Спаси меня от одиночества

Се Лянь заметил, что ему нравится наблюдать за Хуа Чэном во время работы. За его серьёзным, задумчивым взглядом. За движением рук и привычкой прикусывать щёку всякий раз, как ему не удавалось поймать нужный момент для передачи сути картины. Всякий раз, когда занятия Хуа Чэна выпадали на воскресенье, Се Лянь, пользуясь безотказностью альфы, составлял ему компанию. В такие дни они брали с собой Эмина или Жое, и тогда, за общим ажиотажем, во время которого детская группа просто верещала от восторга и счастья, Се Лянь мог не скрывать свой жадный, почти маниакальный взгляд, направленный на Хуа Чэна. Он даже не пытался разобраться, что именно его так завораживало в альфе. Просто чувствовал, что тот обладает чем-то ему самому неподвластным. Чем-то удивительным. Таким же прекрасным, как все картины, написанные Хуа Чэном. И ведь дело было не только в произведениях, что создавал альфа. Всякий раз, как Хуа Чэн находил в чьей-то картине искру, способную оживить всё полотно, его словно подменяли. Се Лянь привык видеть беззаботного Хуа Чэна во время их субботних вечеров за телевизором. Лукавого и игривого Хуа Чэна, когда тот уходил с головой в идею довести Се Ляня до исступления и заставить задыхаться от переполнявшего его наслаждения. Хуа Чэна, вышагивающего легкой размашистой походкой по улице рядом с собой. И даже вредного, саркастичного, когда им приходилось иметь дело с «хорошими» людьми или когда Эмин обжигал в очередной раз язык, засунув мордочку в его утренний моккачино. Но Хуа Чэн за работой был чем-то совсем особенным. Сам Се Лянь предпочитал не занимать мольберт. Все равно рисование ему не давалось так, как Хуа Чэну. Даже пользуясь сухими красками, Се Лянь умудрялся перепачкаться с головы до ног. Но Хуа Чэн не оставлял попыток показать омеге все прелести искусства созидания. Он даже подарил Се Ляню на рождество «картину по номерам». И хотя сам Хуа Чэн относился к подобному скептично, а когда омега распаковал набор, так вообще раскритиковал создателей в пух и прах, он всё равно не ожидал, что даже здесь Се Лянь сумеет всё испортить, превратив обычный натюрморт в авангардное месиво из фигур и красок. Но нашлось то, в чём Се Лянь всё-таки смог проявить себя, находясь в студии. Занимаясь долгое время преподаванием начертательной геометрии и помогая будущим архитекторам, Се Лянь быстро находил ошибки в работах учеников Хуа Чэна при нанесении теней и создании наклонов у предметов. Снисходительно улыбаясь, он помогал юным дарованиям определить масштаб, уравновесить пропорциональность тел и терпеливо объяснял, что делать нельзя при наложении теней и в какую сторону не стоит делать вовсе. Но Се Лянь был занят не только этим. Его главной целью по-прежнему оставался милый высокий брюнет с чёрной повязкой на лице, так непростительно небрежно одетый, что хотелось натянуть тому на голову свитер с длинными рукавами и спрятать, наконец-то, ото всех его удивительно красивые руки. По возможности Се Лянь всегда составлял компанию Хуа Чэну, подбадривая учеников и таская время от времени альфе кофе. Но стоило его группе уйти с головой в процесс, а самому Хуа Чэну заняться подготовкой к выставке, как Се Лянь начинал составлять свой собственный архив из воспоминаний, сохраняя каждый образ альфы в памяти. После того, как очередная выставка, организованная Хуа Чэном, произвела фурор, ему предлагают провести новую. Но на этот раз быть не просто куратором, а главным участником. И Хуа Чэн, само собой, соглашается. И хотя галерея, где должна будет пройти выставка, находилась в соседнем городе, Се Лянь не мог не заметить, как Хуа Чэн счастлив. И вот теперь, когда Се Ляню было немного тоскливо от того, что в скором времени альфа уедет на пару недель в командировку, он ловил момент и запоминал каждую черту его творческой личности, бережно складируя в глубине памяти. Находясь в студии, Се Лянь старался не мешать Хуа Чэну. Он наблюдал за ним со стороны, иногда отвлекаясь на оставленные на стеллажах от прошлых учеников статуэтки и поделки из глины и папье-маше. Но его взгляд каждый раз всё равно возвращался на прямую спину Хуа Чэна, на кисть или карандаш в его руках, и в такие моменты Се Лянь просто не мог сдержать улыбку. Он не знал, что именно тянуло его к Хуа Чэну, но когда ему удавалось уловить момент передышки в работе, его руки сами тянулись провести по напряженным плечам альфы, погладить по спине, почти невесомо коснуться губами виска. В такие моменты, альфа растерянно поворачивал на него голову и с любопытством смотрел своим тёмным глазом. И Се Лянь тут же давал