А.т.т.и.л.а.

Астер Прошло три недели с того момента, как Изабель попала в больницу. Сегодня утром у неё была операция по установке протеза и врач сообщил мне, что ближе к вечеру ей можно будет вернуться в свою комнату. Вы бы знали, какой виноватой я себя чувствую. За всё время, пока она лежала там, я навестила её всего три раза и даже сегодня не смогла придти к ней. После произошедшего на меня навалилось столько работы, что уже голова ходит кругом. Мало того, что на базу пробрался ртут и покалечил моего подчинённого, так ещё и способ проникновения остаётся для нас большой загадкой. Отряд разведки сумел найти пробоину в защитном поле и прямо сейчас рядом с ней развернулась настоящая бойня. Остальные ртуты, будто почувствовав возможность прошмыгнуть внутрь, начали наседать толпами и атакуют нас каждый день по три-четыре особи. Это заметно замедляет процесс её починки, а значит и подвергает всех нас огромной опасности. Вот только главный вопрос заключается в другом. Судя по данным того вечера, никаких толчков зафиксировано не было, а значит, ртут не ломился внутрь. Либо поле повредилось со временем и дало сбой, либо кто-то сделал это изнутри. Первый вариант можно отклонить почти со сто процентной уверенностью — система ни разу не подавала знаков о какой-либо проблеме. Остаётся лишь второе. Но и в этом варианте я не могу быть уверена. Это же полный абсурд! Зачем кому-то из моих бойцов впускать на базу инопланетное существо, подвергая опасности других и самого себя? Мы на Марсе, здесь людей не подкупишь чемоданом денег или чем-то подобным. Так какой мог быть мотив? В общем, сейчас я стараюсь не распространяться о своей теории и веду расследование сама. А именно: наблюдаю за остальными, ищу каждую лазейку в нашей обороне, которой мог воспользоваться предатель, и просто пытаюсь не сойти с ума в этом месте. Чёрт, как мне искать предателя, когда у меня на базе несколько тысяч человек, и у каждого из них одинаковое отсутствие мотива? Как же меня это бесит! Я стала военной не для того, чтобы тут ребусы решать! Я даже Шерлока Холмса никогда не читала и не смотрела! Просто детектив не моё, я всегда это знала. И тут на тебе. В итоге мне остаётся лишь днями сидеть в своей комнате и пытаться найти хоть какую-то зацепку на камерах наблюдения, в списках и отчётах. Ощущение, будто судьба специально решила подгадить мне. Серьёзно! Вот подошла вплотную, улыбаясь во все зубы, излучая фальшивый позитив, а потом плюнула в лицо и ушла восвояси. Обожаю свою жизнь. Хоть прямо сейчас в гроб ложись. В дверь осторожно постучали, и я наконец отвлеклась от работы. Звук был таким слабым и ненавязчивым, что я даже не сразу его заметила. Это был точно не Джордан. Этот парень стучит уверенно и твёрдо — если вообще стучит — а затем сразу же входит. Здесь же было совершенно наоборот. Я поднялась с места и открыла дверь. Передо мной стояла невысокая девчонка в чёрной майке не по размеру и мешковатых штанах. На голове у неё красовался высокий конский хвост, открывающий вид на приятное личико. Вивьен стояла на пороге и приветливо улыбалась, слегка склонив голову набок. — Добрый день, генерал, — её голос был таким звонким, что я сразу поняла, зачем она пришла. — Врач разрешил забрать Изабель? Она кивнула, соглашаясь с моим доводом. Настроение сразу же поползло вверх семимильными шагами. Я вышла из комнаты и направилась в сторону больницы. Позади слышались скорые шаги девушки, которая старалась не отставать от меня слишком сильно. Не знаю, может мне стоило завести с ней разговор, но в голове сейчас не было ни одной адекватной идеи для диалога. Все мысли разбежались по сторонам, пропуская вперёд одну единственную: моя малышка скоро будет вновь рядом со мной. Не стану отрицать — все эти три недели в моей голове была именно она. И я никак не могла понять, по какой причине. Может, это из-за чувства вины, а может свою роль сыграла картина, свидетелем которой я стала. Окровавленная девушка, перед которой сидел ртут и довольно хрустел её ногой. Красный свет, громкий гул сирен. Инопланетное существо разлетелось на две половины в момент ока, пальцы коснулись холодной шеи в поиске