А.т.т.и.л.а.

Изабель Месяц после возвращения Солнце опаливало мои белые волосы, пока я ехала на новенькой «Тесле» — подарок Эрагона — по полупустой улице. До сих пор не верится, что он потратил столько денег на простой подарок в честь прошедшего дня рождения. Несколько недель назад у меня даже прав не было! Повезло, что папа раньше учил меня водить, так что с этим больших проблем не было. Но я никак не могла ожидать, что этот парень может выкинуть нечто подобное. Было приятно, но сейчас, подъезжая к его новой квартире, я понимаю, что мой подарок еле заметен на фоне этого зверя. Уже наступило лето, июнь, а значит, старшему Эриксону исполняется двадцать пять. Удивительно, что этот взрослый мужчина, собирающийся открыть собственную компанию, это тот же человек, что пару дней назад ныл мне по телефону из-за отсутствия радужного полотенца в магазине. Боже, мне пришлось обойти не менее сотни магазинов, чтобы найти его. Решила аккуратно подложить в коробку с самим подарком, дабы он больше не тратил свои и мои нервы на такой пустяк. Надо же было ещё додуматься до такого — радужное полотенце! Надеюсь, что оно не захлестнёт всё его внимание, и он таки заметит сам подарок. Я, между прочим, потратила нехилую сумму на него! Было забавно наблюдать за тем, как жизнь плавно возвращается на круги своя. Как та нормальная жизнь, о которой я мечтала на Марсе, медленно впускает меня в свои объятия. Конечно, отголоски прошлого всё ещё не давали вздохнуть полной грудью — особенно после моей скандальной пресс-конференции, на которой я рассказала абсолютно всё о войне — но мы держимся. Как я уже сказала, Эрагон хочет открыть собственную компанию. Он отказался от военной должности и полностью погрузился в процесс подготовки, чтобы стать успешным бизнесменом. Думаю, ему пойдёт образ серьёзного мужчины. Я бы даже сказала, что он как-то поздновато открыл эту часть себя. Помню, в детстве, когда мы только пошли в школу, я представляла его именно тем самым мужичком с густой бородой и усами, в дорогущем костюме, с пачкой сигар во внутреннем кармане пиджака. Получается, я знала о его будущем даже больше, чем он сам знает до сих пор. Забавно вышло. А я… Со мной всё немного посложнее. На моих плечах до сих пор висит груз должности генерала, так что пока я не закончу все оставшиеся дела, я не смогу уйти из армии. По моим прогнозам, где-то через месяц я полностью освобожусь и дальше смогу делать всё, что захочу. Может, открою небольшое кафе где-нибудь на окраине города. Не для заработка — денег у меня на всю жизнь более, чем достаточно — а просто для души. Нужно же чем-то заниматься, чтобы мозг не покрылся пылью. А я всю жизнь мечтала работать в маленьком уютном кафе, слушать истории людей за барной стойкой, разбираться во всех сортах кофе и быть той самой секси-баристой. Это был мой план на жизнь до того, как я решила отомстить за отца. Думаю, сейчас самое время попробовать. Тем более, если мне удастся открыть своё кафе, то с последним моим пунктом не возникнет никакой проблемы. Сейчас я действительно считаю себя вполне привлекательной и даже горячей девушкой в рассвете сил. Мама за месяц умудрилась хорошенько откормить меня и теперь я уже не выглядела как иссохшая рыбья кость. Татуировки на руках и шее, тщетно пытающиеся скрыть мои шрамы, тоже начали смотреться совсем по-другому и начали запоздало приносить мне удовольствие. А волосы, пусть так и остались белыми, перестали меня пугать. Мне даже нравилась такая особенность. Многие готовы продать душу дьяволу, чтобы получить такой цвет хотя бы на несколько месяцев, а мне он достался на всю жизнь, да и с дьяволом сделки я не заключала, кто бы что не говорил. Хватило одного похода в салон и я была уже совершенно другим человеком. Состричь волосы как у Астер не хватило духа, но я всё же решилась поэкспериментировать. Теперь волосы с одной стороны еле касались ключиц, а с другой стороны они были коротко выбриты. Смелое решение, как мне сказал парикмахер, но результатом я довольна. Это было что-то вроде Рианны в далёком 2015 году. Смело, дерзко, необычно. Всё прямо в моём стиле. Я припарковалась на подземной парковке и направилась к лифту, придерживая большую коробку одной рукой. Эрагон теперь живёт на пятидесятом этаже в Central Park Tower — ему очень захотелось смотреть на город свысока. Довольно дорогая покупка. Парень тратит огромные деньги на странные вещи, но разве можно его за это упрекнуть? Не для того мы рисковали своими жизнями и пробыли на другой планете два года, чтобы сейчас хоть в чём-то себе отказывать. Тем более, даже покупка пятикомнатной квартиры в таком небоскрёбе