А.т.т.и.л.а.

Эрагон Я не понимаю, как могло случиться так, что человек, которого раньше я спокойно мог поднять на руки, сейчас висит у меня на шее и медленно скатывается вниз с каждым моим шагом. Я просто не могу его удержать. Он раскачался настолько, что сейчас весит не меньше тонны. Боже, дай мне сил… Этот парень вышел из библиотеки пьяный в стельку — никогда не видел его в таком состоянии — и чуть было не испортил день рождения Изабель. Его неугомонные руки то и дело тянулись то к украшениям, то к торту. В какой-то момент он осознал, по какой причине мы собрались. Поздравил именинницу, чуть было не разделся прямо там и в итоге лёг в угол и заснул. Пришлось вызваться добровольцем отнести его в комнату, дабы его храп не портил остаток празднования. И пусть Бель была против, я настоял на обратном. Всё таки Коул сам отказался от нашей компании. Это был его осознанный выбор и, раз уж он отказался терпеть и дальше нашу компанию, то почему мы должны терпеть его? Ничего, пройду ещё пару метров, оставлю его наедине со своим сном и вернусь к остальным. Считай дополнительная тренировка. А этот даже не вспомнит произошедшего. Вон, спит как убитый. Не проснулся даже когда я пытался поднять его на руки и случайно уронил. Ну а что, всякое случается. Даже человек с физической подготовкой как у меня не способен так просто поднять сто килограммов. Если не больше. До общежития я добрался быстро, однако, дойти до конечной точки оказалось не так просто. Нужно было спуститься на этаж ниже и пройти в самый конец коридора. Кажется, это заняло у меня вечность. Вот какого чёрта он объявился именно в этот момент? Даже на фотографию умудрился попасть, гадёныш. Откуда он вообще нашёл здесь алкоголь? Полез куда не надо, а мне теперь пропускать из-за него половину праздника. Подарок от бывшего что надо. Наконец добравшись до нужной двери, я приложил его палец к панели и вошёл внутрь. Скинув лишний вес на кровать, я немного осмотрелся. Его комната оказалась на подземном этаже, так что окна здесь не было. Лампочку, кстати говоря, нужно срочно уволить, ибо она явно ленится выполнять свою работу в полной мере. Освещения хватает лишь на то, чтобы кое-как сориентироваться в пространстве. Как этот парень умудряется здесь читать — я вообще без понятия. Коул же, хотя бы в чём-то, так и остался собой. Пара вещей свисают со спинки стула, на стенах плакаты с рок группами, книги аккуратно стоят на полочках. Я подошёл к столу и включил лампу. Посередине лежат серьги, которые он больше не носит, а рядом с ними расположился жетон Ричарда и обручальное кольцо покойного дедушки. И рядом со всем этим лежит ещё одна книга, обложка которой пугливо скрывается в тени. Мне бы забить на это, выключить свет и вернуться к друзьям, но интерес берёт верх. Как можно не поддаться соблазну, когда ты находишься в комнате бывшего парня? Одним пальцем я вытягиваю книгу на свет и откровенно пялюсь на неё, не в силах закрыть рот. Он всё ещё хранит нашу книгу. Пусть и нашёл её в библиотеке среди остального хлама, который уже никто не читает, но всё же оставил себе. Не знаю, что меня так удивило в этом, но стены моей защиты заметно дрогнули. Под действием лёгкого шока я открываю последнюю страницу. Мы всегда оставляем на ней свои комментарии. Создаём свои шутки, а иногда на этой бумаге может развернуться целый диалог. Так бывает лишь в тех редких случаях, когда мы перечитываем книгу десятки раз. Одной из таких был и «Властелин Колец». Когда я добираюсь до конца, мои глаза действительно улавливают синие следы чернил, давно въевшиеся в бумагу. Однако почерк первой фразы абсолютно точно не принадлежит Коулу. Если ты ещё раз начнёшь перечитывать эту книгу вместо того, чтобы общаться со мной, я тебя убью! А если ты ещё раз тронешь эту книгу, я подвешу