Филолог-суккуб

      — Но ведь ничего не было! — негодование стальными нотками звенело в надрывном девичьем голосе. Софи расхаживала по кабинету, сжимая руки в кулаки и разрываясь от злости. Безнадежно испорченный сапог поддерживал ее недовольство, хлопая по паркету в такт ее нетерпеливым шагам. Бенедикт раздраженно вздохнул, потирая виски. Кровь набатом стучала в ушах, а в голове гудела мрачная мысль о том, что, если бы его командировку не перенесли, то ничего бы этого не было. НИ-ЧЕ-ГО. И не сидел бы он здесь, глупо пялясь на гору отчетов на соседнем столе, изредка выхватывая взглядом маячащую туду-сюда задницу Престон, силуэт которой виднелся из-под подпрыгивающей при ее мельтешениях юбки. — Софи, ты, правда думаешь, что Миллер станет разбираться? — он порывисто запустил пальцы в волосы и на секунду прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Кажется, даже не заметил, как перешел на «ты». А вот она заметила. Причем не просто заметила, а так, что аж сердце подскочило к самому горлу, совершив стремительный кульбит, а после заплясав сальсу. Софи наконец остановилась, нависая тенью прямо напротив него. — Значит мы заставим ее разобраться, — наклонилась вперед к его сидячей фигуре, упрямо сверкая глазами. Бенедикт поднял свое лицо, смерив ее долгим, скептическим взглядом. Женщина, ты вообще в своем уме? Может, если бы у них действительно был секс, весь этот абсурд был бы не таким досадным, но теперь Рид готов был просто завыть от долбаной несправедливости. Шестое чувство подсказывало ему, что какому-то мстительному сопляку, которого он завалил на экзамене, просто захотелось поиграть на его гордости. Не поленился ведь выследить его, да еще и подгадать момент, карауля ненавистного профессора поздно вечером. Сегодняшняя оплошность была просто подарком судьбы для шантажиста, и вот теперь Риду придется стать частью этого фарса, если он не хочет потерять работу. Грубые пальцы впились в столешницу, словно та была повинна во всех его неприятностях. — Бенедикт! — обхватывая его лицо ладонями и привлекая тем самым внимание, жестко позвала Софи, впервые проявляя рядом с ним характер. Злость пробудила в ней смелость. И пусть стеснительность, мягкотелость и их лучшие друзья заткнутся. От чего-то Престон ситуация не казалась такой безвыходной, как ему. Хотя, возможно, виной тому бурлящий по венам адреналин. Рид переводит на нее хмурый взгляд, смотря неотрывно в пылающие глаза, прямо на уровне своих. Несколько секунд держит контакт, хотя бы отдаленно пытаясь понять, что в голове у этой женщины, а потом она первая отворачивается и убирает руки, от чего на щеках гуляет ощущение пустоты. Внезапно делает то, чем продолжает шокировать его еще больше. Стремительно наклоняется к своим ногам и легко сбрасывает обувь, словно они на пляже Малибу, а не в пыльном помещении секретариата. От холодного пола босые ступни защищает лишь тонкая ткань телесных колготок. Софи решительно хватает сапоги в руку и воинственно смотрит на мужчину. — Мы должны пойти к Миллер и рассказать все, сейчас же, так, как все было на самом деле, — уверенно заявляет она, переступая с ноги на ногу. — Как говорится, лучшая защита — это нападение. А он молчит, продолжая смотреть на нее завороженно. Да-да, именно завороженно, потому что ее прямодушная отвага вкупе с мило поджимающимися от прохлады пальцами ног — это самая очаровательная вещь, которую — будь он проклят — только видел. И небудь Престон столь хрупкой и не слишком высокой, несомненно сравнил бы ее с амазонкой. — Софи, это плохая идея, — отвлекается от ее босых ног и возвращается в суровую реальность. Это не просто плохая идея. Это красная кнопка, на которую нельзя нажимать. Миллер вышвырнет их на раз два, лишь дай ей повод, а этот — более чем веский. Даже его репутация тут не поможет. — Ты предлагаешь сыграть по правилам этого шантажиста? — Престон настолько на взводе, что ответное «ты» слетает с языка прежде, чем она успевает это обдумать. Она едва не задыхается от гнева, с нажимом едко интересуясь, — это ли не плохая идея?! — Я пока ничего не предлагаю, — парирует Рид, сердито поправляя очки и сдвинув брови. Отлепляется от стола, выпрямляя спину