не разорила его карман, так что я не вижу в этом ничего плохого. Мне не составило большого труда найти нужную дверь — достаточно было просто найти ту, за которой играла музыка. И я попала прямо в точку. Внутри отчётливо слышались слова песни «The Nights», под которую мы вчетвером отжигали на нашем с Вивьен выпускном. Улыбка самовольно растянулась от уха до уха, и я уверенно нажала на кнопку звонка. Прошли секунды, прежде чем парень отворил дверь и накинулся на меня с объятиями, чуть не уронив свой же подарок. — Изабель! Ты пришла! — протяжно крикнул он, сжимая меня в своих руках. Я осторожно оттолкнула его одной рукой, дав себе немного времени отдышаться. — Конечно пришла, идиот, — в шутку кидаю я, и мы одновременно заливаемся смехом, когда я замечаю уродский жёлтый парик на его голове, — Может, ты объяснишь мне, что это? — Забей, скоро поймёшь, — он оглядел меня с ног до головы, — А я смотрю, ты нацелена подцепить себе здесь кого-то? Брови сходятся на переносице, и я удивлённо смотрю сначала на Эрагона, а потом на свою одежду. Летний кардиган до колен красного цвета, чёрный топ и шорты — повезло, что шрам на животе удалось перекрыть очередным рисунком — тонкий чокер на шее, что едва касается конца татуировки. И что он нашёл здесь такого? Он что, считает сексуальным металлический протез, который я наконец перестала скрывать под длинными джинсами? Ну уж извините, его я снять точно не смогу. А в остальном не вижу ничего такого, что могло бы обратить на меня слишком большое внимание. — Ладно, не суть. Мне интересней узнать что у тебя в коробочке. Он буквально вталкивает меня в свою квартиру и закрывает дверь. В глубине слышатся чьи-то голоса, перебивающие громкую музыку, а в воздухе витает слабый запах чьих-то духов и алкоголя. Конечно же, это красное вино — иного от Эриксонов можно и не ждать. — Ты как будто ждал не меня, а подарок, — недовольно добавляю я и с упрёком смотрю на парня. — Ты говоришь не корректно. Я ждал тебя с подарком. Его ехидная улыбка не оставляет мне иного выбора, кроме как стукнуть его по плечу и отдать несчастную коробку. Парень нетерпеливо разрывает обёртку, словно ему десять лет и это подарок, которого он ждал всю свою жизнь, а после откидывает крышку в сторону. Как я и предполагала, первым делом его зацепило именно радужное полотенце. Это было всего лишь дополнение к основному, но надо было видеть, как он прыгал и кричал от счастья. Поднялся такой шум, что на него сошлись все пришедшие гости. Я не знала никого из них, но все они знали меня. Чувствовала их заинтересованные взгляды на мне и это немного портило атмосферу, но, не стану врать, мне было в какой-то мере приятно это завороженное внимание. Особенно от некоторых дам, которые посылали в мою сторону недвусмысленные взгляды. Военные, как ни крути, пользуются повышенным вниманием. В частности, если ты военный из космоса, ещё и женщина, а уж тем более, генерал. Вивьен всё же была права на мой счёт. Я всю жизнь была той самой стереотипной лесбиянкой в нашей дружбе, пускай до последнего отрицала это. — Всё, ребёнок, успокойся, — мягко отрезала я, когда Эрагон полез обниматься, — Это лишь первая часть. Давай дальше. Он послушно откладывает полотенце в сторону и достаёт из коробки тонкий прямоугольник, аккуратно обёрнутый белой бумагой. Я чувствую, как он напрягается, когда достаёт подарок на свет. А после искренне улыбается, смотря мне в глаза. На тёмном фоне отчётливо виднеются две человеческие фигуры, взявшиеся за руки. Они идут вперёд к зрителю, повернув головы назад, у обоих белые растрёпанные волосы, рваная одежда и их образы переливаются на лёгкой ряби воды под ногами. Их взор устремлён туда, где они оставили всё. Они смотрят на Марс, величественно возвышающийся над морем. И ярко-красный свет, исходящий от планеты, слишком сильно напоминает цвет человеческой крови. А в самом низу, где рисунок заканчивается и остаётся лишь пустое чёрное полотно, светло-серой краской написана фраза, выведенная моей собственной рукой: «I'm glad to be with you, Samwise Gamgee, here at the end of all things» Он не может не узнать эти строки. Не имеет на это права. Книга, зачитанная до дыр, где его глаза знают каждую букву. Он помнит всё до мелочей. И именно поэтому кладёт картину на пол и крепко обнимает меня. Я не противлюсь, не отталкиваю. Лишь принимаю его в свои руки и наслаждаюсь звуком его сердца. А на заднем фоне слышатся чьи-то перешёптывания и тихий гул жизнерадостной мелодии, где певец уже в который раз напевает столь грустную фразу:

He said, «One day you'll leave this world behind, So live a life you will remember.»