тебя на люстре, понял? И видимо он понял. Даже на вопрос не ответил. Больше не прикасался к книге, не трогал её страницы, не писал на последней странице какой-нибудь глупый ответ. Может испугался угрозы. А может так и не успел её прочитать. Как ты мог?! ТЫ! Зачем? На кой чёрт ты полез под удар?! Как ты мог?.. Ты хотя бы подумал о том, что буду чувствовать я? Какой груз ты на меня повесил? Я не знаю как быть дальше… Что мне делать? Читать эти строки оказалось легче, чем я думал. Однако неприятная тяжесть в груди не позволяла мне сделать долгожданный выдох. Дыхание прервалось, сердцебиение стало слишком громким, чтобы вынести этот гулкий звук в ушах. Даже несмотря на то, что я уже давно отпустил Коула и свыкся с этим ощущением пустоты внутри, я не мог так просто забыть все те воспоминания, что мы создали за время вместе. Всё-таки пять лет невозможно выкинуть из головы по щелчку пальцев. За такой короткий период времени они только-только начали затухать, но пламя всё продолжает греть душу. Единственное, что изменилось — моё к нему отношение. Потому что я больше не подливаю в него бензин и терпеливо жду конца. Конца финала. Потребовалось сделать пару глубоких вдохов, чтобы восполнить недостаток кислорода и наконец придти в себя. Закрыв книгу, я осторожно положил её на место и выключил лампу. Что-то тянуло грудь, но всё же я уверенно шагал к выходу из комнаты, желая поскорее убраться отсюда и вернуться в свою зону комфорта. И всё же неприятно осознавать, что человек, когда-то приносивший тебе спокойствие и счастье, стал твоим триггером. Болезненным напоминанием о прошлом, о ранах на душе. Незнакомые люди не причинят тебе боль. Нет, это сделает самый близкий тебе человек. — Вот так уйдёшь? Я остановился посередине комнаты. На секунду мне показалось, что температура упала и мне стало так холодно, что я почувствовал, как заныли кости внутри. Коул говорил своим обычным тоном, будто и не висел только что пьяным на моей спине. Неужели так быстро отошёл? — Твоё поведение переходит все границы. Генерал Тёрнер вызовет тебя завтра и сделает выговор. — Ты серьёзно думаешь, что я это имел ввиду? — до моих ушей донёсся какой-то странный щелчок, будто Коул хрустнул пальцами, но я не обратил на это большого внимания. По крайней мере, не подал виду. — Конечно нет. Но разве это моя вина? — Хочешь сказать, моя? От этой фразы мне стало дурно. Даже не от неё, а от того, что он действительно в это верил. В то, что он вообще ни в чём не виноват. Что он здесь самый бедный, самый несчастный, самый невинный. Не спорю, ему многое пришлось перенести. Но кто заставлял его справляться в одиночку? Кто заставлял его бросать меня и говорить все те неприятные слова? Уж точно не я. — Не вижу смысла сейчас это обсуждать. В наши предыдущие встречи мы оба выразили наши точки зрения и пришли к общему выводу. Спокойной ночи, Мейсон. Неловкое молчание между нами растягивалось всё больше и больше, но он никак не реагировал на мои слова. Может уснул, может просто не знает что ответить — мне нет большой разницы. Потому что я делаю последние шаги к выходу. И тут… — Не уходи, — голос за спиной показался мне слишком спокойным для данной ситуации. Я выждал небольшую паузу и повернулся к нему. Конечно, Коул не станет падать мне в ноги и молить о прощении. Он даже не удосужился сменить свой тон и подавить на жалость. Он ведь не я. Он не станет так унижаться перед каким-то человеком. Поэтому я смотрю на его сидящий силуэт и гадаю, чего же он пытается этим добиться? Даже щенячьи глазки не строит — тупо смотрит в пол, будто и обращался вовсе не ко мне, а к этому неодушевлённому предмету. — Назови хоть одну причину, почему я должен остаться, — говорю я и, сам не зная зачем, делаю небольшой шаг в его сторону. Наверное, всё-таки