Плетение судеб

***

            Девушка медленно ходила по залу, от нечего делать изредка смотрела в окна, и, дабы день быстрее прошёл, взяла ветошь, спрей и начала протирать стол, медленно и вальяжно, и после каждого такого подвига с надеждой смотрела на часы, проклиная в сердцах, что стрелки почти не двигались.       Посетителей сегодня, как никогда мало, и она готова была уснуть на ходу. А так хоть чем-то заняться, может быть и день быстрее пройдёт.       Она снова посмотрела на улицу, на почти пустую уличную площадку и включила телевизор, быстро листая каналы. Потом удобно села возле стойки бара и закинула ноги на ближайший стул, в надежде, что её никто не потревожит.

***

      Все звуки будто куда-то подевались и вокруг них была полная тишина. Изредка слышались пения птиц и звуки звонка велосипедистов. Потом чьи-то отдалëнные шаркающие шаги и голоса с телевизора.       Хоть его сознание и было притуплено, но всë-таки он держал ухо востро. Эйфория блуждала по телам и никуда не хотелось спешить. Они так и стояли. В полной тишине, слушая сердцебиения друг друга, изучая друг друга, как руками так и глазами.       А ещё и обонянием и так старательно запечатлевали вкусы губ. Самый лучший вкус для них.       Только Тэхён так тихонько стонал, каждый раз пряча рот ладонью, когда губы Чона блуждали по его шее и обратно к сладким устам. И издавал едва слышимый стон, но Чонгук и его ловил — самый лучший звук для него отныне.       Чонгук медленно гладил его волосы, перебирая прядь за прядью и ощущая, как по шее гуляют мурашки.       Тэхён склонил голову на его плечо, и прижимался ближе, не размыкая рук за его спиной. И одна непослушная прядка никак не хотела оставаться за ушком и он, намотав её на палец, наклонился и поцеловал его за ухом. Потом нежно зацепил зубами мочку и снова спустился на шею, пуская по его коже горячее дыхание, выцеловывая нежную кожу медового оттенка, осмотрительно не оставляя следов. Он так хочет надеяться, что ещё заклеймит его и не один раз. И по всему телу.       Тэхён вздыхал на каждое прикосновение и тихонько постанывал от приятных ощущений, пока чонгуковы руки очень аккуратно блуждали по его телу, изучая каждый изгиб и запоминая те места, где его мальчику больше всего нравятся прикосновения. Он так аккуратно приподнимал его рубашку, пальцем трогая кусочек кожи, нежно водил пальцами по позволенному и слушал, как Тэхён тихо-тихо охал.       Звон колокольчиков на входе внезапно нарушил их идиллию и чьи-то громкие и уверенные шаги гулко направлялись в их сторону, пока обладатель их напевал что-то себе под нос, гремя ключами.       Парни, распахнув глаза в испуге, посмотрели на двери. Тэхён от страха весь сжался улиткой, открыл рот рыбкой и огромными глазами уставился на Чонгука.       А Чонгук, не долго думая, поднимает его, прижимая к себе, и легко, на самых цыпочках, заносит его в дальнюю кабинку, передвигаясь почти бесшумно.       Тэхён только обнял его за шею и повис на нём, стоя носочками на его туфлях, уткнувшись ему носом в щёку, едва сдерживая себя, чтобы не рассмеяться.       Спрятавшись от посторонних глаз за дверью последней кабинки, они стояли и слушали, боясь проронить звук. Только Чонгук оказался проворнее, используя тишину в свою пользу. Он крепко прижал блондина к стене, придерживая его за спину и прикрыв глаза, слился с ним в сладком поцелуе.       Вот только посетитель оказался слишком громким. И смешным. Ну не думал же он, что кто-то спрятался в последней кабинке туалета и слушает его отвратительное пение. И не только пение...       А пел он действительно ужасно, сопровождая слова своим природным аккомпанементом. И слушать это было ужасно... Ужасно смешно и до жути неприлично!! Когда он наконец-то закончил своё дело, смачно издав неприличный звук телом, нажал на сливной бачок и вышел.       Ещё какое-то время они слушали, как он мыл руки и пока никто его не видел, ну так уж ему казалось, декламировал какой-то стих из коллекции самых дерзких мачо, о прелестях женского тела. А Тэхён едва уже держался и если бы не молящий взгляд Чона, то выдал бы их, ну ей-богу, с потрохами!       Раздался звук сушилки для рук, и они наконец-то могли перевести дыхание, молясь, чтобы не дай Бог, незримый персонаж не захотел бы исполнить арию какого-либо оперного певца.       Тэхён закатывал глаза и кривлялся, посылая посетителю пожелания, побыстрее убираться. Он смешно жестикулировал руками и корчил рожицы, пока Чонгук изо всех сил пытался не рассмеяться в голос.       