Спаси меня от одиночества

— Ты будешь это доедать? — Хэ Сюань бросил взгляд на гунбао, к которому Хуа Чэн даже не притронулся. — Ты и так сожрал все пельмешки. Не разорвёт? — язвительно бросил в ответ альфа, но в его словах больше не слышалось былого желания попререкаться. Он, скорее, отвечал на автомате. Хэ Сюань скосил на Хуа Чэна подозрительный взгляд. С самого воскресенья альфа ходил, словно в воду опущенный. Он по-прежнему был острым на язык и вгонял в краску всех своих учениц по ИЗО, но в нём больше не чувствовалось некой присущей ему чрезмерной уверенности и самодовольства, когда кто-то в споре с ним оказывался неправ. И это выглядело весьма подозрительно. Хэ Сюань пробежался взглядом по рукам Хуа Чэна, по его узловатым пальцам, и, нахмурившись, спросил: — Ты когда последний раз нормально ел? — А сейчас я что делаю? — хмыкнул Хуа Чэн, демонстративно закидывая в рот колечко маринованного перца. — Выебываешься? — предположил Хэ Сюань и, не давая «другу» времени ответить, ткнул пальцем в кольцо. — Ещё на той неделе оно сидело как влитое, а сейчас почти болтается. Хуа Чэн скосил взгляд на широкое серебряное кольцо на своём среднем пальце. — И? — И это возвращает нас к вопросу: когда ты последний раз нормально жрал? — Ты со мной в психолога решил поиграть? — Пф! Если бы. Но тебе с твоими комплексами уже никто не поможет, — Хэ Сюань отодвинул от себя пустую тарелку и принялся за новую порцию клецек. — В смысле? — уперевшись локтем в стол, Хуа Чэн холодно посмотрел на уплетающего за обе щеки Хэ Сюаня. Тот, как обычно, ел как не в себя. — В коромысле, — махнув официантке рукой, чтобы та забрала пустые тарелки, он продолжил: — Посмотри на себя. Хуа Чэн нахмурился ещё сильнее. Сердце болезненно сжалось в предвкушении неприятных слов в свой адрес, но, несмотря на это, он с беззаботным тоном переспросил: — И что со мной не так? — А я сказал, что с тобой что-то не так? Нет. Вот в этом-то и есть твоя проблема. Это ты считаешь, что с тобой что-то не так. Не я. — Да что ты? — Скажешь, я не прав? Ладно, — Хэ Сюань вытер пальцы салфеткой и, бросив ту в середину стола, заговорил быстрым холодным тоном: — Кто бахвально горд своим прикидом и даже проколол ухо для пущего эффекта? Ты. Кто тратит деньги на уход за своим лицом и волосами больше, чем того требуется? Ты. Именно ты доказываешь всем и каждому, что чего-то стоишь и всё можешь. И опять именно ты в тайне соглашаешься, когда слышишь в свой адрес, что ты, извини за выражение, урод. Скажешь, нет? — всплеснув кистями рук, Хэ Сюань выжидающе уставился на Хуа Чэна. Ему уже осточертело видеть в последние несколько дней кислую физиономию «друга». Он уже приготовился к тому, что Хуа Чэн вступит с ним в жаркие баталии, но вопреки ожиданиям Хэ Сюаня, за столом воцарилась тишина. Хуа Чэн не спешил с ответом. Он почувствовал, как едкая горечь поднимается у него в груди. И наряду с мыслями, что не давали ему покоя с самого ухода Се Ляня, это ощутилось особенно остро. Конечно, слова Хэ Сюаня не стали для него чем-то новым. Хуа Чэн всё это уже знал. Знал, что всем своим видом старается выделиться. До скрежета зубов понимал, что ещё с детства привык добиваться своего не по собственному желанию, а ради того, чтобы доказать всем своим обидчикам, что чего-то да стоит. Помнил, как тратил дни и ночи для достижения результатов. Как ради получения диплома в институте искусства выбрал самую сложную тему и три месяца спал в день не больше трёх часов. Он всё это прекрасно знал, ему не требовалось об этом напоминать. — Ты хочешь сказать, что я пустышка? — сложив руки на груди, Хуа Чэн откинулся на спинку стула. Ему едва удавалось сдержаться от того, чтобы не заскрипеть зубами от злости. — Ну вот опять. Я хочу сказать, что ты загоняешься больше нужного. Посмотри, наконец-то, в зеркало и увидь, в конце концов, то, что есть на самом деле, а не выдуманного тобою лично квазимодо. Хэ Сюань поднял взгляд от тарелки и почувствовал, как екнуло в преддверии бури сердце. Кажется, он