— Да, кстати, — спустя минуту молчания я нарушаю эту идиллию и, спокойно улыбаясь, достаю из коробки ещё один небольшой, почти неприметный запечатанный пакет, в котором лежит красный топ, — Не открывай его, просто передай твоей маме. Она поймёт. Он согласно кивает и забирает вещицу себе. Наши глаза сталкиваются, и я заражаю его своей улыбкой. Как бы не было больно, мы всё прошли и выстояли. И я боюсь представить, сколько ещё мне предстоит воспоминаний с этим, не побоюсь этого слова, придурком. Но я люблю его. И в этом заключается вся суть.

***

Спустя неделю у меня выдаётся шанс отправиться в небольшое путешествие. Я оттягивала это дело до последнего, но больше терпеть не могла — мне нужно было поехать в Колумбус, штат Огайо. На дорогу туда и обратно уйдет чуть более двадцати часов, но у меня два дня выходных, так что я всё успею. Даже могу погулять по улочкам, если захочу. Думаю, мне удастся даже забежать в какой-нибудь ночной клуб на пару часов, чтобы просто расслабиться и потанцевать. Не пьяной, конечно — моё отношение к алкоголю так и не изменилось — но разве есть разница? Главное то желание. А пока передо мной ещё пара часов езды по пустынному шоссе под расслабляющую музыку. Всё-таки, машина была вещью, в которой я нуждалась, хотя даже не задумывалась о её покупке. Раньше не могла просто предположить, как можно жить с машиной и по-настоящему наслаждаться ездой и, Господи, её починкой. Теперь не могу вспомнить, как жила без неё. Просто представьте, как это атмосферно ехать по незнакомым дорогам в пустоту, когда у тебя за окном открываются такие прекрасные виды на страну, а из колонок доносится приятная мелодия, навевающая хорошие воспоминания. В какой-то момент я даже стала забывать, зачем я преодолела такой путь и потратила несколько часов своей жизни на дорогу. И осознание не возвращалось, не приходило в голову до самого последнего момента, когда я наконец подъехала к нужному дому. Это был небольшой, самый обычный двухэтажный домик. Вокруг всё было усажено цветами, рядом со входом стояли небольшие фонарики, а на колонне, возле входной двери, висела табличка с фамилией хозяев. Я вышла из машины и прошлась по узкой каменной тропинке. Пусть всё и выглядело до неприличия простым, здесь было так уютно. Могу лишь представить, как обустроен сам дом, но почему-то я уверена, что там невероятно много фотографий в рамках на стенах и много ненужных предметов, которые стоят там лишь для того, чтобы радовать глаз. Палец касается чёрной кнопки, и из-за двери доносится сначала громкий звонок, а после чьи-то торопливые шаги. Дверь мне открывает молодая девушка, по виду чуть старше меня. Она одета в домашнюю одежду, на которой виднеются белые пятна от муки. Но несмотря на всё это, я могу с уверенностью сказать, что она красивая. Даже очень. Чёрные волосы, заплетённые в косу, по три серёжки в каждом ухе, шоколадные глаза и еле заметные веснушки на носу. Девушка выглядела так, будто только сошла с обложки журнала про сексуальных домохозяек. Никогда таких не видела, но если они и существуют, то она определённо оттуда. — Чем могу помочь? — я чувствую, как её приятный голос обволакивает моё сознание и на секунду теряю связь с реальностью. — Я Изабель. Изабель Леон Андерсон, — она продолжает непонимающе смотреть на меня, поэтому я решаю уточнить, — Генерал с Марса. Я знаю Астер. Знала… Её лицо сменило тональность в тот момент, как она услышала слово «Марс». Глаз коснулась грусть, а губы раскрылись в немом удивлении. Не говоря ни слова, она впустила меня внутрь, открыв дверь пошире. Видимо, думала, что я собираюсь задержаться тут на подольше, но нет. Я остановилась сразу же, как перешла порог. Не хочу видеть фотографии Астер. Не таким образом и не сейчас. Сейчас мне нужно быть сильной. Я должна соответствовать своей должности, должна сохранять