Тэхён хотел спародировать посетителя, открывая при этом рот, посылая рвения несостоявшегося певца в импровизированный зал, но Чонгук вовремя приложил палец к его губам. Уже через минуту шаги направились к выходу и звуки колокольчиков оповестили о том, что дверь за ним закрылась.       Они подождали ещё какое-то время, слушая монотонный голос из телевизора, и, убедившись, что никого нет кроме них, Тэхён тихо расмеялся, заражая брюнета своим смехом. И только сейчас Чонгук увидел это...       Он, как заворожëнный, смотрел на удивительной формы губы и белоснежные, как жемчуг, зубы и не мог поверить, что Тэхён настоящий. И улыбается он ему.       Он нежно обнял лицо блондина руками, а тот полжил свои руки поверх его. И как-то сразу перестал смеяться, пока Тэхён всë-таки ещё не успокоился.       — Как долго я тебя искал...       Чонгук долго смотрел на него. Он запоминал его лицо, его глаза и ресницы, он впитывал его в себя, навсегда оставляя в своей памяти. Тэхён от такого взгляда начал смущаться и опустил голову.       — Перестань...— смог выдавить из себя, сам же растекаясь лужицей, от удовольствия.       — Привыкай, — голосом, не терпящим возражений, ответил Чонгук и будто точку поставил, — И как мы выйдем отсюда незамеченными? — тихо спросил он и посмотрел на дверь.       — А мы уже уходим, да?.. — голос поник, а глаза стали такими печальными.       Чонгук сразу почувствовал перемену настроения и это, правда, было невыносимо смотреть и он ответил вопросом на вопрос.       — Ты ведь не торопишься, правда? — и наблюдал, как Тэхён краснел и опускал голову.       — Я нет, а ты?       — А я как ты…       И пусть они находятся в парковом туалете и пусть его ждёт брат. Он так не хочет уходить. Так хочется с ним остаться. И как хорошо, что ему не нужно больше врать себе. Вот только Чонгуку об этом он стесняется сказать.       Чонгук осматривается и садится на крышку унитаза, больше просто некуда. И садит на свои колени Тэхёна, что так безбожно краснеет.       Он прикасается к его лицу пальцами, нежно проводит по скулам и закапывается рукой в его волосах а потом неспеша наклоняет его к себе и вдыхает его запах.       Так томительно и медленно он касается его губ, едва ощущая чужую кожу на своей. Словно собирает нектар. Их прикосновения становились ощутимее, к губам очень медленно добавлялись языки и стоны, а после они снова медленно тонули и топились друг в друге. Тэхён задрожал от такого поцелуя и затаил дыхание. Чонгук же отстранился от него, любуясь им.       — Ты такой красивый...— шепчет ему и улыбается блондин, наклоняя голову и прижимается к его ладони как котёнок, что так и льнëт к заботливым рукам.       Открывает глаза и смотрит своими глазами-озерами и Чонгук понимает, что именно сейчас он тонет в них, безвозвратно.       Тэхён снова потянулся к нему, приоткрыл губы и поцеловал его первым. Так робко, словно никогда раньше этого не делал, а потом полностью взял инициативу в свои руки и Чонгука сшибает такой ход и он полностью отдаётся во власть его губам. Его губы могут быть и такими оказывается. Сильные, требовательные и настойчивые. Чонгук лишь сильнее прижал Тэхёна к себе и тот снова почувствовал его отвердевшую плоть, стушевался и густо покраснел.       — Маленький... Прости... я не хотел...— он закрыл глаза на секунду а потом поднял на него взгляд и честно признался, — Хотя нет... Я очень хочу... очень... Но, поверь мне... я не трону тебя, пока ты сам не скажешь мне это сделать... Я не сделаю тебе больно, слышишь... я могу себя сдерживать... и я обещаю тебе, что я не переступлю эту черту... Я обещаю...       Тэхён молчал и смотрел на него. Потом очень тихо прошептал,       — Мне нужно привыкнуть... дай мне время... пожалуйста...       — Конечно...       И снова впился в его губы и снова они начали тонуть и наслаждаться, отдаваясь страсти.       ...Глухая вибрация телефона в кармане Тэхёна заставила их остановиться и он нехотя полез рукой в карман и посмотрел на экран, показывая его Чонгуку, с печалью во взгляде. Фотография Намджуна смеялась с экрана телефона, а гудок не прекращался.       — Мне нужно идти...меня брат ждёт... — шепчет ему прямо в губы и проводит по ним языком.       — Иди... — Чонгук же целует так сладко и горячо.       — Чонгук, мне уже пора, слышишь...— снова жаркий поцелуй, отнимающий память.       — Конечно, иди...— сладкие губы держат в своих оковах и из них так не хочется спасаться…       — Пусти меня, мне правда пора уходить... — и голова кругом...       — Разве я держу тебя?..— языки снова сплетаются в диком танце, боясь упустить эту страсть.       — Чонгук-и .. — «только не отпускай…»       — Тэхёни-и...— «только не уходи…»       Тэхён дрожит птичкой в его руках, а Чонгук не может насладиться им. А звонки не умолкают и продолжают жужжать в его кармане настойчивым шмелëм.       Они выходят из укрытия, не разрывая поцелуй. Звуки поцелуев всë ещё будоражат обоих. Ещё... Самый последний... Нет, последний вот этот... Да, именно этот…       А вот теперь нужно и уходить. Они с трудом отрываются друг от друга и, соединяясь лбами, смотрят с близкого расстояния. И дышат так горячо…       — Тебе понравился мой подарок? — и сам Чонгук понимает, что вспомнил о нём только что.       — Какой... Подарок? Мне?.. — Тэхён смотрит на него по-детски вопросительно, — Ты подарил мне подарок? — его глаза, кажется, стали ещё больше.       — Я… я тогда оставил для тебя цветы. Я хотел их домой отнести... Я ведь не знал, что ты там... И о́тдал их Лее. Они у неё наверное.       — Ты мне принёс цветы… — как заворожëнный он смотрел на Чонгука, — Спасибо... Это так неожиданно... Я спрошу у неё...       Чонгук кивнул ему и им действительно пришлось попрощаться.       Тэхён натянул ниже рубашку и поправил худи, что накинута была на плечах. И быстро вышел из кафе, сразу направляясь по аллее, вглубь парка. А уже через минуту оттуда вышел и Чонгук, медленно направляясь в другую сторону, лишь иногда оглядываясь.       — Ну наконец-то! Мы уже устали ждать! — Тэхён вздрогнул так сильно, что ему показалось, что он подпрыгнул на месте.       Джун хмурился, пока Лея рассматривала Тэхёна, как диковинку и загадочно так улыбалась.       — И где ты так долго?? — не утихал брат, явно уставший от такого отдыха, — Мы пока тебя ждали, я всю спину отсидел на твëрдой скамейке! — ну чем не старый дед?? И бу-бу и бу-бу!       И сам так навязчиво спину массирует, всем своим видом показывая, что он устал.       А Тэхён...       — Ау-у... Хьюстон... Приём... — а там на фоне сплошные помехи и единорожки с бабочками бегают вприпрыжку!       Намджуну кажется, что до него совсем не доходят слова брата, и ничего, что спина у него вот-вот сломается, и позвоночник от резкого движения в трусы высыпаться может и что он весь такой несчастный и бедненький..       И так смотрит на брата, что где-то в облаках тот летает и переводит вопросительный взгляд на жену, кивая ей на мелкого.       А Тэхён выглядит так, словно он только что лампочку проглотил! Стоватную! Словно кто-то включил в нём свет. И он весь светится изнутри! Глаза, словно алмазы, сверкают и этот свет невозможно не заметить…       — Та я... Это... Как его...— замямлил парень, не в силах найти такие, казалось бы, простые слова.       И только Лея смотрела на него и улыбалась.       — Я наверное переел уличной еды... Вот живот и... это... Скрутило, вот... — продолжал он дурачить всех, стараясь быть максимально серьёзным.       Ага… Как же…       Лея, подходит к нему, пальчиком подзывает к себе, и он послушно наклоняется.       — А этого «Скрутило» не Чонгуком ли величают? — она так заговорщецки посмотрела ему в глаза и показала пальчиком за его спину.       Тэхён резко обернулся и увидел, как Чонгук быстро покидает территорию парка.       Он вспыхнул, как стог сена и посмотрел на неё, сильно краснея и опустил голову, вот только улыбку с лица убрать не смог..       — Эй...Я на твоей стороне... Слышишь? — шепчет она ему на ушко и берёт его руку в свою.       — Я с тобой... Мы с тобой...       В смысле??       Тэхён готов от стыда провалиться?! Как они узнали? Когда??? Он же был максимально осторожным! Он же... Он же ни сном ни духом!! Он же... Так старался изобразить.. Что-то там изобразить... Уж и забыл, что говорил, но старался же!!       — Успокойся, малыш. У тебя всё на лице написано... Успокойся!       И как можно быть спокойным? Они всё знают?? И только сейчас краснеет по-настоящему, понимая, что-таки спалили его... На горячем... Боже мой... Ему становится стыдно, как никогда! Но он, вопреки этому, почему-то чувствует невороятное облегчение и выдыхает, будто груз какой-то скинул. И дышится ему так легко, словно ему только что разрешили это сделать! И никто не скажет ничего против? Правда? Честно-честно?..