и нависая над Софи мрачнее тучи. — А я предлагаю! Так что, раз других идей нет, следуем моему плану, — упрямо заявляет она, даже не замечая в своем голосе несвойственную ей властность. Разворачивается, уверенным шагом следуя к двери с проклятыми сапогами наперевес. Грудь пошло подпрыгивает в такт ее размашистым шагам, а выбившиеся из пучка пряди хлестают по плечам, купаясь в желтоватом свете лампы. Идет и даже не оборачивается, чтобы проверить, следует ли Рид за ней. Она уверена. Распахивает дверь, адреналин струится по венам так, что она даже не слышит собственных шагов из-за гулкого биения сердца в ушах. Не слышит, как Бенедикт нагоняет ее сзади. И вдруг теряет опору под ногами. Ойкает, когда чувствует подхватывающие ее сильные руки. Сапоги с глухим стуком падают на пол. Инстинктивно цепляется за джемпер Рида руками возле воротника, уставившись на него широко распахнутыми глазами. — Б-Бенедикт! — предательский румянец касается щек. — Что ты делаешь?! Рид же выглядит спокойным как удав, которому наконец удалось поймать свою жертву. Спускает свою руку по ее ногам чуть ниже, проводя горячей ладонью по тонкому платью, чтобы скрыть нижнее белье Престон от посторонних глаз. Легкая дрожь пробегает по телу, вторя движениям его пальцев. Как же это чертовски приятно. Неконтролируемый короткий вздох слетает с губ Софи. — Во-первых, следует найти обувь, пока ты не подхватила простуду, — резко замечает он, злясь на ее непокорность. С бесстрастным выражением лица выходит из секретариата и несет ее, словно в ней пух, а не пятьдесят килограмм живого веса. — А во-вторых, мне нужно обдумать твой план, потому что пока он меня не слишком вдохновляет. Софи закатывает глаза и плотно сжимает губы, раздосадованная его ответом. — И обхвати меня руками за шею, — бархатный голос поражает так же, как и просьба. Если это просьба. Престон поворачивает к нему голову, недоверчиво вглядываясь в лицо, которое до неприличного близко. Настолько близко, что она может без труда и во всех деталях рассмотреть белесый шрам на его верхней губе. Боже, какие же у него красивые губы... Пухлые и всегда чуть искривленные в немой усмешке. Непременно захотелось тут же проверить свои догадки о том, насколько они мягкие. Наверняка такие же приятные на ощупь как сатин, иначе быть просто не могло. Пожалуй, только за это она готова была сейчас продать свою душу, да еще и пол царства в придачу. Даже не замечает, как склоняется чуть ближе, хотя, казалось бы, куда еще ближе? Снова обводит взглядом контур его рта, чувствуя, что бесповоротно теряет фокус, а потом внезапно понимает, что Бенедикт смотрит вовсе не вперед, а на нее, считывая все ее похотливые желания и проникая в нутро девичьей головы. Внутри борются две противоположных ипостаси. Одна практически повелевает, чтобы Софи отвернулась и перестала пялиться, сделав вид, что ничего не было — как она всегда проворачивала прежде. Вторая же предлагает не совершать финт ушами и занятие явно поинтереснее... Ресницы трепещут под его пристальным взглядом, и она закусывает губу, надеясь, что боль хоть немного отрезвит помутившийся разум. В голове четко обрисовывается компромисс. Софи вызывающе не отводит взгляда, лишь перемещаясь с его губ на сумрачные глаза, которые — ей ведь не кажется?! — потемнели и уж слишком пристально уставились в ответ на ее рот. Сжимает зубы, чтобы не застонать от рвущегося возгласа ликования. Такая реакция Рида на нее ей чертовски льстила. — Мне и так прекрасно, — медленно, вскинув подбородок, проговаривает она, все еще обиженная, что По-прежнему-Самый-Сексуальный-Мужчина-Ее-Грез не поддерживает ее план, хотя похотливый дурман продолжает кружить туманом в голове. Бенедикт моргает, наконец отрываясь от призывно приоткрытых губ Престон. На лице растягивается уязвленная дерзкая улыбка. Крепкие мышцы его тела натягиваются, и Софи безошибочно напрягается. Он явно что-то задумал. На секунду Рид останавливается и чуть подбрасывает Престон в воздух. Та едва не вскрикивает от ужаса, хотя уверенность в том, что он ее не уронит, была сродни негласной аксиоме. Бенедикт тут же легко ловит обратно, и девушка уже безвыходно обхватывает крепкую шею