Спаси меня от одиночества

Хуа Чэн чуть не подавился зубной пастой, когда за его спиной внезапно оказался Се Лянь с лицом, полным решимости, и на всю комнату провозгласил: — Я хочу попробовать петтинг. Хуа Чэн от неожиданности прыснул, заляпав белой пеной всё зеркало перед собой. Они прошли ту смущающую стадию, когда Се Ляню было неловко попросить о новой порции поцелуев или когда тот признался, что момент, когда Хуа Чэн целует его за ухом и проводит кончиком языка по ушной раковине — лучшее, что когда-либо происходило с Се Лянем. Они даже завели правило ночевать друг у друга дома. И хотя спали в одной постели, никаких поползновений ни со стороны одного, ни со стороны другого не было. И Хуа Чэн не жаловался. Правда. Ему было достаточно того, что между ними уже было. А займутся они сексом на следующей неделе, в следующем месяце или через год — для него было не важно. Но петтинг… Серьёзно? — Гэгэ, что, прости? — откашлявшись и вытерев рот, Хуа Чэн обернулся на стоящего в дверях Се Ляня. На нём по-прежнему была его белая с золотыми вставками пижама, а волосы собраны в хвост, как за завтраком, и Хуа Чэн невольно подумал, что словил галлюцинацию. — Я хочу попробовать петтинг. Нет, Хуа Чэн не ослышался. Похоже, он спятил, что неудивительно. Хэ Сюань всегда говорил, что рано или поздно у него должно было снести кукушечку. А рядом с Се Лянем это было не мудрено. — Петтинг? — переспросил Хуа Чэн. — Я тебя правильно расслышал? — Се Лянь кивнул. — Ты уверен? — Хуа Чэн распахнул в неверии глаза и запоздало вспомнил, что повязка осталась в спальне и его глаз, должно быть, выглядел сейчас не очень привлекательно. — Уверен, — Се Лянь снял с вешалки полотенце и, подойдя к альфе, аккуратно вытер махровым уголком пасту с его лица. В коридоре послышалась возня. Разбуженный прыткой Жое Эмин, видимо, старался спрятаться в переноске, но эта война была заранее проиграна. Жое души не чаяла в своём новом друге и всякий раз, как Хуа Чэн приносил его на выходные, втягивала лисенка в самые безудержные игры. И для неё неважно было, хочет тот того или нет. — Ладно, — не отрывая взгляда от Се Ляня, кивнул Хуа Чэн. — Хорошо, — подтвердил Се Лянь и, оставив того заканчивать умываться, вышел из ванны. Почувствовав навалившуюся тяжесть, Хуа Чэн опустил взгляд вниз. Оперевшись передними лапками о его пижамные штаны, на него вымучено смотрел Эмин. Прижав уши, он тянулся мордочкой вверх, словно просясь на ручки. В обычное время Эмин не очень любил, чтобы его таскали и тискали. Он никому не позволял поднимать себя, царапаясь и кусаясь, за исключением, разумеется, Се Ляня. К нему он запрыгивал на грудь сам. И потому такой порыв нежности выглядел в глазах Хуа Чэна более чем подозрительным. Но стоило ему приметить рядом Жое, то всё стало предельно ясно. Хорёк, что в отличие от Эмина, предпочитал больше бодрствовать по утрам, чем спать, уже вовсю хотел поиграть. Вцепившись в пушистый хвост фенека, она всячески старалась утащить того вслед за собой. — Разбирайся с этим сам, — бросив в ответ на пронзительный, просящий помощи взгляд Эмина, Хуа Чэн вновь открыл воду. У него теперь были свои заботы. И эти самые «заботы», ждавшие его сейчас в спальне, явно в скором времени доведут его до гроба.