перегнул палку. — Можешь доедать гунбао. Я наелся, — оттолкнувшись от пола так, что стул с громким скрежетом проехался назад, Хуа Чэн резко встал из-за стола. Не обращая внимания на любопытные взгляды, он широкой походкой обогнул зал и, толкнув стеклянную дверь, практически вылетел из кафетерия. — Вот же ж, — Хэ Сюань раздраженно вздохнул. С Хуа Чэном, несмотря на его страшную тягу к стёбу и сарказму, было довольно-таки весело. Острый на язык, начитанный, полный талантов, он, сколько помнил Хэ Сюань, всегда был впереди планеты всей. Но стоило ему захандрить, как наступала вечная мерзлота. И такие периоды откровенно бесили Хэ Сюаня. — Вот козлина, аппетит испортил, — отправив в рот последнюю клецку, он подозвал к столику официантку. — Заверните с собой, — Хэ Сюань указал на нетронутый Хуа Чэном гунбао. — Хорошо, — собрав пустые тарелки на поднос, она аккуратно забрала блюдо и поспешно засеменила в сторону кухни. — Будешь мне должен, мудила, — допив свой чай, Хэ Сюань бросил взгляд на часы. Обеденный перерыв подошёл к концу, и ему следовало вернуться на работу. Впереди было ещё две записи.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Се Лянь практически слышал, как громко стучало его сердце. Он снова пришёл на приём к психотерапевту раньше времени, но на этот раз это была не случайность. Он собирался зайти перед сеансом в «Фоксарт» и мысленно молил богов, чтобы у Хуа Чэна не оказалось на тот момент занятий. Заглянув через стеклянные вставки в арт-студию, Се Лянь уже мысленно обрадовался, что успел вовремя, но входная ручка не поддалась нажиму, и понимание, что сегодня у альфы вообще мог быть выходной, накрыло Се Ляня волной разочарования. Он опустил взгляд, невольно обнимая себя за локоть. Умнее было бы взять у Хуа Чэна номер телефона. Но за всеми их встречами это почему-то пришло в голову Се Ляня только сейчас. — Гэгэ? — голос альфы прозвучал так неожиданно, что омега чуть было не подпрыгнул на месте. — Хуа Чэн, — при виде альфы сердце Се Ляня радостно забилось. До всего произошедшего на выходных, до его разговора с Бай Чи, он даже не замечал за собой, как ему приятно находиться рядом с Хуа Чэном. — Замечательно выглядишь. Рад, что похмелье больше не кружит тебе голову, — уголки губ Хуа Чэна дернулись в мягкой улыбке. — Прошу, не напоминай мне, — Се Лянь прикрыл в смущении лицо. Ему до сих пор было безумно стыдно за всё то, что он говорил под действием алкоголя. — Если гэгэ не хочет, не буду. — И не называй меня гэгэ. — Вот этого обещать не могу, — Хуа Чэн остановился возле двери. Свет от ламп вырвал из тени его лицо, и Се Лянь почувствовал, как угасает его собственная улыбка. И хотя он был рад снова увидеть альфу, ему совершенно не нравилось то, что он видел. — У тебя всё хорошо? — он сделал ещё один шаг навстречу, с беспокойством заглядывая в лицо Хуа Чэна. — Да, — вновь улыбнулся тот, но Се Ляня было уже не обмануть. — А не похоже. За те несколько дней, что они не виделись, Хуа Чэн побледнел и даже, кажется, похудел. В его лице прослеживались следы усталости. Взгляд его обсидианового глаза потемнел и слегка потускнел. Весь его вид говорил о том, что альфа плохо спит и мало ест. — Просто много работы. Гэгэ не о чем беспокоиться, — Хуа Чэн скользнул взглядом по кабинету Хэ Сюаня. Если тот решил всё-таки смести и его обед, а в этом Хуа Чэн почти был уверен, то у них было ещё минут пятнадцать, прежде чем этот чёрт вернётся. — Я тебе не верю, но, так и быть, расспрашивать не буду. На самом деле, я хотел тебе кое-что сказать, — Се Лянь прикусил губу. Его руки сами собой сомкнулись в замок, то сжимая, то разжимая костяшки пальцев. — Ммм? — Хуа Чэн склонил голову в бок. Ему нравилось смотреть, как тот бегает глазами из стороны в сторону, как его щеки заливает румянцем. В ту ночь в клубе он был почти таким же, когда рассказывал о своих проблемах. — Я вспомнил твой вопрос, Хуа Чэн. — Оу… — И свой ответ тоже вспомнил, — Се Лянь нервно рассмеялся. — Всё вообще получилось как-то некрасиво. Ты ожидал