руками, поддавшись мимолетной панике. Он еще и издевается над ней?! Престон льнет к его груди, тесно прижимаясь и смущенно отворачивая лицо. Отдаленно признает, что играть в игры с этим мужчиной — все равно что собственноручно подписываться на проигрыш. Бенедикт ухмыляется, склонив голову чуть набок и глядя на ее нахмуренный профиль, на котором отплясывают тени царящего полумрака. Едва сдерживается, чтобы не засмеяться, глядя на наморщенный носик. «Я конечно мог бы перекинуть тебя через плечо, дорогая, и вполне самостоятельно придерживать тебя за твою упругую задницу, но, боюсь, этот расклад устроит тебя еще меньше». — Другое дело, — самодовольно глядя перед собой, медленно пошел дальше по коридору. Софи возмущенно фыркает в ответ на его реплику, нехотя признавая поражение. Тихий вздох повиновения его воле. В каком-то своеобразном протесте самой себе кладет голову ему на плечо и решает, будь, что будет. Рид едва заметно дергается, удивленный действием, но ничего не говорит, и она ему благодарна. Бесшумно втягивает носом сладковатый запах его одеколона, чувствуя, как наваждение тугим узлом вновь завязывается внизу живота. На кончике языка безошибочно ощущается шоколад и кофе. А ведь она так и не выяснила, какую марку мужчина предпочитает. Невольно представила, как разделяет сладкий вкус, трепетно прикасаясь к его губам своими. Легкая щетина бы приятно колола ее нежную кожу при их поцелуях, а язык бы властно разгуливал у нее во рту, грубо вылизывая дёсны и не предоставляя ни единого шанса на отступление. Представила, как охотно позволяет ему доминировать, зарывшись руками в его короткие волосы и как подрагивают ее коленки, не в силах противиться спазму удовольствия, заставляющему тело гореть изнутри в жерле собственного сладострастия. «Знаете, Бенедикт, вы могли бы... Нет, не так. Знаешь, Бенедикт, было бы замечательно, если бы ты отбросил свои предрассудки насчет отношений с коллегами, бессовестно наплевав на университетский устав, и трахнул меня вон на том подоконнике. Потому что еще немного и порочные фантазии, преследующие меня с нашей первой встречи, доведут меня, если не до грехопадения самоудовлетворением с твоей фотографией в руке, то до уголовного кодекса, потому что я сама тебя изнасилую». Какая же ты смелая, Софи, в своих мыслях. В жизни бы так!       Спустя около сорока минут они шли по коридору к выходу из университета. Софи была так взбудоражена, что совсем забыла о времени, когда порывалась отправиться на ковер к Миллер. А пока они нашли для Престон резервные кроссовки, перевернув вверх дном все в подсобке спортивного зала, часы и вовсе показывали за десять. В такое время здесь, вне сомнений, были только эти две заблудшие души, ну и мирно посапывающий сторож на своей вахте. Престон шла, чуть пошаркивая ногами. Хотя идти можно было вполне комфортно, кроссовки все же были ей немного большеваты. На руках у Рида ей было намного комфортнее. Протяжная вибрация телефона разорвала молчание холодного, купающегося в отблесках лунного света коридора. Престон вздрогнула. Волна напряжения скакнула, ввинчиваясь острым штырём в едва успокоившийся мозг. Они оба знали, от кого сообщение. Софи напряженно покосилась на Бенедикта, испытывая нестерпимое желание выбросить сотовый в окно, чтобы больше никогда в него не заглядывать. Рид же устало потянулся в карман, сдвинув свои широкие брови на переносице. Итак, мое первое желание. Вам предстоит сорвать открытую конференцию, адрес вышлю завтра утром. И не забудьте заснять все на видео, как доказательство своего поступка. Ах да, надеюсь вы не станете делать глупостей и сообщать кому-то о нашей маленькой игре, ведь она лишь для нас троих. Иначе ждите малоприятных последствий. P.S. Угрожать — это совсем не в моем стиле. Скорее, это некий прогноз. Доброжелатель. Этот засранец — хотя будем непредвзяты, возможно это и засранка — еще и цитирует Лоран Ботти, открыто надсмехаясь над ними. Руки так и подергивало от желания выплеснуть все свое негодование, хорошенько вмазав по стене. И не будь Бенедикт эмоционально выжат как лимон, он бы определенно это сделал. Решает, что ему срочно. Срочно! Нужен свежий воздух, чтобы переварить все это. Ну