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Се Ляня всего трясло. Он сказал то, что определённо должен был, и теперь места себе не находил, пока ждал возвращения Хуа Чэна из ванной. Но вопреки всем предположениям, ему было страшно не за себя, ему было боязно впасть в состояние паники в процессе и оттолкнуть от себя Хуа Чэна, причинив тем самым боль именно альфе. В попытках успокоиться, Се Лянь обошёл пару раз спальню. Отдёрнул и вновь задёрнул штору. Непонятно для чего распахнул створки шкафа. Его руки чуть дрожали от волнения, а тело будто озноб прошиб. Но, несмотря на это, ему пора было пересечь очередную черту в их с Хуа Чэном отношениях. И, внимательно выслушав своего нового доктора, название профессии которого он произносил всё ещё с трудом, Се Лянь решился. Проведя с Хуа Чэном вместе вот уже четыре месяца, он понял, что не просто привязался к альфе. Он в него влюбился. И чувство это было далеким от той симпатии, что он испытывал раньше. Ему было приятно просто быть рядом с Хуа Чэном. Будь то их разговоры во время ужина или просто посиделки в тишине — ничто из этого не причиняло неудобств. Скорее наоборот. Се Лянь всё больше замечал, что ему бывает холодно и одиноко в своей квартире. Он легко занимал себя чтением или проверками работ студентов в будние дни, но если на выходные он снова оставался наедине с Жое, то остро ощущал себя несчастным. И между ними ведь даже не было ссор всё это время. Был лишь один-единственный раз, когда Хуа Чэн грубо попросил Се Ляня не вмешиваться и не приезжать к нему. Тогда выпал первый снег, сильно похолодало, и голос альфы в трубке показался ему хриплым, каким-то замученным. Се Лянь ещё подумал, что альфа заболел и, разумеется, собирался приехать. Он ни в какую не понимал намеков Хуа Чэна, и лишь когда тот с рыком пресёк последнюю его попытку позаботиться о нём, заявил, что у него гон и лучше бы Се Ляню к нему не приближаться. Как оказалось позже, гон у альф проходил намного реже и сильнее, чем течка омег. Ранее Се Лянь никогда подобным не интересовался. Он знал об этом лишь в общих чертах, и ему, откровенно говоря, раньше было всё равно, как в точности это происходит. Но после того, как Се Лянь услышал полный боли голос Хуа Чэна, он решил, что следующий гон обязательно должен провести с ним. — Гэгэ? — голос Хуа Чэна вырвал Се Ляня из мыслей, заставив от неожиданности громко хлопнуть створками шкафа. — Ммм? — он обернулся на стоящего на пороге спальни альфу и, преодолев в пару шагов расстояние между ними, обнял Хуа Чэна за шею, зарываясь в его волосы носом. Его новый врач постоянно повторяла, что Се Ляню следует найти в его партнёре те вещи, которые бы его успокаивали, и всякий раз, как начинал нервничать, пользоваться ими. Запах Хуа Чэна оказался одной из этих самых вещей. На самом деле их было куда больше. Например, привычка альфы приобнимать его за бок. В этот момент кончики его пальцев всегда успокаивающе поглаживали талию, от чего Се Лянь чувствовал смесь восторга и умиротворения. Или как Хуа Чэн любил подходить сзади и, уткнувшись носом в макушку, обнимать аккуратно и нежно, ворча что-то едва различимо про Хэ Сюаня, снова стянувшего во время обеда из тарелки салата всю моцареллу. Но запах Хуа Чэна всегда был для Се Ляня на первом месте. Обняв Се Ляня в ответ, Хуа Чэн чуть покачался из стороны в сторону, от чего тот прыснул и тихо захихикал. И хотя это были совсем не романтичные объятия, а скорее нечто дружеское с ноткой детской непосредственности, именно они заставляли Се Ляня чувствовать себя лучше. Пожалуй, это была ещё одна приятная вещь, которая делала его счастливым. Просто объятия. С Хуа Чэном. И только с ним. — Всё хорошо? — продолжая чуть раскачивать Се Ляня из стороны в сторону, прошептал Хуа Чэн. Его голос прозвучал не громко, но низко и приятно. И в нём омега явно различил шкодливую улыбку. — Разве может мне быть с тобой плохо? — отстранившись, заставив их обоих остановиться, Се Лянь открыто посмотрел в глаза напротив. Его пальцы ласково коснулись кончика уха Хуа Чэна, заправляя пряди волос, невесомо лаская висок. — Ты уверен? — и снова этот встревоженный взгляд. Се Лянь не любил, когда Хуа Чэн так смотрел на него. Он словно пытался увидеть в нём сомнения. Будто пытался поймать на лжи. И от понимания этой гиперопеки Се Ляню хотелось отчитать альфу. — Конечно, — Се