спокойствие. По крайней мере, эти несколько минут. — Как Вас зовут? — Лия. Я друг семьи. Вы ненадолго? — я согласна кивнула головой, — Тогда я сейчас позову мисс Тёрнер. Вас же она интересует? — Да, и было бы неплохо, если бы Вы позвали сестру Астер. К сожалению, не знаю их имён, но если есть возможность, я бы хотела поговорить с ними обеими. И Вами, наверное, тоже. — Бетти ещё не приехала, но должна быть с минуты на минуту. — Хорошо, тогда подождём её. Лия послала мне милую улыбку и удалилась, оставив меня наедине с самой собой. Так вот, где росла моя Астер. Она рассказывала, что родилась в простой семье и жила без отца, но никогда не вдавалась в подробности своей прошлой жизни. Даже как-то грустно, что я узнала имя её сестры только сейчас. Да и кто эта подруга семьи такая, мне тоже не известно. Интересно, какая у них будет реакция, когда я расскажу им о том, что мы встречались? Чёрт, кажется я начинаю нервничать. Не ожидала, что будет так страшно встретиться с её роднёй лицом к лицу. Что нужно сказать первым делом? О чём лучше промолчать? Как же сложно знакомиться с родителями девушки. Мне определённо нужно улучшить мои социальные навыки. Со стороны послышалось шарканье тапков и через секунду передо мной предстала мисс Тёрнер, за спиной которой шла Лия. Женщина выглядела мягкой и счастливой, но одновременно ужасно уставшей. Складывалось ощущение, что жизнь успела хорошенько её потрепать. И этот напуганный взгляд. Она смотрела на меня спокойно, пыталась держать самообладание, но я видела, как она боится. Не меня и моего внешнего вида — на мне была белая рубашка Астер, расстёгнутая на три верхние пуговицы, болотные джинсы, под которыми скрывались концы рубашки, а на поясе висел чёрный как смоль меч. Она боялась не моих шрамов, видневшихся на всех открытых участках тела, не татуировок, отчаянно прикрывавшие рубцы от лишних глаз, и даже не протеза, едва выглядывавшего из-под штанины. Она боялась слов, что могут сорваться с моих губ в любую секунду. И я полностью её понимаю. Мне и самой страшно. — Здравствуйте, мисс Тёрнер. Меня зовут Изабель, я служила вместе с Вашей дочерью на Марсе. — Приятно познакомиться, — она пожала мою руку и, после небольшой паузы, решилась на вопрос, — Она ведь погибла. Нам приходило письмо около года назад. Что-то случилось? Она так надеялась на хорошую новость. Боялась и надеялась одновременно. Я читала её мысли в прямом эфире, будто передо мной открыли страницу книги и ткнули в нужное место пальцем. Эта женщина молилась, что это всё была ошибка, что её дочь сейчас выйдет из моей машины и войдёт в дверь позади меня. Но этого не произойдёт. — Да, она погибла, — с горечью сообщаю я и опускаю взгляд. Не хочу смотреть на то, как гаснет последний уголёк надежды в этих уставших глазах, — Соболезную Вашей утрате. Мы с ней… сдружились за время там. Она была моей наставницей, моей опорой и просто хорошей подругой. Астер открыла мне глаза и научила жить. Она подарила мне самое прекрасное, что у неё было. Она подарила мне себя, — я всё же осмелилась посмотреть на них и увидела, как их озаряет удивление и полное непонимание происходящего, — Я её любила. Я любила Вашу дочь, мисс Тёрнер. И до сих пор люблю всей своей душой. Когда она получила тот роковой удар, я была рядом и вынесла её наружу. Генерал погибла спустя неделю, но перед смертью передала мне записку для Вас. Я вытащила из кармана бумагу, которую всё это время хранила как зеницу ока. Астер диктовала мне это за пару дней до того, как покинула мир, а я внимательно слушала и записывала её речь слово в слово. Привет, мама. Прости, что так долго не писала. К сожалению, произошедшее здесь повлияло на меня сильнее, чем я думала. Я стала терять воспоминания о жизни на Земле, стала забывать тебя и сестру. В голове остались лишь небольшие моменты с вами и даже сейчас, лёжа