***

      Уже дома все разбрелись по комнатам, отдыхать. Свежий воздух сделал своё хорошее дело. Приятная усталость текла по венам и приносила блаженство. После душа стало ещё лучше и Тэхён, увалившись на кровать в одном лишь халате, взял телефон, но стук в дверь отвлёк его.       С его разрешения в комнату вошла Лея. Она держала перед собой маленький букетик, уже засохших цветов, переплетëнных сиреневой нитью.       — Это тебе...Чонгук оставил его для тебя... тогда...       Букет полевых цветов. У Тэхёна глаза загорелись и он протянул руку к своему подарку. И так бережно взял их и сразу поднёс к носу и втянул их запах. Такой лёгкий, едва ощутимый аромат мёда.       Он поднимает глаза на Лею и улыбка озаряет его лицо.       — Спасибо, — почти шепчет.       Да, теперь она понимает. У Тэхёна есть чувства к Чонгуку. И она будет помогать быть им вместе.       Она незаметно выходит из комнаты, оставляя его одного наедине со своими теплыми чувствами.

***

      Солнце повернуло на другую сторону и яркие солнечные лучи не колят больше глаза. Огромный город внизу копошится, подобно муравейнику — никогда не спит, никогда не дремлет.       Намджун, глубоко засунув руки в каманы брюк, стоит возле панорамного окна и наблюдает, как бесстрашные работники-высотники чистят окна в люльках, с подстраховкой вокруг талии. Как лихо и быстро они делают свою работу, за секунды вычищая огромное окно до блеска.       Люлька с рабочими переместилась на его сторону и пушистая пенная струя красивым потоком обрушилась на него, словно в сказке. Белоснежная пена хлопьями стекала сверху вниз, унося с собой пыль и разводы. Телескопическая швабра, с резиновым наконечником, в руках профессионалов, превращается в нечто такое, с чем бы ему, Намджуну, пришлось бы повозиться.       Работник, в полной экипировке, увидев самого́ президента компании, снял свои очки и с поклоном поприветствовал своего работодателя. Намджун ответил ему уважительно и улыбнулся, показывая палец вверх, восхищаясь их смелости.       .....Вчера, на аттракционах, он опозорился, как последний пацан. Криком своим распугивал посетителей и довёл до сумасшедшего хохота Тэхёна и Лею, а потом целый час валялся на траве, пытаясь всеми силами не опозориться и не выпустить наружу содержимое желудка.       Лея тогда, как заправская медсестра, приводила его в чувства, а потом они оставались наедине, пока мелкому не приспичило в туалет.       ...Ох и долго он тогда просидел в том туалете, что они устали его ждать и медленно шли ему навстречу. Да-а, наверное туго тогда пришлось Тэхёну, так долго он там задержался, бедолага...       Высота — это как аттракцион. Разница только в том, что кто-то платит за высоту, чтобы почувствовать адреналин, а кому-то платят за него же.       И вроде и смотрит перед собой, а мысли во вчерашнем дне застряли.       Он улыбается им, мыслям своим, и прокручивает всё сначала, вспоминая каждую мелочь, каждый, казалось бы, неважный момент.       Намджун вчера влюбился.       Снова!       Снова влюбился, в который раз, в свою собственную жену. Она была похожа на подростка, в своей бейсболке, с протянутым хвостиком сзади и в порватых джинсах. В футболке на одно плечо и косухе, что подстать только подросткам...       Белые кеды на толстой подошве немного добавили ей роста, и всё-таки она едва доставала ему до мочки уха. Отсутствие косметики на таком ухоженом лице заводило его до коликов в пальцах. Она была такая невинная и взбалмошная и ему хотелось бы иметь футболку с надписью «Моя» и стрелочкой в её сторону, чтобы встречные салабоны, что так пялились на жгучую красотку знали, что эта женщина занята и занята она им. И никто не узнает, что может вытворять эта девчонка и как она умеет доводить до животного рыка своего мужчину.       