от меня подтверждения, а я… — Гэгэ, стоп. Остановись, — Хуа Чэн поднял руки, жестом прося того замолчать. — Это было… то есть… ты не обязан… — Хуа Чэн, — Се Лянь коснулся его ладони, и Хуа Чэн мгновенно умолк, зависнув на тонких пальцах, так идеально смотрящихся на его кисти. — Скажи, тот вопрос не был шуткой? Не в силах произнести ни слова, Хуа Чэн покачал головой. — А! Вот ты где, — в коридоре показался Хэ Сюань, и Хуа Чэну захотелось врезать тому по носу. — Держи свой обед, страдалец. О, Се Лянь, добрый день. — Добрый, — омега кивнул психологу в знак приветствия. Не высказанные слова всё ещё крутились в его мозгу, но он не знал, как теперь стоит их произнести. И стоит ли вообще. Взгляд Се Ляня опустился на контейнер с вкусно-пахнущим ланчем в руках Хуа Чэна. — Если хотите, мы можем начать, — Хэ Сюань скосил взгляд на притихшего Хуа Чэна, затем на чуть покрасневшего омегу. — Да, было бы отлично, — проговорил Се Лянь, всё ещё яростно думая, как же объясниться перед Хуа Чэном. — Тогда прошу в кабинет. — Хорошо. Бросив в последний раз подозрительный взгляд на «друга», Хэ Сюань неторопливо направился в другой конец коридора. Но прежде, чем Се Лянь последовал за ним, омега вновь развернулся к Хуа Чэну лицом, и тот едва удержался, чтобы не наклониться и не коснуться носом его макушки. В последние дни его всё больше тянуло прикоснуться к омеге. Провести кончиками пальцев по запястью вверх, сжать и обнять так, чтобы можно было уткнуться лбом тому в затылок. Вдохнуть его запах. Ощутить его тепло. До встречи с Се Лянем Хуа Чэн даже предположить не мог, что был таким тактильным. Но теперь, когда омега припомнил его собственные слова в явном намерении дать окончательный ответ, Хуа Чэну внезапно стало страшно. Ему не хотелось всё портить своими навязчивыми чувствами. Для Хуа Чэна было куда приятнее иметь возможность хоть пару раз в неделю, но видеть Се Ляня рядом. Ходить с ним на ланч и, возможно, провожать по парку до дома. И терять даже это ему было действительно больно. — Хуа Чэн, — Се Лянь облизал пересохшие от волнения губы, и Хуа Чэн почти перестал дышать в тот миг, когда тонкий палец омеги тронул в смущении кончик носа. — Моё «да» не изменилось. — Ааа? — Хуа Чэн бестолково уставился на Се Ляня. Продолжая держать в одной руке остатки ланча, принесённые Хэ Сюанем, он громко сглотнул. — И ещё! — не найдя в себе силы от смущения поднять на Хуа Чэна взгляд, Се Лянь суетливо вынул из кармана визитку и, протянув альфе, взволнованно добавил: — Это мой номер. Хуа Чэн почувствовал, как одеревенели его пальцы. Медленно, всё ещё не веря своим глазам и ушам, он аккуратно забрал визитку из руки Се Ляня, уставившись на ту, как на нечто драгоценное. — Можешь звонить мне в любое время, — Се Лянь взволнованно перевёл дух. — Ну, или почти в любое. По понедельникам и четвергам у меня важные семинары и я обычно отключаю телефон, поэтому не смогу ответить с десяти до двух, но в остальное время я весь твой. Хуа Чэн, наконец-то, оторвал взгляд от визитки и ошарашено посмотрел на омегу. — То есть я имею в виду, что я отвечу сразу, как смогу и… — почувствовав, что готов наболтать несуразицы ещё больше, Се Лянь поспешил попрощаться: — До встречи, Хуа Чэн, — и, помахав на прощанье, быстро скрылся за дверью кабинета Хэ Сюаня.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Встречаться с Хуа Чэном оказалось до невообразимого просто. Он не напирал, не заводил разговоры на темы, неприятные Се Ляню. Даже его поддразнивания скорее приносили лёгкую радость, чем неприятное смущение. Единственное, что тревожило Се Ляня — это их близость. И хотя он по-прежнему страшился оказаться в спальне, ему до дрожи в конечностях хотелось ласки. Не той, что одаривал его Хуа Чэн при каждой их встрече. Тёплые объятия и почти обволакивающий, как нежный шёлк, запах альфы были безумно приятны Се Ляню, но ему хотелось чуточку большего. Он желал ощутить губы Хуа Чэна на своих губах, а не у виска или на лбу. Ему хотелось, чтобы руки, обвивающие