пульса. И тот еле различимый ритм, пробивающийся сквозь кожу. Это ещё долго будет сниться мне в кошмарах. Но не сегодня. — Вы выглядите действительно счастливой, — неожиданно подала голос Вивьен. Я слегка замедлила шаг и повернулась к ней, предвкушая небольшой диалог. — По-твоему не должна? — Это просто как-то необычно для меня. Никогда бы не подумала, что Вы можете сблизиться с ней. — Знаешь, я тоже никогда бы не подумала, что наш хмурый Блэр сможет найти свою родственную душу, — от ощущения прожигающего взгляда на коже уголки губ неосознанно поползли вверх. В яблочко, — Думала, я не замечу? Между вами есть чувства или это просто развлечение? Девушка заметно растерялась и на какое-то время между нами повисло облако неловкого молчания. Мы всё продолжали идти вперёд, но, думаю, её движения выполнялись уже на автомате, без раздумий. У меня определённо есть небольшая склонность к садизму и токсичности, раз уж мне было забавно смотреть на такую реакцию. Интересно, что она ответит? — Я… Между нами нечто большее. Думаю, так. Просто, ну, понимаете… — Ты не обязана передо мной отчитываться, — прервала её я, — Отношения на войне не редкость, даже несмотря на запрет. За чувствами следует эмпатия, а в нашей ситуации это может сильно помешать. Но всё же мы такие же люди, как и остальные. Я прекрасно всё понимаю и часто закрываю глаза на подобное. Да что там говорить, я и сама поддалась. В этом плане мы не властны над собой. Да и в некоторых ситуациях это может сказаться в хорошую сторону. Поднимается боевой дух, появляется какая-то мотивация двигаться вперёд. Появляется человек, которого хочется защищать. Взять хотя бы вас с Блэром. Вивьен ничего не ответила, однако интуиция подсказывала мне, что девушка улыбается. Я могла физически почувствовать эту счастливую ауру, исходящую от неё. И она заражала. Заползала под кожу, сливалась с кровью и медленно перетекала по всему телу, стремясь дойти к конечной точке — сердцу. Когда дверь в лазарет открылась, нас сразу же встретила Изабель. Вид у неё был так себе: тёмные круги под глазами, уставший взгляд, костыли и новая металлическая нога, начинающаяся от колена. Я остановилась как вкопанная, не в силах пройти дальше. Не знаю, что это было. Шок? Счастье? Истерика? Может быть, даже всё сразу. Уверена лишь в одном — мне больно смотреть на то, как та сильная и смелая девушка, способная свернуть горы, сейчас еле стоит на ногах и смотрит на мир абсолютно пустым взглядом. Она обращает внимание на меня и улыбается. Тихо и мимолётно, будто это движение причиняет ей неприятную боль. Я делаю шаг вперёд, заглядываю в серо-голубые глаза и не выдерживаю. Ноги подкашиваются и моё тело само собой бросается на это солнышко передо мной, сковывая её в объятиях. И она отвечает, старается удерживать равновесие и одновременно полностью поддаётся моим рукам. В душе распускается букет различных эмоций от одного её прикосновения. Я так по нему тосковала, что сейчас не могу поверить в реальность происходящего. Мне не верится даже в то, что она вообще выжила после таких травм, ушибов и того количества крови, которое она потеряла. — Я надеюсь, ты не забыла про меня, — слышится ехидно-недовольный голос позади. Изабель отстраняется и медленно ковыляет к подруге. Они выглядят такими детьми, когда находятся вместе. И одновременно заставляют меня чувствовать себя слишком старой для подобного. Мне всего двадцать семь, так какого чёрта? — Давайте пойдём поскорее. Вы даже не представляете, как я устала, — еле слышно шепчет Бель. Вероятно, действие наркоза до сих пор не прошло. Либо ей успели вколоть ещё что-то, — Я так хочу спать… Девушка начинает шататься, и мы с Вивьен подхватываем её за руки с двух сторон, чтобы та не упала прямо здесь. Такими темпами она уснёт на месте, а нести её на руках через всю базу перспектива так себе. Даже не представляю, как подобное можно будет объяснить проходящим мимо людям. — Ведём её ко мне, — отрезаю я и перекидываю чужую руку через шею, обхватывая запястье с другой стороны. Изабель окончательно обмякает, так что костыли приходится нести самой. По пути в мою комнату моя малышка всячески смешит нас с Вивьен