заднюю. И хотя его побеги за кофе на первый этаж и казались даже ему самому смешными, он ничего не мог с собой поделать. За время, проведённое вместе, они настолько погрузились в рутину друг друга, что Се Лянь даже удивился, когда ему внезапно позвонил Му Цин и, перекрикивая на заднем фоне сердитый громогласный бас Фэн Синя, цензурно поинтересовался, куда он, чёрт побери, делся. И именно в тот момент до Се Ляня дошло, что за эти пять месяцев он так и не сказал друзьям, что встречается с Хуа Чэном. Его шею залил жар, и не столько от самого факта их отношений, сколько от того, что знакомые Хуа Чэна все до одного уже знали, что они вместе, а вот его друзья были ни слухом, ни духом. И это натолкнуло Се Ляня на определенные мысли. — И ты молчал?! — в очередной раз проорал в трубку Му Цин. И Се Ляню, в принципе, не в чем того упрекнуть. И хотя от голоса Му Цина звенело в ушах, а от скептично брошенной фразы Фэн Синя на заднем фоне: «Может, он страшный» ему вновь стало стыдно, Се Лянь всё-таки стойко вытерпел ворчание друзей, пригласив обоих на ужин. Они договорились встретиться в ближайший субботний вечер. Заядлый бильярдист Фэн Синь был намерен разбить его нового парня в пух и прах, но Се Лянь в ответ на подобное заявление лишь улыбался. Он вообще не был уверен, что на свете была вещь, в которой Хуа Чэн был бы действительно плох. Се Лянь даже сообщает это как-то во время телефонного разговора Му Цину, и тот, судя по долгому протяжному «яяяснооо», явно находит полученную информацию весьма ценной. Но Се Лянь старается не думать в тот момент, что тот снова задумал. Вопреки самым худшим ожиданиям Се Ляня, знакомство Хуа Чэна с его друзьями прошло более или менее безопасно. — Это всё ты виноват, — прошипел Му Цин на Фэн Синя, старательно натирая кий мелом. Они начали вторую партию, играя двое надвое. Но Му Цин то и дело мазал, и настроение это ему соответственно хорошего не делало. — В чём же, интересно? — скрестив руки на груди, хмуро поинтересовался Фэн Синь. Сколько Се Лянь их помнил, они ругались всегда. И даже когда начали встречаться, их пыл из драк и скандалов никуда не делся. Просто плавно перетёк в более безопасное русло. — А ты сам додуматься не в силах? Тебя обязательно нужно носом ткнуть? Рассеяно наблюдая за перебранкой, Се Лянь почувствовал, как его запястье обхватили тёплые пальцы. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, чьи именно были эти чуть мозолистые руки. — Гэгэ, там освободился стол, — Хуа Чэн наклонился к его уху, почти притираясь всем телом. Его подбородок удобно уместился на плече Се Ляня, а руки сцепились в замок на животе. — Не хочешь поиграть со мной? — А-Чэн, тут тоже полно пустых столов. Почему именно там? — он бросил взгляд в сторону, куда именно указывал Хуа Чэн. — Потому что тот самый дальний. — Хуа Чэн, — вздохнув, Се Лянь покачал головой из стороны в сторону. Ему не требовалось больше слов, чтобы понять, чего именно добивался альфа. Ему и самому слегка поднадоела грызня между Му Цином и Фэн Синем, и, пожалуй, если бы Хуа Чэн сейчас предложил уйти, он, скорее всего, согласился без особых сожалений. — Только не смейся надо мной, — сдался Се Лянь, позволяя альфе утянуть себя вслед за собой. — Никогда и ни при каких обстоятельствах, — промурлыкал в ответ Хуа Чэн низким голосом, и от его рук на своей талии Се Лянь почувствовал лёгкое головокружение. По чести сказать, он совсем не умел играть. И если бы не Хуа Чэн, то они были бы в аутсайдерах все сыгранные партии. Но если в противостоянии Му Цину и Фэн Синю это успокаивало Се Ляня, то теперь больше волновало и будоражило. На самом деле, игра вдвоём оказалась намного занимательнее, чем вчетвером. И хотя Му Цин всё ещё дулся и хмурился на друга за то, что тот их бросил в стороне, Се Ляня это больше не задевало. В будущем они ещё поиграют все вместе, но не сегодня. Сегодня ему хотелось побыть с Хуа Чэном. — Это намного познавательнее, чем мне казалось, — медленно, почти с придыханием выдавил из себя Се Лянь, и бархатистый смех Хуа Чэна тут же осел на его виске. Они начинали с азов и, продвигаясь семимильными шагами, в скором времени перешли к правильному выбору угла для удара и его силе. И эта часть «занятия» оказалась для Се Ляня самой занимательной. — Не так, гэгэ, — рука Хуа Чэна сдвинулась со спины к плечу, надавливая на лопатки и заставляя чуть расслабить и вытянуть левую руку. — Упрись основанием ладони в стол и согни пальцы. Вот так. Се Лянь внимательно следил за каждым движением рук Хуа Чэна, но стоило ему заметить разницу между шириной их ладоней и цветом кожи, как