его, сжались чуть крепче. Чтобы когда Хуа Чэн в порыве желания зарыться в его волосы носом, не сдерживался и не пытался вдохнуть его аромат так, чтобы Се Лянь не заметил. Ему хотелось заметить. Хотелось почувствовать. Но сказать это вслух омеге до сих пор не хватало духу. — А-Чэн, — Се Лянь тихо, почти шепотом позвал Хуа Чэна, но тот, умаявшись за последние несколько дней, кажется, действительно заснул крепким сном. Так получилось, что на одной из выставок, на которую альфу потащил именно Се Лянь, Хуа Чэн случайно встретил своего учителя. В тот момент омега не сразу заметил, как потускнел взгляд альфы, когда седовласый старик спросил, чем именно тот сейчас занимается и пишет ли как прежде картины. Причину грусти Хуа Чэна он осознал чуть позже. Се Ляню потребовалось несколько минут, чтобы понять, что к чему. И как только новый знакомый попросил Хуа Чэна помочь и по возможности поучаствовать в выставке, которую тот устраивал в конце месяца, Се Лянь не задумываясь, ответил за альфу согласием. И вот, спустя суматошные дни подготовки, координирования перевозок и контролирования условий хранений картин, чтобы не дай бог не завелась плесень, всё, наконец-то, закончилось. Выставка прошла успешно. В чём, к слову, Се Лянь с самого начала даже не сомневался. Хуа Чэн в тот же вечер был приглашён для участия в новом проекте. На этот раз в соседний город. И Се Лянь, видя блеск в его взгляде, чувствовал, что просто обязан его в этом поддержать. И хотя Хуа Чэн изо всех сил старался показать, что для него это раз плюнуть, Се Ляня было не обмануть. Для него потраченные альфой силы и время на работу не остались незамеченными. Потому, когда Се Лянь пригласил Хуа Чэна к себе домой на ужин, а тот почти мгновенно уснул у него под боком на диване, это не стало для него чем-то удивительным. В конце концов, Хуа Чэн не был железным, и ему тоже требовался отдых. Аккуратно вытащив руку, Се Лянь приподнял голову Хуа Чэна со своего плеча, подкладывая для удобства под неё диванную подушку. — Ты правда спишь? — едва шевеля губами сам не зная, для чего, переспросил Се Лянь и не удержался от мягкой улыбки, когда в ответ альфа что-то промычал во сне. Свернувшаяся на коленях Хуа Чэна Жое тоже завозилась, сонливо приподняла голову и с укором посмотрела на своего хозяина. Её глазки-бусинки так комично смотрелись, что Се Лянь едва сдержал смешок. Как так получилось, он не знал, но стоило Хуа Чэну появиться в его квартире, как Жое тут же признала его своим любимцем. Она таскала ему свои игрушки. Норовила вылизать руки, шею и любой другой участок кожи, до которого могла добраться. Выгнувшись дугой, она прыгала следом, куда бы он ни пошёл, и постоянно крутилась под ногами, отчего Хуа Чэн как-то раз чуть не наступил на неё. Се Лянь прижал палец к губам, и Жое, ещё немного повозившись, вновь спрятала мордочку в лапках. Погода с каждым днём становилась прохладнее. Осень уже утратила свой золотой наряд и сменила тёплые дни на серые, дождливые, но рядом с Хуа Чэном это уже не вгоняло Се Ляня в тоску. Ему нравился каждый день, проведенный с альфой, и даже когда они подолгу не виделись, он был уверен, что вскоре их встреча снова состоится. Нащупав сбоку пульт, Се Лянь выключил телевизор, погрузив комнату в тишину. Тёплый бок Хуа Чэна, его размеренное тихое дыхание, его запах — от всего этого Се Лянь внезапно ощутил приятную волну нежности. Аккуратно, стараясь не разбудить альфу, он отвёл пряди длинной чёлки назад. Всё это время повязка на глазу оставалась бессменной. Как чёрная завеса, она прикрывала часть лица Хуа Чэна, лишь сильнее привлекая к себе посторонние взгляды. Се Лянь уже не раз просил Хуа Чэна снять её. Но, как бы он ни уверял альфу, что любая скрывающаяся под повязкой рана ничего между ними не изменит, тот был непреклонен. Проведя кончиками пальцев по мягким прядям волос, Се Лянь вспомнил свой последний визит к психологу. После того, как Хэ Сюань узнал об их отношениях, он порекомендовал Се Ляню сделать перерыв в сеансах. Посоветовал