Лянь вновь улыбнулся. В будущем он обязательно придумает, как заставить альфу верить в свои слова. Как избавить от мыслей, что он вообще может причинить ему какие-либо неудобства. В будущем. Но не сегодня. Сегодня у него были другие планы. Се Лянь скользнул ладонью по скуле, обводя большим пальцем острую кость, но не успел он коснуться щеки, как Хуа Чэн перехватил его руку, прижимая к своим губам, целуя в запястье, нежно находя учащённо бьющуюся под тонким слоем кожи жизнь. Его, Се Ляня, пульс. Хуа Чэн не спешил. Он медленно обводил руками его спину, лаская крылья лопаток. Нежно, почти трепетно целовал щеки, скулы, висок. Лишь мельком касаясь губ. Что, к слову, лишь сильнее распаляло омегу. Он не стремился раздеть Се Ляня. Не забирался руками под одежду, жадно очерчивая его силуэт. Он делал так, как не делал никто. И для Се Ляня словно открылась целая новая вселенная. Пребывая в некоем трансе, Се Лянь даже не сразу понял, что Хуа Чэн плавно подвёл его к кровати и даже успел усадить на одеяло. Настолько всё оказалось для него в новинку. — Я продолжу? — Хуа Чэн плавно опустился рядом, всё ещё держа омегу за руки. — Да, пожалуйста, — Се Лянь кивнул. Он хотел уже было опуститься на подушки, покорно предоставить альфе доступ к своему телу, но Хуа Чэн удержал его. — Давай лучше так. «Так» — это не под Хуа Чэном? «Так» — это рядом? Соприкасаясь руками? Переплетаясь ногами? От одной этой мысли Се Ляня, кажется, закоротило ещё сильнее. — Хорошо. Хуа Чэн потянул его на себя, и Се Лянь позволил ему опуститься вместе с собой на мягкие подушки. — Скажи, когда мне остановиться, — взгляд Хуа Чэна всё ещё скользил по его лицу, но теперь в нём было не только беспокойство. Теперь в его глазах распалялся похотливый жар. Острый, яркий, такой завораживающий. — Хорошо, — Се Лянь почувствовал, как у него пересохло во рту. Прикрыв глаза, он постарался успокоить своё бешено-колотящееся сердце. И хотя на мгновение ему вновь вспомнились позабытые картинки из прошлого, Се Лянь не намерен был им поддаваться. Сейчас его никто не принуждал. Никто не тянул за волосы. Не затыкал рот. Сейчас всё было по-другому. И лишь осознание этого держало Се Ляня на плаву. Ласки Хуа Чэна недолго были целомудренными. Не прошло и пяти минут, как он принялся целовать страстно, погружаясь в горячий рот языком, заставляя Се Ляня шумно сглатывать. Со стороны могло показаться, что альфа отпустил себя. Но Се Лянь уже знал, каким тот мог быть в порыве настоящей страсти. И хотя именно сейчас его сдержанность мёдом растекалась по груди, в будущем Се Лянь хотел попросить его не быть таким. Не сковывать себя и свои желания. Но это в будущем. А пока он получал удовольствие от жара его рук на своей спине, плавно спускающихся на бок, затем к талии и снова вверх, к груди, чуть приподнимая край пижамы. От соприкосновения шероховатых пальцев с чувствительной кожей Се Лянь ахнул. Одежда, так долго служившая ему щитом, внезапно показалась чем-то не уместным. Чем-то лишним и даже вульгарным. — Погоди, — едва найдя в себе силы оторваться от губ Хуа Чэна, Се Лянь шумно выдохнул. Его лёгкие уже горели от нехватки кислорода. — Дай мне минуточку, — он облизал губы и, встретившись взглядами с альфой, вдруг замер. Они долго шли к тому, чтобы Хуа Чэн перестал носить дома повязку. Через упорные сопротивления, уговоры и ультиматумы, но альфа всё-таки сдался. И Се Ляню казалось, что и он сам уже привык не замечать «чудаковатый» глаз Хуа Чэна. Но сейчас в этом его видении внезапно что-то изменилось. — Милый, — ахнул Се Лянь, и сердце его болезненно сжалось. Он словно по-новому взглянул на неприкрытый искалеченный глаз, и внутри него вспыхнула целая буря. Но в этот раз она не имела ничего общего с той, что была наполнена болью и ненавистью к