И снова он пытается сосредоточиться и на этот раз у него, правда, получается.       Мысли скачут одна перед другой. Так много всего и всё нужно реализовать и не пропустить важных моментов. А чтобы не забывать о главных предстоящих делах, он тщательно всё записывает и анализирует.       По много раз переделывает, находит самое важное, самую сердцевину. Советуется с опытными коллегами и старается не упустить ничего.       Всё должно работать как часы. Винтики и шестерëнки. Но стоит упустить самую мелкую деталь и вся конструкция рухнет.       Его ежедневник исписан и исчëркан, словно он играет в Морской бой, но никак не составляет план развития проекта. Он то и дело хватает ручку, что торчит за ухом и что-то отмечает в записях.       Намджун подходит к стене и всматривается в картины на стене. Он совсем не знаток в искусстве, эти работы выбирала Лея. Какой-то известный мастер абстракционист, имя которого он конечно же, не запомнил.       Такие шедевры всегда привлекали его женщину, а он полностью полагался на её вкус. И тогда, на совещании, Джун заметил, как Чонгук смотрит на них. И то, как он изменился. Потому он и спросил именно его, что он думает об этих картинах. И как чётко он дал им определения.

«Плетение судеб»

      Точно. Лаконично.       Всеобъемлюще.       Надо же...       Намджун столько раз пытался понять их, и каждый раз оставался при своём, что мало кому взбредёт в голову оценить их и охарактеризовать именно так. Так просто.       Плетение...       Но только сейчас он понимает их глубокий смысл. Нужно иметь острый глаз, чтобы увидеть суть.       Что было на душе у автора в момент создания? Чем он руководствовался? Какие чувства обуревали его тогда?       Страсть? Влечение? Боль?       Или что-то вечное, такое, как любовь. Этого узнать не дано. Дано только понять ценителю, прожить и прочувствовать. И как ни странно, этим ценителем оказался Чонгук.       Двадцатитрехлетний пацан… У него творческая душа. По нему видно. Он это понял нутром. Какой-то третий глаз, шестое чувство, как угодно. А вот Намджуну, бывало, не хватает этого Третьего глаза. Да, чутьё у него было, как у волка. Но это всё только чистый расчёт. Он привык опираться на цифры, факты. А тут другое. Тут душа...       Он сам себе улыбается. Тепло разливается по телу, стоило ему в мыслях прийти к своей половинке. Его Лея...       Она, словно рентген, читает людей. Она увидела проблему, в которой запутался Тэхён. И какие такие подвиги он совершил, что его Высшие силы наградили…       Так... Собираемся... Работаем...       Сегодня к нему должна прийти очень важная особа. Очень богатая заказчица.       Она хочет инвестировать средства, причём немалые, в строительство нового медицинского центра и проект Чонгука, как нельзя лучше, подходит по всем пунктам. Он потирает ладонями перед предстоящими начинаниями.

***

      .....Лёгкая улыбка блуждает по лицу Чонгука и тому есть причина.       Он с утра получил смс.       Фото его букета, в маленькой вазочке. И казалось бы, что в этом такого? Просто маленький букет полевых цветов, собранный детской рукой и подаренный от чистого сердечка.

«Это для Вашей тëтеньки.

Подари́те ей и она не будет злиться!»

      Чонгук улыбается и его мысли прерывает звонок телефона.       — Зайди ко мне, Чонгук.       Он по привычке собирает нужные документы и выходит из кабинета и даже не замечает, как за ним наблюдает пара влюблëнных глаз.