ему побыть наедине с собой, вспомнить всё произошедшее с ним за последние несколько лет: хорошее и плохое. И напоследок добавил, чтобы он не верил ни единому слову Хуа Чэна, что тот будет говорить о самом себе. В тот момент Се Лянь немного был сбит с толку. Что значит не верить тому, с кем он начал встречаться? Почему его доктор и, по сути, друг Хуа Чэна вообще такое сказал? Но спустя пару недель тесного общения с альфой Се Лянь понял, о чём именно говорил Хэ Сюань. У Хуа Чэна были серьёзные проблемы с самооценкой. Нет, он не считал себя кем-то недостойным счастья и не позволял другим людям садиться себе на шею. Дело было в другом. Хуа Чэн не умел принимать похвалу. Се Лянь не раз видел, как тот с готовностью вступал в спор, как отстаивал свою правоту. Но стоило ему услышать от Се Ляня, как ему нравятся его работы или как тот мило выглядит, беззлобно препираясь с Эмином, то Хуа Чэн в тот же миг впадал в ступор. В буквальном смысле этого слова. Он словно не знал, как вообще на такое реагировать. И, разумеется, на любой вопрос касаемо его самого отвечал небрежно. Так, словно вообще не был достоин того, чтобы вести о его персоне разговор. И Се Ляня это немного злило. — Ты красивый, ты знаешь это? — он почти невесомо погладил Хуа Чэна по голове, но тот даже не шелохнулся, продолжая крепко спать. Се Лянь опустил взгляд на его руку. Широкое серебряное кольцо тускло поблескивало в свете напольной лампы. Во сне его указательный палец едва подрагивал, словно даже там Хуа Чэн работал карандашом или кистью. Се Лянь представил себе пса, дрыгающего во сне ногами, словно тот бежит по зелёному полю. Вспомнил, как усидчив и задумчив бывает во время работы Хуа Чэн, и, невольно проведя между ними параллель, даже не заметил, как сам широко улыбнулся. Раньше Се Лянь никогда не замечал за собой желания так часто улыбаться. Он всегда был вежлив, а его лицо приветливым, но это было скорее по причине воспитания, чем от естественного желания показать насколько он рад или счастлив. Не удержавшись, Се Лянь коснулся запястья Хуа Чэна. Кожа под его пальцами оказалась плотной, чуть обветренной, и Се Лянь тут же сделал в уме пометку подарить Хуа Чэну перчатки. Хотя пока и не знал, под каким предлогом. Рука под ладонью Се Ляня дрогнула, Хуа Чэн сонно завозился, и не успел омега понять, что к чему, как их пальцы переплелись, приятной тяжестью образовав плотный замок. — Я уснул, гэгэ. Прости. — Ты устал, — Се Лянь продолжил говорить шепотом, хотя это уже не имело смысла. — Это я должен просить прощение, что заставил сегодня встретиться со мной. — Ммм, — Хуа Чэн нахмурился и недовольно покрутил головой. Голос его всё ещё был немного хриплый. — Гэгэ такой умный, преподаёт в университете, но иногда говорит такие глупости. Се Лянь усмехнулся. Он не знал, правда ли не причиняет Хуа Чэну своим поведением неудобств или тот говорит это ради его собственного спокойствия, но факт оставался фактом — слова альфы были ему безгранично приятны. Хуа Чэн сдернул подушку с плеча Се Ляня и, глубоко вздохнув, вдруг замер. — Гэгэ? — Ммм? — Се Лянь скосил взгляд на Хуа Чэна. Тот выглядел чуть сбитым с толку и чуточку… смущенным? — Что? — так и не дождавшись ответа, вновь переспросил Се Лянь. — Я не знаю, могу ли я такое спрашивать, но… — он выпрямился, но внимательного взгляда от омеги не оторвал, — скажи, гэгэ, у тебя скоро… — Скоро…? Скоро что? — сбитый с толку Се Лянь не сразу понял, о чём тот толкует. Но альфе не пришлось произносить вслух, что именно у него «скоро». Не прошло и трёх секунд, как Се Лянь осознал смысл сказанного. Вспыхнув, он поддернул ворот свитера и впервые за месяц вновь ощутил неприятную тяжесть в груди. — Мне уйти? — Хуа Чэн плавно отстранился и даже чуточку отсел подальше, словно мог своим присутствием оскорбить омегу. Се Лянь в ответ лишь покачал головой. Как бы ему ни было неловко, вид растерянного и явно встревоженного альфы не позволил ему сказать «да». — Она же не сейчас начнётся, — он постарался взять себя в