обидчику. Сейчас она зародила в Се Ляне желание приласкать, залюбить, зацеловать альфу. Забрать всю боль себе. И никогда не позволить больше подобному случиться. — Гэгэ? Се Лянь ловил воздух ртом от растерянности и, кажется, не мог произнести ни слова. Он вновь выпал из реальности. И лишь тёплый взгляд альфы и его бархатный голос позволили ему удержаться наплаву. — Можно? — пальцы Хуа Чэна вновь проехались по груди, и Се Лянь заметил, как те остановились на пуговицах ставшей совершенно неудобной пижамы. Можно ли? Ему хотелось ответить — «тебе можно всё», но Се Ляня хватило лишь на то, чтобы кивнуть и покорно приготовиться к тому, что будет дальше. Он жаждал избавиться от приносящей раздражение ткани. Хотел уже ощутить своей кожей кожу альфы. Возможно, провести языком по его груди. Укусить за адамово яблоко. Но в то же время Се Ляня всё ещё пугало, что уже в следующую секунду с ним может случиться очередной «приступ». Но пока он пребывал в метаниях между «может быть» и «дико хочу», Хуа Чэн уже всё решил за него. — Гэгэ, — его горячее дыхание опалило шею Се Ляня, заставив содрогнуться. — Прикоснись ко мне, — и, не дождавшись, когда тот сообразит, что к чему, Хуа Чэн потянул руку Се Ляня к себе, заставив проехаться ладонью по своему животу и груди. Долго омегу уговаривать не требовалось. И в следующую секунду Се Лянь уже сам юркнул руками под футболку альфы, жадно очерчивая рельеф его мышц. Кожа альфы под его пальцами оказалась чертовски горячей. Она была чуть твёрже его самого, но не менее гладкой и такой притягательной. Се Лянь невольно задумался, как, должно быть, приятно прикасаться к нему своей голой кожей. Будет ли это также приятно, как руками? Или окажется стократ лучше? — Ты такой… сладкий. Нежный… Твой запах… сводит меня с ума, — его голос задрожал, и Се Лянь в ответ не смог сказать ни слова. Он чувствовал, как ласки Хуа Чэна на его теле стали чуть грубее, но от этого не менее приятными. Ощущал, как тяжелое дыхание альфы переминалось горячими вдохами и нежным шепотом возле самого ушка. И хотя Хуа Чэн говорил всякий вздор, но уже этого для Се Ляня было достаточно, чтобы сойти с ума. Каждое слово Хуа Чэна оседало на коже и въедалось мороком в и без того отравленное возбуждением сознание Се Ляня. — Хуа Чэн… — его член дернулся в желании, и он тут же попытался свести бёдра, желая оттянуть столь новое ощущение подальше. Но полностью свести колени ему не позволило бедро Хуа Чэна. Почувствовав тяжелые нотки в запахе Се Ляня, он тут же постарался прижать его тело ближе. Его рука съехала с талии, властно спускаясь ниже, и Се Лянь даже сообразить не успел, как его тело дёрнулось в откровенном удовольствии, а сам он томно застонал. — Ммм… Гэгэ… — голос Хуа Чэна в ответ на его реакцию завибрировал, отдаваясь в теле омеги трескучим гулом. Не желая отстраняться от Се Ляня ни на секунду, его губы спустились ниже, оставляя на шее красные следы. Се Лянь не видел, но почти чувствовал, как удлинились клыки альфы. Каждый раз, когда он приоткрывал рот, проходясь языком по коже, целуя и чуть прикусывая трепещущую жилку на шее, Се Лянь был готов потерять от удовольствия сознание. Такое с ним было впервые. До встречи с Хуа Чэном Се Лянь ощущал лишь одни неудобства от поцелуев в ключицу, в шею, и его всего передёргивало, когда влажных дорожек, оставляемых языком, касался воздух. Теперь же было всё по-иному. И чем дальше заходил альфа, тем сильнее терялся Се Лянь. В момент, когда Хуа Чэн, проложив дорожку из мокрых поцелуев, добрался до его уха, а кончик его языка проник внутрь, у Се Ляня парализовало ноги. Внизу его живота скрутился тугой узел, и он внезапно почувствовал, как становится влажным. И запах, растекающийся по его бедрам, не ускользнул от чуткого носа альфы. — Гэгэ, ты специально? — хмыкнул довольно