Спаси меня от одиночества

Спешл №4 «Терзаемые муками»

Му Цину всегда было сложно разъясняться с людьми. И неважно было, прикладывал он усилия, чтобы его поняли правильно, или нет, итог всегда был один — любой его жест воспринимался обратно противоположно действительности. И именно по этой причине у него практически не было друзей. Но так длилось ровно до того момента, пока в его жизни не появился Се Лянь. Он буквально влетел в него на построении линейки в первый день старшей школы и после уже никогда, как бы ни старался Му Цин, не пропадал из поля его зрения. В то время им было по четырнадцать. Мир вокруг стремительно менялся, и эти самые изменения Му Цину совершенно не нравились. Он уже знал о своей сущности. Понимал, что важных должностей по причине его происхождения и отсутствия нужных связей не получит, как бы ни старался, и просто исходил на яд, когда видел светящееся от счастья лицо Се Ляня. Того, казалось, в то время радовало абсолютно всё. Общительный и доброжелательный, умный и воспитанный Се Лянь мог найти общий язык со всеми. Со всеми, кроме Му Цина. И дело было вовсе не в том, что омеги не могли поладить по причине отсутствия общих интересов или большого различия в характерах. Просто Се Лянь видел все волнения и страхи Му Цина как на ладони, и, замечая это, омега старался закрыться в себе ещё сильнее. Ему не нравилось, что кто-то так чётко попадает пальцем в небо с угадыванием его переживаний, но, как бы он ни старался отвадить от себя Се Ляня, все его попытки были тщетными. На тот момент Се Лянь походил на огромный атомный крейсер. Он торпедировал Му Цина предложениями посетить с ним драмкружок, оставлял приглашения на турнир по каратэ, пытался познакомить его со своими друзьями и даже выгораживал перед остальными, когда в связи с изменениями по причине «взросления» Му Цину становилось плохо. В общем, Се Лянь вёл себя, как ведут друзья. И как бы Му Цин не пытался доказать ему обратное, у него это совершенно не получалось. И в тот момент, когда он уже сдался, в их класс и перевели Фэн Синя. И это стало последней каплей в чаше терпения Му Цина. Фэн Синь был «хорошим» мальчиком. Почти образцовым во всех аспектах, требуемых обществом от своего гражданина. Терпеливый, сдержанный, покорно принимающий собственную неправоту и наказания — он бесил Му Цина так, что аж искры летели из глаз. Фэн Синь был альфой, и эта его черта принимать сторону виноватого не понравилась омеге буквально сразу. И именно она стала в дальнейшем первой причиной их драки. Но оборачиваясь сейчас на своё прошлое, Му Цин с уверенностью мог сказать, что их знакомства были не случайными. Общение с Се Лянем помогло ему стать более уверенным в себе. Он направил Му Цина в русло, где омега смог сделать карьеру и стать одним из лучших. Перепалки и драки с Фэн Синем же заставили измениться их обоих. Альфа научился ругаться, в чём совершенно точно была заслуга именно Му Цина. Он перестал играть роль мула, вытаскивающего на своих плечах чужие «грешки». А что касалось самого Му Цина… Му Цин, он… Он влюбился. И теперь совершенно не знал, правильно ли это было. — О чём задумался? — Му Цин, не отрывая взгляда от Се Ляня и Хуа Чэна, что с энтузиазмом листали винную карту, принял от Фэн Синя очередной бокал. Бездумно сделав маленьких глоток, он поморщился. Кислое. Вино было уж слишком кислое. — Не то? — почти без слов поняв омегу, Фэн Синь забрал бокал с вином обратно. — Вообще, — покачал головой Му Цин, морщась от послевкусия. Его взгляд