своим пьяным поведением и будто специально мешает заботиться о ней, но всё же нам удаётся добраться до цели. Как только мы уложили её на кровать, она сразу же заснула, даже не удосужившись поменять позу. Так и отрубилась, имитируя полуживую морскую звезду. Её черты лица стали более выраженными, а тело более лёгким, несмотря на металлическую конечность. За эти три недели она заметно сбавила в весе и мышечной массе, а значит, на восстановление потребуется больше времени, чем мы ожидали. — Главное, что она жива, ведь так? — будто прочитав мои мысли, спросила Вивьен. Я подошла к столу, облокотилась на него и внимательно осмотрела свою новую знакомую. Девушка, которая с самого начала не представляла из себя ничего особенного. Она начала с самого низа, смогла пробиться немного выше и повысила свои показатели, но после первой вылазки получила психологическую травму, не позволяющую развиваться дальше. И что же теперь? Её навыки вновь пошли вверх и на данный момент она обгоняет многих сослуживцев, прибывших одновременно с ней. Неплохой прогресс, как по мне. Она хорошо постаралась. Неудивительно, что они лучшие подруги. — Да, это главное, — слегка запоздало ответила я, — Она сможет вернуться в форму, это дело времени. Уверена, Изабель сама настоит о возвращении к тренировкам как только привыкнет к протезу — запретить ей этого не смогу даже я. — И вправду. Это в её стиле, — Вивьен с теплотой посмотрела на подругу, выждала небольшую паузу, а затем продолжила, — Знаете, генерал Тёрнер, после вашей приветственной речи я считала Вас чуть ли не роботом. Многие думают, что война Вас слишком сильно потрепала и сейчас Вы не способны на любое проявление чувств. — Что, изменила мнение? — с лёгкой насмешкой в голосе спросила я. Мне ли не знать, какие слухи обо мне ходят. И, на самом деле, большинство из них не так далеки от правды. — Да, изменила. Вы с Блэром похожи, — она бросила короткий взгляд в мою сторону, и мне показалось, будто по спине пробежал электрический ток. Настолько искренними были её глаза, — Оба стараетесь показывать свою плохую сторону, чтобы вас боялись, уважали и ненавидели одновременно. Но в душе вы совсем другие. Просто обстоятельства сложились так, что вам приходится играть образ… надменных и слишком взрослых. Пару секунд я стояла спокойно, продолжая смотреть на Вивьен, а после не выдержала и рассмеялась. Эта девчонка поражает меня своей наивностью. — Не стоит вслепую думать, что мы лишь играем такую роль, — я подошла к ней и положила руку на плечо, — Может, по началу так и было, но сейчас это часть нас, которую не отнять. Жизнь — наш вечный учитель, который будет жестоко наказывать, если ты не будешь его слушать и учить уроки. А экзаменом для нас становится переломный момент, когда ты висишь на волоске от смерти и будущее кажется уже не таким красочным и реальным. Вот тогда ты и начинаешь меняться. Многим может показаться, что ты можешь свернуть на неверную дорожку, но иногда эта дорога становится единственным верным для тебя вариантом. Девушка смотрит на меня таким непонимающим взглядом, что я не выдерживаю и треплю её по волосам, слегка портя причёску. Одна прядь падает ей на лицо и я осторожно завожу её за ухо. — Блэр возвращается через пару часов. Думаю, тебе стоит подготовиться перед его приходом. С Изабель я справлюсь сама, не волнуйся. — Правда? — она подскакивает на месте и я вижу, как её глаза наполняются счастьем в прямом эфире. Я улыбаюсь и киваю головой в ответ, — Раз уж вы дали мне такую информацию, то я, пожалуй, тоже поделюсь одной. Скоро у нашей больной день рождения. Если я окончательно не запуталась во времени, то через две недели. Надо бы подготовить ей что-нибудь интересное и необычное. — Что же, это действительно ценная информация, — ответила я почти профессиональным тоном, — Спасибо. Я напишу тебе позже по этому поводу. А теперь иди, пока твой рыцарь в белых доспехах не приехал к пустой башне. Вивьен довольно улыбнулась, мельком кивнула головой в согласном жесте и выбежала из комнаты, оставив меня наедине с моей спящей красавицей. День рождения, значит. Давно я не слышала об этом празднике. Здесь его никто и