руки, но всколыхнувшееся в его груди неприятное чувство никак не желало уходить. — Но тебе неприятно… — начал было Хуа Чэн, но Се Лянь не дал ему договорить: — Мне не неприятно. Не говори этого, — он вновь поправил ворот свитера и, глубоко вдохнув, медленно выдохнул. Ему, правда, не было неприятно. И произнеся это вслух, Се Лянь в очередной раз напомнил себе о том, что с Хуа Чэном ему не просто не страшно обниматься, ему этого хочется. И не только обниматься, но и целоваться. — Через пару дней, — ответив на вопрос альфы, Се Лянь постарался выглядеть как можно более естественно. — Обычно в моей жизни ничего не меняется. Я пью блокаторы и хожу на работу, как ни в чём не бывало. Но… — Но…? — встревожено переспросил Хуа Чэн. Он по-прежнему сидел, чуть отодвинувшись, и внимательно следил за любыми изменениями в лице Се Ляня. — Но нам лучше, наверное, не видеться в эти дни. — Понимаю, — аккуратно, словно боясь спугнуть раненое животное, кивнул Хуа Чэн, и Се Лянь почувствовал, как его кольнуло лёгкое раздражение. Ни черта Хуа Чэн не понимал. Пододвинувшись вперёд, заставив их бедра вновь соприкоснуться, Се Лянь с замиранием сердца проследил, как нервно дёрнулся кадык Хуа Чэна. — Гэгэ? — взгляд альфы заметался по лицу омеги, но, несмотря на охватившее его напряжение, он так и не шелохнулся. Ничего больше не говоря, Се Лянь нежно взял альфу за руку. Ласково поглаживая тыльную сторону ладони, он опустил руку Хуа Чэна на свою талию и едва сдержался от дрожи. Но это была не прежняя, заставляющая почувствовать себя грязным и липким дрожь. Мурашки, прокатившиеся по его спине, опалившие его нервы, были чем-то новым и будоражащим. — Гэ…гэ? — хрипло выдавил из себя Хуа Чэн, но Се Лянь снова не ответил. Прижав руку альфы к себе, он шумно выдохнул и медленно подался вперёд. Губы Хуа Чэна оказались тонкими, плотными, словно жилы, и стоило ему втянуть сквозь зубы воздух и податься навстречу, как Се Лянь едва не оглох от шума крови в голове на оба уха. Рука Хуа Чэна на его талии сжалась, притягивая к себе сильнее. И в тот самый момент, когда их языки столкнулись, Се Лянь ощутил, словно ему в темечко вогнали острую стрелу. Она будто пронзила его сверху вниз, оставив в голове неутихающий звон, волной растекающийся по его телу вниз. — Всё хорошо? — голос Хуа Чэна прозвучал прерывисто, почти дрожа. И Се Ляню захотелось тут же его заткнуть. — Нет, — одним небесам известно, каким чудом Се Лянь вообще нашёл на дне своих лёгких воздух, чтобы произнести это слово. Обвив шею альфы руками, он вновь ринулся вперёд. Жадно, словно боясь, что второго такого раза не будет, что только сегодня ему позволено чувствовать подобный восторг от одного единственного поцелуя, Се Лянь прижимался своими губами к губам Хуа Чэна, раздвигая, сминая, погружаясь языком в его горячий влажный рот. Се Лянь понятия не имел, как долго длился этот морок. Он таял. Почти плавился под руками Хуа Чэна. Желая прижаться сильнее, ощутить грудью и животом подтянутое тело альфы, Се Лянь перекинул ногу через его бедро, спихнув ненароком Жое, и сладко застонал, получив, наконец, свою порцию обжигающего тепла. — Гэгэ… — руки на спине Се Ляня сжались, комкая мягкий свитер. Голос Хуа Чэна на этот раз прозвучал куда ниже обычного, с хрипотцой, и Се Ляня мелко затрясло. — Остановись, пожалуйста. — Ха…? — всё ещё тяжело дыша, Се Лянь оторвался от губ Хуа Чэна и ошалело уставился ему в лицо. Жар, исходящий от тела альфы, его не пугал. Скорее наоборот. А вот возбуждение, явно охватившее их обоих, наконец-то начало возвращать Се Ляня к действительности. — Прости, — он попытался было слезть с его бёдер, но Хуа Чэн не позволил ему сдвинуться с места. — Всё в порядке, — он успокаивающе погладил Се Ляня по спине. — Всё хорошо. Тебе не о чём беспокоиться. — Тебе не неприятно? — ни с того ни с сего выпалил Се Лянь и, только произнеся это вслух, вдруг осознал как глупо прозвучали его слова. Он практически оседлал Хуа Чэна, вцепился в его плечи мёртвой хваткой и довёл до возбуждения, и несмотря на всё это спросил, не неприятно ли ему всё это. И словно в довершение его мыслей Хуа Чэн чуть двинул бёдрами. — Гэгэ, а это похоже, что мне нехорошо? Се Лянь на собственное удивление рассмеялся. Это не было гадким. Не было противным и липким. Не оставляло желание отстраниться и вытереть рот, как это бывало с Бай Чи. Это было восхитительно. И впредь Се Лянь не собирался от этого отказываться.