или бурбон, желательно выдержанный. — Идем, — бросает на ходу, не давая растерявшейся Престон вставить и слова. Прогулочный шаг сменяется торопливой ходьбой. В голове бушевал такой спектр эмоций, что энергия требовала стремительной разрядки, рискуя в скором времени перелиться через край. Прохладный ночной воздух на парковке приятно холодил разгоряченные лица. Софи плелась за Ридом, приложив прохладные ладони к горящим щекам и время от времени прикрывая глаза, вслушиваясь в тишину, словно та могла дать ей совет. Боже, если их не вышвырнут из-за того фото, то без проблем могут сделать это за сорванное заседание. Этот шантажист все продумал наперед, медленно смыкая капкан на их шеях. Просто немыслимо, кому же они так насолили и главное чем? Софи замечает в свете фонарей одинокую новенькую «Audi», покрытую бусинками капель от вечернего тумана, и чуть замедляет шаг. Секунду Престон кажется, что черный автомобиль хищно глядит на нее своими погашенными остроугольными фарами, словно она вторгается на чужую территорию. Рид уверенным шагом направляется прямиком к этому автомобилю, и Престон не остается ничего иного, как недоверчиво семенить следом. Он хочет ее подвезти? — Садись в машину, — короткий писк разблокировки дверей оглушительным гулом проносится по пустынной парковке. Неожиданно Бенедикт подходит вовсе не к водительскому месту, а к пассажирскому, и властно распахивает дверцу перед Престон. Глаза горят в свете фонарей, делая мужчину похожим на какого-то дикого зверя. Он зол, чертовски зол, и что-то подсказывает, что сейчас ему лучше не перечить. Софи покорно залезает в автомобиль, и Рид закрывает за ней дверцу. Сам устраивается на водительском сидении и резким движением заводит двигатель. Панель зажигается как огни ночного города, окрашивая темный салон в оранжево-красные цвета. Нажимает какие-то кнопки, и внутри становится чуть теплее. — Можешь подбросить меня до метро, — неловко предлагает Софи, искоса наблюдая за напряженной фигурой Рида, — дальше я могу добраться сама, не хочу тебя задерживать. Бенедикт устало откидывается на сидение, снимая очки и прикрывая глаза в ожидании, пока машина нагреется. Сейчас все происходило нарочито медленно, словно вымораживая его и без того потрепанные за сегодня нервы. Оттягивает ворот, являя взгляду Престон острые ключицы. Крепкие мышцы перекатываются под мягкой тканью джемпера, когда он, устраиваясь удобнее, чуть разводит ноги в стороны и принимает вальяжную позу. Телефон вибрирует снова. Да что же это такое?! Бенедикт сжимает зубы. Даже не берет сотовый в руки. Покорно ждет пока Престон достанет свой и прочтет вслух. С него хватит. Забыл сказать, часики тикают. Вы ограничены во времени, видео должно быть у меня до пяти завтрашнего дня. Все еще ваш, Доброжелатель. Кулак с грохотом врезается в дверную панель, и девушка испуганно подпрыгивает на сидении, сверкая глазами. С губ Рида слетает сочное ругательство, и он закусывает губу, тяжело выдыхая. — Это просто немыслимо, — с нажимом шепчет он, обращаясь скорее к гадюке вселенной, чем к собственному сознанию или Престон. Софи делает глубокий вдох и мягко касается его предплечья, чуть сжимая приятную ткань джемпера. — Это вообще реально? — ее воинственность сдувается, когда из горла вылетает лишь хриплое подобие ее ровного голоса. В глазах плещутся остатки надежды, стремительно угасающие пропорционально тому, как мрачнеет лицо Рида. — Я не знаю, — честно признается Бенедикт, наконец поворачиваясь к ней, но едва видит побледневшее лицо, напрочь лишенное даже намека на румянец, прикусывает язык, — сомневаюсь, что это единственное «желание», которое нас ожидает, так что, полагаю, он не рассчитывает на наш скорый провал, поэтому шанс на успех есть, — чуть более оптимистично добавляет он, снова отворачиваясь к окну. Руки устраиваются на руле, сжимая кожаную обивку до побелевших костяшек. Пожалуй, если бы это было возможно, у него бы уже пошел пар из ушей. Делает медленный вдох, попутно замечая, что машина готова к поездке. Косится на притихшую Софи, нервно сминающую свои пальцы, сцепляя их в замок и снова расцепляя. — Едем ко мне, — его уверенный голос смешивается со звуком