойно отпил, — мы всегда делали вместе уроки и часто читали. Без него стало… одиноко. От услышанного у Юнги кольнуло где–то в области груди. — Тебе и сейчас одиноко? — он произнес, уставившись в каштановую макушку Тэхена. — Бывает, но уже не так. С тобой не так, — он, прикрывшись, зевнул. Слизеринец грустно улыбнулся и смиренно застыл, ожидая, пока Тэхен начнет засыпать. В горле неприятно нарастал злосчастный ком, и он, борясь с ним, вполголоса пожелал спокойной ночи, предварительно забрав бутылки и осмотрев путь к тайному ходу. Парень беззвучно прокрался к тоннелям и схватился за голову, прижимаясь к холодной стене. Он нервно закурил и простоял там добрых десять минут. По возвращении в комнату, он увидел как в тусклом свете настольной лампы на его кровати еле-еле посапывал Чимин , как ангел среди неощутимых облаков, он укутался толстым шерстяным одеялом, совершенно не обращая внимания на шум вернувшегося парня. Юнги фыркнул, спрятал бутылки и ушел в комнату напротив, где абсолютно все было пропитано Чиминовым гадким парфюмом.