подсознательно я жду какого-то чуда. — Я очень… Я очень хочу, чтобы ты остался со мной. Хотя бы на час, — его взгляд устремляется в мою сторону и я вижу в них лишь пустоту, — Ну же, как в старые добрые. Его лицо озаряет игривая улыбка. Такая, что вокруг него начинают плясать все порно актёры мира — внимательно осматривают, записывают каждую деталь себе в тетрадочку и отрываются лишь для того, чтобы встать возле зеркала и попытаться повторить этот простой, но такой соблазняющий жест. И по этой самой улыбке я понимаю, что Коул нихера не трезв. Может голос и не выдаёт его, но он ужасно пьян и сейчас ему, кажется, вообще всё равно на прошлое, настоящее и, уж тем более, будущее. Ленивая лампа всё же посылает лучи света ему на лицо и я замечаю в нём черты, которые видел в зеркале какой-то месяц назад. И сердце не выдерживает. Я подхожу к кровати, подсаживаюсь рядом. Чувствую, что парень не спускает с меня глаз, но не силюсь повернуться к нему. От предположений что будет, если я всё же сделаю это, голова кругом, так что я лучше просто посижу тут пока он не уснёт. Если он не будет ничего делать, то всё пройдёт легко и просто. Боже, можно он ничего не будет делать? Просто ляжет и уснёт. Я умоляю!.. — Ты по мне скучаешь? — он подсаживается ближе и кладёт свой подбородок мне на плечо. Порыв ветра от его дыхания касается моего уха, вызывая толпу мурашек. Видимо, Бог на меня обиделся. Или решил, что время не детское — действительно, уже целый час дня! — и пошёл спать, положив на все мои молитвы свой божественный хуй. За что я заслужил такую пытку? За что?! Мне так неловко не было никогда в моей жизни. Его рука неосторожно касается моей спины и задевает линию джинс. Кажется, я поспешил с выводом. Чем дольше я нахожусь наедине с Коулом в его комнате, тем хуже мне становится. Зачем я согласился остаться? С каких пор на меня вообще действуют такие провокации? — Не скучаешь? — кажется, пауза затянулась, поэтому он решил растормошить меня. Одно короткое прикосновение его пальцев к моим губам и я уже чувствую, как бабочки вылетают из своих коконов и задевают стенки моего живота, оставляя на местах соприкосновения кровавые следы. — Нет, не скучаю, — наконец отвечаю я. Стараюсь придать голосу хотя бы небольшие ноты спокойствия, но в итоге ничего не выходит и я буквально хриплю эту фразу в пустоту. Удар. И промах. — Ты чёртов абьюзер, который пытается мной манипулировать. — Не знал, что я так умею. Я пытаюсь остановить его руку, которая нагло забирается ко мне под майку, но в итоге добиваюсь лишь обратного. Когда тепло от чужой кожи подошло к лопаткам, я не смог удержаться и слегка выгнулся в спине. Он знает все мои точки. Знаем меня лучше, чем я сам. И умело пользуется своими знаниями, заставляя меня краснеть и паниковать. А я боюсь закрыть глаза. Каждый раз, моргая, погружаюсь в воспоминания прошлых лет всё больше и больше. Меня уносит ветром в ту самую ночь, когда мы стали единым в первый раз. Три месяца отношений. Наша первая совместная ночёвка в новой квартире Коула. Кромешная тьма и лишь тусклый свет телевизора освещает комнату. На фоне слышны звуки какого-то фильма, но мы не обращаем на него никакого внимания. Остаётся лишь он, лишь его тяжёлое дыхание и тихие стоны. Я исследую его тело руками, губами, запоминаю каждую родинку, каждый шрам. Вхожу в него резко, придерживая его одной рукой за талию, а другой — за чёрные волосы. Именно с того момента он стал их отращивать. Потому что мне нравилось держать его вот так, а ему — быть в моём плену. Было так хорошо. Мы не спали до двух ночи, меняли позы, роли, места. Успели исследовать каждый уголок его новой квартиры, а вместе с ней и друг друга. Даже так я не сумел насытиться им в полной мере. Мне было мало, мне хотелось большего. Но всё же это был лучший