по-прежнему оставался прикован к парочке на другом конце комнаты. Сегодня им предстояло выбрать аперитив и дижестив на банкет по случаю свадьбы. И хотя помощь Хуа Чэна, в студенческие годы работавшего в баре, была неоспорима, Му Цин всё равно понятия не имел, о чём он думал, когда приглашал сюда Се Ляня. И проблема была не в том, что Хуа Чэн потащился следом за своим омегой. А в том, что Се Ляню здесь вообще было сейчас не место. В конце концов, он уже был на втором месяце. И, видя его полное энтузиазма лицо, Му Цину, откровенно говоря, было слегка паршиво на душе. — Как думаешь, почему мы не такие? — он кивком указал на дальний конец зала. Се Лянь поднялся на цыпочках, желая заглянуть на надпись на стеллаже, а Хуа Чэн аккуратно придержал его за талию. Словно тот не стоял на собственных ногах, а балансировал на шатком стуле и мог вот-вот упасть и пораниться. — А нам нужно быть такими? — вопросом на вопрос ответил Фэн Синь, и Му Цин в ответ лишь пожал плечами. Нужно ли? Он не знал. По крайней мере, быть таким, как Се Лянь, он уж точно не смог бы, да и Фэн Синь не тянул на Хуа Чэна. Тогда… что? — Они выглядят так, словно ничего кроме них самих их не беспокоит. — Ну, — пожав плечами, протянул Фэн Синь, — выглядеть это может как угодно. Но ты же не думаешь, что у них всё гладко. — Иногда мне кажется, что у Се Ляня вообще всегда всё гладко, — слова вырвались с его губ быстрее, чем Му Цин смог осознать суть сказанного. Разумеется, он так не думал. Он не хотел этого говорить. Но, кажется, сожалеть уже было поздно. — И ты говоришь это, зная, что с ним случилось? — Фэн Синь наклонил голову на бок, заглядывая в лицо своего омеги. За годы их общения он уже привык, что тот постоянно юлит и держит все переживания в себе. Если бы не Се Лянь, то он бы и не узнал даже, что Му Цин так переживает за их свадьбу, что, даже наплевав на неприязнь к Хуа Чэну, стабильно наведывается к ним в гости за советами. Но слышать от него такое — было совсем неправильным. Заметив напряжённые от собственных внезапно сказанных слов плечи Му Цина, Фэн Синь постарался мягко нарушить повисшее между ними молчание. — Послушай, — вздохнув, он отставил очередной бокал в сторону и, коснувшись руки Му Цина, жестом попросил посмотреть себе в лицо. — Я знаю, что ты так не считаешь. В конце концов, ты был тем, кто заставил нас устроить ему ту роковую интервенцию и отправить к психологу. Потому не накручивай себя. — Я не накручиваю, просто… Ну, не знаю, — Му Цин покрутил новый бокал с вином в руке. Багровые капли лениво омыли стенки, густоватым соком снова осев на дне. — Я всё думаю, можем ли и мы быть такими «сладкими», как вот они? — А нам не нужно такими быть, — забрав бокал из рук омеги, Фэн Синь отставил его в сторону. — С чего ты вообще об этом думаешь? — Просто посмотри на них, — Му Цин дёрнул плечом. — Они как пожилая чета, песок только друг за другом не подметают. — Они просто заботятся друг о друге. Что в этом плохого? — Да ничего в этом плохого! — вспылил Му Цин, чувствуя, что его снова не понимают. — Я не сказал, что это плохо. Просто я.. — Му Цин, — голос Се Ляня заставил его осечься на полуслове. — Что у вас такое происходит? — заслышав Хуа Чэна за своей спиной, Му Цин ещё сильнее напрягся. Вот только этого ещё не хватало. Ему и правда не стоило звать сюда Се Ляня. Знал же ведь, с кем тот придёт. — Ничего, — тряхнул головой Му Цин, отчего его куцый хвост яростно закачался из стороны в сторону. — Му Цин? — Се Лянь встал рядом с Хуа Чэном, и