он потерял всю суть слов альфы. — Гэгэ? — Хуа Чэн наклонил голову, заглянув в лицо Се Ляня. — Я не слишком быстро объясняю? — Нет, — улыбнулся Се Лянь и, почувствовав, как исчезает тепло с его бока, приготовился самостоятельно нанести по шару удар. Вечер пролетел довольно-таки быстро. Игра в бильярд закончилась ужином в семейном ресторанчике, и когда пришла пора разъезжаться по домам, Се Лянь заметил на себе странный взгляд Му Цина. Омега в принципе всегда пристально приглядывал за своим другом детства. К этому Се Лянь порядком привык. Но вот именно этот взгляд был каким-то уж совсем странным. — Что-то случилось? — улучив момент, когда Хуа Чэн отошёл в уборную, а Фэн Синь задержался у прилавка прикупить домой немного выпечки, напрямую задал свой вопрос Се Лянь. Му Цин ответил не сразу. Обернув дважды вокруг шеи бежевый шарф, он в задумчивости оглядел Се Ляня. Так, словно увидел у него хвост. — Что такое? Так ничего и не сказав, Му Цин лишь пожал плечами. И только на улице, грея дыханием руки в ожидании такси, он вдруг сказал: — Ты изменился… Изменился? Он действительно изменился? Возможно…

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

— Я хочу кое-что сделать, и ты не должен шевелиться! — приказал Се Лянь, усевшийся ему на колени и слегка ввёвший в ступор разморённого вином и вкусным ужином Хуа Чэна. Он сильно вымотался и порядком устал и потому не сразу понял, что задумал его омега. — Гэгэ? — Хуа Чэн сонно моргнул, и руки его сами по себе потянулись к бёдрам Се Ляня. Сегодня был по-настоящему тяжелый день для Хуа Чэна. Перезаключение договора аренды заняло больше трёх часов и прошло не так гладко, как ожидалось. Администрация внезапно захотела поднять процент за квадратный метр, опираясь на возросший спрос на площади и повышенный трафик, на что Хуа Чэн ответил предельно коротко и ясно. В результате завязался спор, затянулись переговоры, и вечер альфа встретил в препаршивом настроении. И если бы не Се Лянь и доставка еды на дом, то кто знает, куда бы он отправился выпускать пар. — Я же сказал, не двигайся, — Се Лянь похлопал по рукам альфы на своих бедрах, но тот в ответ лишь прикрыл глаз и сделал вид, что не слышит. — Хуа Чэн, — предупреждающе позвал омега, и губы альфы дрогнули в довольной улыбке. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть, как тот сейчас смотрит на него: чуть прищурено, с поджатыми губами. Они выпили не так много вина, но вместо того, чтобы просто расположиться на диване, позволив умиротворяющей дрёме взять над собой вверх, Се Лянь что-то задумал. И альфа терялся в догадках, что же именно. — Руки, — вновь повторил Се Лянь, и Хуа Чэн, скрепя сердце, подчинился. — Так? — он приоткрыл здоровый глаз и, сложив руки в замок на животе, посмотрел снизу вверх на Се Ляня. — Да. Так вполне удобно. Спасибо, — деловито покивав головой, омега встретился взглядом с Хуа Чэном, и тот резко сглотнул. Внезапная догадка опалила волосы на затылке альфы и, спустившись волнением вниз по телу, заставила задрожать в предвкушении. — У Хуа Чэна был тяжёлый день, — продолжая держать маску рассудительности и деловитости, чуть поерзав на бедрах альфы, Се Лянь, как ни в чём не бывало, потянул завязки на его домашних штанах. — Он устал и расстроен, — чуть прохладные пальцы коснулись горячей кожи. Обведя подушечками тазовые косточки, Се Лянь несильно надавил на косые мышцы, уходящие вниз, под резинку нижнего белья. — Но А-Чэн хорошо потрудился, и я просто обязан его наградить. — Гэгэ, — прохрипел Хуа Чэн, не до конца веря в происходящее. Теперь, когда пальцы омеги подцепили край его пижамных штанов вместе с бельём и медленно потянули вниз, всё стало настолько предельно ясно, что ему стало трудно дышать. — Ты хочешь… — А ты не хочешь? — почти мгновенно переспросил Се Лянь, и руки его заметно дрогнули. — О, господи! Хочу! Конечно, хочу, — выпалил Хуа Чэн, продолжая ошалело смотреть на омегу. Мозг учтиво подкидывал варианты, как именно Се Лянь собирается его «наградить», и каждая последующая мысль лишь сильнее распаляла внезапно проснувшееся либидо. — Я рад, — облегчённо выдохнул Се Лянь и, медленно наклонившись, поцеловал альфу сперва в живот, затем чуть ниже. Обвёл языком пупок и, шумно вдохнув запах кожи, двинулся ещё ниже, оставляя обжигающую вереницу из поцелуев и прикосновений. Се Лянь касался нежно. Так бережно, словно мог своими действиями причинить альфе боль. — Если мой Хуа-Хуа не против, — снова проворковал смущенный собственными действиями Се Лянь, продолжая свою медленную пытку, — то я продолжу. Его ягодицы сползли вниз по окаменевшим от