на больничной койке, я пытаюсь вспомнить о вас хоть что-то ещё. Мне так жаль, что я не вернулась. Я подвела вас, знаю. Но я правда старалась до последнего. Скорее всего, у меня осталось не так много времени, поэтому я решилась написать вам о том, о чём молчала столько лет. Я люблю вас. Я люблю тебя, моя родная мама, которая согревала меня своими тёплыми объятиями и всегда поддерживала. Спасибо тебе за те бессонные ночи, за всё, на что ты пошла ради меня. Ради того, чтобы вырастить из меня хорошую и честную девушку. Я люблю тебя, сестрёнка. Твои зажжённые счастьем глазки будут сопровождать меня до последнего вздоха. Прости, что твоя непутёвая сестра так и не сумела сдержать обещание. Я не вернулась, но моя вера в тебя также сильна, как и раньше. Просто будь жива, будь счастлива и исполни все свои сокровенные мечты. Воспользуйся тем шансом, что я тебе дала. Тебе придётся закончить свой список без меня, родная. Но помни, что даже если ты меня не видишь, я всегда приглядываю за тобой, где бы я сейчас не была. Простите за всё. И не вините. Люблю вас до глубины души<3 Спасибо за всё. И прощайте. С щеки мисс Тёрнер скатилась первая слеза, когда дверь за моей спиной отворилась. Я посмотрела назад и не поверила глазам. Передо мной стояла Астер, только немного меньше ростом. Это действительно была она. Те же тёмные волосы с короткой стрижкой, те же мягкие губы, те же глаза. Боже, эти глаза… Этот дремучий зелёный лес, затягивающий в свои тайны. Она говорила, что это цвет яда, цвет токсичности. Но я видела нём нечто большее, чем угрозу. Скорее наоборот, я находила в них успокоение, счастье. Только в эти глаза я могла смотреть часами и наслаждаться. Только в них я утопала каждый божий день. Только они смотрели на меня с такой теплотой и любовью. От воспоминаний голова пошла кругом и я почувствовала, как меня снова охватывает паническая атака. Сердце ускорило ход, дыхание перехватило. В попытках устоять на ногах, я опёрлась на стену спиной и закрыла глаза рукой. — Что происходит? Мама! Мама, почему ты плачешь? Только её голос сумел привести меня в чувства. Он был абсолютно другим, совершенно новый тембр, неизвестная мне мелодия. В отличии от своей сестры, в её интонации не слышалось угрозы или надменности. В этом она была полной её противоположностью, звучала необычайно нежно и плавно. В голове почему-то сразу появилась картина белых пушистых облаков, плывущих по голубому небосводу. Обогнув меня, девушка подбежала к матери и выхватила письмо из её пальцев. Прошли секунды чтения, прежде чем она схватила меня за локоть и вывела за дверь, не забыв напоследок громко хлопнуть ею. — Кто ты такая? Откуда у тебя это письмо? — она потрясла бумагой перед моим лицом, ни на секунду не прервав зрительный контакт. — Ты так похожа на Астер… — только и вырывается у меня, прежде чем я начинаю задыхаться. Кажется, я даже теряю сознание на пару секунд. И в бессознательном состоянии заново проживаю моменты, когда я была счастлива. Моменты с ней. С человеком, которого я никогда не смогу забыть. Со всеми людьми, которые больше никогда не откроют глаз. Когда я очнулась, то обнаружилось, что Бетти придерживала меня от падения всем своим хрупким телом. Было заметно, как ей тяжело удерживать мою бездыханную тушу. Кажется, я что-то помню о ней. Она болела лейкемией и, судя по всему, всё же сумела побороть рак. Неудивительно, что её тело такое слабое, а кожа такая белоснежная. Это, наверное единственное, что отличало их с сестрой. — Прости, — хриплю я и наконец встаю на ноги. — Ты знала мою сестру? — Да, знала. Она… многому меня научила. Ты по праву можешь ей гордиться. Астер — настоящий герой. — Вот только она была нужна мне как сестра, — со злобой шипит девушка и я вспоминаю себя какой-то год назад. Ведь я точно также говорила и про своего отца. — Я знаю, каково это. Эта