от его взгляда, взволнованного и растерянного, омега снова почувствовал себя каким-то «неправильным». Словно именно он сейчас портил всем настроение и был виной всех бед. И именно по его вине у всех были такие встревоженные лица. — Пойдём со мной, — Се Лянь не просил объясниться, не предлагал поговорить, он просто взял друга за руку и, обменявшись с Хуа Чэном молчаливыми взглядами, повёл куда-то прочь из винотеки. Му Цин сам не знал, как всё это из него выплеснулось. В нём словно разорвало плотину. Он говорил, говорил и говорил, и, кажется, так громко, что будь за соседними столиками посетители, на него бы точно подумали — безумец. Но Се Ляню, казалось, было всё равно на его тон. Он медленно потягивал из высокого стакана несладкую воду и внимательно слушал всё, что на него вываливал Му Цин. О его проблемах на работе. О недопонимании со стороны Фэн Синя. О его страхе, что рано или поздно альфа просто устанет от него и уйдёт, как ушёл его отец, бросив мать. И о том, что у него никак, как бы он не старался, не выходило быть «омегой». Тем самым женственным, милым и нежным, о котором и сам Се Лянь вспоминал не без тоски. — Ты думаешь, что у нас с Хуа Чэном нет проблем? — дослушав до конца терзания Му Цина, спокойно задал свой вопрос Се Лянь. — Ты ошибаешься. Мы оба взрослые люди. У нас есть свои предпочтения и привычки. И мы постоянно спорим. — О чём, например? Кому мыть Жое? — усмехнулся Му Цин, вспоминая про нелюбовь хорька к водным процедурам. — О, нет! — помахал перед лицом рукой Се Лянь. — Это всегда делает А-Чэн, — и, чуть задумавшись, добавил: — Я не знаю, почему, но она его даже не кусает. Прямо удивительно. — Ну и что тогда? — вздёрнув в скепсисе бровь, Му Цин посмотрел на друга со смесью неверия и снисходительной жалости. — А у тебя у самого-то что? — вопросом на вопрос ответил Се Лянь. — Фэн Синь уступает тебе во многом. — И ты хочешь сказать, что все мои проблемы как раз поэтому? Потому что это я такой — неуступчивый? И дело исключительно во мне? Се Лянь тяжело вздохнул. Индикатор на телефоне снова замигал, оповещая о входящем сообщении, но омега не смел сейчас отвлекаться от разговора с Му Цином. Они и так сидели здесь уже больше часа. И пора уже было им закругляться. Пока Хуа Чэн на пару с Фэн Синем не бросили все дела и не явились за ними в разгар их важной беседы — Ладно, — сдавшись, Се Лянь уложил руки на столе. Было много всего, что беспокоило как его самого, так и Хуа Чэна в их отношениях. К примеру, альфа очень боялся его беременности. Начитавшись всего и много о том, как протекает этот процесс, и ознакомившись с возможными рисками, он почти сутки ходил за Се Лянем по пятам, пока омега не выдержал и, усадив Хуа Чэна на диван, не объяснил, что с ним всё будет в порядке. Се Лянь даже пообещал, что будет сообщать альфе обо всех своих недомоганиях, и позволил тому затащить себя на полное обследование в больницу. Но не только Хуа Чэн накручивал себя больше нужного в их тандеме. Се Лянь надумывал про себя всякого не меньше. Начиная с того, что ему было боязно позволить альфе надеть себе на палец кольцо и зарегистрировать их отношения. И заканчивая тем, что он всё никак не мог уговорить Хуа Чэна встретиться с его братьями. И если первое и правда было немного глупым страхом. В конце концов, несмотря на то, что Хуа Чэн был девственником до их встречи, он всячески показывал, что кроме Се Ляня ему уже никто и не нужен. То вот разговор о том, что Хуа Чэну нужно, наконец-то, встретиться со своими