напряжения ногам Хуа Чэна. И в момент, когда пальцы нежно впутались в тёмные паховые волосы, альфа выдохнул: — О Господи, да… — Тогда Хуа Чэн не должен шевелиться, — вновь напомнил ему Се Лянь, и альфа не выдержал. — Это невыполнимо, — театрально захныкал Хуа Чэн, прикрывая лицо руками. Его член, освобожденный от нижнего белья, уже налился кровью и потяжелел, но Се Лянь будто нарочно игнорировал его. Продолжив водить губами по горячей коже, пуская дикие импульсы возбуждения по всему телу Хуа Чэна, он юркнул ладонями под бедра альфы и властно сжал их. — Гэгэ… — Если ты будешь хорошим мальчиком, я всё проглочу. Хуа Чэн чуть не подавился воздухом. Неподвижно замерев, он уставился широко раскрытыми глазами на Се Ляня. Никогда ещё тот не проявлял инициативу, за исключением поцелуев. И, в принципе, Хуа Чэна всё устраивало. Он не давил и не подталкивал Се Ляня к каким-то решительным действиям. Ему, правда, было достаточно уже того, что они могли быть вместе: нежиться в ванной, лаская друг друга и целуя куда дотянутся губы; проводить время на прогулках, когда Хуа Чэн не мог удержаться и, обнимая Се Ляня сзади, показывал всем потенциальным партнёрам, что омега занят. И плевать ему было, что тот не пах им так, как ему того хотелось. Хотя пусть и слабый, но собственнический запах на омеге всё-таки присутствовал. Друзья Се Ляня, например, всякий раз кривили нос и говорили, что от него несёт покровителем. И хотя сам Се Лянь всякий такой раз как-то странно смотрел на довольного собой Хуа Чэна, слышать такое альфе, на самом деле, было очень приятно. — Хуа-Хуа будет хорошим мальчиком? — Се Лянь нежно взял его за побелевшие от напряжения запястья и, нежно погладив по костяшкам пальцев, уложил руки по бокам. — Я всегда хороший, — прохрипел выбитый из колеи Хуа Чэн. — Умничка, — улыбнулся Се Лянь, и сердце альфы сделало кульбит. — Самый лучший мальчик, — он потянулся вверх и, оставив лёгкий поцелуй на губах Хуа Чэна, тут же отстранился. Стянув бельё и скинув то на пол, Се Лянь уселся на правую ногу альфы, плотно обхватив ту бёдрами, отчего Хуа Чэн почувствовал тягучий жар, исходящий из промежности омеги. Не теряя ни минуты, действуя с какой-то методичностью, Се Лянь чуть развёл ноги Хуа Чэна и, жестом попросив того согнуть левое колено, юркнул пальцами вниз. И в этот самый момент всё тело Хуа Чэна крупно вздрогнуло. Не отрывая взгляда от лица альфы, Се Лянь нежно погладил внутреннюю сторону бедра и, спустившись ладонью к потяжелевшим яичкам, ласково обхватил его крепко стоящий член. — Ты такой красивый, — мягко улыбнулся ему Се Лянь, и Хуа Чэн, кажется, впервые понял, что значит микроинфаркт. Улыбка омеги —добрая, спокойная — шла в полный разрез с тем, что вытворяли его руки там, внизу. И если бы не яркий румянец, заливший всё его лицо и шею, Хуа Чэн смело бы поверил, что у него начались галлюцинации. Сделав глубокий вдох, Се Лянь вновь опустил взгляд вниз. Чуть поёрзав на бедре Хуа Чэна, он наклонился над его пахом и, облизав пересохшие от волнения губы, поцеловал головку. Надавливая пальцами на основание, Се Лянь опустился ртом до середины ствола и, втянув щеки, резко отстранился. Ощущения оказались настолько новыми и необузданными, что Хуа Чэн заскулил. Но это оказалось лишь началом его личной сладкой пытки. Пальцы Се Ляня, тонкие, длинные, творили с ним что-то невероятное. Сжимая ягодицы, почти впиваясь в кожу ногтями, он ласкал потяжелевшие яички и сосал так, словно полжизни провёл в научном исследовании тактики. Хуа Чэн глазам поверить не мог. Зажмурившись, он представил, как было бы сладко повалить омегу на пол, раздвинуть его молочные бедра и войти одним слитным и сильным движением. Согнуть пополам, вжать спиной в ковёр и каждым глубоким толчком заставить громко кричать. Се Лянь с пошлым звуком выпустил его член изо рта, и Хуа Чэн словно вынырнул из воды. Его дыхание участилось. Грудная клетка ненормально быстро то поднималась, то опускалась, но он держал слово. Как бы ему ни хотелось вцепиться в волосы Се Ляня, как бы ни хотелось надавить посильнее, заставить взять по самое основание, он терпел. Се Лянь сжался на его ноге, и Хуа Чэн почувствовал, как намокла ткань его домашних штанов. Запах омеги уже забился ему в ноздри, и стоило ему вновь втянуть щеки и надавить на яички, как Хуа Чэн с длинным стоном кончил. Се Лянь почувствовал, как в горло ударила струя мускуса. Затем ещё одна. И ещё. Словно альфа воздерживался много месяцев и только теперь смог себя отпустить. Горячая, тягучая сперма не показалась омеге такой противной, как о ней писали. И он с готовностью всё