оттягивающегося ремня безопасности. — Что? — резко поворачивается и глупо переспрашивает Софи, хотя прекрасно все слышала. Смотрит на его непроницаемое лицо в поисках ответа. — В смысле к тебе? — Пристегнись, — властно говорит он, переключая коробку передач и проворачивая руль левой рукой. Машина выезжает с парковки университета и устремляется в ночь по пустынной дороге, тлеющей под огнями фонарей города. Объяснения Бенедикта следуют не сразу, вместо них только легкий ветерок, пробивающийся сквозь щелку незакрытого окна и тихим свистом гудящий в ушах. Не вляпайся они по полной, поездка могла бы быть даже вполне приятной. — Едем ко мне, — спокойно повторяет, сворачивая на другую улицу, — завтра утром займемся выполнением чертового задания, — останавливается на светофоре, и в его глазах отражается ярко-красный свет сигнала, отбрасывающий длинные алые тени на красивое лицо. — Насколько я осведомлен, ты живешь практически на другом конце города, а моя квартира всего лишь в двух кварталах отсюда. Автомобиль снова мчится по трассе, разбрызгивая свежие лужи по обочине. А Софи настолько удивлена, что никак не может собрать все кусочки воедино, и понять, как Бенедикт пришел от факта «ты живешь далеко» до умозаключения «едем ко мне». Здесь не хватает каких-то деталей, мистер Рид, вам так не кажется? — Шанса на ошибку у нас нет, придется выполнить условие этого придурка, — руки продолжают крепко сжимать руль, от чего кожаная обивка чуть поскрипывает, — пока ты будешь добираться из своей части города, мы потеряем уйму времени, а нам нужен отдых перед завтрашним днем. В голове невольно мелькает мысль, что пускать Престон на свою территорию — это плохая идея. Прежде всего для нее. Но даже приставучий голос разума, на удивление, нехотя соглашается, что выбора нет и так надо. И это совсем немного, но его успокаивает. Борясь с ураганом чувств, кружащим пестрым хороводом где-то в районе ее груди от столь неожиданной новости, Софи молча кивает, все еще переваривая информацию. Вот так поворот. Достает сотовый, чтобы набрать Фло и предупредить, что не вернется сегодня ночью. Пара гудков, и на том конце провода слышится чуть сонный голос. Оперативности Купер можно было позавидовать, хотя чего еще ожидать при ее работе. — Алло? — на заднем фоне слышится шум телевизора. — Фло, это я, — Престон чуть медлит, нервно сжимая подол платья, и рассеянно выхватывая взглядом изредко появляющиеся на трассе машины, — так получилось, что я переночую сегодня не дома. На секунду с той стороны повисает молчание, и слышится только топот ног. Кажется, Купер только что выключила сериал. — Ты что и правда вняла моим советам и нашла себе мужика?! — гаркает девушка так, что от ее голоса звенит в ушах. Софи испуганно озирается на Рида, почти уверенная, что этот возглас он отчетливо расслышал. — Только не говори мне, что ты заарканила секси профессора! Бенедикт переводит на нее заинтересованный взгляд, на пару секунд отвлекаясь от дороги. Смотрит внимательно, чуть вскинув свои брови. Так. Спокойно. Привлекательных профессоров много. Правда не в их университете. Поэтому ничего страшного, даже если он услышал. Может же она запасть на кого-нибудь другого, да? Конечно! Совершенно не обязательно, что Фло имела ввиду именно его! А собственно, какая разница? Бенедикт определенно не был глуп, а Софи иногда казалось, что у нее на лбу не просто написано, а прямо приклеен огромный банер с надписью «Я без ума от вас, мистер Бенедикт Рид». — Я объясню тебе все завтра, — стараясь держать голос ровным, Престон, чуть отворачивается, ближе приникая к окну со своей стороны, — просто звоню сказать, что переночую в другом месте, — с нажимом проговаривает она, надеясь, что Купер поймет ее намек и не ляпнет больше ничего лишнего. — Я поняла-поняла, — нет, эта рыжая бестия еще и посмеивается на том конце провода. — Хорошей ночи, — любовно шепчет в трубку она, а потом ехидно добавляет, — жду подробностей! Купер вешает трубку первой, и Софи торопливо убирает сотовый в сумку, попутно косясь на Рида, но тот уже не смотрит в ее сторону. Вот уж насыщенный день. Сказали бы ей утром, как она проведет вечер, ни за что бы не поверила. Отлично, Софи! Всего