Мечтатель

Весь последующий вечер прошёл хорошо, да и ночь спокойнее обычного. И утро прошло бы так же нормально, если бы не обстоятельство того, что Саши с рассветом солнца не оказалось в квартире. Его конечно не съели злые волки, не убили домашние кошки, и не распотрошил Яша — просто с наступлением семи утра он благополучно смотался по каким-то «важным делам». Потому наконец-то счастливому Яше пришлось пить утренний кофе в одиночку, который сегодня оказался через чур горьким, пить его большого желания не было, но оно заменяет завтрак, а значит, через силу придется это сделать. Юноша сидел, поглаживая по спинке довольного кота Абрикоса. Глазами животное все послеживало за солнечным зайчиком, отсвечивающим от телефона, где хозяин, очевидно, вел важные международного маштаба переговоры. Тебе купить чего-нибудь? смотря что… а ты, собственно где сейчас? В сексшопе ААХАХАХА так что купить то наручники, саш)))))от холодильника меня отгораживать Дурак Яша откладывает телефон, откидывая голову назад и втягивая воздух сквозь плотно сомкнутые зубы. Кажется, снова находясь с человеком настолько рядом, он начинает казаться себе самым худшим. — Ты его просто недостоин, — на выдохе смахивает слезы с глаз, а рукавом свитера вытирает щёки влажные и красные. Стыдно, что такой как Саша связался с ним убогим. Да, именно, это то самое слово, которое его охарактеризовывает — убогий. А еще он конечно сука, мудак и любимое — педик. Яша являлся весьма восприимчивым парнем, он зависел от общественного мнения. Если мама сказала, что он должен благодарить её за свою никчёмную жизнь, значит так и есть. Если папа сказал, что он не является его отцом, потому что мать его — шлюха, значит стоит прислушаться. Если скины, топчащие его в грязи, говорили, что он урод и просто должен умереть, значит это всё правда. И так всегда. Кто-то сказал «педик», кто-то назвал убогим. Это отложилось в памяти. Цвиркунов запомнил себя таким, каким его видит опущенное жизнью общество. Поэтому он ждёт от Саши подвоха, он ему доверяет, но ждёт удара в спину, когда от него отвернутся. Кудрявый привык терпеть боль, а долгое её отсутствие выбивает его из жизни. Котик чувствует его внутренний голос, будто бы слышит всю эту грязь. Рыжик может и хотел бы помочь хозяину, но как это сделать, когда ты — кот? Нет, тут одна помощь Абрикоса ситуацию не спасёт. Так он сидит около двух часов, до истерики себя не доводит, так как смысла в этом никакого не будет. Дальше день шел обычным чередом, ничем от других не отличался. Вот только сообщения на телефон не приходят. Ни от кого либо вообще. Даже Саша ничего не написал о своем местонахождении или хотя бы времени, когда вернётся домой… Странно. Возвращается Саша вечером, но как говорил какой-то небезызвестный писатель — «лучше бы не приходил». Стучит Саша в дверь резко для Яши, ибо тот уже собирался спать, и появление в квартире Балунова явно нарушало все его планы. За дверью матерились, причём весьма специфично. Что-то вроде «ссссука ик» и " пилять…» — звучало как не из мира сего. Но это был Саша, определённо Саша и никто более. Пьяный Саша за дверью его квартиры — звучало как страшный сон наяву, но дверь всё равно пришлось открыть. «Он всё равно ничего мне не сделает… Он ведь не мой отец — пронеслось со скоростью света в голове, но как же он чёрт возьми ошибался, поворачивая последний оборот замка. Балунов вваливается в квартиру с маленьким, полосатым пакетиком в руках, в нём — недопитая бутылка спиртного и кожаные наручники. Ноги его не особо держат, и придерживаясь за плечо испуганного Яши, он едва не падает вместе с ним на пол. — Саш… — глаза слезятся от такой несправедливости, будто вчера его не услышали. Будто Саша и не понял серьёзность его намерений. Ничего не понял этот Саша. Сутками раннее. Тихий вечер, уже около десяти часов, и все романтичные парочки возвращаются домой. За окнами изредка проезжают машины, и лишь в центре Санкт-Петербурга ещё более менее людно в этот час. Яша сидит в обнимку с блондинчиком, на фоне идёт фильм «Жизнь этого парня», а всё как в розовых очках. Но оба мило беседуют друг с другом, а Цвиркунов всё ближе прижимается к Балу руками, ненароком поднимая длинные рукава свитера. — Режешь руки? — вопрос неожиданный, ощущается как осиновый кол вампиру в сердце. — Да так… От скуки. В воздухе повисла неловкость, больше они не касались этой темы и тихо досматривали фильм — Саш… — Яша смотрит на него с таким сожалением и горечью, слёзы сами по себе катятся по щекам, пока воздух разрезают очередные маты в сторону Яши, — Саш, пошли спать, — буквально умоляющим голоском тянет он, пытаясь втолкнуть пьяное тело в комнату. Балунов лишь упирается в косяк, хватаясь за него как за последний лучик света в кромешной тьме, и замахивается на Яшу. Визг, шлепок и громкие рыдания — на щеке парня красуется яркий отпечаток ладони, теперь он сидит на полу, впечатанный в угол, а над ним нависает фигура. — Ещё раз ты меня тронешь, ты полетишь прямо с этого окна, — резко протрезвевший Саша злой как зверь, и стоя над своей жертвой он выглядит более чем устрашающе, особенно указывая на окно шестого этажа. — Прости, — кудрявый держится за щёку, еле дыша, и надеясь, что весь кошмар уже закончился, всё это сон, а он сейчас просто проснётся и всё будет хорошо. Не сработало. Надежду подкосил удар в живот, отчего Яша сложился пополам и завыл от боли. Всё, как в детстве. — Не вздумай плакать, пидорас, — голос сверху, а дыхание прямо над его ухом, но он всё равно ничего не видит — в глазах плывёт. В нос его ударяет яркий запах алкоголя и сигарет, пока тяжёлая ладонь с размаха припечатала его голову к бетонному полу, оттягивая его кудрявые волосы. — Они ужасны, — вердикт его короток. Вчера Саша нежно перебирал их пальцами, воркуя о том, какие они красивые.  — Они ужасны, как ты весь, петух. Ты пидор, а таких нужно насиловать и убивать. Ты же любишь в жопу ебаться, да? А в рот брать? Конечно любишь. Яша хотел укусить обидчика, да только этот жест очень не понравился Александру, сидящему на Цвиркунове сверху. Теперь Балунов стоял на Яшей, что в три погибели скрюченным лежал на полу, но Саше не хватало для полной картины одной маленькой детали… Хруст. Кудрявый взвыл от боли, как последняя собака в Сибирские холода. Нос его был сломан, кровь лилась рекой, но подняться он не мог. Лежал и захлёбывался в собственной крови, кашляя и пытаясь кричать. — Не ори, всё только начинается…