проглотил. — День Хуа Чэна теперь стал лучше? Всё ещё задыхаясь, альфа уставился на рот Се Ляня. Губы припухли от усердия, а в уголках блестели белёсые капли. И вот такого, растрепанного и раскрасневшегося омегу ему дико хотелось поцеловать. — Боже, да, — так и не найдя в себе сил подняться, Хуа Чэн загнанно прошептал: — Иди ко мне, — и Се Лянь повиновался. Растянувшись на альфе, чувствуя неприятную влагу, пропитавшую нижнее бельё, он позволил буквально вылизать свои губы. — Хуа… Чэн… — поцелуй углубился, и Се Лянь вновь почувствовал, как тело альфы под ним затвердело. Хуа Чэн согнул ногу, и, проехавшись собственным возбуждением по бедру альфы, Се Лянь вскрикнул. — Гэгэ приятно? — руки Хуа Чэна обхватили его бока и, резко вскинув колено, заставили Се Ляня восторженно охнуть, властно опустившись на его бёдра. — А…. А-Чэн… Ммм… — Се Лянь весь сжался. Уткнувшись носом в изгиб шеи Хуа Чэна, он задышал загнанно и поверхностно. Его тело мелко дрожало, но в нём не было и намёка на страх, и Хуа Чэн решил продолжить. — Гэгэ, если ты не скажешь, я не узнаю, что приятно, а что нет, — продолжая потираться бедром о промежность омеги, надавливая на плоть, Хуа Чэн юркнул рукой под пижамные штаны и, нащупав пульсирующий влажный вход, слегка надавил. Реакция последовала незамедлительно. Се Лянь дёрнулся, как от удара, и, сильнее сжав футболку на груди Хуа Чэна, протяжно застонал. Его горячее дыхание осело на коже каплями влаги. И альфа почувствовал, как у него снова встал. — Мне прекратить? — не зная, как именно понимать реакцию омеги, Хуа Чэн растерянно замер. Но Се Лянь в ответ лишь резко покачал головой: — Нет. Хуа Чэн довольно оскалился. Истома от собственного оргазма сошла с него окончательно, и теперь его так и тянуло подразнить дрожащего от возбуждения Се Ляня. — Нет — вот это? — он уперся пяткой в диван и, вскинув бедро, заставил омегу проехаться по нему промежностью.— Или нет — вот это? — Хуа Чэн раздвинул пальцами ягодицы и вновь надавил на пульсирующее колечко мышц. На этот раз посильнее. Но стоило ему проникнуть внутрь, как на его пальцы потекла тугая и вязкая смазка. И вся игривость тут же сошла на «нет». Комната моментально наполнилась запахом секса. И Хуа Чэн впервые осознал, как близок к тому, чтобы сорваться. — Ты меня с ума сведёшь, — он откинул голову назад, постаравшись ухватить хоть глоток чистого, не наполненного похотью воздуха. Но вся гостиная уже пропиталась их запахами, и Хуа Чэну ничего не оставалось больше, как до боли прикусить щеку, напоминая себе, где он и с кем он. Хуа Чэн вспомнил рассказ Се Ляня в тот день, когда они почти перешли черту. Его чувства, боль и слезы. Он вспомнил слова Хэ Сюаня о том, чего не нужно делать, а чего стоит долго обходить. И Хуа Чэн им следовал. Он старался держать в голове всё и сразу и, кажется, вконец только сильнее от всего этого запутался. Внезапно ему пришла в голову неприятная мысль. Что, если Се Лянь просто не мог ему сейчас отказать. Боялся отпугнуть, обидеть. Они, конечно, говорили уже о том, что Хуа Чэн готов ждать хоть всю жизнь. Обсуждали вопрос доверия и открытости, но всё же это был Се Лянь. Человек с большим сердцем. Всепонимающий, всепрощающий. Чуточку вспыльчивый, и говорящий жестокие вещи сгоряча. И Хуа Чэн уже не был уверен, что тот сейчас ничего от него не скрывает. — А-Чэн… Прошу, не останавливайся, — тихий дрожащий шёпот Се Ляня заставил Хуа Чэна немного прийти в себя. — Пожалуйста. Мне так приятно сейчас. Твои руки… Я почти... — Боже, дай мне сил, — Хуа Чэн зажмурился и, прикусив до крови губу, принялся ритмично двигать ногой. Тесные стеночки вокруг его пальцев чуть сжались, но тут же гостеприимно раскрылись, словно ожидая большего, позволяя пальцам погрузиться глубже. — Ещё немного... Хуа… Ммм... Милый... Ах... Дыхание Се Ляня участилось. С его губ на и без того влажную шею Хуа Чэна капнула слюна, заставив альфу ускориться. От ритмичного движения пальцем внутри и от горячей кожи между ног Се Лянь крупно вздрогнул и задышал часто-часто. Его скулёж усилился, волосы растрепались по спине, и Хуа Чэн обнял его крепче, молясь богам, чтобы это поскорее закончилось. Ему казалось, что у него едет крыша. Стоны Се Ляня. Его запах. Его горячее, полное возбуждения, ластящееся тело — Хуа Чэн ума не мог приложить, как теперь сможет жить дальше, зная всё это. Отныне одних поцелуев ему определённо будет мало. — Хуа Чэн, — Се Лянь слизал с шеи альфы собственную слюну, и тот почувствовал, как его внутренности скрутило тупой болью. — Сожми мои волосы. — Так? — Хуа Чэн собрал рассыпавшиеся пряди и, случайно запутавшись