братьями, был действительно для них весьма болезненным. Но рассказывать об этом в качестве примера Се Лянь, разумеется, не собирался. Он выбрал куда менее важный вопрос в их жизни. — Буквально вчера вечером мы долго спорили с Хуа Чэном на тему, стоит ли нам завтракать вместе. — Не понял, — опешил Му Цин. — То есть… — он хотел было предположить что-то банальное, но потерявшись в догадках, так и не смог ничего из себя выдавить, кроме глупого: — Это как? — Меня мутит по утрам от запаха еды, — признался Се Лянь. — Сильно. Будь то сэндвич с ветчиной, яичница или кофе с булочками — меня мутит ещё с порога. И я не хочу, чтобы Хуа Чэн голодал из-за меня, — принялся объяснять Се Лянь. — Я предложил ему, чтобы его завтрак проходил как обычно — на кухне, а мой — в гостиной. — Что за бред? — закатив глаза, прыснул Му Цин. — Вот и Хуа Чэн так сказал, — поджав губы, пробурчал Се Лянь. — Но знаешь, он и так ест немного. Хуа Чэн часто забывает поесть во время работы. А если он закрывается в студии и уходит с головой в новый проект, то если не вытянуть его оттуда силой, может так и вовсе потерять счёт времени. И завтрак это то, что я могу проконтролировать. К тому же… Му Цин приоткрыл рот от изумления. Ему всегда казалось, что именно Хуа Чэн был тем, кто выполнял роль «курицы наседки» в их паре. А оказывалось, Се Лянь был не менее внимателен к своему альфе. Эта парочка и правда прямо какая-то адская смесь. Они с Фэн Синем точно никогда не смогут быть, как они. — А я же кроме сырых овощей и фруктов не могу ничего есть утром, — продолжил Се Лянь, совершенно не замечая взгляда своего друга. — Как я могу позволить Хуа Чэну жевать на завтрак просто яблоко? Он ведь если не ест толком, по нему сразу становится видно. Он сразу худеет. — Я ему даже завидую, — всё ещё пребывая в лёгком шоке от осознания действительности, пробормотал Му Цин. — Ты знаешь, как завидую я! — подхватил Се Лянь. — Ему не нужно даже сдерживать себя. Он может провести в студии полночи на пицце и кофеине и не набрать ни грамма жира. — Он демон, что ли? — Ты говоришь, прям как Хэ Сюань, — рассмеялся Се Лянь, и они оба вдруг заметили, как напряжение между ними заметно спало. Должно быть, Му Цину и правда требовалось просто немного выговориться. — Я думаю, нам пора возвращаться, — получив очередное сообщение от Хуа Чэна, Се Лянь мягко улыбнулся, глядя в экран. Быть может, и ему стоит уже быть чуточку откровеннее с собой? И сегодня, когда они распрощаются с Му Цином и Фэн Синем и окажутся дома, ему тоже стоит немного поговорить об их будущем с Хуа Чэном? По крайней мере, Се Лянь, наблюдая за своими друзьями, наконец-то, пришёл именно к такому выводу В конце концов, это всего-навсего кольцо…

Спешл №5 «Я хочу, чтобы все знали, что ты занят»

Се Лянь поймал себя на мысли, что он всё чаще смотрит на юную помощницу бету, что была дана Хуа Чэну в качестве подмоги в подготовке к аукциону. Она была невысокого роста, с чуть детскими чертами лица и длинными до пояса волосами. И всё бы ничего, но вот её привычка касаться Хуа Чэна всякий раз, как она разговаривала с ним, и её этот взгляд, полным некоего восторга — заставляли Се Ляня чувствовать себя неуверенно. Он понимал, что было глупо с его стороны быть столь настороженным по отношению к этой милой леди. Но всякий раз, как она звонила на сотовый Хуа Чэна в неурочное время, Се Лянь ощущал, как внутри него сворачивалась в клубок ядовитая змея. Но не это стало последней каплей в его и без того переполненной волнениями чаше