секс в моей жизни. Тем более, с парнем. Я никогда не ощущал себя более счастливым, чем в тот момент. Но я больше не попадусь на этот крючок. Времена прошли, и всё изменилось. Изменилось так сильно и так неожиданно, что прошлый я точно разочаровался бы в нынешнем себе. Но поддаваться соблазну ради одной совместной ночи бессмысленно. Я же знаю, что он сейчас просто пьян и как только его разум отрезвеет, он сразу же выставит меня за дверь. Я не дурак, я знаю как это происходит. Знаю, но почему же так сложно себя удерживать?.. — Мне нужно вернуться к остальным на день рождения, — он полностью разворачивается ко мне, подхватывает меня за подбородок двумя пальцами и прерывает весь поток мыслей одним коротким поцелуем. Я бы даже не назвал это поцелуем, лишь дразнящее прикосновение чужой плоти. Но она полностью выбивает меня из колеи, останавливает полёт бабочек в животе и я наконец слышу, как громко бьётся моё сердце, — Мы оба знаем, куда это приведёт. Он опасно приближается ко мне, но останавливается в паре миллиметрах от моих губ. — И куда же? — его голос завлекает за собой, и я чувствую, что меня на долго не хватит. Ещё чуть-чуть и я сломаюсь. Запрыгну на него как голодный зверь под аккомпанемент его довольного смеха. И проиграю окончательно. Даже не ему. Самому себе. Я отворачиваю от него голову и говорю таким холодным тоном, что у самого по телу пробегают мурашки: — Туда, откуда не возвращаются. Это не нужно ни тебе, ни мне. Ты пьян. В последнее время ты вообще творишь всё, что вздумается. Тебя не волнуют последствия, не волнуют люди вокруг. Нам всем больно смотреть на тебя в таком состоянии. И ты вызываешь лишь жалость, — слова даются мне с таким трудом, что я не выдерживаю и тяжело вздыхаю. Моё настроение меняется в мгновение ока и я даже начинаю сочувствовать парню рядом, — Пора остановиться, Коул. Ты совсем потерялся в этой тьме. Оттолкнул от себя всех, кого можно, и сейчас убиваешь себя изнутри. Приди в себя. Я уже собирался встать с кровати, как меня неожиданно обхватили за талию и повалили на холодный пол. Позвоночник неприятно заныл от удара, а в глазах на секунду потемнело. Всё произошло так быстро, что я даже не успел издать и звука. Коул сел на меня сверху, опёрся сжатыми кулаками по обеим сторонам от моей головы и поцеловал. Так яростно и страстно, словно пытался заткнуть этим действием. Я даже по привычке начал отвечать ему. К сожалению, осознание происходящего дошло до меня слишком поздно. Когда я наконец отошёл от шока, моя майка уже была небрежно скинута куда-то на пол и чужие пальцы безудержно блуждали по моему голому торсу. Каждое прикосновение к соскам отдавало одновременно в голову и сердце — чёртова эрогенная зона — и я даже не мог ничего сказать из-за сбитого дыхания. А когда он прикоснулся к моим ключицам своими зубами, я полностью вышел из игры. Мои слова ни капли его не тронули. Скорее всего, он даже не попытался вслушаться в них и понять то, что я пытаюсь ему донести. Всё, что его волновало на тот момент — это утоление своей жажды. И обычная вода тут не поможет. Он хочет моей крови, хочет выпить из меня всю мою энергию, впитать её и окончательно лишить меня всех жизненных сил. А моё согласие тут уже не так важно. Когда парень повёл языком вниз и начал расстёгивать пуговицу на штанах, я всё же смог воспротивиться происходящему. Рука обхватила его запястье с такой силой, что до мои ушей донёсся болезненный скрежет зубов. — Я не собираюсь с тобой спать. Отпусти меня. Коул вырвался из моей хватки с особым рвением, будто моя кожа обжигала его. Я видел, как злобный оскал сменился довольным, когда его взгляд спустился вниз. — Не думаю, что он с тобой согласен. Мейсон вновь приблизился к моему лицу, но я отвернулся в сторону, не дав себя поцеловать. И это было ещё