кольцом, ненароком дёрнул. Се Лянь тут же зашипел. — Прости, — Хуа Чэн поцеловал его в макушку, но тот в ответ лишь невнятно что-то пробормотал. Дрожь переросла в нечто большее, и теперь Се Лянь, кажется, почти не соображал, что делал. Его пальцы то сжимались на футболке альфы, то с силой проезжались по плечам, обхватывая ладонями, впиваясь ногтями. Он болезненно нежно старался вжаться в тело под собой, словно его вот-вот должны были оттолкнуть. Лишить этого тепла. Отобрать горячие руки альфы. Оставить в одиночестве. Ведомый собственной затвердевшей плотью, Хуа Чэн глубже двинул пальцами и, нащупав комочек нервов внутри Се Ляня, толкнулся вперёд. И это, судя по всему, стало для омеги последней каплей. Жалобно вскрикнув и буквально обвившись вокруг Хуа Чэна, Се Лянь, наконец-то, кончил. Его домашние штаны были окончательно испорчены. Хуа Чэн чувствовал обнаженной кожей, как по ткани расплывается пятно, как липнет мокрая от слёз и слюны омеги к его коже футболка. Как медленно, мучительно медленно выравнивается дыхание Се Ляня и как расслабляется его тело. Хуа Чэн облегченно вздохнул и выскользнул из влажного притягательного нутра Се Ляня. Его собственный член, налитый кровью, требовал срочного внимания к себе. И Хуа Чэн, недолго думая, скользнул всё ещё влажной от смазки омеги рукой вниз. — Я бы тебе помог, но мне кажется, моё тело парализовало, — пробормотал Се Лянь ему в плечо и беззастенчиво потерся о него носом. — Если ты меня сейчас лизнёшь, укусишь, а потом поцелуешь — этого будет больше, чем достаточно, — Хуа Чэн провёл рукой вверх-вниз, уделяя особое внимание головке. — Прямо в таком порядке? — голос Се Ляня звучал всё ещё чуть хрипло и устало, но в нём явно просматривалась улыбка. — Гэгэ может делать, как ему нравится. Порядок не имеет значения. В нашем… ммм… случае он давно нарушен, — Хуа Чэн поджал кончики пальцев на ногах и, двинув рукой чуть резче, почти перешагнул через край. — Это ты о том, что без штанов у нас сейчас ты, а не я. — Это я о том, что… чёрт побери! — Хуа Чэн ахнул от неожиданности. Не поднимаясь, Се Лянь чуть сполз по его телу и, ловко скользнув рукой вниз, обхватил мошонку альфы, чуть сжав. — Она такая плотная, — Се Лянь перекатил яички, и Хуа Чэн с силой зажмурился. — Гэгэ, за что ты мне мстишь? — Ммм? Больно? — Се Ляня повернул голову и с нескрываемым озорством посмотрел в глаза Хуа Чэна. Он не знал, в чём была причина, но правый, затянутый молочной пеленой глаз особенно нравился ему. Он напоминал Се Ляню млечный путь. А его глаза — в целом звездное небо. Это было восхитительно. Хуа Чэн не ответил. Он лишь плотно сжал губы и как-то жалостливо посмотрел на своего искусителя. Се Лянь почувствовал, как плоть в его руке напряглась и словно запульсировала. — Мне поцеловать тебя? — прошептал Се Лянь и, не дождавшись ответа, приподнялся на локте, и в тот самый момент, как их языки сцепились в непристойном поцелуе, Хуа Чэна накрыл оргазм.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Следующая пара недель показалась Се Ляню адом. Вместе с наступлением февраля началась сессия у студентов, и теперь под дверью его кабинета разве что лагеря из палаток не разбивали. Се Ляня ловили везде. Перед парами, после пар, во время обеда. И даже один раз самые отчаянные студенты прошмыгнули в кафе, где Се Лянь ужинал в пятницу вечером, и чуть ли не горы золотые обещали, если омега позволит им пересдать без заявления в деканат. Кончилось всё тем, что Хуа Чэн влез в общий чат группы Се Ляня и кратко объяснил, чего делать не стоит и в какое время лучше омеге не писать вообще. И Се Лянь даже не попытался его остановить. Хуа Чэн сам был на пределе. Его выставка вот-вот должна была состояться, и ровно через пять дней он улетал на неделю в соседний город для координации и администрирования. — Не волнуйся, я присмотрю за Эмином, — Се Лянь улыбнулся Хуа Чэну, но тот продолжил смотреть на омегу побитым взглядом. Се Лянь хотел проводить того до аэропорта, но альфа сказал, что в таком случае вообще не сможет сесть в самолёт, и он сдался. — И прослежу, чтобы Жое не задушила его в порывах чувств, — уголки губ Хуа Чэна чуть дрогнули, но он всё ещё молчал и выглядел расстроенным, и Се Лянь предпринял последнюю попытку. Широко улыбнувшись и расставив руки в стороны, он спросил: — Обнимемся? Предлагать дважды не пришлось. Выронив сумку на пол, Хуа Чэн шагнул вперёд и плотно прижал Се Ляня к себе. «Мне кажется, у меня сейчас что-то хрустнуло», — мысленно подметил Се Лянь, вдыхая полной грудью запах альфы. За те месяцы, что они провели вместе, он начал хорошо