не праздновал за все шесть лет — времени не было, да и как-то не до этого, когда вокруг тебя постоянно гибнут люди. Особенно это относится к первым годам, когда мы ещё не были уверены, как давать отпор ртутам и ты не доверял даже своей тени, не то что людям вокруг. С кем уж тут праздновать, когда ты шарахаешься от любого звука? Позади послышалось тихое сонное мычание и я вернулась обратно в реальность. Что-то я слишком часто стала уходить в воспоминания. Я осторожно подошла к кровати, стараясь не разбудить Бель, и присела на край матраса. Сейчас она казалась такой незащищённой, слабой и разбитой, что сердце начинает ныть от такого зрелища. Эта бледная кожа, слабое, еле заметное дыхание, торчащие кости. Волосы за время в больнице успели заметно отрасти и сейчас пепельное карэ превратилось в запутанную шевелюру, небрежно разбросанную по всей подушке. Меня мучает совесть. Ужасно сильно. И это не удивительно, ведь именно я решила поставить её на это дежурство. Побоялась сблизиться с ней слишком сильно, привыкнуть, привязаться. Подумала, что взять перерыв и разобраться в самой себе прекрасная идея. Ведь ничего, мать твою, не случится, если я поставлю новичка в ночное дежурство, когда вероятность нападения на самой верхней точке. И вот, во что вылился мой эгоизм. Я виновата в произошедшем и никто другой. Облокотившись на руки, я склонилась над девушкой и мягко прикоснулась губами к её. В этом действии не было никакого смысла, ведь ответа я всё равно не дождусь. Но это было для меня чем-то вроде извинения. Это было важно. Мне так жаль, что всё вышло подобным образом. Мне жаль, что я не смогла сразу принять чувства, что отрицала их до последнего. Я уже привязалась к ней толстой верёвкой. За три коротких дня, проведённых с ней наедине, перемотала свою шею стальным проводом и отдала другой конец ей. Отрицать это было глупо и действительно эгоистично. Я идиотка. Признаю. Не успела я отстраниться от Изабель, как дверь в комнату раскрылась. Джордан стоял в проходе и по его взгляду я поняла — картина меня, целующую спящую девушку, его абсолютно не радует. Забыла закрыть дверь… Двойная идиотка. Я подскочила с места, вытолкнула парня обратно в коридор и вышла вслед за ним. — Какого чёрта ты творишь?! — прошипел он, когда дверь за моей спиной закрылась, — Что скажут остальные, когда узнают, что генерал, на которую молится каждый, с которой берут пример, нарушает правила? И даже не одно! Ты хоть знаешь, какой хаос начнётся, когда всё вскроется? — Прошу, давай не здесь, — я прошлась дальше по коридору и подошла к двери в комнату Джордана. Естественно, она находится в паре метров от моей. Самое худшее решение, которое я могла принять в этой жизни. Дверь отъехала в сторону, и я вошла внутрь. Следом за мной прошмыгнул и мой помощник. Я встала, облокотившись на стену, и скрестила руки на груди, уже предвкушая очередной скандал по поводу моих отношений с Изабель. Вот только теперь мне вряд ли удастся выйти сухой из воды. — Я знал, что твоя заинтересованность в этой девчонке не приведёт к добру. У тебя что, совсем мозги отшибло? — Что конкретно тебя не устраивает? — спокойно начала я. — Да всё! Ты, блять, ёбаный генерал! Что ты вообще себе позволяешь? — Хочешь сказать, что у тебя за эти шесть лет ни разу не появлялось желания сблизиться с кем-то? Мы тоже люди, и у нас есть потребности. — Ну да, конечно, ты то была готова нарушить правила ещё в первый день. Эти Андерсоны будто созданы соблазнять тебя. Что, с папашей не получилось, решила попытать удачу на дочери? Ярость в считанную секунду заполнила всё моё тело. По коже пробежалась толпа мурашек, а сердце сжалось от ноющей боли. Из шрамов снова проступили капли крови. Если всё продолжится в том же духе, то я не стану сдерживать себя и размажу этого парня по стенке. Мне становится настолько противно от его слов, что в глазах начинает темнеть и комната приобретает красный оттенок. Становится жарко, будто где-то рядом со мной разожгли костёр и всё продолжают подкидывать в него дров. А, нет. Это горю я. — Не смей говорить со мной так, — отрезаю я своим профессиональным тоном. Сдерживать себя от эмоций сложно, но