Хуа Чэн, сильнее вклинившись коленом ему между ног. — Что? Нет! — ахнул Се Лянь. От возмущения он даже не сразу заметил, как рубашка слетела с него прочь, оголяя плечи. — А мне кажется, что гэгэ меня обманывает, — Хуа Чэн провёл носом по шее вверх, игриво кусая за подбородок и поднимаясь к приоткрытому рту. — Не неси чепухи, — прыснул Се Лянь. — Лучше сними это, — он раздражённо дёрнул Хуа Чэна за футболку. Ему надоело исследовать тело альфы, воюя с его одеждой. Ему захотелось попробовать, наконец, кожу Хуа Чэна на вкус. Прижаться своей грудью к его. Ощутить этот плавящий ладони жар на себе. Но стоило альфе отстраниться, чтобы снять футболку, как Се Лянь тут же пожалел о своих словах. Не отдавая себе больше отчёт, он потянулся следом за Хуа Чэном, почти заваливаясь на него. Разочарование от внезапной пустоты на своей шее, от холода, когда руки альфы исчезли с его талии и груди, заставило Се Ляня громко всхлипнуть. Ему больше не хочется быть одному. Ему не хочется быть без Хуа Чэна. Он нужен ему. Он хочет его. — Гэгэ? — отбросив футболку в сторону, Хуа Чэн вновь потянулся к Се Ляню, обхватывая его за плечи. Обвив его своими руками, заставляя прижаться грудью к своей груди, Хуа Чэн не нашёл ничего лучшего, чем вовлечь Се Ляня в очередной поцелуй. Глубокий, страстный, импульсивный. И в тот момент, когда Се Лянь почти успокоился; когда он, наконец, добился того, чего хотел, внутри него что-то сломалось. Он не успел произнести ни слова, как Хуа Чэн тут же понял, что к чему. Решительно остановившись, по-прежнему держа омегу в своих объятиях, Хуа Чэн принялся медленно поглаживать того по спине. Запах омеги, до этого тяжелый, густой и сладкий, заставляющий помутнеть сознание, резко принял острые нотки. — Ты в безопасности, — прошептал Хуа Чэн, но Се Лянь лишь сильнее вцепился в его плечи. Несмотря на то, что грудная клетка альфы всё ещё ходила ходуном, как от долгого бега, отчего Се Ляню было тяжело дышать, он наотрез отказывался отпускать его от себя. — Я с тобой, — прошептал Хуа Чэн. — Я рядом. И никому не позволю причинить тебе боль. Он говорил что-то ещё. Снова и снова нашептывая всякие милые глупости, до тех пор, пока и Се Лянь не начал успокаиваться. Он не до конца понимал, что пошло не так. Всего минуту назад всё было просто замечательно. Се Лянь был готов избавиться от одежды. Он чувствовал недвусмысленное возбуждение и пребывал в откровенном восторге. Но сейчас… Он не понимал, что было не так сейчас. — Всё хорошо, — Хуа Чэн поцеловал омегу в лоб, продолжая нежно гладить по волосам. Се Лянь даже не заметил, когда тот успел натянуть на него одеяло. Его кожа больше не была открыта, и от этого ему стало чуточку легче. — Хуа Чэн…. Я… — едва не давясь комом в горле, прохрипел Се Лянь, но тихое шипение альфы заставило его замолчать, избавив от ненужных и бесполезных фраз. — Гэгэ, всё хорошо, — уже твёрже вновь повторил альфа и, несмотря на его голос, загнанный и тяжёлый, Се Лянь ему, наконец-то, поверил. Хуа Чэн был всё ещё возбуждён, как и он сам, и от того, что они продолжали держать друг друга в объятиях, очевидное просто нельзя было не заметить. Были ли тому причиной слова альфы или его успокаивающий запах, но дрожь Се Ляня утихла довольно быстро. Его дыхание выровнялось. Страх растворился в объятиях альфы. Се Лянь почувствовал, как его собственное возбуждение потихоньку сошло на нет. Осталось лишь неприятное ощущение влажности. Но желание побыть ещё подольше вот так вот, прижимаясь к Хуа Чэну, когда можно было кожей почувствовать, как бьется его сердце, пересилило порыв Се Ляня отправиться в ванную. — Гэгэ? — Ммм… — Я отойду ненадолго, хорошо? — Ммм? — подняв взгляд на Хуа Чэна, Се Лянь нахмурился. — Зачем? — Ну… — альфа взглядом указал вниз, и до Се Ляня, наконец, дошло, что