пару часов назад мистер Ваш-Взгляд-Заставляет-Меня-Плавиться-Как-Пломбир-На-Солнце впервые обратился к тебе на «ты», и вот ты уже преспокойненько мчишь в его квартиру. Падшая женщина. И в мысли «падшая женщина» совершенно не было негативной или неодобрительной окраски. Наконец они подъезжают к ярко освещенной многоэтажке, и Софи невольно задирает голову, глядя через стекло вверх и пытаясь примерно прикинуть, сколько же здесь этажей. Темные окна призывно бликуют от света на охранном посте перед въездом. Здание кажется просто чудовищно огромным. Предъявив пропуск, Рид паркует машину. Неловкое молчание тяжелым валуном лежит на плечах, пока они поднимаются на четырнадцатый этаж. Ей до сих пор не верилось, что он ведет ее в свою квартиру. Как только двери лифта с тихим стуком закрываются, Софи тут же бросает взгляд в широкое зеркало на одной из стенок. Едва подавляет стон, полный уныния, и кривит губы, быстро оценив свой внешний вид и оставшись крайне недовольной. Рид чувствует, как уголки его губ предательски дергаются вверх, чуть прогоняя давящее напряжение, пока он наблюдает за Престон. Ничего не может с собой поделать и окидывает ее взглядом, пока та не видит, медленно, от тонких гладких икр и до чуть взлохмаченной головы. Софи уже всем телом поворачивается к зеркалу и суетливо приглаживает волосы, ничуть не стесняясь его присутствия, а после тоскливо смотрит на свою «новую» обувь, разочарованно надувая губы. Незаметно для Софи усмехается, делая вид, что прочищает горло, и прикрывая ладонью полуулыбку. И когда он перестал называть Престон в своей голове «Не-Софи»? Странным образом нынешняя ее версия уже представлялась ему такой привычной и до жути правильной, что казалось, будто той несмелой и вечно прячущейся за маской застенчивого ребенка Софи никогда не существовало. Она по-прежнему была такой же милой, иногда забавной, но вместе с тем остроумной и рассудительной. Временами он бы даже назвал ее безбашенной. А еще теперь от нее пахло сексом. Даже в этих необъятных белых кроссовках, из которых виднелись изгибы ее тонких щиколоток. Внезапное осознание кольнуло внутри. Не было никакой «прежней» Софи или «нынешней», это все была она. Всегда была она. И от этой мысли странное тепло расползлось в его груди. Зачем же ты прятала эту девушку в себе, Престон? Проведя краткую экскурсию и показав спальное место, Рид стремительным шагом скрылся в своей спальне, переводя дыхание. Женщины в его квартире бывали стабильно, посещая лишь одну единственную комнату, и единственная экскурсия, которую он им проводил, была по его спальне. Подобной нервозности от присутствия особи женского пола в его холостяцком логове он не испытывал уже очень давно, и это напрягало. Форум в голове тут же вкинул идею, что же с ним происходит, но Рид тотчас же отмахнулся от этой мысли, словно от назойливой мухи. Подошел к шкафу и схватил первую попавшуюся футболку белого цвета. Просто вручить ей сменную одежду и, возможно, обменяться парочкой любезностей. И ничего. Больше. От греха подальше. Уверенным шагом направляется к Софи, чтобы, как полагают правила приличия, пожелать спокойной ночи и, передав одежду, уже с чистой совестью окончательно скрыться у себя до самого утра. Когда он входит в комнату, Престон стыдливо отпрыгивает от комода с фотографиями, отчаянно делая вид, что заблудилась, как бы нелепо это не звучало. Его губы дергаются в усмешке. — Сменная одежда, — подходит совсем близко, нависая своей высокой фигурой, и протягивает аккуратно сложенную футболку. А потом сразу же в графу «Результат миссии» вписывает громогласное «Провалено», потому что, вместо того чтобы сразу же уйти, снова медлит. Софи с благодарностью принимает одежду, чуть касаясь его горячих пальцев своими. — Спокойной ночи, Бенедикт, — прижимая футболку к груди, мягко шепчет она, явно вымотанная после сегодняшнего сумбура. — Спокойной ночи, — глядит прямо в зеленые глаза, в которых красиво отражается свет ночника, подсвечивая радужку. Медленно разворачивается, с каким-то смирением и странным спокойствием признавая, что уходить ему вовсе не хочется. Возвращается в свою комнату и сбрасывает одежду, неторопливо переодеваясь