война забрала у меня отца когда мне было пятнадцать. Но после всего, что я пережила там, я в какой-то степени стала его понимать, — я коснулась её плеча, от чего девчонка заметно дёрнулась и я ошарашенно опустила руку обратно, — Прости. Просто помни, что Астер сделала это ради тебя. Она любила тебя так сильно, что решилась на столь неразумный поступок, а это что-то да значит. Не забывай её, и тогда она навсегда останется с тобой. Она бы хотела, чтобы ты улыбалась. — Не общайся со мной как с маленькой, мне уже двадцать один. С губ сорвался тихий смешок и я не смогла удержаться от соблазна наклонить голову набок, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — А мне вот двадцать три. И что же? Я потеряла отца, лучшую подругу, любимую девушку, — губ коснулась беззлобная улыбка. Говорить об этом вслух как-то странно. Всунув ей в карман ещё одну записку от Астер, я направилась к машине, — Прочти её, когда будешь одна. Так будет лучше. Бетти ничего не сказала в ответ. Лишь развернулась и гордо направилась в сторону дома, громко цокая металлической подошвой своих кроссовок.

***

Ночное небо так прекрасно. Все эти звёзды на чёрно-синем полотне, эта безупречная луна, что никогда не поворачивается к нам своей обратной стороной. Когда я только прибыла на Марс, я не могла поверить собственным глазам. Там было так красиво, просто божественные закаты, да и в общем небо выглядело таким, словно оно не может быть реальным. Сейчас же происходит примерно тоже самое. Жаль, что люди перестали ценить прекрасное. Как часто мы выходим на улицу понаблюдать за движением облаков? Как часто мы выделяем выходной красным цветом в календаре, чтобы вместе со своей половинкой просто пойти посмотреть на полнолунию? Луна и солнце, смена сезонов, дожди, снегопад — это же самое гениальное, что могла придумать вселенная! Не бывает идеальных вещей. Люди ужасно далеки от этого, да и у любого другого создания на планете Земля есть свои недостатки. Даже у самой Земли они есть. Но чем выше, тем всё становится более и более совершенным. И вершиной этого айсберга является космос. Боже, он идеален в своей бесконечности! Настолько идеален, что ни один учёный не может разгадать его тайны. И вряд ли им когда-либо это удастся. Вот сейчас я понимаю желание Эрагона купить квартиру как можно ближе к небесам. Дело не в том, что он верующий и хочет быть ближе к Богу — я уже даже не уверена, что он продолжает верить во Всевышнего — а в том, что находится там, вдали. В этой неизвестности. Космос опасен, страшен. Он жестоко накажет тех, кто не готовился к их встрече, но если ты сделал всё правильно, то он подарит тебе всего себя. И ты сумеешь лицезреть всю его красоту воочию. Он так манит меня, как будто зовёт в свои ледяные объятия. Я даже не успела заметить, как остановилась возле неизвестного мне небоскрёба на восточной Брод-стрит и незаконно пробралась на крышу. Отсюда почти весь город был как на ладони, но меня волновало не то, что находилось под моими ногами. Меня волновало то, что происходит там, где сейчас находится моё сознание. Несколько минут ушли в пустую, пока я пыталась найти среди бесчисленного количества точек на небе ту самую, на которой сейчас покоятся мои друзья, коллеги и любимые. У меня было какое-то ощущение, что я их предала. Оставила там, а сама сейчас разъезжаю по Америке на новой «Тесле». Можно ли считать меня плохим человеком, если я перестаю скорбеть? Мне кажется, что я наконец снова начинаю жить, а что важнее — хотеть двигаться вперёд. У меня появилось столько желаний, столько целей. В голове уже построился план действий на следующие несколько лет, и он кажется мне хорошим. Даже более чем. Сначала отправиться в путешествие по всей стране, посетить места, о существовании которых я даже не подозревала. Потом, где-то через годик, вернуться домой и какое-то