разбираться в настроении Хуа Чэна, ориентируясь по его запаху. Конечно, он до сих пор не до конца понимал, когда тот действительно ноет или только делает вид, чтобы обратить на себя внимание, но что касалось ярких и важных эмоций, таких как волнение, страх, радость — в этом Се Лянь был уже почти профи. — Не волнуйся, у тебя всё будет хорошо. Ты не веришь мне, но ты, правда, талантлив, — Се Лянь аккуратно отстранил от себя Хуа Чэна и, погладив по щеке, наградил улыбкой. — Я не за себя переживаю, — буркнул обиженно Хуа Чэн. — С Эмином тоже всё будет хорошо, — щёки Се Ляня тронул нежданный румянец, но голос омеги даже не дрогнул от волнения. — Гэгэ такой жестокий… — вновь прохныкал Хуа Чэн, и Се Лянь не нашёл ничего лучшего, чем поцеловать его. Внизу уже ждало такси и им пора было прощаться.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Время тянулось мучительно долго. Се Лянь даже предположить не мог, что может по кому-то так сильно скучать. За неделю Эмин настолько привык к выходкам излишне дружелюбной Жое, что теперь позволял той кусать себя за хвост и спать в своей лежанке, обернувшись вокруг, подобно меховому воротнику. Се Ляню даже было немного грустно от мысли, что в скором времени их придётся разлучить. Но об этом он старался не думать лишний раз. Разобравшись с сессией и уладив встречи с доктором до трёх раз в месяц, Се Лянь в прямом смысле слова не знал, чем себя занять. По вечерам в квартире было пугающе одиноко. И, несмотря на парочку разбойников в лице Эмина и Жое, находиться в ней совершенно не хотелось. Встречи с друзьями хорошей погоды в настроении Се Ляня почему-то тоже не делали. На днях он узнал, что Му Цин с Фэн Синем собирались сыграть свадьбу и даже получил два пригласительных с возможностью взять с собой, как выразился Му Цин, «морского корсара». На новое прозвище Хуа Чэна Се Лянь лишь весело хмыкнул. Оно было куда лучше прежних, но рассказывать об этом своему альфе он всё равно не собирался. Даже встреча с Ши Цинсюанем не развеяла грусть Се Ляня. Даже скорее наоборот, лишь больше вогнала в тревогу. Хотя на этот раз не за альфу, а за друга. Ши Цинсюань оказался в положении. Отец ребёнка был не в курсе дел. И Се Лянь потратил весь вечер на то, чтобы успокоить взвинченного омегу и убедить поговорить об этом хотя бы со своим братом. Но как бы сильно не ждал Се Лянь возвращения Хуа Чэна, в день, когда тот должен был вернуться, он проспал. Се Лянь даже специально взял на эту дату отгул. Полночи провёл за плитой, чтобы приготовить для альфы праздничный стол, но в момент, когда он уже должен был выезжать на встречу в аэропорт, Се Лянь только открыл ото сна глаза. Собравшись в спешке, с трудом осознавая, что надевал, чудом не забыв ключи от квартиры, Се Лянь буквально через десять минут после пробуждения уже садился в такси. Но, несмотря на то, что рейс чуть задержали и Се Лянь вполне по времени успевал приехать вовремя, за пару километров до аэропорта машина встала в огромной пробке и, судя по веренице спереди и сзади, приехать вовремя уже не смогла бы в любом случае. — Простите, — Се Лянь положил руку на спинку сидения, привлекая внимание водителя к себе. Тот, кажется, перебрасывался фразами по связи с другими шоферами о том, что именно перекрыло дорогу, и Се Лянь тут же попытался выяснить причину. — Да? — водитель посмотрел на Се Ляня в зеркало заднего вида. — Вы не знаете, надолго пробка? Впереди авария? — Почти, — с корейским акцентом ответил ему водитель. — Самолёт сломался. — Как это «сломался»? — не понял Се Лянь. — Часть упала на дорогу, самолёт еле сел, — продолжил лопотать водитель. И хотя Се Лянь с трудом разбирал его быструю речь, суть его слов ему совсем не понравилась. — Самолёт? Какой самолёт? — Говорят, из… — в ушах Се Ляня наступила звенящая тишина. Это был самолёт Хуа Чэна. Тот самый, что из-за дополнительного техобслуживания задержался со взлётом на полчаса. Тот самый, что должен был благополучно сесть на полосу и вернуть ему Хуа Чэна. — Откройте дверь, — всё ещё не отдавая себе отчёт в том, что делает, Се Лянь дёрнул ручку. Та, как он и ожидал, была заблокирована. — Вы так спешите? — Да, я спешу. Откройте дверь, — вновь повторил Се Лянь на грани паники, повышая голос. — Хорошо, — легко согласился водитель, и едва он успел нажать на кнопку разблокировки, как Се Лянь уже выскочил из такси. Огибая машины, взглядом ища короткий путь к терминалу, Се Лянь вытащил телефон. Номер Хуа Чэна уже давно был на быстром наборе, но сейчас это показалось омеге пыткой. Лучше бы он набирал сам. Искал в записной книжке или через чат. Чем