именно так не давало ему покоя. — Я быстро, — Хуа Чэн хотел было уже отстраниться, но Се Лянь лишь сильнее вцепился в его плечи. — Можно мне? — Что? — не понял сперва Хуа Чэн, но уже в следующую секунду ему в голову пришла дикая догадка, почти заставившая его голос перейти на фальцет. — Посмотреть? — Сделать, — выдохнул Се Лянь, и глаза альфы расширились от удивления. Его здоровый глаз почти почернел от затопившего радужку зрачка, и Се Ляню вдруг дико захотелось его поцеловать. Его собственное лицо горело, как раскалённое, но он не мог отвести от альфы взгляда. — Да ты шутишь, — пробормотав одними губами, Хуа Чэн мысленно сделал себе пометку сходить к кардиологу. Если такое и впредь будет повторяться, то ему потребуется нечто посерьёзнее, чем просто витамины. — Можно? Продолжая неверяще смотреть в залитое краской лицо Се Ляня, Хуа Чэн кивнул. Его пальцы окостенели от волнения, но переборов внезапный ступор, он всё же потянулся к резинке пижамных штанов. Но Се Лянь не дал ему до них дотронуться, перехватив руку на полпути. — Позволь мне сделать всё самому. — Ааа?!

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Удивительно, но когда Се Лянь говорил, что ему страшно позволить кому-то из альф пересечь черту и позволить взять себя, он, действительно, имел в виду только это. Никаких других трудностей у него не было. Их выдумал для себя Хуа Чэн сам. Он буквально составил целый список, готовый к тому, что, возможно, никогда чего-то так и не попробует в постели с Се Лянем. Но всякий раз, как омега делал шаг ему навстречу, Хуа Чэн выжигал из этого списка строчку за строчкой. И когда сильная рука омеги надавила ему на плечо, заставляя откинуться на спину, Хуа Чэн вновь почувствовал благоговейный восторг. Се Ляня сжимало всякий раз, как кто-то недвусмысленно пытался его сломать. Его словно разрывало изнутри от самого факта, что он может быть взят альфой. Но оказалось, что сам Се Лянь вполне мог быть ведущим в постели, не испытывая при этом никакого страха. — Я делаю это впервые, потому прости, если что-то не так, — приспустив штаны Хуа Чэна, проговорил Се Лянь. При виде возбужденного члена альфы он непроизвольно облизал губы, и мозг Хуа Чэна вновь закоротило. — Поверить не могу. — Что? — не расслышал Се Лянь, но Хуа Чэн в ответ лишь прикрыл глаза предплечьем и замотал головой из стороны в сторону. — Если будет неприятно… — …я скажу, да. Обязательно, — торопливо пролепетал Хуа Чэн, старательно пытаясь выгнать из головы вспыхнувшие картинки. Он уже представлял ранее, как Се Лянь склоняется над его пахом; как зарывается носом в курчавые волосы и развратно целует головку. Но одно дело представлять это в ванной и совсем другое видеть, как омега, устроившись между его ног, с интересом рассматривает его истекающий смазкой член. — Ловлю тебя на слове, — по голосу Се Ляня Хуа Чэн понял, что тот окончательно пришёл в себя. Откинув одеяло, он стащил пижамные штаны полностью вниз и, заметив, как нервно дёрнулся кадык Хуа Чэна, в тот же миг поспешил поцеловать его. Быть сверху, проводя по чуть дрожащей от напряжения коже альфы, оказалось куда приятнее, чем быть прижатым к кровати, когда тот держит тебя за руки и больно втрахивает в постель. Се Лянь мотнул головой, вновь прогоняя прочь давно позабытые картинки. Им не было место здесь. Не тогда, когда Хуа Чэн, его всепонимающий, терпеливый и любимый Хуа Чэн изнывал от желания получить свою порцию ласки. Се Лянь опустился на альфу, согревая кожу своими руками и губами. Он так же, как это делал раньше Хуа Чэн, вклинился коленом между его ног и, двинув бедрами, проехался по возбужденной плоти своим пахом. — Гэгэ… — первый вздох, сорвавшийся с губ Хуа Чэна, заставил его отвести руку от лица и взглянуть на свою погибель. — Так нормально? — обхватив