время пожить с мамой. Старушке будет нужна помощь по хозяйству, в этом я даже не сомневаюсь. Может в итоге я так и не перееду из родительского дома и останусь там, а пока успею открыть то самое кафе, о котором мечтала. План кажется совершенным. Даже слишком, чтобы быть реальным. Наверняка что-то да пойдёт наперекосяк, но раз уж у меня есть шанс, то почему бы не попробовать? Мне не впервой сталкиваться с трудностями и идти по головам, так что уж с такой простой задачей я сумею справиться. По крайней мере, если я завершу все пункты, то в конце смогу сказать, что жизнь была действительно прожита не зря. Всё же хочется, чтобы и после моей жизни кое-что осталось, что-ли. Кое-что, на что люди будут смотреть с гордостью и немым восхищением, прямо как я сейчас смотрю на это яркое белоснежное полнолуние. Я делаю два опасных шага и сажусь прямо на край здания, свесив ноги вниз. Пальцы касаются телефона в кармане, и вот я уже смотрю на фотографию, сделанную на мой день рождения чуть больше года назад. Протащила её незаконно — да я прямо-таки преступница года! — но, думаю, это стоило риска. Это была единственная фотография, где мы смогли собраться полным составом. Даже Коул здесь, хоть и валяется пьяным на заднем фоне. Кажется, он только вышел из секретного бара и сейчас, недоумевая смотрит на нашу компанию, как-то странно раскрыв рот. Мы выглядим здесь такими счастливыми. Пусть я уже потеряла свою родную ногу, пусть через какое-то время начнётся суд над Джорданом, а ещё немного дальше всё хорошее окончательно покинет нас и начнётся та самая чёрная полоса, где мы потеряли абсолютно всё. Это не так важно, ведь камера умудрилась запечатлеть тот единственный момент, когда мы смогли по-настоящему повеселиться. Даже как-то странно смотреть на фотографию и понимать, что из всего этого состава остались лишь мы с Эрагоном. Астер, что приобнимает меня за талию и недовольно смотрит в объектив, Вивьен, почти запрыгнувшая на спину Блэру, что гордо поднимает вверх мою трость и странно кривляется. Даже Жюль. Парень, что до сих пор стоит на перепутье двух миров и никак не может выбрать нужную дорогу. Здесь он ещё полностью здоров, мило улыбается в камеру и подставляет рожки старшему Эриксону. Жаль, что он был не в состоянии отправиться на Землю. Наверное, ему там действительно страшно, ведь он остался совсем один. Компанию ему могут составить лишь учёные и парочка врачей, но все они, как мы узнали, не самые разговорчивые ребята. Особенно, первые. — Чего смеёшься, принцесса? — голос доносится до моих ушей одновременно с неожиданным порывом прохладного ветерка. — Думаю о хорошем. О том, когда я думала, что жизнь прекрасна. — А сейчас она таковой не является? — Кто знает. Может всё и наладилось, но я не могу назвать эту версию своей жизни лучшей. Кое-что мешает. — И что же? — я молчу, а спустя пару секунд почти обессилено опускаю голову и смотрю на маленьких человечков под своими ногами, — Не знаешь ответ или просто не хочешь рассказывать? — Мешает отсутствие людей вокруг. Нет Вивьен, нет Астер, нет Коула и Блэра. Нет тебя. Разве могу я назвать это прекрасной жизнью, когда в итоге мы с Эрагоном остались вдвоём? — подношу телефон к себе и кладу его на колени, прямо под глазами, — Не такого спокойствия я хотела. Совсем не такого. — Возможно, сейчас так и есть. Но время пройдёт, унесёт за собой все сожаления, что терзают тебя сейчас. Разве ты поступила неправильно, пытаясь спасти Тёрнер там, в туннеле? Разве ты не пыталась пойти наперекор генералу и помочь Вивьен, когда она истекала кровью? Ты сделала всё, что было в твоих силах, поэтому сейчас просто не можешь сожалеть о случившимся. Ты молодец, принцесса. Губ касается лёгкая улыбка. Где же он был прошедший год, когда мне было так плохо? Когда я тонула в своей голове и пыталась проверить все варианты событий, в