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Первые проблемы с самим собой вернулись к Се Ляню после течки. Он не смог провести все три дня в обычном режиме и на вторые сутки позвонил в деканат и попросил дать отгул. Но проблема крылась не в этом, проблема была в другом. Раньше, помня о том удушающем чувстве, что накрывало его всякий раз, как к нему кто-то пытался притронуться в постели, Се Лянь никогда не позволял даже самому себе позволять справиться с возбуждением в эти дни. Но спустя каждодневные тренинги по совету психолога, он больше не воспринимал своё тело в штыки. Он научился находить в себе больше плюсов, чем минусов. И это, а также его близость с Хуа Чэном, видимо сыграло свою роль, и Се Лянь позволил себе окунуться во все «прелести» течки с головой. Но стоило ему в пятницу вновь перешагнуть порог квартиры Хуа Чэна, поднимая на руки попискивающего от радости Эмина, как в горле его резко пересохло. Смущение, чувство стыда и неловкости окатили его так неожиданно и быстро, что он едва нашёл в себе силы, чтобы не развернуться и не удрать вон, прихватив с собой радостно облизывающего его шею Эмина. И, разумеется, его нервозность не ускользнула от цепкого взгляда Хуа Чэна. — Гэгэ, что-то беспокоит? Я что-то не так сделал? — отложив вилку в сторону, напрямую спросил Хуа Чэн, когда терпеть вымученную улыбку Се Ляня стало совсем невмоготу. — Ммм, — покачав головой из стороны в сторону, Се Лянь вновь подумал было о том, чтобы уйти. Но паста оказалась на удивление вкусной, а понимание того, что от разговора не скрыться, — тупиком в отступлении. — Я хочу кое-что сказать, — от резкого вдоха Се Лянь едва не подавился застрявшим в горле куском креветки, но Хуа Чэн перетянулся через стол и мягким похлопыванием позволил прийти в себя. От его прикосновения Се Лянь вновь ощутил прилив уверенности. — Во время моего отсутствия кое-что произошло, — он поджал губы, сосредоточенно подбирая слова. — Я… Хуа Чэн, ты же помнишь причину моего посещения психолога? Хуа Чэн согласно кивнул. — Я никогда не… Ох, — он последовал примеру Хуа Чэна и отложил приборы в сторону. Его ладони неприятно вспотели, а лицо начало гореть. — Гэгэ, если тебе причиняет что-то неудобства, то просто скажи. Тебе не нужно объяснять причину. — Но мне ничего не причиняет неудобства. То есть, причиняет, но не ты. Ох… это так сложно… Дай мне минутку. Хуа Чэн терпеливо сложил руки на столе. Его глаз, тёмный, как вечная ночь, пристально смотрел на Се Ляня, и от взгляда на него омега внезапно понял, что же может помочь ему выговориться. — Хуа Чэн, милый. — Да, гэгэ. — Я хочу поделиться с тобой кое-чем. — И я слушаю, — медленно, покачнувшись вперёд-назад на стуле, ответил Хуа Чэн. И Се Лянь, получив ещё немного уверенности, продолжил: — Это очень важно для меня. Но прежде, чем я всё расскажу, я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что. — И что же гэгэ хочет? — Хуа Чэн улыбнулся — мягко, открыто. И от этой улыбки в его глазу замерцали звёзды. — Дай мне свою руку, — Хуа Чэн покорно протянул ладонь, и Се Лянь тут же обхватил её и, чуть потянув на себя, заставил альфу подняться на ноги. — Гэгэ хочет пообниматься? — заметив, куда они идут, пошутил Хуа Чэн. — Возможно, но не сейчас. Садись, — Се Лянь потянул того следом за собой и, лишь усадив Хуа Чэна на диван, смог выпустить его горячую ладонь. — Скажи, ты мне доверяешь? Хуа Чэн кивнул. — И ты знаешь, что я доверяю тебе? — новый кивок, и Се Лянь уже почувствовал волнение совсем другого рода. — Если всё так, сними, пожалуйста, повязку. Ему не нужно было прикасаться к Хуа