набухший, истекающий смазкой член альфы, Се Лянь медленно спустился рукой вниз к основанию, и в тот момент, когда его ладонь двинулась снова вверх, он качнул бёдрами, прижимаясь собственным пахом к его. — Более чем… — Хуа Чэн? — старательно повторяя фрикции, Се Лянь старался не отводить взгляда от лица альфы. — Ммм? Что, гэ…гэ, — всё ещё жмурясь и покусывая губу от переполнявшего его восторга, Хуа Чэн тихо простонал. — Обними меня. Погруженный в возбуждение Хуа Чэна, ощущая восторг всякий раз, как тело под ним содрогалось, а изо рта вылетал протяжный глубокий стон, Се Лянь не сразу заметил, как дыхание альфы стало рваным и поверхностным. Руки Хуа Чэна обвились вокруг его талии, и в тот момент, когда Се Лянь в очередной раз приласкал головку, размазывая густую смазку по стволу, альфа не удержался и двинул бёдрами навстречу. — Ты уже почти? — дрожь Хуа Чэна будоражила кровь Се Ляня. Ему не было неприятно. Он был в восторге. — Да… сожми чуть сильнее. — Так? — Се Лянь сполз вниз, помогая себе коленом, и тело под ним крупно вздрогнуло. — Именно… Ммм… Ты супер! Рука Хуа Чэна внезапно вцепилась в его плечо, больно впиваясь ногтями в кожу, и не успел Се Лянь сказать и слова, как затылок его накрыла властная ладонь альфы, грубо притянув для поцелуя. Пальцы Се Ляня, зажатые между их телами, были влажными, а его собственные пижамные штаны испорчены, но это было не важно. Хуа Чэн выглядел довольным и расслабленным, и, хотя его рука всё ещё лежала на его спине, силы покинули её. — А что обычно говорят после? — приподнял было голову Се Лянь, но Хуа Чэн вновь прижал её к своей груди и поцеловал в макушку. — Без понятия. — То есть? — Ну, гэгэ опытнее, он должен знать, — в голосе Хуа Чэна прозвучало веселье, и Се Лянь не удержался, стукнув того по голому плечу. — Ты опять смеешься надо мной! И Хуа Чэн и, правда, засмеялся. Легко и открыто.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Хуа Чэн не смеялся, говоря, что никогда прежде ни с кем не был. Се Лянь узнал это на приёме у сексолога, на котором альфа легко и непринуждённо на вопрос: «Сколько у вас было партнёров?» ответил ноль целых пять десятых и выразительно посмотрел на Се Ляня рядом с собой. Се Лянь же ему откровенно не верил. Он пытался найти хоть какой-то намёк на шутку в словах Хуа Чэна, но у него так ничего и не вышло. — У вас проблемы… — тактично начала задавать новый вопрос сексолог, но Се Лянь внезапно выпалил: — У него нет проблем, — и продолжил так же внимательно смотреть на альфу. Док, похоже, нашла это смешным. И, не сдержав улыбки, констатировала и без того понятный всем присутствующим факт: — Значит, продвижки значительные. И как далеко вы зашли? — Петтинг, — Хуа Чэн тоже не оставил попытки повеселиться. Се Лянь начинал себя чувствовать здесь третьим лишним. — Интересно, — протянула док. — Без рубашки и штанов? — В одних штанах, — Хуа Чэн вновь смотрит на Се Ляня, и у того внезапно появилось желание сильно ущипнуть альфу за бедро. Так, чтобы док не заметила, но синяк остался знатный. — То есть вы видели друг друга голыми? — Да. — Нет, — одновременно ответили Хуа Чэн и Се Лянь, и док вновь в веселье приподняла брови. — Ну, что же, тогда это будет вашим домашним заданием, — док весело ему улыбнулась, и Се Лянь застыл на месте в предчувствии чего-то нехорошего. — Провести день без одежды в квартире вашего парня, — она ткнула карандашом в сторону буквально светившегося безудержным весельем Хуа Чэна. — Вам, кстати, этого делать не нужно. Ведите себя как обычно. Се Лянь прикусил губу и с тоской посмотрел на альфу. — В простынь закутываться можно? — поинтересовался Хуа Чэн, поймав на себе полный паники взгляд Се Ляня. — Да, — чуть погодя, ответила док. — Вот видишь, гэгэ, ничего страшного. Соорудим тебе настоящую тогу.