которых Вив и Астер остались бы в живых. Пусть это лишь образ, придуманный моим подсознанием, мне ужасно не хватало этих слов. Всё это время я хотела услышать лишь одно — что я сделала всё возможное. Что я справилась ровно настолько, насколько могла, и ситуацию было просто невозможно изменить. Молодец ли я? Видимо да, раз Астер не протяжении всего времени называла меня именно так. Я засовываю телефон обратно в карман и, облокотившись на ладони, запрокидываю голову. Под ногами мерцают огни города, а на меня тихо падает белый свет луны. И где-то там, вдалеке, за мной наблюдает Марс и все те души, что остались на нём. — Спасибо, пап. Ты тоже можешь наконец отдохнуть. Когда я посмотрела в сторону, где до этого находился мой отец, то увидела лишь пустоту. Он ушёл, и что-то мне подсказывает, что уже вряд ли вновь вернётся ко мне с советом. Наверное, так будет лучше. Дальнейший путь должен быть пройден мной в одиночку, без помощи других. Справлюсь ли я? А чёрт его знает. Может быть, вселенная подготовила мне ещё парочку препятствий и, возможно, я даже не смогу справиться с ними. Но какая разница? Мне всё равно не избежать этого, так что лучше я смирюсь с бессмысленностью жизни нашей и просто начну плыть по течению. Когда луна уже проходит половину своего пути, да и стрелка часов уже наверняка стремительно бежит к трём ночи, я всё же встаю с места и иду к выходу. Пальцы вновь скользят по татуировке на руке. Той самой, которую я сделала в день смерти Астер. Часы с черепом, которых протыкает чёрный клинок. — «Аттила», говорите? Холодное оружие стало моим спутником повсюду. Я сделала специальное крепление дома, вырезала из небольшого кусочка дерева, который нашла в гараже, и повесила его на стену. Осторожно ношу его с собой, чаще всего пряча под полами одежды. А если такого не получается, то он либо скрывается в моей машине, либо крепко закреплён на моей спине или поясе и наблюдает за миром уже оттуда. И не важно, что подумают люди. Может, я косплеер какого-то неизвестного всем персонажа? Даже сейчас он лежит в багажнике, дожидаясь моего возвращения. Я смогла сбежать с Марса. Но Марс никогда не отпустит меня. Он останется со мной на всю жизнь и напоминать о нём будет абсолютно всё. Случайно брошенные фразы, чьи-то глаза, фотографии, собственный день рождения, татуировки на теле, а главным делом меч, названный в честь меня и моей погибшей возлюбленной. Я сделала всё, о чём пообещала. Пройдут года и, быть может, я наконец смогу вздохнуть полной грудью и сказать, что свободна. А пока крылья моей птицы завязаны морским узлом, и полёты в ближайшем будущем мне не светят. Ну ничего. Не могу летать — буду бегать. Я такая. Упёртая девчонка, человек, то бишь самое упёртое животное на земле, что не остановится, пока не достигнет своей цели. Я же Изабель. Я генерал. Когда пальцы уже касаются холодной металлической ручки, телефон в кармане начинает вибрировать, оповещая о новом сообщении. Неизвестный номер: Ты специально оставила свой номер на задней стороне? Изабель: Я не была уверена, что ты дашь себе волю спросить все вопросы мне в лицо. Отрицать не стану, я ждала тебя, Бетти Тёрнер. Изабель: У тебя есть вопросы, ведь так? Она долго молчала и ничего не печатала. Я уж было подумала, что она ушла спать или просто решила таким странным образом завершить диалог, но нет. Через некоторое время под её номером появилась надпись «печатает…» и я моментально получила ответ: Неизвестный номер: Да Что же, Астер, видимо я всё же смогу позаботиться о твоей сестре, как ты и хотела. Обещаю, что буду защищать её от всех невзгод. Ради тебя. И ради нас всех. Ручка опустилась, открыв мне путь вперёд, и как только дверь позади закрылась, я побежала вниз по крутой лестнице, перепрыгивая ступеньку за ступенькой. Прощай, зима. Надеюсь, больше не встретиться с тобой никогда.