спокойствия. В какой-то момент Се Лянь вдруг понял, что никто из рабочего окружения Хуа Чэна, за исключением разве что Инь Юя, не воспринимал его как пару альфы. И именно это заставило Се Ляня испугаться. Это было просто чем-то совершенно несправедливым. Если от Се Ляня пахло альфой за версту, предупреждая потенциальных ухажёров, что омега занят, то вот с альфой ничего подобного не происходило. От Хуа Чэна пахло… Хуа Чэном. И впервые за одиннадцать месяцев Се Лянь был очень этим недоволен. И вот, когда во время ужина бета вновь позвонила Хуа Чэну, чтобы обсудить некоторые важные, по её мнению, вопросы, Се Лянь решил, что откладывать этот разговор больше нельзя. Ему стоило уже решиться. Здесь и сейчас. Пока его бедное сердце не остановилось от щемящей боли при виде загоревшейся азартом искры в глазах Хуа Чэна во время телефонного разговора. Отложив столовые приборы и отодвинув тарелку с недоеденным ужином, Се Лянь сделал глубокий вдох и тут же поймал на себе встревоженный взгляд Хуа Чэна. — Тебе нехорошо? — даже не предупредив бету, Хуа Чэн резко прервал их разговор, продолжая блуждать взглядом по лицу омеги. На другом конце связи всё ещё терпеливо ждали ответа, но Хуа Чэна это нисколько не беспокоило. И от осознания, что он ставит Се Ляня превыше остальных дел, легло на сердце омеги приятным теплом. — Нет. Просто наелся, — покачал головой Се Лянь. Но по взгляду Хуа Чэна было видно, что он не собирался верить его словам так просто. Выждав ещё пару секунд, альфа снова поднёс смартфон к лицу. Наверное, это было нормально, желать быть ближе к человеку, который много для тебя значил. Хотеть быть всегда на первом месте для него. Скучать, когда он уезжал на несколько дней в соседний город. И улыбаться, когда на телефон от него приходило сообщение с жуткой фотографией какого-то очередного «шедевра» и надписью «Гэгэ, как думаешь, её можно продать для спиритических сеансов? Или лучше сжечь?». Должно быть — да. Нормально. — А-Чэн, — сразу же позвал Се Лянь, как только альфа успел закончить разговор. — Ммм? — Можно я надену тебе кольцо? — решив сразу прыгнуть с обрыва в карьер, Се Лянь, наконец-то, задал свой животрепещущий вопрос. Хуа Чэн даже смартфон на стол положить не успел. Замерев с рукой над столешницей, он медленно поднял взгляд на Се Ляня, и кадык его сухо дёрнулся. — Сюда? — не отрывая опешившего взгляда от омеги, Хуа Чэн медленно указал пальцем на свою левую кисть. Се Ляню даже показалось, что его руки немного задрожали от волнения. — Мгм, — смущенный моментом, кивнул Се Лянь. — Гэгэ… — с трудом прочистив горло, начал было Хуа Чэн, но лицо омеги покраснело так сильно, что тот, не в силах больше терпеть повисшей между ними паузы, быстро затараторил: — Я пойму, если ты передумал. Но ты говорил, что хочешь этого, и я внезапно понял, что тоже. К тому же на свадьбе Му Цина и Фэн Синя было весело. А ещё мне хочется, чтобы все знали, что ты занят и… — голос Се Ляня стал совсем тихим, и если бы не внезапные горячие объятия Хуа Чэна, что практически вытянули его из-за стола, Се Лянь наверное бы сгорел от смущения, неуверенности и стыда. — Да, — прошептал Хуа Чэн, прижимая горящее румянцем лицо омеги к своей груди. — Очень. Так сильно, что гэгэ даже представить себе не может. — Я рад, — облегченно вздохнул Се Лянь, вдыхая приятный запах Хуа Чэна. Теперь уже он точно будет принадлежать ему одному. Как и сам альфа. Этот удивительный, преданный и самый лучший человек на всём белом свете. Его Хуа Чэн. Его возлюбленный.