Чэну, чтобы понять, как окаменели его плечи. Он даже словно перестал дышать, но Се Лянь не собирался отступать. Если уж он решился раскрыть свои постыдные мысли, то и Хуа Чэну нечего было от него скрывать. — Гэгэ, там не на что смотреть. Ничего приглядного нет. — Позволь мне решать, приглядный твой глаз или нет. Какое-то время Хуа Чэн не двигался. Се Ляню уже начало казаться, что альфа не пойдёт ему навстречу, но спустя мгновение плечи его опустились, и он, прикрыв левый глаз, непослушными пальцами стянул, наконец, повязку. — Открой, пожалуйста, глаз. Сильнее прищурив правый глаз, Хуа Чэн приоткрыл левый, и губы Се Ляня задрожали. — Хуа Чэн, — несмотря на то, что в голосе его звучало веселье, он постарался говорить строго. — Гэгэ попросил открыть глаз, я повиновался. — Хуа Чэн. — Ммм? — от урчащих ноток в голосе альфы и его лукавого взгляда чёрного глаза Се Лянь почувствовал приятное, растекающееся по груди вниз к животу тепло. Но попытке Хуа Чэна отвлечь и схитрить не суждено было сегодня воплотиться в жизнь. Се Лянь был настроен решительно, и ничего не могло его остановить. «Он как ребёнок, — пронеслось в его голове. — Ребёнок, боящийся услышать нет». — Хуа Чэн, — Се Лянь чуть придвинулся вперёд и, обхватив лицо альфы руками, мягко погладил скулы большими пальцами. — Посмотри на меня, — и Хуа Чэн, наконец-то, сдался. Медленно, чтобы не испугать Се Ляня, он открыл правый глаз. Картина, представшая перед Се Лянем, не была жуткой или уродливой. При первом же взгляде на бледный, словно затянутый туманной дымкой глаз у Се Ляня не возникло ни отвращения, ни какой-либо неприязни. Лишь тупая боль и желание жёстко наказать обидчиков. — Как это произошло? — Гэгэ, в детстве разное случается. Разве ты сам никогда не падал и не разбивал коленки? «Разбивал, — хотелось ответить Се Ляню. — Но никогда не оставалось шрамов». Что бы ни говорил Хуа Чэн, а Се Лянь знал, что такие травмы не бывают от удара кулаком или случайного тычка в глаз веткой. Яблоко было серьёзно травмировано, и оставить такое повреждение могло нечто совсем неприемлемое для Се Ляня. То, что ни один ребёнок, каким бы непослушным он ни был, не заслуживал в своей жизни. — Я сделал, как просил гэгэ. Так что же за тайну ты хотел мне поведать? Не в силах оторвать взгляда от глаз Хуа Чэна, Се Лянь уже даже забыл, что его так волновало последние несколько дней. И всё ещё, находясь мыслями где-то далеко, не задумываясь, ответил: — Я думал о тебе во время течки. Глаза Хуа Чэна расширились от услышанного, и только заметив это, Се Лянь внезапно понял, что сказал. — Ты… обо мне… когда, — взгляд альфы сполз вниз, и Се Ляню захотелось нахлобучить тому повязку назад, прикрыв при этом вместо больного здоровый глаз, чтобы тот так не смотрел на него. — Погоди! Дай мне пару минут, — запаниковал Се Лянь. — Я не так хотел это сказать. — А как это можно ещё сказать? — Хуа Чэн сжал ладони в кулаки, всем своим видом стараясь не показывать охватившее его волнение. После их поцелуев, занявших постоянную основу при дальнейших встречах, он сам не раз думал о том, как бы хотел погрузиться в тело Се Ляня. Представлял, как прикасается к его коже, нагому неприкрытому телу, и почти выл от счастья, когда позволял себе представить, что с ним будет, прикоснись Се Лянь к нему там, где горело пламя его пожара. Но при этом он даже предположить не смел, что омега тоже может об этом думать. — Не знаю, — признался Се Лянь, надувшись. — По-другому. Не так смущающе. — Как бы гэгэ это ни сказал, оно всё равно будет звучать приятно. — Я… что? — Се Лянь осёкся. — Приятно? То есть тебе не противно знать, что я провёл течку, думая о тебе, когда при…при… — …прикасался к себе? — услужливо подсказал Хуа Чэн и от вида окончательно смущенного Се Ляня расплылся в довольной улыбке. — Ты невероятен, — спрятав в руках лицо, пробормотал Се Лянь. Его сердце учащённо билось о рёбра. В желудке словно образовалась дыра, готовая поглотить всё, что ей предложат. И вместе с тем в душе его расцветало счастье.