10 важных вещей

Рэки страдальчески застонал, и Ланге пришлось ослабить хватку-объятие, позволяя не-другу упасть на подушку. Затем Ланга невозмутимо подполз ближе и устроился у Рэки на плече, обняв и рукой, и ногой – как это делал неделей раньше сам Рэки. – Мне бы хотелось… блин. Чтобы всё не было так сложно, – медленно и осторожно подбирая слова, начал Рэки. – Всё? – Ну, всё. Чтобы… – Рэки сглотнул и продолжил очень, очень тихо, – чтобы можно было любить, кого хочешь, безо всяких тупых условностей и правил. Чтобы можно было просто сказать, что любишь, без страха быть непонятым или посланным. Свернувшаяся клубком тишина навострила уши. Что это? Почему прозвучало то, что и так висело в воздухе? Почему Рэки так боится это говорить, если всем всё и так уже понятно? – Рэки, – Ланга придвинулся ещё ближе, приподнялся и прошептал куда-то между шеей и ухом не-друга, – Ты можешь просто сказать. Рэки в ответ застонал ещё раз. Отчаянно. – Ну ладно, – Ланга был спокоен, чего волноваться, если главное уже сказано, прогнав все сомнения, верно? – Тогда я первый. Я люблю тебя. Если бы кто-то сейчас включил свет, он бы увидел, с какой бесконечной нежностью Ланга смотрит на Рэки. Как в ответ тот густо покраснел, окончательно растеряв все слова и забывая дышать. Как Ланга, не дождавшись ответа – и нисколько этому не смутившись – деловито приподнял одеяло и очень аккуратно лёг на своего уже-возлюбленного, опираясь на локти. Даже жаль, что некому на них посмотреть – это очень красиво. – Л-ланга… – Можно? – осторожный вопрос-выдох, прямо в губы. Рэки кивнул и зажмурился. Стало очень громко: напряжённые струны-тела пели, сердца плясали, тишина довольно удалилась, освободив место вдохам и выдохам, вздохам и тихим стонам, только теперь – не безысходным, а наоборот. В ту секунду, когда одни губы коснулись других, мягко, осторожно и аккуратно – Ланга ощутил, как его мир делится на чёткие «до» и «после». Понял, как необходимо ему это прикосновение сейчас, всегда было и всегда будет. Осознал, что, оказывается, не только скорость дарит ему ощущение жизни – о, нет, отнюдь не она одна! – теперь он может почувствовать другой вкус счастья, такой желанный, сладкий и с привкусом зубной пасты. Это была шестая по счёту очень важная мысль, которую он осознал за прошедшие дни. Но не последняя. Вообще-то Ланга целовался в первый раз – но не боялся, не смущался и действовал интуитивно. А Рэки сразу и безоговорочно ему доверился, послушно приоткрыл рот, а затем и сам стал перехватывать инициативу, войдя во вкус – и в прямом смысле, и в переносном. Это было катастрофически приятно. Чуть-чуть мокро. Немного неловко и очень, очень коварно: чем больше они целовались, тем больше, дольше и глубже этого хотелось. Ещё, и ещё, вот так, да. Как хорошо, что впереди целая ночь, завтра воскресенье, а Рэки с такой жадностью отвечает на поцелуи, что о каких-то сложностях с его стороны можно смело забыть. Теперь всё просто. Ланга на мгновение оторвался – для того, чтобы перевести сбившееся дыхание и найти руки Рэки, переплести пальцы и прижать ладони по бокам от подушки. Ещё теснее, ещё ближе. Ощущение правильности происходящего кружило голову. Так и должно быть – когда самый близкий человек – друг (да, по-прежнему, и лучший!), напарник по крутому хобби, одноклассник, коллега по подработке и наконец-то официально возлюбленный тоже, потому что ну как это отделить? И зачем, главное? Ланга этого никогда не понимал и даже не пытался. Есть Рэки – с ним можно и нужно всё, делить их общую бесконечность, и вот так, целуясь и прижимаясь друг другу, это делать приятнее и правильнее. Судя по всему, Рэки думал примерно так же. А ещё оказалось что он, рыжий и влюблённый, был ещё и хитрым. Именно таким Рэки выглядел, когда чуть-чуть выскользнул из-под Ланги, нашарил вслепую ящик в тумбочке у кровати и достал оттуда квадратную картонную коробочку и продолговатый тюбик. В этот момент восхищённый Ланга понял ещё одну важную вещь, но сформулировать не смог.