одной моей ошибкой. Я подал ему свою шею на блюдечке, позволив делать с ней всё, что вздумается. И он не упустил шанса. Врезался своими зубами в кожу с такой силой, что я почувствовал, как они прорвались внутрь и с ужасной болью проткнули мою шею. Когда он наконец отпрянул, по ключицам начала стекать тёплая жидкость, с каждой секундой ускоряя темп. В глазах напротив виделось одно — полное удовлетворение сложившейся ситуацией. Пока Коул терроризировал шею, его пальцы наспех расстегнули мои джинсы и проникли под трусы. Скрывать не буду, вновь ощущать его прикосновения на своём теле невероятно приятно — если не считать шею. Особенно мне нравились движения внизу. Из-за лишней одежды он сжимал мой член ещё сильнее, чем обычно, растворяя последние остатки моего разума где-то в пространстве. Я уже не знаю, к чему это всё может привести. Но и остановиться сил больше нет. Полностью поддавшись разрывающим меня чувствам, я притянул его за шею к себе и впился в его окровавленные губы. Металлический привкус прошёлся эхом по моему горлу, и я слизнул остатки своей крови с его губ. Он явно не ожидал этого, но и возражать у него времени не осталось. На этот раз поцелуй был более приятным и… привычным. Мы целовались так, словно ничего и не произошло. Словно мы вновь стали теми подростками, только окончившими школу. И перед нами открыты все горизонты. Не важно, что было вчера и что будет завтра — нам просто хотелось быть вместе. Что-то похожее происходит и сейчас. Когда мы полностью избавились от одежды, Коул не стал ждать ещё дольше. Его язык несколько раз пробежал по моему члену, а затем парень бесцеремонно сел сверху. Острые ногти со всей дури впились мне в плечи, и я тихо выругался. Чёрт, я ещё никогда не желал трахнуть его так, как сейчас. Он прыгал на моих бёдрах, резко выдыхал в определённых моментах и властно сжимал мою шею в своих пальцах. Боль от укуса не давала мне покоя, особенно когда парень бесцеремонно притрагивался к нему своим языком, но я старался не обращать на это слишком много внимания. — Сильнее… Глубже… — кричал он мне прямо в губы, а после выталкивал весь воздух из лёгких и стискивал зубы. — Хочешь глубже? — с лёгким раздражением в голосе спросил я, — Тогда будем играть по моим правилам. Я вынырнул из-под парня и толкнул вперёд так, чтобы он встал на четвереньки. Он кинул вопросительный взгляд через плечо, после которого получил лёгкую пощёчину, заставившую его отвернуться обратно. Я тоже могу быть злым. Ухватив его за волосы — длина была уже не той как раньше, но её было вполне достаточно — я вошёл до упора, одновременно используя вторую руку для его ублажения. Теперь у него не было и шанса сказать мне хоть что-то колкое или язвительное. Он лишь громко стонал, стачивал ногти о холодный пол, и изредка бросался пустым взглядом в мою сторону. Меня это настолько злило, что я не заметил, как ускорил темп. Приблизившись к его уху, я злобно прорычал: — Повторяй моё имя, пока я не буду удовлетворён. — Эрагон… Следующий резкий толчок заставил его на секунду заткнуться и жадно втянуть воздух носом. Возможно, он даже успел пожалеть, что решил совратить меня. Вся та злость и отчаяние, что копились несколько месяцев где-то внутри, сейчас выливались из меня с такой силой, что я боялся ненароком его убить. Не знаю, что на меня нашло, но я больше не контролировал себя. Словно смотрел на происходящее от третьего лица. Ему же хуже. — Давай. И он повторял. С такой интонацией, будто я единственный, кто мог его спасти. Сначала тихо, еле выговаривая, но со временем начал откровенно рвать глотку. Кричал так громко, что, мне кажется, это слышало всё общежитие. Его стоны, перемешанные с моим именем. Они стали одновременно и спасением, и проклятием для него. Спасибо, Коул. Ты сделал из меня монстра…