в удобные домашние штаны и темно-синюю футболку. Хороший крепкий сон — вот что ему сейчас нужно. Нехотя бросает взгляд на мобильный и выдыхает, когда не видит новых уведомлений на дисплее. Еще одного сообщения он, пожалуй, бы сегодня не выдержал. Уже тянется к лампе на прикроватном столике, как вдруг понимает, что забыл оповестить Престон о их раннем подъеме. Она же женщина. Ей непременно понадобится время с утра, чтобы привести себя в порядок, и он будет чувствовать себя последним козлом, если равнодушно лишит ее такой возможности. Устало вздыхает и все же покидает свою комнату. Снова идет в гостинную, надеясь, что Софи еще не уснула, и нарочито топая чуть громче нужного, на случай если еще переодевается. Хотя насчет второго варианта он не имел ничего против. Останавливается на пороге, когда видит расстилающую постельное бельё девушку. Без стыда скользит глазами по гибким стройным ногам, виднеющимся из-под слишком длинной для нее футболки. Опирается на косяк плечом, все еще исследуя ее фигуру гипнотизирующим взглядом. Прочищает горло, чтобы привлечь внимание Престон. Ее хрупкая фигура дергается и стремительно оборачивается, взметнув кудрями распущенных волос. Но видит Всевышний, лучше бы она этого не делала. Воздух покидает его легкие вместе с намерениями, ради которых он сюда пришел, ускользая из памяти как билеты перед экзаменом во времена его учебы. Въедается пристальным взглядом в розовые соски, четко обрисованные под контуром белой и, как оказалось, слишком обтягивающей футболки. Выпирающие горошинки буквально впиваются в ткань, разбивая хрупкую конструкцию его самоконтроля вдребезги. Рид с ужасом понимает, что случайно схватил одну из немногих стрейч футболок, которые у него были. Да еще и белую! Если вы когда-либо носили белые футболки, то, несомненно, знаете, насколько часто производители пренебрегают их плотностью... А дальше как по стандартному сценарию. Уже никого сна и в мыслях нет, только стремительно накатывающее желание упиваться ее стонами, вдавливая в тот самый диван, на котором сам ее и расположил. Он бы заставил ее не просто стонать, а выкрикивать свое имя до хрипа в голосе и немого желания в глазах. Розовые соски бы впивались не в прозрачную футболку, а в мышцы его крепкой груди, пока он, нависая сверху, бы со всем жаром спущенной с поводка страсти вколачивался в ее податливое тело. С удовольствием бы наблюдал, как ее пальцы в преддверии оргазма комкают простынь, а с языка слетает мольба. Интересно, как быстро она кончит? Твою ж мать. Только он подумал, что все самое сложное позади, и они просто улягутся спать как парочка соседей с несовпадающей ориентацией, слишком разные чтобы испытывать хоть какое-то влечение друг к другу, как эта бесстыдница выкидывает такое. Что же ты творишь, Престон?! Подходит на шаг, не в силах отвести взгляд от вздымающейся от глубокого дыхания аккуратной груди, которой даже не нужен лифчик, чтобы выглядеть соблазнительно. Внизу стягивается тугой спазм, и член подергивает от пульсации. Дьявол. А это порождение суккуба, как ни в чем ни бывало, непонимающе смотрит на него, призывно хлопая своими густыми ресницами, похоже, так и не заметив оплошности с его стороны в выборе одежды и не понимая причины его возвращения. Он сглатывает. — Софи, — твоя футболка настолько «плотная», что я даже в полумраке отчетливо вижу твои сиськи, — думаю тебе следует... Не успевает договорить, как слышится резкий щелчок, и входная дверь открывается. Очень отдаленно в голове неприятным зудом заворочалось воспоминание о том, что он так и не запер дверь. Да что за день?! В квартиру по-хозяйски кто-то входит, никоим образом не скрывая свое присутствие. — Бенедикт, старина! — низкий дружелюбный голос вибрациями разносится по прихожей. — Есть дело на миллион долларов! На секунду Софи замирает в ступоре, обескураженная обращением «старина» к одному из лучших профессоров самого престижного университета их города. Ей казалось, что Рид никого к себе на пушечный выстрел не подпускает, предпочитая иметь знакомых, а не друзей. Насколько же они близки с этим человеком и, вообще, кто он? Насколько ей известно — а уж поверьте, эту информация она препарировала