Отражение в зеркале

       — То дело Хранителей, дален, — говорит ему Хранительница на прощание, и тихий голос её теряется за шумом ливня.       Только ли голос? Терону не раз казалось, что он слышит за пологом аравеля до боли знакомые босые шаги, которые так легко спутать с шелестом травы, приминаемой тяжёлыми дождевыми каплями.        — Не говори в клане о том, чего ведаешь, — продолжает она, расправляя перед собой желтоватый лист пергамента — наверняка направит ответ Дешанне ещё засветло. — Особенно покамест я не увижу моего Первого. Подай мне чернила с полки.        — Я понял, мудрейшая.       Ливень бьётся о паруса аравеля, скребётся голодным хищным зверем. От чернил на ладони остаётся вязкий липкий след, похожий на распахнутый совиный клюв.        — И… ведь не Дешанна одарила тебя? — говорит Хранительница, покосившись на львиные клыки, нагретые его кожей.       Он никогда не дарил Мерриль подарков и никогда не получал их от неё. Пару раз мама передавала для Мерриль расшитые перчатки собственной работы, но Терон всегда забывал их на тяжёлом тисовом сундуке — невместно, незачем, как выбросить в бездну, кишащую демонами и Забытыми, отвратительными богами древности, жадными до крови и страданий Народа.       Ужасный Волк был прав, обращая бездну их темницей.        — Нет.       Ложь принесла бы больше вреда, чем пользы, но во рту всё равно становится гадко и сухо.        — Значит ли это, дален, что та, кого ты желаешь назвать женою, рождена чужим кланом?       По морщинистому тонкому лицу не понять, сердится Хранительница или же любопытствует. Какое ей дело до того?! Неужто старшие не видят, сколь уродлив и калечен будет этот союз, особенно… теперь? Мерриль уже не быть Хранительницей, и ей отныне не нужна бессловесная тень, что возьмёт на себя не почести, но заботы.        — Она рождена кланом моего отца.        — Вот как? — отвечает Хранительница, пододвигая к себе чернила. — Что ж, ступай, Терон Махариэль.       Поклонившись, он поднимает полог, собираясь шагнуть вон, в грохочущее небо, в запах мокрой земли и ледяные струи, за которыми не разглядеть лиловых молний.       И нос к носу сталкивается с Мерриль.       Она не пряталась на спальной половине, не подслушивала снаружи, и с поляны её не прогнали ни дождь, ни ливень, ни расколовшие небо молнии — прибежала сама, со счастливой безумной улыбкой на худом лице и прилипшими ко лбу чернильными прядями.       Мерриль тяжело дышит, будто пытаясь сделать мысли словами, а тощие рёбра под промокшей мантией вздымаются нервно и часто.        — Хранительница, леталлин, я…       На узкой белой ладони ворочаются робкие ростки гнева элвен, слишком настоящие для наваждения или кошмарного сна.       Как… это возможно? Ведь все знают, что увечный дар не может порождать жизнь! Если только не…       Другую руку Мерриль старательно прячет в складках слишком большой для неё мантии, а сквозь запахи грозы, ветра и гниющего дерева отчётливо пробивается запах свежей крови.       Творцы, это же безумие даже для Мерриль!       Замечает то и Хранительница, каменеет лицом, сжимает губы в узкую нить.        — И давно ты…? Я ценю твою изобретательность, девочка моя, но клану не нужны такие жертвы.       Клану не нужна ты — чужая, опасная, прибегнувшая к запретному колдовству, с роем голодных клыкастых демонов за хрупкими плечами.       Хранительница говорила, что оставит Мерриль Второй, но вдруг теперь она вовсе изгонит её? Сердце уже не царапает — режет свежевальным ножом.       Неужто отец тоже казнил себя за поступки, что принесут Народу благо? Разве стал бы он выбирать между счастьем Мерриль и счастьем клана, которому служит?        — Терон, тебя, кажется, искала мать.       Мама, наверное, и правда тревожится, но Терон нарочно задерживается у аравеля Хранительницы, будто обронив что-то в высокую траву, вслушивается в рёв ветра и звон холодных дождевых капель. Капли бьют по лицу, бегут по шее, заливаются за ворот куртки, но ему всё равно.        — … назовёшь братом и признаешь Первым перед всеми, станешь за спиною, и тогда я забуду о том, что видела сегодня.       Тихий горький плач.        — … должна понимать, ведь я учила тебя как будущую Хранительницу…       Слова долетают обрывками, призраками, но достаточно и их.        — … поговорю ещё раз с почтенной Ашалле. Кому-то Творцы определили вести клан, а кому-то — быть доброй женою.        — … быть женою, — ясно и неожиданно твёрдо, почти с вызовом, без слёз в голосе. — Его женою — тем более.        — Дело твоё, дален, но иные ведь могут и не позвать.       Мерриль кричит что-то про Ужасного Волка и замолкает лишь после звонкой хлёсткой пощёчины.       Терон шагает прочь, не оборачиваясь. Завтра им с Тамленом заступать в дозор за Кабаньим Логом, а значит, нужно выспаться как следует.