сразу же услышал, как приятный женский голос сообщил ему, что абонент временно недоступен. Два километра оказались ничем для Се Ляня. На входе в терминал он чуть не сбил по пути молодую леди с чемоданом. Едва не проскочил через контроль без проверки и, лишь очутившись на втором этаже, остановился. Се Лянь понятия не имел, куда ему идти. Кто мог сказать, где сейчас пассажиры? Он видел несколько машин скорой помощи, но ни одного срочного сообщения по радиооповещению не было. Никакой информации на табло. Ничего. Абсолютно ничего. И лишь пугающая, душащая изнутри пустота. — Гэгэ? Се Ляню на миг показалось, что у него начались галлюцинации. Голос Хуа Чэна послышался так близко и так приятно низко, что Се Лянь чуть было не расплакался. Он крутанулся на пятках и лишь тогда смог заметить стоящего буквально в шести метрах от него альфу. Заспанный, растрёпанный, с тёмными кругами под глазами, он замер в неверии возле автомата с кофе. Рядом с ним покоилась небольшая сумка с небрежно брошенной на неё курткой. Хуа Чэн уже опустил руку, которой только что нажал на кнопку автомата с кофе, и растеряно оглядел Се Ляня с головы до ног. Омега только сейчас вспомнил, что всю дорогу до терминала бежал без остановки. И хотя на улице ещё лежал снег и было морозно, его волосы намокли от пота, лицо раскраснелось, а рубашка под курткой неприятно прилипла к спине. Но на собственный внешний вид Се Ляню было сейчас плевать. Альфа перед ним выглядел живым и здоровым, а остальное для него сейчас просто-напросто не имело значение. Всё ещё не понимая, что происходит, Хуа Чэн огляделся и, так и не найдя пожара поблизости, вновь растерянно посмотрел на Се Ляня. — Что случи… — но не успел он договорить, как омега сорвался с места и влетел в Хуа Чэна, заставляя отшатнуться на пару шагов назад. Крепко сжав в своих объятиях, уцепившись за мягкую ткань свитшота, Се Лянь никак не мог надышаться родным запахом. — Мне, наверное, стоит почаще улетать, — растерянно пробормотал Хуа Чэн, обнимая в ответ, за что тут же получил ощутимый тычок между рёбер. — Не смей! Бровь Хуа Чэна в недоумении взлетела вверх. Всё ещё не понимая, что произошло, пока его не было, он покладисто погладил омегу по спине. — Не смей больше так делать! — сердито отчеканил Се Лянь и снова ткнул Хуа Чэна в бок. — Я не совсем понимаю, о чём ты, но обещаю так больше не делать. — Вот и хорошо, — проворчал Се Лянь, и Хуа Чэн опешил окончательно. Погладив омегу по быстро вздымающейся после долгого бега спине, он просил: — Гэгэ? — Что? — Ты спалил мою квартиру? Се Лянь оторвался от шеи Хуа Чэна и, всё ещё крепко держась за его свитшот, поднял голову. Его щеки и лоб покрылись красными пятнами, а хвост местами перетянулся и сбился, от чего вид омеги был до одури комичный, но Хуа Чэн мужественно сдержал рвущуюся наружу улыбку. — Ты опять? — прищурившись, недовольно переспросил Се Лянь. Его губы сжались в тонкую линию, но в глазах заплясали весёлые огоньки, и Хуа Чэн больше не смог терпеть. — Я до сих пор не могу поверить, что ты не знал, что при готовке макарон требуется наливать воду, — рассмеялся Хуа Чэн, за что Се Лянь тут же мстительно ущипнул его. — Ау! Гэгэ совсем меня не любит. — Люблю, — выдохнул Се Лянь. И вместе с этим словом к нему пришло понимание, что он больше ни с кем не будет так счастлив; ни за кого больше не будет так волноваться; ни по кому не будет так скучать. — Что? — внезапно охрипшим голосом переспросил Хуа Чэн. — То, — выдохнул Се Лянь. Сердце его вновь взволнованно забилось, но уже не от тревоги и не от страха. И даже если Хуа Чэн не может ответить ему сейчас тем же, он подождёт. Он действительно готов ждать сколько угодно. Хоть всю жизнь. И тут внезапно до Се Ляня дошло. «Что бы ни произошло — я всегда останусь рядом с гэгэ» — так вот, что оно значило. Вот что имел в виду Хуа Чэн, говоря, что готов ждать его всю жизнь. Он… Се Лянь провёл ладонями по мягкой ткани свитшота, беря Хуа Чэна за руки. — Пойдём домой, — ему уже не нужен был ответ альфы. Ощущать тепло его ладоней, иметь возможности посмотреть в это растерянное взволнованное лицо, снять эту чёртову повязку и позволить себе поцеловать его травмированный глаз — уже этого было Се Ляню достаточно для счастья. А об остальном пусть другие заботятся. Се Лянь потянулся было поднять сумку Хуа Чэна, но тот его остановил: — Подожди. — Ммм? — Се Лянь так и замер с рукой, протянутой к багажу. — Я тоже… — Хуа Чэн шумно сглотнул и сквозь охватившее его волнение выдавил из себя: — … тебя люблю. Се Лянь поднял с пола сумку и одарил альфу мягкой улыбкой. — Я знаю, милый. Знаю…