с точностью патологоанатома — братьев и сестер у Бенедикта не было. Секундное замешательство проходит, и девушка испуганно смотрит на Рида огромными глазами. Нервно озирается по сторонам в поиске, куда спрятаться. Бенедикт только и успевает шагнуть в ее сторону и прижать к себе, беспардонно вторгаясь в личное пространство и закрывая ее почти-что оголенный бюст от посторонних глаз, прежде чем сосед с шумом сбрасывает ботинки, и звук приближающихся шагов становится все громче. Софи вздрагивает в руках Рида и непонимающе пытается вывернуться, но Бенедикт держит мертвой хваткой, одной рукой обхватывая ее за предплечье, а другой крепко обнимая за спину. Непреклонно вжимает в свое тело, чувствуя, как ее затвердевшие соски трутся чуть ниже его груди, дразняще посылая импульс прямо туда. Стояк уже такой каменный, что он невольно поджимает пальцы ног, чтобы хоть как-то притупить это безумие. Интересно, она чувствует, до чего его довела? Конечно, она, блять, чувствует, когда ты прижимаешься к ее бедру, едва не потираясь о ее ногу от возбуждения! Ловит слухом ее рваный вздох, и сомнений не остается и подавно. Но, как ни странно, Престон больше не пытается вырваться, позволяя своей груди вздыматься и тереться о его футболку от участившегося дыхания. Так гулко. Его сердце или ее? Непослушные пальцы вцепляются в ткань где-то на его поясе, а голова от переизбытка эмоций камнем падает на его грудь, прижимаясь лбом к ключицам. Руки бьет мелкая дрожь, и Рид не без удовольствия подмечает ее ответную реакцию на его тело. Шумно вдыхает запах ее волос, чуть прикрывая глаза и крепче сжимая тонкое предплечье под правой рукой. — Бенед... — голос раздается прямо за спиной и обрывается на полуслове, — ох ё! Прости, я не знал, что ты не один! Дурман вовсе не снимает как рукой. Вообще ни разу. Даже несмотря на то, что в комнате, пропитавшейся порочными запахами вожделения, появляется третий лишний. Бенедикт лишь призывает себя к оставшемуся на задворках сознания самообладанию. Не отходит от сжавшейся девушки ни на шаг, но теперь преследуя совершенно иные интересы — защитить от еще одного абсурдного сценария его жизни напуганную Престон. — Выйди, — практически рычит Рид, резко поворачивая к другу голову и впиваясь в него предупреждающим взглядом, — жди меня на кухне. Сосед, вопреки «просьбе», пару секунд наблюдает за развернувшейся сценой с неприкрытым любопытством, но когда вновь натыкается на острый, едва не темнеющий от злости взгляд Бенедикта, вскидывает в покорном жесте руки и поспешно ретируется. Когда шарканье ног совершенно точно доносится с кухни, Рид отходит на шаг, неожиданно задирая руки и хватаясь за ворот своей футболки. Софи тут же замирает, ошеломленно глядя, как он стягивает футболку через голову. И от того, что она видит, возникает желание присвистнуть. Успевает быстро мазнуть взглядом по его смуглому поджарому телу, цепляясь взглядом за крепкие мышцы груди и очерченные кубики напряженного пресса. Невольно сглатывает слюну. То, что ему досталось в комплекте красивое лицо и совершенное тело — на секундочку, еще и IQ выше 120, — казалось величайшим подарком судьбы для всех женщин и одновременно с этим колоссальнейшей несправедливостью по отношению ко всем остальным мужчинам. Успевает разглядеть дорожку волос, призывно спускающуюся от пупка и развратно уходящую за резинку его штанов. Даже не пытается подавить рвущийся вздох, когда встречается с уставившимся на нее в упор немигающим, с поволокой взглядом, а дальше ее глаза погружаются во тьму. Не спрашивая разрешения, Рид ловко натягивает на Софи свою футболку, прикрывая ее тело. Девушка тут же растерянно тянет ткань вниз, но когда ее глаза снова обретают возможность видеть, Бенедикт уже у двери, и его мускулистая широкая спина — это последнее, что ей удается рассмотреть, прежде чем дверь в гостинную с хлопком закрывается. И коль уж покорный слуга Ботти уже упоминался в фабуле столь длительного дня, не будет лишним привести еще одну цитату, как нельзя кстати подходящую. «Иногда бездействовать означает действовать во зло». Именно так думала Престон, оставшись наедине с влагой между своих ног и гулко бьющемся о ребра сердцем.