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Ничего страшного? Да как бы не так… Се Лянь всю неделю старательно отгонял от себя мысли о предстоящих выходных. Он уже понадеялся, что, возможно, Хуа Чэн позабыл о словах дока. Но не тут-то было. Стоило ему переступить порог квартиры альфы, как вместе с Эмином перед его взором вырос Хуа Чэн с довольной улыбкой на лице и стопкой простыней в руках. — Есть хоть маленький шанс, что мне можно это не надевать? — поинтересовался Се Лянь, скидывая ботинки. Но, как бы парадоксально это ни звучало, а ответ он уже знал. И судя по чрезвычайно довольному лицу — пересмотру тот не подлежал. В эту субботу они, как и рекомендовал док, никуда не пошли. Проведя первую половину дня за откровенной ерундой, Се Лянь внезапно поймал на себе немного странный, невиданный до сего момента взгляд Хуа Чэна. Не заигрывающий. Не пытливый или озорной. В этом взгляде проглядывалась некая идея, и Се Лянь не смог удержаться, чтобы не поинтересоваться: — О чём задумался? — он уже довольно-таки обвыкся в своем новом амплуа аля древний римлянин и уже практически не боялся, что при любом неловком движении простынь зацепится за какой-нибудь угол и слетит с него на пол. — Гэгэ очень красивый, — Хуа Чэн посмотрел ему в глаза, и Се Лянь хотел было по привычке попросить его перестать дразниться, но взгляд альфы был настолько завороженным, что Се Лянь не смог отшутиться. Вместо этого он лишь мягко улыбнулся и ответил: — Хуа Чэн не менее красив. Но слова не подействовали на альфу так, как хотел Се Лянь. В ответ он лишь смущенно покачал головой и по привычке потянулся к открытому правому глазу. Повязку дома Хуа Чэн по просьбе Се Ляня больше не носил. — Но это не то, что ты хотел мне донести, да? — Мгм, — кивнул Хуа Чэн и, вернув стакан назад к графину с водой, медленно ступил к Се Ляню. — Гэгэ, скажи, могу я нарисовать тебя? — Ох, милый мой Хуа Чэн, конечно, да, — Се Лянь восторженно ахнул и, взволнованно закрутившись на месте, засуетился. — Куда мне лучше встать? Здесь хорошее освещение? Лампа не бьёт тебе по глазам?

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Се Лянь так и не понял, как это произошло. Вот он, выпрямившись по струнке, сидит на высоком барном стуле, а Хуа Чэн, серьёзный, полностью погруженный в свою работу, быстро наносит карандашом на бумагу штрихи. А вот он задыхается на кухонном столе, раскинув ноги и царапая ногтями лакированную столешницу. Хуа Чэн просидел за работой минут тридцать, не больше, и стоило Се Ляню увидеть собственный портрет, так изысканно написанный простым карандашом, как внутри него лопнул переполненный нежности пузырь. Он сам потянулся к Хуа Чэну в желании поцеловать. Сам принялся беспорядочно водить руками по его телу и даже мысли не допустил, что они делают, когда Хуа Чэн усадил его на кухонный стол и опустился на колени. Никто и никогда прежде так не касался Се Ляня там. Ему было стыдно от звуков, которые издавал Хуа Чэн, лаская его языком. Стыдно от собственных стонов, что вырывались из него, стоило альфе мельком коснуться колечка мышц, что почти болезненно пульсировало и истекало влагой. Ему было стыдно, и стыд этот душил его изнутри, заставляя лёгкие гореть в огне, а кожу пылать от возбуждения. Всё кончилось до смешного быстро. Почувствовав очередную волну возбуждения, Се Лянь ненароком стукнул Хуа Чэна пяткой по спине, и тот, не ожидав удара, подался по инерции вперёд, беря плоть глубже в рот и крепче впиваясь пальцами в тазовые кости Се Ляня. И именно в этот момент омега понял, что проваливается в бездну. — Было нормально? Се Лянь приподнял голову, желая заглянуть в бесстыжие глаза Хуа Чэна, но тут же обессилено опустился обратно. — Если гэгэ не понравилось, я могу попробовать снова. На этот раз Се Лянь ткнул Хуа Чэна пяткой специально.