всё же реально. Парень на такое лишь раздражённо фыркает и начинает ходить по комнате, нервно зарываясь руками в волосы. Его вечно зализанная причёска разлетается в разные стороны, накрывая лицо чёрными локонами. От того приятного и доброго парня не осталось и следа, — Не говори никому. Это не пойдёт на пользу ни тебе, ни мне. — А почему это я должен молчать? — он бросил на меня свой обезумевший взгляд и истерично улыбнулся, — Почему я должен покрывать тебя и твою шлюху? Я уже дёрнулась, чтобы заткнуть его своим кулаком, но он действовал быстрее. Его руки неприятно обожгли запястья своими прикосновениями. Тяжёлое дыхание врезалось мне в лицо. Подействовало лучше любого кулака. Как бы я не пыталась отдалиться от парня, он не давал сделать и единого движения. Джордан полностью сковал меня, и я не имела даже малейшего шанса сопротивляться. — Что, хочешь возразить, генерал Тёрнер? — его колено несколько раз прилетело в мой живот. Боль пробежала по всем внутренностям. Ощущение, словно органы начали разрываться на куски. Я бы свалилась на колени прямо здесь, если бы его крепкая хватка не удерживала меня в стоячем положении, — Не хочешь проблем для себя и этой шавки? А? Не хочешь?! Он кричал мне прямо в ухо и, казалось, будто моя барабанная перепонка взорвалась уже раз десять. Было больно. Может, это моё наказание? Я жалко простонала в попытке ответить на его вопрос. Голова упала вниз, не в силах держаться и дальше. В горле жглось, будто тот огонь, которым я загорелась несколько секунд назад, сейчас пытался сжечь меня заживо. Было противно от осознания своей беспомощности в этой ситуации. Если я сейчас вырвусь, то он расскажет всем о нас с Изабель. О последствиях даже страшно думать. Меня, вероятнее всего, просто понизят, а вот Бель могут в наказание за неподчинение разжаловать и сразу же отправить в бой. В её состоянии это сродни смертной казни. Поэтому всё, что мне остаётся, это стоять и терпеть, пока чужое колено вновь и вновь врезается в мой живот. — Делай со мной всё, что захочешь, но не смей трогать Изабель. Голос звучал таким холодным и спокойным, что я сама на секунду ужаснулась. Голова не пожелала подниматься, поэтому я смогла лишь взглянуть на парня из-под полуприкрытых век. Я буду терпеть любые побои, любые его издевательства надо мной, если это поможет защитить её. Только ради неё. Слишком многое потеряла в этой жизни. В этот раз лучше сдохну, но не отступлюсь. — Всё что захочу, говоришь? — его голос вернулся в привычное звучание. Он вновь ударил меня в живот но, на этот раз, не стал удерживать меня и просто бросил на пол. Я закашлялась и впервые за долгое время почувствовала металлический привкус во рту. Сверху послышался звук расстёгивающейся молнии. Поднимать глаза не было смысла, я итак понимала, к чему всё идёт, — Раздевайся и встань ко мне спиной. Живо! Руки быстро стянули одежду и я предстала перед Джорданом полностью обнажённой. Он не стал ждать и одним резким движением развернул меня и прижал к стене. Его рука сжимала мой затылок, почти перекрыв путь к воздуху. Больно. Я почувствовала, как он прошёлся своим членом по моей коже, а после резко вошёл до упора. Сердце пропустило несколько секунд хода, а после решило отработать свой короткий отпуск с двойным усилием. Противно. Парень начал двигаться. Яростно, без какой-либо пощады. Стонал у меня над ухом и говорил что-то про то, что неистово любит меня и никому не отдаст. Повторял снова и снова, словно молился. А я не чувствую ничего. Ни радости, ни горя. Лишь вдалеке слышны последние ноты симфонии под названием отвращение. Секунды превратились в часы, и я с нетерпением ждала, когда стрелка этого циферблата пройдёт свой круг ада. Мои мучения длились слишком долго, чтобы я продолжала о чём-то жалеть или даже просто думать. Я лишь мечтаю о том моменте, когда я вернусь к Изабель, к своей девочке, и вновь усну в её объятиях, забыв о произошедшем как о страшном сне. Через пару недель мы отпразднуем её день рождения и вот тогда всё встанет на свои места. Потому что не может жизнь быть настолько несправедливой. Такого не бывает. Я ей не позволю. Неожиданно для меня, парень остановился. Я уж было понадеялась на спасение, но нет. Он с силой сдавил мой локоть, повернул к себе, а после прижался губами к моим. На лице не дрогнул ни один мускул. И он это заметил. Отстранился, дал пощёчину. Настолько сильную, что голова отлетела назад и с глухим звуком стукнулась об стену позади. В глазах заискрились звёзды. Волосы непокорно падают на глаза, перекрывают вид на происходящее. Уж лучше так, чем смотреть в лицо своему насильнику. Потому что в следующую секунду он поднимает мою ногу и вновь входит внутрь. И вновь эта боль, которую я так старательно не замечаю. Лишь до скрежета зубов сжимаю челюсть и впиваюсь ногтями в его плечи. Руки соскальзывают вниз, оставляют на его коже яркие красные полосы, которые сразу же начинают кровоточить. А он, будто даже не замечая этого, продолжает двигаться внутри меня. Наращивает темп. Пытается сломить. Джордан входит в меня последний раз и я чувствую, как живот наполняется противной жидкостью. Он падает на пол и вытирает пот рукавом рубашки. Весь мокрый и уставший, но сил на наглую ухмылку всё же находит. Я безразлично смотрю на него пару секунд, а после поднимаю свою одежду и начинаю наспех одеваться. Руки охватывает тряска, но я изо всех сил стараюсь сдерживать её. Сдохну, но не покажу ему слабость. Не покажу, что ему действительно удалось втоптать меня в грязь. Ни за что в жизни. — Ещё пару раз, и я полностью выбью у тебя из головы эту лесбийскую дрянь, — последняя пуговица рубашки срывается с ниток и падает на пол, — Ты же знаешь, что я стараюсь ради тебя. Это всё ради твоего же блага. Сейчас тебе может быть неприятно, но со временем тебе понравится. Я застёгиваю молнию на штанах и стремительно иду к выходу. Кулаки так и рвутся врезать ему по лицу, но у меня не осталось никакого желания оставаться в этой комнате и делать хоть что-то. Дверь передо мной открывается, и я уверенно шагаю за порог, а после останавливаюсь. — Можешь делать что хочешь, но держи свой рот на замке, — воздух вырывается из лёгких резкими рыками и неприятно царапает горло, — Если с Изабель что-нибудь случится, то у тебя не останется рычагов давления. Я убью тебя в тот же момент, как слова сорвутся с твоего языка. Запомни — придушу своими же руками. Не дожидаясь ответа, я прохожу коридор и врываюсь в свою комнату. Кровать всё так же занята девушкой, мирно спящей без задних ног. Пальцы осторожно касаются затылка, на котором появилась шишка от удара об стену. Во рту всё также чувствуется привкус крови, а кожа на шее и запястьях продолжает гореть от прикосновений Джордана. Я поджимаю губы в тонкую полоску и скатываюсь по стене вниз. Тело сковывает ужасная дрожь, а слезам уже не терпится упасть на холодный пол рядом со мной. Руки закрывают рот и сдавливают до такой степени, что становится больно. Я не могу закричать. Нельзя. Нужно терпеть и стоять. Терпеть и быть сильной. Ради Изабель. Только ради неё. Карман брюк завибрировал от входящего вызова. Мне сейчас явно не до разговоров, поэтому я достаю телефон, скидываю звонок и бросаю предмет на пол. Волосы вновь падают на лицо и я нетерпеливо убираю их назад, зарываясь пальцами в грязные локоны. Дышать всё так же тяжело и руки трясутся, как будто меня ударило током. Нужно хотя бы попытаться успокоиться. Нужно взять себя в руки. Бзззз! Глаза бросаются в сторону звука, и я злобно смотрю на телефон. Номер всё тот же. Кому-то очень не повезло подобрать время, потому что сейчас я вылью всё именно на него. Я поднимаю трубку и прислоняю её к уху. — В чём дело? — рявкаю я достаточно громко, чтобы человек на том конце провода понял какую ошибку совершил. Главное, не разбудить Изабель. — Генерал Тёрнер, прошу прощения, что отвлекаю Вас, — я еле различаю шёпот и это раздражает меня ещё сильнее. — Ты что, говоришь в первый раз в жизни? Скажу по секрету, наши связки позволяют говорить громче. Так используй их по назначению! — Прошу прощения, но я не могу говорить громче. Я… я хочу сознаться. Меня зовут Дамиан Уорд, я был на ночном патруле три недели назад. У меня есть предположение, что проникновение ртута было запланированным. И… возможно я знаю, кто виноват в травме рядового Андерсон.